Последний кадр

В комнате ужасно холодно, из открытого окна тянет зимним морозом, но не потому, что они тут все неожиданно решили таким способом уйти из мира, а просто кто-то на кухне решил поэкспериментировать, отчего теперь на всём этаже воняет так, будто кто-то сгнил. А им повезло больше всех, ведь их комната одна из ближайших к кухне. Сугилит, пользуясь моментом, безнаказанно курит в окно, вряд ли кто-то сейчас вообще заметит запах табака среди сгоревшего чьего-то обеда. Фелиция одета в утеплённые треники Кеннета, которые тот любезно одолжил ей, надев поверх футболки еще и куртку. Можно пойти в институт и прогуляться по тёплым коридорам, можно одеться теплее и выйти на улицу, но они выбрали страдать. Фелиция держит листки с результатами теста, которые выглядят, как приговор. Особенно у Сугилита. В её лице читается раздражение, Сугилит ощущает на своей спине ее взгляд и всем видом старается показать, что его здесь нет. Он — стена, просто кирпич, не трогайте его. — Сугилит, ты серьёзно? — Фелиция тычет пальцами в лист, вновь и вновь пробегая глазами по его ответам. — Я тебе свои конспекты дала, там списать можно было с завязанными глазами, а ты всё равно завалил! Ты решил позлить Линдберга и ему репутацию подпортить своей успеваемостью? Сугилит хмыкает, у него лицо, как у кота, которого пнули с дивана, но он делает вид, что всё под контролем. Кидает сигарету в пепельницу, заглядывает в банку с энергетиком и делает пару глотков, затем кидая её в мусорку под столом. Он поворачивается к Фелиции и хлопает в ладоши. — Фел, расслабься, это всего лишь тест. Может, я просто хотел выделиться. Это мой бунт против системы. — Видно, что его попытки улыбнуться бьются о расстроенную Фелицию. Слетать со стипендии пока ещё рано, нужно прокормить себя, и какая-нибудь очередная подработка уже начинает махать ему и ждать этим летом. Возможно его слишком сильно расслабила прогулка с Роком в парке. Тот поцелуй, который Сугилит украл, и бегство Рока, явно придали какой-то заряд бодрости, отчего теперь в груди ощущается лёгкость. — Пойду к Линдбергу после пар, разрулю. Может, пойдёт на уступки. — Линдберг? Пойдёт на уступки? — Она складывает руки на груди, взгляд почти метает молнии от злости, и она смотрит на Сугилита, как будто он собрался прыгнуть с крыши. — Ты прям герой, Сугилит. Он тебя сожрёт и не подавится. Последнее, что он будет делать, так это идти на уступки, даже если ты задавишь его харизмой. Сугилит вытаскивает лишние тетради из рюкзака и кидает вместо них чёрный костюм для следующих репетиций. Фелиция проверяет наспех свою сумку и надевает её на плечо. — Харизма — это моё второе имя, Фел, — говорит он, подмигивая, хотя в груди будто кто-то затянул верёвку. Фелиция лишь скептически поднимает брови и качает головой, даже не надеясь на то, что Сугилит справится. Она с Роком была близка и знает этого человека чуточку лучше. Но так думает Фелиция, Сугилит уверен в обратном. Они встречают по дороге в институт Кеннета, который вылезает из машины весь взъерошенный и с пакетом мелкого реквизита для постановок. Они решают тактично молчать о том, что являются причиной по которой весь этот реквизит был разрушен. Сугилит замечает, как Кеннет скользит взглядом по короткой клетчатой юбке Фелиции, которая успела переодеться перед выходом. Его не удовлетворяют слова о том, что тут идти десять минут и вообще колготки у неё утепленные, ничего не случится. От их небольшой перепалки хочется смеяться. Театральный зал похож на цирк, где все забыли свои роли. Здесь слишком жарко, а в общежитие слишком холодно, когда-нибудь золотая середина будет найдена. Сугилит стоит на сцене, руки потеют в два раза сильнее, дыхания не хватает на некоторые реплики, но он продолжает играть. Вдохновение буквально рвётся через край, он ощущает себя наркоманом, которому хочется ещё. Больше прогулок, поцелуев, разговоров. Больше Рока в его жизни. Студенты в зале перешёптываются, кто-то роняет бутылку с водой, и даже Линдберг, сидящий в первом ряду, откладывает свой блокнот в сторону, взгляд перестаёт быть похожим на стервятника, что кружится над падалью. Сугилит видит в его глазах что-то знакомое и тёплое. За кулисами не намного холоднее, такая же парилка, отчего Фелиция тяжело вздыхает, расправляя подол старого платья, к которому нужно пришить ещё несколько кружевных деталей. Кеннет вертится рядом, отчего ящики на которых они сидят, призывно поскрипывают. Фелиция морщит нос от поднявшихся клубов пыли и с интересом косится на кусочек сцены, где сейчас отыгрывает свою роль Сугилит. — Кеннет, ты видел? — локоть врезается в бок Кеннета, и тот тихо материться себе под нос, роняет иглу, провожая её грустным взглядом. — Сугилит прям зверь сегодня. Он что, на стероидах? — Может, он просто хочет Линдберга впечатлить и выпросить хорошую оценку таким способом, — Кеннет наклоняется пару раз, пытаясь найти пропавшую иглу, но сдаётся, возвращая своё внимание Фелиции. — Хотя… после того, что ты мне рассказывала про Рока… думаю оценку там можно и другим способом отработать. Фелиция замирает, её иголка застревает в ткани, и она смотрит на Кеннета, как будто он уронил штангу ей на ногу. — Рок не из тех, кто выделяет студентов. Хоть десять раз отсоси ему, но никакой тебе пятёрки, пока не исправишь своими мозгами. — твёрдо произносит она, явно понимая о чем говорит. — И чего ты вдруг вспомнил об этом? Боишься, что я не отвечаю тебе, потому что всё ещё влюблена в него? Уже полгода прошло, не сказать что я была прям без ума от него, скорее я очень старалась абстрагироваться, да и Рок сам помог забыть себя своим холодом. Кеннет тяжело выдыхает, откидывается назад, пока мимо них пробегают несколько однокурсников с готовыми нарядами. Фелиция рассматривает острый подбородок, не выспавшийся и уставший взгляд, которым Кеннет её огибает несколько раз. — Потому что я в тебя влюблён, Фел. Да, вот так, среди пыли, где-то за сценой посреди неприятного разговора я тебе чётко признаюсь в этом. Задолбало держать в себе. — Кеннет стискивает челюсть до боли, пока Фелиция вздрагивает и покрывается мурашками. Рядом как раз никого нет, все заняты репетицией, отчего даже такое признание в любви выглядит романтичным. В их театральном духе. — И когда ты рассказала про Рока, это было как пинок под дых. Я знаю, что это было давно, но… я всё равно как будто затухаю рядом с тобой. В голове набатом стучит сердце и наставления Сугилита о том, что нужно просто дать зелёный свет. Они ведь парни, лучше друг друга знают, и, возможно, он действительно прав. Внутри всё сводит истомой от неожиданных мыслей, врезающихся в голову, когда Фелиция позволяет себе не думать о последствиях и будущих проблемах. — Кен, ты не тухнешь, — губы начинает покалывать от того, с какой силой она их сжимает. Судорожный вздох тонет в шуршащей ткани, которую Кеннет скидывает в соседний ящик, освобождая наконец-то себя от этого кружка рукоделия. — Ты… Они ловят взгляд друг друга. Но Фелиция не может долго смотреть в его глаза, в которых она ощущает себя как на лугу летом: от травы исходит прохлада, небольшой тенёк под деревьями прячет от солнечных лучей, и этот миг прекрасен так же, как Кеннет сам по себе. Она смотрит на россыпь веснушек и ловит себя на том, что хочет поцеловать каждую. Между его слегка потрескавшимися губами мелькает кончик языка, и Фелиция глупо моргает. У неё получается действовать быстрее, чем Кеннет успевает устать от её молчания. Фелиция перебрасывает ногу через его, садится на бёдра, а юбка слегка задирается. Кеннет вжимается в ящики под собой, поднимает руки вверх, будто боится коснуться Фелиции, пока та собирает всю свою смелость в кулак, кладёт ему ладони на щеки и целует. Влажные причмокивания тонут в аплодисментах из зала, Кеннет боится дышать и двигаться, глупо моргает и смотрит на то с каким рвением его целуют. Фелиция на секунду отрывается, хмурит брови и не понимает правильно ли сейчас поступает, потому что в глазах Кеннета читается растерянность. Нос смешно дергается, будто у фырчащего ёжика, она хватает его за ладони и тянет их к своей талии. — О Боже, — Кеннет неуверенным движением сжимает ткань толстовки, но руки выше или ниже не поднимает. Куда их положили там и оставляет, потому что напор Фелиции слегка пугает его девственный мозг. Они снова целуются, но в этот раз инициатива наконец-то исходит и от него тоже, на что Фелиция довольно улыбается ему в поцелуй. — Сугилит сказал, что тебе нужно просто дать зелёный свет, и ты будешь хвататься за этот шанс, — она шепчет ему это в самые губы, облизывает кончик носа и отклоняется назад, отчего ладони на талии сжимаются чуть сильнее. — Я смотрю: Сугилиту нужно было идти в психологи, а не в актёры, — смеётся в ответ Кеннет, и Фелиция пожимает плечом, лохмача его волосы. Теперь уверенность плещется через край, хочется обниматься, кусаться, щипаться. Делать всё, что до этого казалось закрытым за пятью замками. На сцене Сугилит как раз заканчивает: грудь тяжело вздымается, волосы прилипают ко лбу и он смахивает их в сторону. Но тело просто парализует, когда они встречаются с Роком взглядами. Тот сидит подперев подбородок рукой, пока пальцы другой обводят крышку стаканчика с кофе. По его лицу будто бы катком проехали, насколько оно плоское: ни единой эмоции. Но глаза выдают слишком яркий огонь, чему Сугилит радуется. — Неплохо, Сугилит, — Рок на секунду останавливается, чтобы прокашляться, оказывается, от игры Сугилита даже в горле может пересохнуть. Он выдыхает сквозь стиснутые зубы, и уголок губ дергаётся в подобие кривой улыбки. — Не расслабляйся. Сугилит ухмыляется, кивает в ответ и исчезает за сценой, тут же замирая на месте. Фелиция и Кеннет резко поворачиваются к нему, и ситуация выглядит слишком интимной. Ладони Кеннета на её талии аккуратно сжимают толстовку, край юбки торчит вверх, а их щёки такие красные, что даже в полутьме видно. Фелиция убирает руку из волос Кеннета и медленно сползает с его колен, садясь обратно. — Фу, мне теперь придётся наблюдать за тем, как вы везде целуетесь и обнимаетесь? — Заткнись, — тихо произносит Фелиция, проходя мимо Сугилита. Тот хмыкает, рассматривая ее припухшие от поцелуев губы, пока она только продолжает краснеть. Кеннет сейчас похож на то упоротое чучело лисицы, что сидит на стуле и немного в шоке от происходящего: тоже рыжий и немного помятый.

«…»

Кабинет Рока слегка отличается от квартиры. Здесь как будто бы больше лишних вещей, которые, возможно, и вовсе не принадлежат Року. В помещении пахнет кофе, книгами и табаком, но никакой пепельницы поблизости нет, значит, кое-кто старается не курить в кабинете. Стол завален бумагами, какая-то фотография в рамке лежит лицом вниз, отчего и не узнать, что там без лишних телодвижений, а на подоконнике стоит кружка с недопитым кофе. Рок разваливается в кожаном кресле, которое есть не у многих преподавателей здесь. Тянет к себе несколько бумаг со сценарием, стараясь вчитаться в буквы, но те пляшут перед глазами от усталости. Сугилит на последней паре сыграл так, что внутри до сих пор всё клокочет от непонятного чувства. Хотя нет, Рок вполне понимает, что это за чувство, но ему страшно давать этому возможность вырваться наружу и прорасти, как корни деревьев. В дверь стучатся несколько раз, и Рок скептически оглядывает её, думая о том, что лучше промолчит, и никто лишний сюда не зайдёт. Но она неожиданно открывается, он тут же скидывает ноги со стола и облокачивается локтями на него. Знакомая белоснежная макушка появляется в проёме, и брови даже не поднимаются от удивления. Наглости у Сугилита прямо как у кота. — Сугилит? — Рок отбрасывает бумажки и облокачивается обратно на спинку кресла, пытаясь превратиться в лужу и утечь на пол. — Надо поговорить, — от этого у Рока появляется лёгкое чувство дежавю, но он пожимает плечами и кивает Сугилиту, заставляя его продолжить. — Вы мне тройку влепили, хотя я старался. Хочу исправить. Рок хмыкает, его губы кривятся в полуулыбке, пока Сугилит в ожидании его решения перебирает пальцы. Даже нет никаких украшений, что бы потеребить во время волнительных моментов, это вызывает странную тоску в груди, и Рок не хочет знать, почему ему вдруг тоскливо при виде Сугилита. — Исправить? Думаешь, я тебе за красивые глаза тройку исправлю? — Сугилит пожимает плечами и лукаво улыбается, будто действительно рассчитывал на свои красивые глазки. — А вы считаете их красивыми? — Рок перестает теребить карандаш, тот падает на пол, пока сердце на секунду замирает. Кислород будто резко выкачивают из лёгких, и есть ощущение, словно Рок начинает тонуть: ему просто не хватает выдержки для этого человека — это раздражает. Пальцы сжимаются в кулак, а на губах появляется едкая ухмылка. — Ладно. Отсосёшь? Теперь очередь Сугилита опешить от таких вопросов. Сердце заводится, как мотор скоростного болида, и кровь активно приливает к лицу, будто он перед походом к Року решил выпить для храбрости. Полноценный секс с проникновением был лишь один раз, всё остальное время они либо дрочили друг другу, либо Рок угощался спермой Сугилита. Но в обратную сторону этого не было. Как будто бы это граница, которую переступать страшно. Сугилит смотрит на выразительный взгляд Рока, который наблюдает с явным вызовом. Он ведь думает, что Сугилит откажется? Он всё ещё пытается анализировать и действовать по привычному сценарию, где каждая сцена понятна и разобрана на мельчайшие детали. Сугилит прикрывает глаза, коротко посмеиваясь. — Давай, Сугилит. Удиви меня. — Рок откатывается от стола и пытается всем видом надавить на Сугилита, оттолкнуть, чтобы он наконец-то всё понял и ушел. Пальцы покалывает от предвкушения отрицательного ответа. — Прямо в вашем кабинете? — Да, Сугилит, прямо в моём кабинете. Сугилит делает глубокий вдох, сжимает пальцы в кулаки и сокращает расстояние между ними. Он нависает над Роком, тут же целуя его. Это вызывает лёгкий смех, потому что уже чувствуется напряжение в его действиях. Они резкие, неосторожные, без плавности, как бывало до этого. Рок не успевает коснуться его в ответ, Сугилит приседает на колени, немигающим взглядом смотря на ширинку брюк. Кабинет кажется теснее, воздух густой, как дым, а запах кофе и книг мешается с потом. Его движения неловкие, как на первых занятиях по танцам, пальцы дрожат, когда он тянется к ремню. Рок сидит словно на троне, раздвинув широко ноги, но дыхание тяжёлое и неровное — приходится прикусить изнутри щёку, чтобы не выдавать себя с потрохами. Сугилит поднимает взгляд наверх и, кажется, это становится последней каплей адекватности в этом дне, потому что Рока ведёт похлеще, чем от алкоголя. — Ты не торопишься, — язвительно произносит Рок, облизываясь. Сугилит выдыхает и касается кончиками пальцев резинки трусов. — Времени много. — Голос явно дрожит, буквально сквозит неуверенностью, и это забавляет. Член дёргается, когда Сугилит медленно касается его. Пока не понятно по его глазам хочет ли он вообще брать его в рот, Рока угощают только медленной дрочкой. Глаза закрываются, с губ срывается тихий выдох, что тут же превращается в более громкий стон. Язык Сугилита проезжается по низу живота, губы слегка прикусывает кожу, и взгляд вниз заставляет член почти полностью встать. Крайнюю плоть оттягивают, все размеренно и медленно. Хочется сказать, что это даже неловко. Для Сугилита уж точно, он смотрит на покрасневшую головку, прикусывает изнутри щёку и лижет на пробу, вздрагивая от появившейся руки в волосах. Он смотрит косо на Рока, который улыбается и высовывает кончик языка. В такие моменты ведь нужно молчать? Но сказать хоть что-то хочется, Сугилит упирается лбом рядом с членом, ощущая исходящий жар от кожи. Это возбуждает. — Не давите на голову, хорошо? — Слова не сразу долетают до Рока, тот поднимает удивлённо брови и смеётся. Сугилит похож на котёнка. — Не буду. — Всё-таки отвечает Рок, издавая громкий выдох, когда член медленно толкается в рот. Бёдра призывно приподнимаются, но Сугилит тут же кладет ладонь на острое колено. Вроде контролировать ситуацию должен Рок, но какая-то часть власти всё ещё находится в неопытных руках. Движения на члене неуверенные, влажный язык без особого понимания ситуации скользит по всей поверхности, Сугилит поднимает брови и отстраняется, давая себе лёгкую передышку. Рок сжимает руку в кулак и хочет надавить, но напряжение Сугилита чувствуется. А ещё чувствуются его губы, язык, неосторожное прикосновение зубов — всё это слишком резкое, неуверенное, но сам факт, что он решился, что он опять пошёл не по сценарию Рока, заставляет того сжимать край стола другой ладонью, как будто он боится упасть. Рок дышит тяжелее, его пальцы путаются в волосах Сугилита, и это не лучший минет в его жизни — они оба понимают это, — но это рушит его контроль, как будто кто-то выдернул провод. Сугилит старается заглотнуть целиком, и у него это, на удивление, получается, отчего тело простреливает удовольствием и возбуждением. Рок распахивает глаза, хочется свести колени вместе, но удаётся только приподнять бёдра, которые тут же прижимают обратно к креслу. В этот момент можно подумать, что это не первый минет в жизни Сугилита. Может, он втайне мечтал об этом и смотрел порно? Или читал идиотские статьи? Рок явно не готов думать об этом сейчас: перед глазами встаёт лёгкая пелена, в комнате становится душно, и он расстёгивает верхние пуговицы рубашки. Ладонь Сугилита тянется вверх, сжимает напряжённый живот, царапает бок, пока член с хлюпающим звуком входит и выходит. Его лицо такое сосредоточенное, что хочется запечатлеть этот момент на камеру, и Рока заводит эта мысль. Любую близость с Сугилитом хочется записать и пересматривать, как сумасшедший сталкер. Рок сжимает его волосы, оттаскивает от члена и наклоняет ниже, заставляя пройтись языком по яйцам. Сугилит вбирает одно в рот, второе аккуратно сжимает пальцами, пока Рок начинает себе дрочить. На это лицо хочется кончить. Сперма будет ярко выделяться на тёмной коже, да и самому Сугилиту будто это должно пойти. Рок смеётся своим мыслям, вызывая вопрос в глазах Сугилита, который продолжает обсасывать яйца. Движение руки становятся резкими, веки подрагивают от подступающего оргазма, но у Сугилита явно есть какой-то план. Он через неприятную призму боли от руки, которая до сих пор сжимает его волосы, приподнимается и вбирает член в рот, позволяя наконец-то двигать бедрами и насаживать его. Рок издаёт гортанный стон, запрокидывает голову назад и покрывается мурашками. Всё тело отзывается приятной истомой, во рту Сугилита горячо и влажно, язык иногда скользит по головке или упирается в щёку, отчего теснота вызывает неосторожное сжимание пальцев в кулак. Рок от удовольствия приподнимает совсем немного одну ногу, пытается оттолкнуть Сугилита от себя, чтобы кончить ему на лицо, но тот не позволяет. Это вызывает бурю эмоций, но на фоне оргазма хочется сдаться и позволить делать то, что тот задумал. Сугилит прикрывает глаза, когда вязкая сперма ощущается на языке и нёбе, отчего рот непроизвольно сам открывается, пачкая подбородок и щёки. — Фу, мог и поаккуратнее, — Рок высовывает язык, будто его это действительно заботит, пока пальцы сами тянутся к пачке салфеток где-то на столе. Сугилит поднимается, его лицо горит, как будто он стоял у костра, и он вытирает губы тыльной стороной ладони, вытаскивая несколько салфеток вслед за Роком. Тот с интересом разглядывает стояк в его штанах, но не успевает ничего сказать на этот счёт. — Ну что, — Сугилит слегка прокашливается в кулак, пытаясь совладать со сбившиеся дыханием. — Оценку исправите? Рок хохочет, и это вызывает волну настороженности. — Не так быстро, Сугилит. Я не делаю поблажек. И студентов не выделяю. Хочешь исправить тройку — бери новый тест. — Он достаёт из ящика стола стопку листов, бросает их на стол, и они падают с глухим стуком, как приговор. — Знаниями докажи. Сугилит смотрит на него, сердце стучит, как барабан, и он чувствует, что тоска и злость смешиваются, как кофе с сиропом. Он хочет возразить, ударить или даже закричать, но вместо этого ухмыляется. Губы кривятся, как будто он жуёт лимон. — Вы прям сволочь, — с улыбкой на лице произносит он. — Но ладно. Я сдам. — За оскорбление преподавателя минус балл. Не расслабляйся. — Кажется, можно услышать, как глаза Сугилита закатываются. Рок от этого смеётся, кидая грязные салфетки в мусорное ведро. Тест почти вырывают из рук, пальцы Сугилита сжимают бумагу, как спасательный круг, и он уходит, оставляя Рока наедине с собой. Тот выдыхает так громко, будто всё это время держал в себе слишком много кислорода. Наконец-то ярко ощущается дрожь в пальцах, усталость, нега после оргазма, а мысли о том, что Сугилит пошел дрочить в туалет только подливают масла в огонь. Он сходит с ума, не иначе.