Последний кадр

Зал полупустой, половина студентов попросту решили прогулять, отчего теперь оставшимся смельчакам приходится отрабатывать. Сугилит глубоко вдыхает запах пыли и старых досок, как будто бы здесь вновь не работает вентиляция. Прожекторы неприятно режут глаза, но к этому все уже привыкли, даже почти никто не жмурится. Спинка стула, который стоит за сценой, поскрипывает, когда на неё облокачивается Сугилит. Сегодня они репетируют сразу несколько коротких пьес. Вот только, когда на руки выдают текст, в груди что-то неприятно стягивается в узел. Пьеса про парней, где один догоняет другого, пока тот пытается сбежать от чувств. Рок называет это «метафорой человеческой тоски», но Сугилит думает, что это — просто пафосная обёртка для очередной чуши про чувства, которые никто не хочет называть вслух. Почему ему, как обычно, дают какую-то хрень, а однокурсникам что-то интересное? Он краем уха слышал обсуждения, что кому-то нужно играть пьесу, изображая призрака и охотника на них, это, наверное, интереснее, чем играть любовь. Он теребит край листов, глядя на сцену, где Фелиция заканчивает играть с другими однокурсниками свою сцену. Сугилит уверен, что Рок придумал все эти сценарии единолично: сидел по ночам и строчил для каждого определённого героя. Иначе не объяснишь, почему Фелиция играет роль актрисы с провальной карьерой. Рок стоит у сцены, раздаёт команды, но сегодня он говорит тише, чем обычно, будто кто-то приглушил громкость. Сугилит ловит его взгляд, сердце сжимается, словно завязывается в узел. Те дни и ночи в квартире Рока, завтраки и ужины, сигареты на балконе, его тёплые касания крутятся в голове, как заевшая пластинка. Но здесь Рок — господин Линдберг. Пафосный, холодный, как погода на улице зимой, и Сугилит ненавидит, что эта сторона цепляет сильнее, чем мягкая и ласковая. Разве он заслуживает именно такого отношения к нему? Хочется с кем-то поделиться этим, выложить все карты на стол, но страх чужой реакции сильнее. Сугилит готов сотню раз упасть перед Роком на колени, но сказать чего-то друзьям не сможет. — Сугилит, Кеннет, — Рок хлопает в ладоши, и звук разносится эхом по залу, отчего пара студентов тут же перестают клевать носом. — Ваша очередь. Сугилит закатывает глаза, но встаёт, поправляя футболку, пропитанную запахом табака и кофе. Кеннет уже на сцене, ухмыляется, как кот, который спёр рыбу, и подмигивает Фелиции, сидящей неподалеку и закинувшей ноги на соседний стул. — Ну, мальчики, не стесняйтесь, — Фелиция широко улыбается, потирая ладони в жесте «я буду ждать фееричного выступления от вас двоих». — Я прям жду шоу. Сугилит хорош в поцелуйчиках на сцене. — Извращенка, — Кеннет тихо огрызается на неё и неуверенным взглядом окидывает приближающегося Сугилита. — Тебя смущает факт поцелуя со мной или с мужчиной? — Сугилит просто кайфует от этой ситуации, потому что видеть Кеннета настолько смущённым и красным стоит многого. Фелиция воодушевленно показывает им большой палец, пока Кеннет продолжает морально готовиться, пробегаясь взглядом по своим диалогам. — Всегда хотел сказать, что влюблён в тебя. — О, умоляю, прекращай. — Тут же вскрикивает Кеннет, хватая Сугилита за руку. Он тащит его в центр сцены под хохот Фелиции на фоне, пока Сугилит продолжает подкидывать дрова в костер. Говорит что-то о том, что любит инициативных мальчиков и просит быть нежнее. — А можно я вас на видео запишу? Мне для личного архива. — Может, сразу порно начнёшь снимать? — Если только с тобой в главной роли, — Фелиция машет рукой, но её щёки краснеют от щенячьего взгляда Кеннета, наполненного волной смущения и неловкости. — Я просто за искусство болею. Сугилит ухмыляется, но сердце продолжает колотиться в груди, вызывая неприятные ощущения. Он смотрит на Кеннета, который всё ещё красный, и на Фелицию, которая надувает из жвачки громадный пузырь, и понимает, что они оба для него как спасательный жилет. Среди их подколов, шуток, совместного времяпрепровождения всегда будет хорошо. Кеннет хохочет, но его взгляд скользит к Фелиции, и Сугилит видит, как между ними что-то искрит. — Если Сугилит плохо целуется, то это будет твоя вина. — Моя? — Фелиция приподнимает бровь, а голос театрально возмущённый. — Давай ещё построй тут из себя невинность… — Здвёзды Болливуда, насмеялись или мне вас еще подождать? — Голос Рока заставляет их всех резко замолчать. Сугилит чувствует, как напряжение в груди чуть отпускает, но взгляд Рока заставляет держать себя в руках. Чувство, что эта пьеса зеркально отражает жизнь Сугилита, не покидает на протяжении всего времени. Его собственный персонаж, Эйдэн, постоянно пытается догнать Лиама, персонажа Кеннета. Но тот вновь и вновь ускользает, как дым от сигарет. Эйдэн говорит слишком много, цепляется за каждый взгляд, каждое слово, а Лиам молчит, уходит, оставляя после себя только ожоги тепла на теле. Сугилит читает реплики, но мысли только о Роке. Неужели в его глазах всё так и есть? Сугилит бегает за ним, цепляется за любую возможность на близость, пока Рок всеми попытками даёт понять, что ничего не выйдет? Роль жмёт, как тесные ботинки, но он играет, потому что Рок смотрит. — Кеннет, ближе к Сугилиту, — Рок говорит сухо, но его пальцы теребят ручку, как будто он хочет сказать больше. — Больше эмоций, Сугилит. Ты не манекен на витрине. Сугилит лишь на секунду выходит из роли, преграждая Кеннету путь к отступлению. Раньше ему легко давались такие роли в пьесах. Он ведь это уже проживал, просто нужно повторить, прогнать сквозь пальцы и выдать лучший результат. Но сейчас как словно все изменилось не в лучшую сторону. Кеннет испуганно смотрит на Сугилита, пока тот сжимает пальцы в кулаки, отчего ладони начинает покалывать. — Лиам, хватит бегать! Я же вижу, что ты хочешь остаться. Кеннет играет серьёзные роли редко, но метко. Обычно он силён в романтике, юморе, даже в детективах. А здесь приземлённая клишированная драма, которую они обсасывают со всех сторон. Сугилит покрывается мурашками, когда видит в глаза Кеннета слезы. — А если я не знаю, чего хочу? — Он хватается от бессилия за Сугилита, виснет на нём и продолжает бить кулаком в грудь, будто пытается достучаться до голоса разума. Сугилит замирает, потому что это не просто реплика — кажется, будто Кеннет говорит за Рока, за него самого, за всё, что он боится услышать. Ему нужно сейчас поцеловать Кеннета, но руки дрожат, а взгляд Рока режет когтями, вспарывая нежную кожу. Он касается подбородка Кеннета, приподнимая его выше, их губы соприкасаются. Быстро, неловко, как будто кто-то пролил кофе. Зал молчит, Фелиция хихикает, но Сугилит знает, что облажался. Рок ничего не говорит, только смотрит, и его молчание похоже на мокрый снег на плечах. Сугилит наблюдает за его скривившимся лицом, будто бы он разочарован, но не хочет этого показывать. Фелиция внимательно смотрит за Роком, который не говорит ни слова. Никаких замечаний, подколов, словно Линдберг язык прикусил и затолкал свой сарказм куда подальше. Они переглядываются с Кеннетом и пожимают плечами, стараясь не думать о плохом, но Сугилит чувствует, как горло сжимается. — Сугилит, ты прям трагедия в одном акте, — Фелиция подмигивает, толкаясь локтём в бок Сугилита. — Расслабься, это ж не Шекспир. Или ты боишься, что Кеннет тебя перецелует? — Я, пожалуй, оставлю этого сердцееда для тебя, — Фелиция тут же закрывает ладонью себе лицо. Сугилит смеётся с её этого жеста и обращает внимание на Кеннета, вытирающего пот с лица. — Чувствую, нас ещё не раз заставят играть это, — неуверенно произносит Кеннет, явно намекая на то, что Рок оценил их игру лишь нахмуренными бровями. Вряд ли где-то в этом жесте кроется хорошая оценка. — Да неплохо вы сыграли. Особенно ты, Кеннет. Прям звезда Болливуда. Может, тебе в Индию податься? — палец тычется в грудь Кеннета, и он перехватывает ладонь Фелиции, отчего та на секунду теряется и замирает. — Ага, а ты будешь моим продюсером, — Кеннет наклоняется ниже, и Сугилит замечает шальной блеск в глазах Фелиции. От Кеннета исходит такая волна уверенности, что Сугилит не удивится, если его тут ещё раз засосут за компанию. — Сугилит, ты чего такой кислый? Ну промолчал он, пусть дальше молчит, как будто бы первый раз с этим сталкиваемся. — Да ну, — Сугилит пожимает плечами, ему кажется, что на лице написано абсолютно всё. — Просто… не выспался. А вы чего такие оживлённые? — Просто весело. А ты как будто лимон жевал. — Это ты у нас лимон, — Фелиция вставляет свои пять копееек, подходя ближе к Сугилиту. — Серьёзно, ты чего? Линдберг тебя не поругал, а ты всё равно как туча. Сугилит хочет сказать, что дело не в господине Линдберге, а в Роке, который молчит, словно между ними чего не происходит. Идиотская пьеса, идиотское утро, идиотский день и идиотская жизнь. — Пьеса немного отозвалась во мне. Как будто что-то знакомое, — Сугилит смахивает пот со лба, убирает волосы, и Фелиция коротко улыбается ему. Кажется, такой ответ её вполне устраивает. Они болтают, подкалывая друг друга, но Сугилит чувствует, что между Фелицией и Кеннетом что-то тянется, как резинка, готовая лопнуть. У них идеально получается избегать темы с дачей и одновременно с этим продолжать говорить о том, как там было хорошо. Их выдают взгляды, прикосновения, особые подтексты в разговоре, которые нужно успеть понять. В этот Новый год между ними явно что-то произошло. Рок уходит в угол зала, и Сугилит хочет догнать его, но вместо этого слушает, как Фелиция и Кеннет спорят, кто лучше изобразил бы лампу в прошлой постановке. Репетиция заканчивается, и Фелиция тянет Сугилита за рукав. — Пошли в бар, Сугилит. Надо расслабиться. — Я с вами, — Кеннет подхватывает рюкзак, и Сугилит видит, как Фелиция замирает. — Только не ной, что пиво дорогое, — Сугилит ухмыляется, уворачивается от удара в плечо от Кеннета и подхватывает Фелицию, закидывая её на плечо просто для того, чтобы устроить побег от Кеннета. Тот в ответ только смеётся и подхватывает упавший рюкзак Фелиции, пока они направляются в сторону раздевалки. Бар воняет прокисшим пивом и жареной картошкой, как дешёвая забегаловка. Свет тусклый, потому что это подвальное помещение. Фелиция заказывает каждому по напитку, пока Кеннет теребит звякающие браслеты. Сугилит сидит, откинувшись на стуле, и терроризирует взглядом пустой бокал с каким-то кислым безалкогольным напитком. Дрянь редкостная. Желание написать Року зудит под пальцами, будто бы он тут уже пьяный валяется под столом и готов начать унижаться. По коже пробегают мурашки, а к горлу подкатывает ком тошноты от слишком ярких картинок перед глазами. Фелиция поднимает кружку. — За то, чтобы Сугилит перестал играть, как бревно, — она явно намекает на то, как Рок безмолвно оценивает игру Сугилита. — За то, чтобы Фелиция перестала пялиться на Кеннета, как на экспонат в музее, — Сугилит ухмыляется, и Фелиция пинает его под столом, её щёки тут же краснеют. Музыка несколько раз сменяется, отчего Сугилит лишь хмурится, пытаясь поймать связь с реальностью. Все мысли забиты только Роком, желание задушить этого придурка такое же сильное, как оказаться в его объятиях. Чувствовать себя влюблённым идиотом, оказывается, очень раздражает. Сугилит оглядывает внимательным взглядом Фелицию. Её сережки в виде листьев, боди с рукавами, которые она натягивает сильнее, чтобы согреть руки. В баре действительно прохладно. Кеннет выглядит чуть спокойнее, смотрит куда-то перед собой, поглаживая большим пальцем стекающие по кружке капли. Глубокий вздох тонет в смехе толпы позади них, Сугилит кладёт локти на стол, опираясь подбородком на ладони и улыбается так, будто бы сделает сейчас что-то о чем пожалеют все. — Итак, что произошло между вами на даче? Попробовали наркотики? Целовались? Трахались? — Кеннет и Фелиция одновременно замирают. Кружка Фелиции стукается о стол, и она смотрит на Кеннета, как будто тот может спасти ситуацию. Скрывать от Сугилита подобное не хочется, они тут вроде как друзья, которые помогают друг другу, а не просто однокурсники. Кеннет краснеет, чешет голову и делает странные движения пальцами в воздухе, пытаясь собрать слова в кучу этим действием. — Будете молчать и я подумаю, что Фел залетела от тебя. — Умоляю, сплюнь, мне не нужно такое счастье, — Фелиция тут же поднимает голову, и Сугилит в ответ только ехидно улыбается. Он будет давить на них до последнего, пока не расколются, потому что ему хватает умалчивание проблем во взаимоотношениях с Роком, хочется ясности хоть где-нибудь. Фелиция крепче сжимает кружку, пальцы мелко подрагивают, и приходится говорить громче обычного, чтобы не исчезнуть за громкой музыкой. — Ладно, Сугилит, хватит. Мы… поцеловались. На даче. И всё. Но я не знаю, что это значит, и боюсь, что если начну копать, всё развалится. Типа я вроде уже забыла про Рока, но вот так прыгать с места в карьер… Сугилит смотрит на неё, сердце вдруг сжимается, потому что он знает, как это — бояться, что всё, что кажется настоящим, может исчезнуть. Вереница воспоминаний с Роком проносится в голове, пока Кеннет удивлённо распахивает глаза и поворачивается к Фелиции. — Фел, я… я не хотел, чтобы ты думала, что это ничего не значит. Я уже полтора года влюблён в тебя и не смог бы держать это в себе до конца нашего обучения, когда-то это должно было всплыть. Фелиция смотрит на Кеннета, её глаза блестят, как лужи после дождя. Она хочет сказать что-то, но Кеннет вдруг встаёт, его лицо кажется таким уставшим. Сугилит порывается встать следом, но его останавливают. — Слушайте, я… неважно. Плохо себя чувствую. Пойду. Фелиция смотрит вслед Кеннету. Молчание повисает в комнате до тех пор, пока он не исчезает из неё. — Фел, — Сугилит присаживается обратно, касается невесомо её пальцев, привлекая внимание. — Он не просто так ушёл. Он боится, как и ты. Но вы же не чужие. Поговори с ним. Фелиция фыркает, но её губы дёргаются в улыбке. — А ты чего? Сам-то как будто в порядке. Что за хрень с тобой творится? — Если бы Сугилит был котом, то наверняка у него бы сейчас шерсть дыбом встала, а хвост напрягся. — Не нужно сейчас обо мне, ты съезжаешь с темы. — Может ты и прав, но я просто не знаю, что делать. Дайте мне пару дней побыть в своей драме, возможно, в этой ситуации вообще нет глубинной проблемы. Просто немного боюсь прыгнуть в это болото, — она прикусывает губу изнутри, поглядывает на пустой бокал Кеннета и неосторожно брошенную смятую купюру рядом. Всё предусмотрел, бесит. — Знаю, — Сугилит кивает, огибая подушечкой пальца выпуклые ребра кружки. — Но если не прыгнешь, так и будешь стоять на берегу, как дура. Они сидят молча, пиво у Фелиции уже не такое холодное и она противно морщится, делая несколько глотков. Тишина между ними похожа на тёплое одеяло. Тяжело и чувствуешь себя в безопасности. Каждый из них думает о своём, но, пока Фелиция не подозревает о мыслях Сугилита, тот о её душевных терзаниях в курсе. Точнее об объекте душевных терзаний. Телефон Сугилита вибрирует, и сердце падает куда-то в пятки, потому что хочется увидеть сообщение от Рока. Но там лишь высвечивается пара уведомлений от приложений, пропущенный от матери и короткое сообщение от неё. Опять пытаются его пригласить в гости, показать себя хорошими родителями, а потом умолять помочь финансово. И отцу опять плохо, по словам матери он умрёт через пару месяцев, но, по наблюдениям Сугилита, умирает отец уже третий год. Родители, как ещё одна пьеса, где он не знает своей роли. Он хочет ответить, но вместо этого откидывает телефон на стол, как будто он может воспламениться. — Что-то случилось? — Фелиция приподнимает бровь, наблюдая, как Сугилит прижимает ладони к глазам и с силой давит, будто пытается прогнать из головы то, что сейчас увидел. — Родители. — Фелиция в ответ вздрагивает, сжимает пальцы в кулак и кривится. Сугилит в ответ хмыкает. — Эй, если что, говори, ладно? Мы ж не чужие. — Сугилит уверен, что именно такой голос бывает у матерей, которые заботятся и переживают за свое чадо: ласковый, мягкий, тихий. Пропитанный любовью. Сугилит смотрит на неё, и его сердце сжимается. Рассказать Фелиции хочется всё как на духу. Что всё это время он ездил не к родителям, а к Року, что он целуется с ним, спит, немного ругается, но боится, что если скажет, это станет слишком реальным, слишком хрупким. — Спасибо, я ценю это. А ты не дай Кеннету сбежать. Если твои чувства не взаимны, то скажи лучше сразу, даже если это разрушится. Не нужно испытывать его на прочность. Фелиция кивает ему в ответ, улыбаясь уголком губ. Делать больно Кеннету не хочется, а взаимны ли чувства она пока еще не поняла. Ещё немного подумает и потом точно скажет. Сугилит подзывает официанта в тот момент, когда Фелиция начинает клевать носом в стакан и смеяться с историй, которые они повторяют уже по десятому кругу. Хватит с них сегодня потрясений.