Последний кадр

Середина марта за окном — это когда снег превращается в мокрую кашу, липнущую к ботинкам, как непрошеные мысли, а серые тучи висят так низко, будто кто-то небрежно размазал акварель по небу. Свет пробивается сквозь них, тусклый, похожий на старую лампочку, но всё же тёплый, как обещание весны. В комнате пахнет энергетиками, клеем и лёгким намёком на краску для волос, которую Фелиция оставила на подоконнике после их последней авантюры с его белоснежными корнями. Окно приоткрыто, и мартовский ветер тянет сыростью, заставляя занавески метаться вместе с Фелицией, которая бегает туда-сюда по комнате, как загнанный зверь. Она стоит перед криво висящим зеркалом, и тянет на себя уже четвёртую кофту. Чёрную, с глубоким вырезом, который, по её мнению, слишком вызывающий, но всё равно лучше, чем предыдущие три, валяющиеся на стуле в куче шарфов, джинсов и косметички с блестящими наклейками. На волосах такой же бардак, благодаря ещё не снятым бигуди, Фелиция бросает взгляд из-за плеча на Сугилита, который валяется на кровати с телефоном и явно не в восторге от такого вторжения. — Серьёзно, Фел, — Сугилит приподнимается на локте: сейчас он немного раздражён. — Почему ты не собираешься в своей комнате? У тебя там что, потоп? Или пожар? За окном уже полдень, но сон так и не сняло, отчего как можно сильнее хочется организовать скорейший уход Фелиции. Фелиция фыркает, снимая с себя кофту, и Сугилит возвращает свой взгляд обратно в телефон. Кофта падает за стул. Она наспех снимает бигуди, шипит себе под нос от запутавшихся волос и вновь смотрит в зеркало. Может всё-таки юбка? — Там сейчас трахаются, — пальцы сжимают чёрную юбку, пока она смотрит в телефон на погоду. Кеннет сказал, что они будут в закрытом помещении, значит можно надеть что-то полегче. — Моя соседка с каким-то типом, и меня попросили погулять пару часов. А я, знаешь, не хочу слушать, как она орёт, будто её режут. Фелиция морщит нос, щёки розовеют, когда она замечает в отражении зеркала Сугилита, который разглядывает только что надетую юбку. Пальцы сжимают красные атласные ленты, которые она обвязывает вокруг и оставляет болтаться на бедре. Фелиция поворачивается к Сугилиту лицом, пытаясь не думать о том, как Кеннет будет смотреть на неё сегодня. — Бедняжка Фелиция, изгнанная из своего королевства ради чужого оргазма, — сарказма Сугилиту не занимать. — На, вот это подойдёт наверх. Куда там Кеннет тебя тащит? В кино? В кафе? Или он решил, что ты фанатка боулинга? Фелиция замирает, её пальцы сжимают прозрачную блузу, которую ей передает Сугилит, и она смотрит на своё отражение, как будто оно может ответить за неё. Сердце стучит, словно она сейчас будет вновь выходить на сцену. Её редко приглашают на свидания. Року, скорее всего, было не до этого, он вообще вряд ли кого-то куда-то водит. А остальные парни в жизни Фелиции и не стремились устраивать что-то настоящее. Когда всё спланировано заранее и от тебя требуется только одеться, приехать вовремя и быть красивой. — В океанариум, — говорит она тихо, почти шёпотом, и её щёки горят, словно она призналась в чём-то постыдном. — Он сказал, там новые рыбы. Какие-то тропические. И медузы. Сугилит приподнимает бровь, ухмыляясь шире. — Рыбы? Серьёзно? — Он садится и смотрит на неё с таким видом, будто она призналась в любви к математике. — Кеннет реально думает, что рыбы — это романтично? Вы там что, будете пялиться на акул и целоваться под медузами? Фелиция бросает в него скомканный шарф, но промахивается, и тот падает на пол, как её собственная решимость. — Заткнись, Сугилит, я бы посмотрела куда ты потащил девушку на свидание, — огрызается в ответ Фелиция, но её губы дёргаются в улыбке, и она тянет на себя тёплые чулки, которые сидят, как вторая кожа, подчёркивая её ноги, которые, как она надеется, Кеннет заметит. — Это… мило. И вообще, я люблю рыб. Они красивые. Ты бы лучше помог, а не ржал, как гиена. Сугилит хмыкает, но встаёт, подходит к ней и поправляет задравшуюся сзади юбку. — Ладно, Фел, ты выглядишь нормально, — спокойно произносит он, будто бы смахивая невидимые пылинки с её плеча. — Кеннету повезло. Но если он начнёт читать тебе лекции про рыб, беги. Это не свидание, это лекция по биологии. Фелиция хочет, чтобы всё было просто, как в их утренних перепалках с Сугилитом, но с Кеннетом всё сложнее. «…» Фелиция выходит из общежития и сразу видит подъезжающую машину Кеннета. Пальцы начинают дрожать сильнее, она кутается в пальто и шагает через лужи, пока Кеннет уже выходит из машины, открывая ей дверь. Лицо покрывается румянцем, она глупо смотрит на него и позволяет себе рассмотреть острые ключицы, которые видно благодаря расстегнутым первым пуговицам на белоснежной рубашке, талию обрамляет толстый ремень, выделяя его худобу, и она непроизвольно прикусывает нижнюю губу. — Ты выглядишь потрясающе, — с придыханием произносит Кеннет, вытаскивая с заднего сиденья букет цветов. Фелиции, конечно, дарили цветы, но сейчас всё ощущается будто по-другому, она прячет взгляд в разноцветных бутонах и хочет пищать от радости, топать ногами и прыгнуть на этого человека с жаркими объятиями. — Спасибо и за цветы тоже, — ладонь хватается за галстук Кеннета, чтобы наклонить его к себе, и Фелиция оставляет на губах быстрый короткий поцелуй, смущая теперь уже Кеннета, у которого к весне появилось ещё больше веснушек. Это придаёт ему слишком миловидный образ. Он не успевает что-то сказать, Фелиция запрыгивает в машину, прижимая к груди цветы, будто их кто-то сейчас украдёт, и Кеннет только улыбается этому, подходя к своей двери. Они едут какое-то время в тишине, оба просто не знают какие подобрать слова, потому что это их первое свидание, и ощущается так, словно они вообще друг о друге ничего не знают. Фелиция разглядывает маленькие бутоны роз, нюхает их и широко улыбается. Кеннет старается наблюдать за ней украдкой, хочет запечатлеть этот момент на камеру, но всё же приходится следить за дорогой. — Ты тоже выглядишь… классно — Фелиция поднимает голову, разглядывая улицы вокруг, лишь бы не встретиться с лукавой улыбкой Кеннета. — Спасибо, — спокойно и с лёгким смущением, произносит Кеннет, барабаня пальцами по рулю, когда они встают на светофоре. Фелиция улыбается, сердце начинает бешено колотиться в груди и с губ срывается тихий выдох. В океанариуме пахнет сладостями, которые держат в руках маленькие дети, солью от открытых аквариумов, воздух словно пропитался морем. Всё залито голубым светом, дрожащий и повторяющий изгибы плавающих внутри рыб. Фелиция чувствует себя так, будто нырнула в другой мир, где нет ни соседок, ни тестов Линдберга, ни её собственных страхов. Кеннет идёт совсем рядом, его яркий парфюм можно почувствовать. Сладкие нотки оседают в лёгких. Его руки засунуты в карманы, словно он боится сделать что-то не то. Сам он вряд ли заинтересован в тропических разноцветных рыбах разного размера: его глаза скорее полностью прикованы к Фелиции. К округлым бёдрам в этой чёрной юбке, к красивым ногам и туфлям, что звякают каблуком при ходьбе. Наверх он смотреть боится, потому что прозрачная блуза не скрывает красивый бюстгальтер с лёгким кружевом по краю. Лицо тут же заливает краской, и Кеннет спешит переключиться на лицо Фелиции, которая с интересом разглядывает местных медуз. Фелиция прекрасно чувствует его взгляд, и это заставляет одновременно смущаться и гордиться своей собственной красотой. Они останавливаются у огромного аквариума, где находятся рыбы с плавниками, похожими на разноцветные веера, и кораллы, которые светятся, как упавшие в воду звёзды. Фелиция почти прижимается носом к стеклу, её дыхание оставляет лёгкий туман, и она не может оторвать взгляд от того, как свет играет на чешуе, рассыпаясь по воде осколками радуги. Сердце стучит, но не от страха, а от какого-то странного восторга, словно она нашла место, где можно дышать свободно. — Красиво, да? — Кеннет говорит тихо, почти шёпотом, боясь спугнуть рыб или этот момент. — Я думал, тебе понравится, ты ведь любишь рыбалку, природу… воду. — В глазах Фелиции отражаются проплывающие мимо рыбёшки, она поворачивается к нему и улыбается так ярко, заряжая свои позитивом. Кеннет готов упасть на колени перед этими милыми, мягко округлыми щёчками, которые так нежно розовеют; пышными ресницами, и перед несколькими выбивающимися из причёски тёмных прядей, что игриво касаются её скул и шеи. Она выглядит одновременно невинно и чертовски соблазнительно. — Люблю, — Фелиция растягивает гласные, переминаясь с ноги на ноги. — Подводный мир — это как другой космос. Там всё тихо, всё движется медленно, но… живое. Знаешь, я бы хотела попробовать дайвинг. Нырнуть туда, где нет шума, только ты и вода. И рыбы. Она замолкает, теребя пальцами край юбки, пока взгляд ползёт по медузе, проплывающей неподалёку, словно облако, подсвеченное неоном. Фелиция будто бы пытается спрятать свои мысли за её движением. Кеннет смотрит на неё, его брови взлетают, как будто она только что призналась, что хочет полететь на Марс. — Дайвинг? — Кеннет удивлённо поднимает брови. — Серьёзно? Я думал, ты боишься глубины. Ты же даже на речке от берега не отплываешь. Фелиция фыркает, но щёки у неё розовеют. — Не боюсь я, — Фелиция пихает его кулаком в плечо, но Кеннет успевает увернуться и схватить ее за пальцы. — Просто… ну, нравится мне это. Она замолкает, будто сама не ожидала, что скажет это вслух. Кеннет приподнимает удивлённо брови, пока рука сама тянет пальцы Фелиции к его губам. У неё в глазах появляется то ли паника, то ли удивление; эмоций слишком много, и все они проносятся за секунду, чтобы наконец-то уступить место восхищению и смущению. — Ну, — губы совсем невесомо касаются костяшек, — может, тогда сходим? — А если я сейчас резко начну кричать и пищать от восторга, ты меня поймёшь? — вдруг неожиданно произносит Фелиция, когда наконец-то начинает дышать. Кажется, всё это время она практиковала погружение, правда, непонятно, на какую глубину. Просто ей даже не было известно о такой романтичной стороне Кеннета. Его чуть севший голос в моменте, фраза «может, тогда сходим?», всё это накладывается друг на друга, и Фелиция хочет выплеснуть все эмоции разом. — Фел, — Кеннет растягивает гласную, смеётся и отпускает пальцы. — Спасибо, что согласилась. Я переживал, что ты… ну, не захочешь. Что для тебя это просто. — Просто? — Фелиция на мгновение хмурится, но потом вновь расслабляется. — Кеннет, мы уже целовались. Это было не «просто». Теперь очередь Кеннета густо краснеть. Она не может удержаться от того, чтобы не положить ладонь ему на щёку и слегка сжать. — Я просто не знал, — бормочет он, прижимаясь к её руке. — Думал, может, ты… ну, как на репетиции. Весело, но не всерьёз. — На репетиции мы роли играем, — Фелиция смотрит ему в глаза и не отводит взгляд. — А здесь… не знаю. Страшно, наверное. Но я хочу попробовать. Он улыбается неловко, но так искренне, что у неё внутри всё сжимается. И страх куда-то уходит. — Тогда давай попробуем, — Кеннет тоже кладет ладонь на ее щёку, аккуратно, боясь смазать макияж, и Фелиция с улыбкой прикрывает глаза и выдыхает. — А то эта дружба с бонусами уже как-то поднадоела. Фелиция горло хмыкает, хотя внутри неё целый смузи из чувств. Лишь внешне держится достойно, потому что уже имеется опыт в этом, но при каждом взгляде на Кеннета есть шанс взорваться. Кивнуть ему сложнее, чем выйти на сцену голой, сердце замирает, в ушах стоит лёгкий гул, пока пальцы сжимают руку Кеннета. — Давай, — слишком тихо произносит Фелиция, но Кеннет слышит это и радостно улыбается, целуя ее в кончик носа. Телу будто становится легче, дышать больше не трудно, да и цвета в мире словно теперь ярче. Они идут дальше, вдоль аквариумов, где рыбы плавают, как мечты, которые ещё можно поймать. Может это ей и нужно? Что-то спокойное, не резкое, где все понятно и почти просто. Они останавливаются у аквариума с кораллами, которые светятся, как звёзды, упавшие в воду. Кеннет рассказывает, как читал, что некоторые рыбы меняют цвет, чтобы спрятаться, и Фелиция с интересом вслушивается в его голос. — С тобой будто бы не хочется прятаться. Имею ввиду за сарказмом, подколами, хочется беситься и чувствовать себя дурочкой, — Фелиция не знает к чему начинает это говорить, просто хочется поделиться этими мыслями, и Кеннет тянется за поцелуем, но вместо этого лишь дует в губы. — Чего-то такого? — У Кеннета краснеет лицо, яркие веснушки смешиваются с розовым оттенком, пока Фелиция продолжает смеяться и покачивать головой. Такого на первом свидании ей никто не делал. Она хватает его за затылок, наклоняет вниз, и их губы вновь соприкасаются. Поцелуй короткий, но тёплый, как солнечный луч, и когда они отстраняются, Фелиция улыбается. От такого количества улыбок в этом дне уже начинают болеть скулы, но просто не удаётся сдерживаться. — Пообещай, что ты поедешь со мной заниматься дайвингом. — Кеннет хохочет, уворачивается от удара в плечо и кивает. — Договорились, — чётко произносит он, готовый уже поклясться, поставив на кон свою жизнь. — Но если ты начнёшь нырять без меня, я обижусь. Я тоже хочу увидеть этот твой подводный космос. Фелиция мягко смеётся, пока на фоне рыба пускает несколько пузырьков воздуха, и те поднимаются к поверхности. Её собственные тяжёлые мысли в этот момент словно исчезают. Она смотрит на Кеннета, на его неловкую улыбку, на его руку, которая всё ещё сжимает её, и думает, что, может, это и есть свобода — не прятаться, не играть, а просто быть. За окном март, мокрый и серый, но здесь, рядом с Кеннетом, ей кажется, что она уже нырнула в тот самый подводный мир, где всё тихо и всё возможно.