Последний кадр

Утренний свет лезет через мутное окно, выхватывает пылинки, кружащиеся в воздухе и оседающие тонким слоем на мебели. Фелиция сидит на кровати Сугилита, поджав ноги, свитер сползает с плеча, а волосы торчат в разные стороны, будто бы у неё была драка с веником. Она одна в комнате, и тишина конкретно давит. Сегодня в целом на удивление людей в общежитии меньше, чем обычно, будто бы все решили повторить новогодние каникулы и быстренько уехать по домам. Мысли о Кеннете, как заноза под ногтем, колют и не дают покоя. Тот поцелуй на даче, его неловкая ухмылка, звяканье браслетов, как мелочь в кармане, — всё это вертится в голове, будто бы засевшая надоедливая песня. Она хочет заорать, чтобы он перестал быть таким чертовски обаятельным, но боится, что если начнёт говорить, их дружба просто развалится. Линдберг, который когда-то казался ей строгим, но крутым, теперь просто бесит. Раздражает, как обычный придирчивый преподаватель, высасывающий последние силы из студентов. Сугилит возвращается обратно в комнату с двумя тарелками. Пол под ногами поскрипывает, лицо уставшее, а в синяках под глазами можно уже котят складывать, чтобы жили там припеваюче. Он ставит тарелки на стол, падая на кровать рядом с Фелицией. Она понимает, что у него проблемы, которые его гложат, но не знает её корень, не знает причины. Просто что-то изменилось в Сугилите, и Фелиция из-за этого чувствует себя ужасно. Тот давит пальцами в уголки глаз, трёт переносицу, пытаясь привести себя в порядок в этот выходной день. — Чего не притрагиваешься к еде? — Сугилит лениво тянет слова, оглядывая подругу с голову до ног. — Кеннет с собой не только неловкость забрал, но и чувство голода? — Что? Нет, просто залипла на тебя, — Фелиция на секунду хмурится, будто не с первого раза понимает смысл вопросов от Сугилита, но потом коротко качает головой и улыбается. — Да, я такой. Красавчик, скажи же? — Он смеётся под посерьёзневшее лицо Фелиции. Уголки её губ опускаются вниз, брови съезжаются, а глаза выражают всю бренность этого мира. Фелиция отворачивается в сторону, хватая со стола тарелку с завтраком. Лишь один мужчина из её окружения делает для неё завтраки и тот не заинтересован в девушках. Хотя, они вообще ориентацию друг друга не обсуждали, как будто бы это не нужно, Кеннет иногда шугается слова гей и лесбиянка, Сугилиту в целом пофиг, он рос в таких условиях, где было некогда вешать ярлыки ориентаций, а Фелиция просто не лезет не в своё дело. Яичница на тарелке выглядит идеально: желток жидкий и кусочек хлеба пропитывается им. Фелиция кидает его в рот, попутно отламывая половинку подрумяненной колбасы. От удовольствия скулы сводит и хочется зажмуриться. — Каким бы хреновым у тебя не был характер, но за твои руки, которые так готовят, я готова сражаться до последнего, спасибо, я тебе дам списать следующий тест. — Она кидает в рот последний кусочек сытного завтрака и удовлетворенно выдыхает. — Следующие два теста. — Добавляет Фелиция, отчего Сугилит сухо смеётся. Его взгляд скользит по комнате, но ничего интересного здесь нет, поэтому просто останавливается на окне. Мысли о Роке уже стали привычны в его голове, поэтому он просто позволяет себе подумать о его молчании на последней репетиции, которое всё ещё неприятно давит на грудь, но ничего с этим делать, конечно же, не собирается. Пора бы уже найти ответ на вопрос, почему он это всё скрывает. — Поговорим? — Негромко произносит он, собираясь с мыслями. Фелиция вытирает подбородок, задерживает на нём взгляд и возвращает тарелку на стол. Она садится в позу лотоса, опирается подбородком на руку, показывая что готова выслушивать нытьё Сугилита. Только вот тот планировал не свои проблемы решать. — О тебе и о Кеннете. — А, ой, я думала мы твою душу будем нараспашку открывать, — голос становится нервным, Фелиция сжимает пальцы в кулаки и старается не смотреть Сугилиту в глаза. — Как-нибудь в другой раз. Ты обдумала мои слова? — Блин, Сугилит, он же как щенок, который лезет обниматься, а ты не можешь взять его домой. Он просил не бегать от него, но я сама не знаю, бегаю или стою, как дура. — Она взмахивает руками, представляет перед собой маленького милого щенка: как гладит его по голове и чешет за ушком. Сугилит поднимает вопросительно одну бровь, пытаясь понять в какую сторону идёт их обсуждение. Будет кто-то плакать или сегодня без этого? — Фел, ты же не из тех, кто будет ныть и прятаться. Ты переспала с Роком, можно сказать с первого взгляда, а тут один поцелуй выбил почву из-под ног. — Сугилит пожимает плечами и успевает остановить Фелицию, которая уже собирается сказать, что взаимоотношения с Линдбергом это совсем другое. — Кеннет не дурак, он не сбежит, если скажешь, что к чему. Или хочешь вечно делать вид, что всё норм, и жевать эту резинку, пока зубы не сотрутся? Она хмурится, теребя свитер, как будто он может дать ответы. — Да этот Линдберг… раньше я думала, он строгий, крутой, а теперь он меня бесит. Вечно холодный, как пик Эвереста, и смотрит, как будто мы ему что-то должны. Но Кеннет… он другой. Когда он смотрит, я словно падаю в яму, но мне это нравится. Это вообще нормально? — Нормально, Фел. Это называется «ты влипла». Линдберг — просто Линдберг, забудь про него, он не твоя проблема. Просто возьми и попробуй, тебя останавливает только то, что ты знаешь близко Кеннета и дорожишь нашей дружбой, но я обещаю, что мир не рухнет, если ты попробуешь с ним начать отношения. Фелиция морщит нос, её губы дёргаются в улыбке, как будто бы не уверена в словах Сугилита. Но он переплетает их мизинцы и говорит про обещание. Это такой детский и невинный жест, что у Фелиции на глаза уже собирается навернуться влага. — Ты прям психолог, Сугилит. Но знаешь… я, может, и попробую. Только не сразу. Это как падать спиной назад — надо сначала проверить, точно ли тебя поймают. — Падай, Фел. Кеннет не из тех, кто не поймает. Если ты дашь ему хотя бы маленький зеленый сигнал, то он будет из кожи вон лезть, чтобы прийти к нормальным отношениям с тобой. Сугилит продолжает говорить всё медленнее и медленнее, собственная фраза отзывается странным колебанием где-то внутри груди, как будто кто-то ударил в гонг. Фелиция кивает в ответ на его слова и тут же хмурится, когда Сугилит смотрит на экран телефона, а потом встаёт с кровати, подхватывая рюкзак. — Рад был побыть твои психологом, но мне нужно отъехать по делам. — Дела? Опять родители? Может я могу чем-то помочь… — Фелиция встаёт следом с кровати, чуть ли не ударяясь головой о второй ярус. Сугилит лохматит её волосы, воодушевленно улыбается и отрицательно мотает головой. Не похож он сейчас на человека, которому написали нелюбимые родители, отчего Фелиция щурится, пытаясь выведать правду. — Ценю, Фел, но я и сам справлюсь. А ты… не дай Кеннету сбежать. Фелиция провожает взглядом спину Сугилита, и чувствует, как тяжесть в груди постепенно исчезает, будто бы кто-то помог столкнуть неподъемный камень в сторону. Сугилит салютует на прощанье, выскакивая из комнаты, и почти бежит из общежития. Внутри всё сводит глупым желанием встретиться с Роком, прижать его к стене и заставить поговорить. Их встречи, поцелуи, в целом всё, что они делают, не просто так. Сугилит уверен, что это не может быть просто так. Сердце бешено колотится в ушах, в лёгких не хватает воздуха, но он успевает добежать до остановки и поймать нужный автобус: в их городе они ездят, как хотят, поэтому приходится буквально ловить их. Он даже всё ещё помнит код от домофона, здоровается с консьержкой и заходит в лифт, крепко держа лямку рюкзака. Влажные следы от обуви остаются возле нужной двери, пока сердце всё никак не успокоится, заглушая все остальные звуки. Сугилит нажимает звонок, и каждая трель вызывает мурашки по коже. Последние недели Рок был отстранён, как будто кто-то выключил его тёплую сторону, оставив только холодного Линдберга, и это зацепило в Сугилита. Он скучает по новогодним каникулам: по тем дням в квартире Рока, когда они пили кофе на кухне, курили на балконе, и его касания были, как горячий чай в мороз. Ему нужен Рок. Дверь открывается. Рок в домашней футболке Сугилита, которую тот, кажется, забыл забрать, волосы аккуратно собраны в маленький хвостик позади, и эта картина вызывает непреодолимое желание… — Сугилит, чт… — Рок не успевает сказать больше полутора слова, Сугилит переступает резко порог и притягивает к себе, целуя с таким напором, что земля уходит из-под ног. Рок тут же упирается одной ладонью в широкое плечо, пока вторую до боли сжимают. Сугилит целует жадно, кусается неосознанно, скорее от переизбытка чувств, пока Рок от непонимания встаёт на носочки, пытаясь уйти хотя бы так. Мычит в поцелуй, в конце концов начиная отвечать, когда ему в рот толкается язык. По коже разливается жар, Сугилит чувствует, как в кончиках пальцев покалывает, будто бы они снова сейчас пойдут заниматься сексом. Это чувство настолько приятное, что хочется завыть, прыгать, сделать хоть что-нибудь идиотское или странное. Сугилит отрывается от Рока, которого всё это время прижимал к стене. У того волосы теперь взлохмаченные из-за того, что Сугилит их гладил; глаза не знают за что ухватиться:, явная растерянность придаёт ему беззащитности. Рок судорожно сжимает одной рукой плечо Сугилита, пока второй вытирает подбородок от слюны, щёки краснеют с каждой секундой все больше. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, в конце концов возмутиться, потому что это неправильно, так делать вообще нельзя. Врываться в квартиры к людям и целовать их с таким напором, что в трусах становится тесно. — Надо поговорить, — Сугилит говорит твёрдо, но его голос подрагивает из-за перехватившего дыхания. Рок резко поднимает от удивления брови. — Вы последние недели как чужой, будто я пустое место. Что за хрень? Я заслужил хоть какое-то объяснение. — Вот это нихуя себе, — кажется, это первый чёткий и громкий мат, который слышит Сугилит от этого человека. Губы трогает лёгкая ухмылка, он отпускает наконец-то Рока и тот будто становится чуть меньше и ниже. — С каких пор ты стал главным героем мелодрам? — Примерно с начала этого курса, — Сугилит подмигивает ему, и Рок окончательно теряется. Оказывается, вот что заводит сильнее, чем поцелуи. Растерянный Линдберг, у которого исчезает весь запал, переставший контролировать ситуацию и не знающий следующего шага своего оппонента. Сугилит хочет продолжить терзать эти губы, но нужно быть чуточку серьёзным. Даже если сердце вдруг просит быть глупым и влюблённым. Он проходит вглубь квартиры, не замечая, как Рок невесомо проводит пальцами по губам и огибает взглядом широкую спину. На столе стопка сценариев, карандаш с обгрызенным концом, кружка с недопитым кофе, от которого до сих пор исходит тонкая струйка пара. Сугилит смотрит на всё это, потом на подошедшего Рока, который ведь до сих пор в его футболке щеголяет. Сердце делает кульбит, и с губ срывается короткий смешок. — Вы стали молчать на репетициях, когда я выхожу на сцену, избегаете меня и не даёте возможности поговорить, — Сугилит начинает спокойно, падает на диван, который своей мягкостью словно поглощает всё его тело. — Вы будто в стену превратились. Если я вас достал, то давайте, говорите прямо сейчас и я уйду. Рок встает перед столиком, почти берёт кружку с кофе в руки, но отказывается от этой идеи, отдавая всё своё внимание развалившемуся на диване Сугилиту. — Ты не достал, Сугилит, — Рок говорит не спеша, срываясь на имени Сугилита. — Просто… у меня свои дела. Я ведь не должен всё время посвящать преподаванию, я в первую очередь режиссёр. Да и мир не кружится вокруг тебя. Сугилит сжимает кулаки. Нужно держаться и быть адекватным, иначе он может начать кричать, психовать, злиться. Покатать Рока на эмоциональных качелях всегда можно успеть, а сейчас хочется ясности. Да и, если Сугилит начнёт хоть как-то злиться, то Рок будет копировать его поведение, и они просто поругаются. Такой у них характер. — Серьёзно? После всего… после того, как я почти пять дней жил в вашей квартире, готовил для вас. Мы ведь даже сексом занимались, а вы теперь делаете вид, что я просто студент? Я не идиот, господин Лин… Рок. Скажите, что происходит. Я… я скучаю по тому, что было. Сугилит потихоньку начинает закипать, нервно перечисляет всё, что приходит в голову, буквально вытягивает из себя воспоминания, пока Рок продолжает смотреть на него с какой-то отрешённостью во взгляде. И это вдруг пугает. Ладони касаются лица, Сугилит давит себе на глаза и произносит последнее предложение совсем тихо. В итоге сам себя на эмоциональных качелях и покатал, самостоятельный мальчик. Рок делает глубокий вдох, рассматривает Сугилита, касаясь своих губ. Это было приятно и он не хочет признавать, но хочется ещё. Часы на телевизоре показывают всего лишь час дня, солнце за окном сулит хорошую погоду, и Рок пихает Сугилита в плечо, заставляя того поднять голову. — Ладно, не психуй. Хочешь ответы? Пошли прогуляемся. — Сугилит поднимает от удивления брови и фыркает. — Типа свидание? — Типа не свидание, пошли. Они щурятся и смотрят пару секунд друг на друга, будто пытаются уловить идеи в их головах, понять мысли и прочесть по возможности. Рок исчезает в коридоре, небрежно накидывает куртку на плечи, пока Сугилит медленно обувается. Парк засыпан снегом. Деревья похожи на голые скелеты, их ветки скрипят под ветром, а солнечные лучи дробятся на снегу, пытаясь протиснуться сквозь них. Воздух пахнет морозом и чем-то пригоревшим, будто рядом жгут костёр. Они останавливаются у ларька, где воняет корицей, дешёвым вином и маслом. Рок берёт глинтвейн в стакане, который выглядит так, будто его помыли в луже, и что-то похожее на хот-дог, который вызывает у Сугилита волну отвращения. — Ты будешь что-то брать? — Рок достаёт из кармана банковскую карту, пока Сугилит ещё раз пробегается глазами по меню сверху. Есть, конечно, хочется, но не в таком месте, где неизвестно из чего всё это готовят. — Нет, — он качает отрицательно головой, и Рок лишь поднимает вопросительно брови. Эта его привычка перестала бесить в тот же момент, когда Сугилит перестал её замечать. Оказывается, человек ко всему может привыкнуть, и это не ложь. — А я не откажусь, потому что кое-кто лишил меня возможности поесть, — Рок ставит локти на высокий столик неподалёку, облизываясь при взгляде на хот-дог, из которого соус вытекает прямо на пальцы. Сугилит качает головой и смахивает с другой стороны столика снег. — У вас есть отличная возможность попросить меня прийти и приготовить для вас. Сам я стараюсь не есть в подобных местах, — Сугилит говорит спокойно и разглядывает Рока, который жадно кусает хот-дог, будто его сейчас кто-то украдёт у него. — Мало ли, как они это готовили. — Ты же рос в бедности, как смог вырасти таким привередливым? — Непонимающе хмурится Рок, потому что слова Сугилита с его стороны звучат нелогично. Сугилит кладёт подбородок на ладонь, пока локоть облокачивается на стол. Их лица с Роком достаточно близко, это вообще всё выглядит слишком интимно. Со стороны они наверняка похожи на женатую парочку. — Сейчас есть возможность выебываться и готовить себе самому, я пользуюсь этим на максимум. — А если что-то пойдёт не так, и ты опять попадёшь в такую ситуацию? — Рок явно выводит Сугилита на негативные эмоции, но тот держится и никак не реагирует. Наоборот улыбается, пожимает плечами и задумчиво рассматривает парк вокруг них. Вот Рока это раздражает. Раздражает, что Сугилит так спокойно реагирует и не даёт вывести себя на конфликт, не даёт подмять под себя. — Значит буду питаться объедками со столов. Либо умру под ближайшим забором. По коже бегут мурашки, Рок комкает грязные салфетки, утирая подбородок и рот, делает несколько глотков и понимает, что перед ним достаточно сильный человек. Хотя, скорее сильный ребёнок, который родился не в том месте. Рок хмыкает, кривя губы в улыбке. — А я думал, ты просто театральная дива, которая ноет ради драмы. — Он отпивает глинтвейн, морщится, но продолжает повторять эти действия. — А вы прям режиссёр года, — Они отходят от ларька, выходя на тропинку. — Вам просто перестала нравится моя игра? Я вас чем-то расстроил или… Рок замедляет шаг, его пальцы сжимают стакан, и он смотрит на Сугилита, как будто пытается вспомнить, кто он такой. — Твоя игра не при чём, Сугилит, — Рок раздражённо выдыхает, потирая большим и указательным пальцами переносицу. — Ты… слишком много думаешь. Каникулы — это каникулы. А сейчас… сейчас всё сложнее. Работа, пьесы, студенты, которые ноют, как ты. Сугилит наклоняет голову к плечу, волосы спадают вперед, и Рок замечает тёмное основание корней. Такая мелкая деталь, но почему-то бросается в глаза так же сильно, как осознание, что на свету глаза Сугилита похожи на вспаханную землю: коричневый глубокий цвет, насыщенный, но среди него можно встретить зеленые крапинки, с намёком на оставшиеся кусты травы среди пустого поля. Рок прикусывает губу, и Сугилит читает его ложь лучше, чем монологи в пьесах. — Сложнее? Это всё, что вы можете сказать? — В голосе что-то ломается на долю секунды, Сугилит будто забывает, как это — «говорить», а потом тут же продолжает. — Я скучаю по тому Року, который делился сигаретами и не смотрел на меня, как на проблему. Вы же не просто Линдберг, который раздаёт команды. Или я ошибся? Рок хохочет, и его смех, как редкий солнечный луч в метель, тёплый и неожиданный. Сугилит на какое-то мгновение залипает и не сразу замечает, что Рок протягивает ему сигарету с кошачьей улыбкой. Это заставляет сердце несколько раз перевернуться в груди. — Ты как ребёнок, Сугилит. Всё драматизируешь. Думаешь, я сижу и сочиняю, как тебя помучить? — Он делает последний глоток глинтвейна, кидая стакан в мусорку, его щёки розовеют от мороза или от чего-то ещё. — Может, я просто не хочу, чтобы всё стало… слишком. Сугилит долго смотрит на него, ощущая биение сердца в груди. Чувство, что тоска по тем дням сжимает его лёгкие, выходит на передний план, от этого становится немного дурно. — А что изменилось? — Сугилит спрашивает намного грубее, чем представлял себе это, и Рок хмыкает, ведь невозможно быть всегда быть спокойным. В конце концов они оба довольно эмоциональные люди. — Вы стали холодным. Вас оттолкнул наш секс? Мои попытки поговорить с вами? Просто объясните, но не делайте вид, что тех дней не было. Рок тоже затягивается. Выпускает дым лишь слегка приоткрыв губы, смотрит с прищуром на Сугилита и улыбается. Где-то неподалёку доносится смех детей, решивших сыграть в снежки. — Ты не достал, Сугилит. Но… — Он замолкает, его пальцы судорожно сжимают фильтр, боясь сломать сигарету. — Это не так просто. Я не могу быть тем человеком с каникул всё время. Там скорее я был воодушевлён желанием угодить тебе. Если ты думаешь, что всё это время я носил маску злого преподавателя перед студентами, то ты ошибаешься. Я просто такой человек, и ты меня бесишь тем, что лезешь в душу, как в открытую дверь, и ждёшь, что я тебя там с пирогами встречу. Пальцы вздрагивают, и Рок неаккуратно мнёт сигарету до ощутимого треска тонкой бумаги, когда вместо очередного потока мыслей слышит смех Сугилита. Искренний, яркий и звенящий, от которого всё тело прошибает разрядом тока. — Пироги — это перебор. Но хоть чашку кофе могли бы налить. Или вы боитесь, что я у вас останусь? — Он делает шаг ближе, и его дыхание обжигает щеку Рока, который продолжает стоять, как статуя, и не понимать дальнейших действий Сугилита. — Скажите, вы правда хотите, чтобы я свалил? Или вы просто боитесь, что вам самому это слишком понравится? — Ты невыносим, Сугилит. Но, чёрт возьми, это смешно. — Рок фыркает, смахивая с волос снег, который начинает сыпаться хлопьями с неба. Сугилит вслушивается в его редкий, но настоящий смех, будто в эти моменты он всё же перестаёт быть сварливым человеком. Сугилит не верит ни единому слову, чувствуя, как тепло разливается в груди, словно это он тут пил глинтвейн. Сугилит скользит взглядом по Року: по его растрёпанным волосам, улыбке, и решает, что это зелёный свет для действий. Расстояние между ними резко сокращается, и Рок вновь замирает. Его сегодня без предупреждения целуют уже второй раз, стоит задуматься. Сугилит боится, что этот момент может исчезнуть. Они всё ещё на улице, поэтому есть шанс получить по лицу, отчего целует твёрдо и быстро, облизывая языком сладкие губы Рока, пока тот кладёт ладонь ему на плечо и с силой отталкивает. Этому движению приходится повиноваться, но Сугилит это делает так неохотно, отчего касается лбом лба Рока, обжигая его лицо горячим дыханием. — Сугилит, мне… у меня есть ещё дела. Надо идти. — Постойте, — Сугилит хватает его за руку, и Рок боится посмотреть ему в глаза. — Вы знаете мой номер, если захотите вкусный ужин, то я приеду. — Хорошо. — Тихий короткий ответ удовлетворяет Сугилита. Он смотрит в спину Рока, как его следы отпечатываются на снегу, пока пальцы прячутся в карманы куртки. Сугилит не знает точно испугался ли Рок, но его искренний смех и этот разговор всем своим видом показывают, что нужно просто продолжать двигаться в этом направлении. Всё должно получиться.