Последний кадр

Сугилит впервые так рано просыпается сам. В комнате прохладно, Кеннет сопит сверху и не хочется его тревожить, ведь сегодня пар почти и нет. Так, парочка в обед, да и все, это ведь не пиво по акции, можно и пропустить. Кожа покрывается мурашками, а волосы встают дыбом, когда Сугилит опускается босыми ногами на пол, тут же понимая, что это было ошибкой. Он пытается найти где-то под подушкой тёплые носки, бесшумно обуть домашние тапочки и выскользнуть из комнаты с пачкой сигарет в кармане. Идиотская привычка, но спать больше желания нет, что-то готовить как будто бы тоже. Ноздри тут же начинает пощипывать, как только Сугилит выходит на пожарную лестницу. Здесь старая пепельница, сделанная из банки кофе, уже примерзла к тоненьким перилам, тонкий веник стоит в углу и прячет под собой пару мимо брошенных окурков. Глаза обводят горизонт с различными домами. Снег падает лениво, оседая на перилах, как пыль на забытой полке. Он затягивается сигаретой, дым вьётся, как его мысли, и запах табака мешается с холодом, напоминая о квартире Рока. Ему хватило пяти дней после Нового года, чтобы оккупировать квартиру. Он точно помнит, что в углу валяется его рюкзак, который он забыл забрать, в шкафу на отдельной полке скомканы несколько футболок, а на кухне всё разложено по своим местам, чтобы именно Сугилиту было удобно. Нельзя не думать о этих днях и ночах. Они валялись на одном диване, словно уже несколько лет живут вместе, и Рок даже один раз заснул, сидя рядом с Сугилитом. Это до сих пор отзывается лёгким трепетом в теле. Сугилит готовил Року каждый день, пока тот обеспечивал его продуктами. Они почти всегда молчали. И это… не настораживало и не пугало. Им было комфортно так существовать. Какие-то редкие диалоги во время завтрака, пара колких фраз вечером, ведь в обеденное время Рок уезжал по делам, и мимолётные откровения Сугилита по вечерам. А ещё они до безобразия много целовались. Губы до сих пор будто болят, но это всё ощущается, как вдох после долгого ныряния. Ему этого не хватало. Сугилит выдыхает дым, и сердце сжимается, как будто кто-то завязал его в узел. Он хочет верить, что эти дни что-то значат, что они не просто случайность. Но телефон молчит, и это в какой-то степени раздражает. Он проверяет его снова, но экран пуст, как лист бумаги. Что, если Рок закроется, как дверь на замок? Что, если эти ночи просто какая-то прихоть? Но каждый раз эти мысли разбиваются о воспоминания о том, как именно Рок смотрит на него, когда думает, что его никто не видит. Взгляд теплый, будто пар от чая, или как его пальцы неосознанно касаются плеча, чтобы смахнуть пылинку. Это не было пустым, он чувствует это, как чувствует холод, щиплющий щёки. Он хочет спросить, что это всё значит, хочет, чтобы Рок озвучил наконец-то свои чувства, но есть страх в ответе, который не удовлетворит его. И всё же эти дни, как еле тлеющие угли, и Сугилит готов раздувать их, потому что это тепло единственное, что удерживает его от тоски. Он тушит сигарету о перила, и бросает взгляд на часы, пока пепел падает в снег. Проходит лишь минут пятнадцать, поэтому смысла будить Кеннета всё ещё нет. Что именно произошло между ним и Фелицией, пока они отдыхали, ему пока ещё никто не сообщил. Но он очень надеется, что у них это есть в планах, иначе будет несправедливо. Только ему можно иметь тайные псевдо-отношения с преподом. Сугилит стоит, прислонившись к перилам, и смотрит, как дым от последней затяжки растворяется в холодном воздухе. Обычно в его голове не так много переживаний. Но сейчас это задевает так сильно, что он ощущает себя глупым влюблённым подростком, хотя по сути таковым и является. Его мысли возвращаются к одному из вечеров: они сидели в зале, шум дождя за окном перебивал монотонные диалоги какого-то старого фильма. Сугилит старался держать фокус на сюжете, но выходило с трудом. В какой-то момент Рок положил голову ему на плечо. Тяжело, устало, доверчиво. Сугилит замер, боясь дышать, чувствуя тепло его виска через ткань футболки. В его глазах мелькнуло что-то мягкое, как тёплый свет фонаря в темноте. Это было так тихо, так правильно, так близко, что Сугилит почти поверил, что они в отношениях. Но Рок отстранился в тот же момент, когда фильм закончился. Выпрямился и ушёл в комнату, бросив короткое «спокойной ночи», и это отозвалось неприятным давящим чувством в груди. Хочется верить, что Рок чувствует то же, что эти ночи не просто их фантазия, но каждый раз, когда Сугилит думает об этом, тревога охватывает всё тело. Он вспоминает, как Рок утром поправлял его футболку, будто случайно, и как его пальцы задержались на плече чуть дольше, чем нужно. Сугилит просто цепляется за это, как за спасательный круг. Он хочет, чтобы Рок сказал что-то, чтобы перестал быть этой чёртовой загадкой, но боится, что если спросит, ответ будет как удар под дых. Как будто, если ничего не трогать, то будет лучше. Сугилит открывает дверь и выходит в коридор, где под подошвой хрустит мусор. Мысли, похожие на карусель, крутятся вокруг Рока: его смеха, его касаний, его особой любви замалчивать ситуации, которое гложет Сугилита. Зато теперь они знают друг о друге чуть больше. Рок не любит морепродукты, потому что те слишком противные на запах, но Сугилит так и не решился предложить изменить его мнение с помощью приготовленного блюда из какой-нибудь рыбы. Ещё Рок не любит зиму: по его словам, она слишком длинная и заставляет морозить задницу на съёмочной площадке. Сугилит смог пошутить лишь о том, что Рок просто старый, на что тот театрально возмущался ещё минут пять. В комнате всё ещё тихо, слегка прохладно, но терпимо. Кеннет спит, а пары начинаются не скоро. Скорее всего, Фелиция вновь придёт их будить и собирать, поэтому можно просто поваляться.

«…»

В актовом зале пахнет пылью, а свет прожекторов режет глаза. Ставить постановки, где вы играете животных или вовсе неодушевленные предметы, всегда весело. Весело до тех пор, пока ты сам не выходишь на сцену, и вот здесь уже нужно показать всю свою выдержку. Сугилит сидит позади Рока, и сверлит взглядом то сцену, то его затылок, словно надеясь докопаться до мыслей в этой голове. С отыгрышем пугливого кролика Кеннет справляет отлично, пародирует их резкие приливы энергии, носясь из одного угла в другой. Фелиция филигранно показывает рысь. Она гибкая, грациозная, обращает внимание на любой шум, который доносится из зала. Рок всё равно находит за что зацепиться абсолютно у всех, но в этот раз похвала звучит намного чаще. Фелиция удивлённо поднимает брови, не ожидая такого от Линдберга. Видимо, его после новогодних каникул наконец-то заменили двойником с характером получше. — Сугилит, — Рок не смотрит на него. — Делай, как сказано. Без выдумок. Сугилит закатывает глаза, потому что не знает, что лишнего можно выдумать в сцене, где он изображает мартышку с другим однокурсником. Горло сжимается, но не от обиды, а скорее от упрямства. Рок отводит взгляд, Сугилит видит, как его пальцы замирают, как будто он борется с собой. И он не верит в то, что это тот же Рок, которого он привык видеть в его квартире. Домашнего, ленивого, без лишнего возвышения себя, с приземлённым юмором, и отзывчивыми стонами во время поцелуев. Сугилит вздрагивает, когда понимает, что мысли уходят намного дальше, чем он ожидает. Ему нужно поговорить с Роком, заставить его нормально высказаться, даже если кому-то из них это не понравится. Репетиция тянется слишком долго, и Сугилит считает минуты до перерыва. От безделья ничего нормального в голову не лезет, поэтому не сразу приходит осознание, что он перестаёт задавать себе в голове вопросы. Там образы, которые лезут в голову, действуют в полную силу и отыгрывают свой собственный сценарий. Ноги немного сводит от воспоминаний об их спонтанном сексе. У Сугилита явно теперь с головой не всё в порядке: нельзя так часто вспоминать об этом. Забыть тот момент, когда он дрочил в ванной Рока, разглядывая, как сперма утекает в слив, а потом выходил из ванной и видел этот лукавый взгляд, который знает абсолютно всё, тоже нельзя. Как и нельзя забыть рандомный факт о том, что любимым фильмом Рока является какая-то космическая скукотища. Это, конечно, классно, что они абсолютно ничего не обсуждают и просто плывут по течению, но что-то подсказывает Сугилиту, что это закончится очень плохо. У него не такой большой опыт в отношениях, точнее, опыта почти и нет, поэтому с него взятки гладки. Он хочет схватить его за руку, сказать: «Хватит бегать», но вместо этого смотрит, ловя каждую мелочь. Как Рок поправляет волосы, как его плечи напрягаются. Эти дни были слишком настоящими, и Сугилит готов обжигаться о них, как мотыльки о лампу. Звонок с пары звенит, и это буквально вырывает Сугилита из мыслей. Вторая пара проходит медленнее, в основном Рок позволяет должникам показать себя и исправить оценки, говоря, что больше такого шанса не будет. У Сугилита по оценкам в целом все отлично, жаловаться не приходится. Звонок из коридора выталкивает его из дрёмы, но он никуда не дёргается. Фелиция и Кеннет сами будто находится не здесь, возможно, ещё не вернулись обратно в русло учёбы, поэтому Сугилит остаётся с Роком в зале один на один. — Господин Линдберг. Поговорим? Рок перестаёт заполнять бумаги, но не оборачивается. Его пауза, как натянутая струна, и Сугилит чувствует, как его сердце сжимается. Он хочет, чтобы Рок посмотрел на него, чтобы его голос стал тёплым, как в те ночи. — У тебя тоже есть долги, или хочешь исправить оценку? — Карандаш скользит по затылку, Рок чешет голову, перелистывая несколько страниц. Сугилит прикусывает губу и сжимает пальцы в кулаки. Похоже, кто-то притворяется полным идиотом, и в этот раз этим занимается не Сугилит. — Нет. — Тогда свободен. — Коротко отрезает Рок. Он смотрит перед собой, вслушиваясь в тихий выдох Сугилита. Теплый поток воздуха касается шеи, тот специально это делает, и кожа покрывается мурашками. Сугилит с улыбкой наблюдает, как Рок замирает и колеблется, будто всё же хочет обернуться. Это выглядит словно трещина в его броне, и Сугилит буквально чувствует нарастающий страх Рока. Ему тоже, вообще-то, тут страшно, а из них двоих двадцать здесь Сугилиту. Року уже двадцать семь, пусть он и играет взрослого. Сугилит курит ещё несколько сигарет по дороге и думает о том, что это полная дрянь, на которую он подсел совершенно случайно. А бросать уже и не хочется, ведь воспоминания связаны с Роком, и хочется цепляться за них, как больной. Турникет не с первого раза, но всё же пропускает Сугилита в общежитие под заинтересованный взгляд охранника, будто бы кто-то чужой пришел. В комнате у них должно быть тепло, потому что Кеннет притащил целый обогреватель от родителей, главное теперь не спалиться перед проверкой и подкупить тех, кто всё же успел узнать об их привилегии. Фелиция имеет постоянный доступ к их комнате, поэтому Сугилит даже не удивляется, когда открывает дверь и видит её, сидящую с полотенцем на голове в позе креветки и делающую себе педикюр. Спасибо, что не на чьей-то кровати. Она смотрит на него, и её сердце сжимается. Он выглядит так же, как она себя чувствует, — будто кто-то выдернул провод из розетки. — Ты чего такой? Как будто в кофе соль насыпали. — Но, пока Фелиция произносит этот вопрос, её голова забивается другими мыслями. А именно о Кеннете. После возвращения с дачи на уме всё еще вертится поцелуй, такой тёплый, неловкий, с привкусом мандаринов и шампанского. И ей не нравится, что они делают вид, будто бы ничего не было На даче Кеннет шутил, подкидывал идеи младшим для игр, но его взгляд был слишком пустым, как будто он спрятал тот момент в карман. Фелиция уверена, что они просто плохо поняли друг друга, и им нужно поговорить, но сейчас у неё отличный шанс обдумать это всё наедине с собой. Или с Сугилитом. Что, если она — просто друг, который оказался слишком близко? Но улыбка Кеннета, его касания, его тепло, его слова — они настоящие, и Фелиция чувствует, что они тянут её обратно. — Если тебе нужно пространство, то я могу уйти, — спокойно произносит Фелиция, не получая никакой реакции от Сугилита. Тот на секунду останавливается посреди комнаты с кофтой в руках, смотрит на Фелицию и будто бы только сейчас нормально включается в события мира вокруг него. — Да всё нормально, — он пожимает плечами. — Репетиция, всякое. Фелиция обводит его взглядом, вытягивает ногу и закидывает ту на стол, где пока ещё ничего нет после новогодних каникул. Ну, кроме пепельницы и банки энергетика — это бессмертная студенческая классика. Она хочет подколоть Сугилита, но видит, как тот падает головой в подушку и смотрит в телефон, как будто чего-то ждёт. — Серьёзно, Сугилит. Ты же знаешь, я не отстану. Колись, какая кошка тебе дорогу перебежала? Сугилит тихо смеётся. Если бы она знала, что это очень знакомый облезлый кот, которого Фелиция знает лично, то, наверное, свернула бы голову Сугилиту прямо здесь. Он хмурит брови, смотрит на Фелицию и изучающе разглядывает дрожь в её пальцах, когда она открывает лак. Её взгляд бегает по комнате в попытках ухватиться за что-то. Уголок губ дёргается, и Сугилит отлипает от подушки, опираясь спиной о стену позади. — Тебя что-то беспокоит? — Вопросительная интонация здесь явно лишняя, Фелиция тут же замирает и боится повернуть голову к Сугилиту. Говорить ему прямо о поцелуе пока что не хочется, мысли возвращаются к Кеннету. — Кеннет всегда так смотрел на меня? — Теперь очередь Сугилита подозрительно замолчать и начать судорожно придумывать ответ, не зная, насколько Фелиция посвящена в душевные терзания Кеннета. Сугилит знает, что тот влюблён в неё ещё с первого курса. Актёр он явно хороший, раз Фелиция стала замечать только сейчас, а может, это она в упор не видела всех намёков. — Как именно? — Притворяться тупым сейчас не самое лучшее решение, — тут же хмурится Фелиция, когда Сугилит криво улыбается и пытается соскочить с темы. — О, да ладно тебе! Как я вообще умудрился попасть в ситуацию, где одновременно скрывал два ваших секрета друг от друга? Я надеюсь он тебе признался в чувствах, и теперь я чист перед вами, — Сугилит взмахивает руками, активно жестикулирует, показывая пальцем то на себя, то на Фелицию. Внутри становится намного легче, когда он выпаливает всё как на духу, пока Фелиция молча отворачивается. Нет, все эти взгляды она видела и прокручивала перед сном на даче Кеннета, сейчас ей просто хотелось убедиться. Вдруг она себе что-то надумала на фоне поцелуя? Но, судя по реакции Сугилита, всё это время она была просто слепой. — Между вами что-то случилось? — Не то, чтобы… просто слишком пооткровенничали в новогоднюю ночь, — признаётся Фелиция, стараясь не выдавать свою ложь. Они смотрят друг на друга, плечи покрываются мурашками, потому что в глазах Сугилита действительно мелькает лёгкое беспокойство. Но он не решается донимать её вопросами, отвлекаясь на сообщение в телефоне. Фелиция рассматривает лак на ногтях, тот уже почти полностью высох, в голове неприятно начинает давить от постоянных мыслительных процессов, но просто не получается не думать. Она боится, что если спросит у Кеннета про поцелуй, то тот отмахнётся, и это может её обидеть. — Сугилит, — Фелиция говорит тише, стараясь не переживать за повисшую уютную тишину между ними. — А тебе знакомо такое чувство… когда боишься, что всё, что было, на самом деле только у тебя в голове? Сугилит поднимает взгляд, и в этих карих радужках сейчас хочется утопиться, как в чёрном чае от которого идёт тёплый обволакивающий пар. В голову тут же лезет Рок, заставляя Сугилита загрузиться новым потоком мыслей. Да, похоже, он очень хорошо понимает Фелицию. Страх, что все эти настоящие моменты могут оказаться просто иллюзией, которую Сугилит желает видеть и слышать. Он хочет сказать ей, что понимает, но боится, что если начнёт говорить, то выдаст слишком много. — Ага, знаю. Но ты же не из тех, кто будет сидеть и ныть. Если тебе кто-то мозги парит, то скажи, я могу его избить. Фелиция фыркает, вряд ли Сугилит станет избивать Кеннета, хотя кто знает этих мальчиков. Она не хочет убегать от этих мыслей, желание остаться намного сильнее, и её это совсем чуть-чуть пугает. Она встаёт, накидывает на плечи тёплую кофту, решая идти на общую кухню. Желание увидеть Кеннета зудит под пальцами, но страх, что он снова побоится смотреть на неё, как раньше, холодит кожу. Кеннет сидит на старой табуретке, теребя стаканчик с кофе, который пахнет, как дешёвый растворимый. Его волосы в неряшливом хвосте, браслеты звякают с привычным уже звуком. Фелиция садится напротив, стараясь не смотреть ему в глаза, но её взгляд скользит к его рукам, к его улыбке, которая цепляет, как крючок. — Чё, опять этот кофе? Когда ты научишься пить нормальный? Кеннет в ответ смеётся, совсем тихо и почти незаметно, словно сидел в ожидании её прихода сюда. — А ты всё ворчишь, Фел, — он поднимает голову, рассматривает её лицо и довольно улыбается, когда Фелиция в ответ краснеет. — Может, тебе налить, чтоб расслабилась? Она хочет спросить про поцелуй, но слова застревают в горле. В пальцах слегка покалывает от воспоминаний того тепла, в котором она теперь нуждается так же сильно, как это общежитие в адекватном отоплении комнат. Фелиция тянется за его стаканчиком, делает глоток и морщится. — Это не кофе, Кеннет, это — отрава, — глаза непроизвольно закрываются, а во рту встаёт противный горький привкус этого пойла. Кеннет пожимает плечами, но продолжает смеяться над её реакцией. По нему и не скажешь, что этот солнечный человек может пить что-то настолько ужасное. Они продолжают болтать о ерунде: о Вейлине, который чуть не упал с крыши, когда помогал отцу сбрасывать снег, о Рионе, которая требует ещё подарков, о дороге обратно в общагу. Но Фелиция чувствует, что его взгляд приковывает её. Фелиция хочет, чтобы он сказал что-то, чтобы он не прятался. — Ты чего такой весёлый? Дача ещё не выветрилась? — Просто рад, что ты тут. — С её плеч будто спадает что-то очень тяжёлое, дышать становится легче, и внутри всё сводит приятной истомой. Фелиция краснеет и улыбается, хочет сказать про поцелуй, но на кухне появляется Сугилит. — Ужинать будете? Он кивает в сторону холодильника, заглядывает в морозилку и выдыхает. Никто его мясо не украл за это время, а такое вполне могло произойти. Фелиция сразу оживает, начиная рассказывать про дачу Кеннета, пока Сугилит берёт в руки нож, лишь на секунду давая себе возможность погрузиться в воспоминания, когда он готовил Року, пока Кеннет начинает говорить про фильм, который Рок задал им посмотреть. Просто так сложилось, что он единственный, кто из них троих вовремя выполняет задания, поэтому весь вечер проходит за вкусным ужином и разбором фильма. Обязательно с тайм-кодами, чтобы не попасться на крючок Линдберга.