Всё это иллюзия

      Первый шаг был сделан. Теперь Гущин знает, что Ирина мало того, что жива, но даже ищет встречи с ним. Поверит ли он в то, что её уволили из органов? Возможно, ведь она не приехала на вызов по телу последней его жертвы, хотя он специально старался для Шумской. Даже рискнул и стал якобы случайным прохожим, обнаружившим тело. Напрасно, её он все равно не увидел, но зато внимательная Мятлева запомнила его фамилию. Как велось бы расследование, если бы не этот его неоправданный риск?       Шумская пыталась представить, как бы она вообще искала убийцу, если бы не её внезапная посттравматическая амнезия. Допустим, она знала бы все подробности дела с самого начала, что бы это дало? Если бы в той аварии, с которой всё началось, не пострадала бы память Шумской, она бы, наверняка, сразу бы вспомнила, кто ей накачивал колёса. Она бы сразу узнала свой комплект белья, но что бы это дало им в поисках самого Гущина? Конечно же, привлекли бы к расследованию Высокова, он бы разложил всё по полочкам, проанализировал всё мысли и действия Ирины при расследовании того старого дела о мошенничестве, провел бы параллель с новыми убийствами, дразнил бы следователя своим присутствием рядом, но по сути - что бы изменилось? Ровным счетом ничего. Гущин пропал и выйти на его след можно было только старым проверенным способом - ловля “на живца”. Какая-то ирония судьбы, что и в этот раз тем самым “живцом “ стала опять Ирина…       Поэтому очень хорошо, что сейчас рядом с ней не было Андрея. Он бы путался под ногами, твердил об опасности для её жизни и, в конечном итоге, отговорил бы её идти самой. “Нет, доктор, это моё личное дело!“ - мысленно возразила на все его гипотетические уговоры Шумская. – “Разберитесь сначала с самим собой!“       Ира постоянно возвращалась к мыслям об истинных причинах своего побега из пансионата. Всё было ложью. Высоков как маньяк фиксировал её состояние изо дня в день, все мелочи, все детали, на которые она сама даже не обращала внимание. Он целовал её и останавливался, говорил, что “еще не время”, “ты ещё не готова”, а на самом деле просто не хотел близости. Ведь он и до аварии не проявлял инициативы, хотя был миллион возможностей затащить в постель Шумскую, и она бы даже не сопротивлялась. Казалось, что Ирина уже свыклась с мыслью о том, что вот такой странный мужчина ей достался и, наверное, они до конца жизни будут ходить по грани передрузья-недолюбовники. Их отношения как документ под грифом “Совершенно секретно“ - все знают, что там скрыто что-то важное, но даже они сами не могут сорвать эту печать.       И теперь вся эта ситуация с аварией и потерей памяти вскрыла давно назревающую проблему. Если раньше они оба - и Шумская, и Высоков, - боялись признаться в своих чувствах друг другу потому, что за этим, очевидно, последовал был невероятный секс и постоянные эмоциональные качели, а это, конечно же, очень мешало бы дальнейшей совместной работе. То теперь возможная, но так и несостоявшаяся близость также стала препятствием, но сейчас уже не просто к работе, а, в целом, к их общению. Потому что тело Ирины слишком хорошо помнит прикосновения Андрея, но её мозг уже сомневается в искренности его намерений.       “Запретное желание — как гость, которого выгнали в дверь. Оно возвращается через окно, переодетое в кошмар”. Только теперь этот кошмар будет совсем иного характера, и, кто знает, что лучше…       Вывод, к которому пришел Высоков в результате своих странных размышлений, буквально парализовал всех. Шумская сбежала. Зачем она это сделала? Каким образом и, главное, где ее теперь искать?.. Все эти вопросы хотел выпалить как из пулемёта Корешков, но доктора спас звонок мобильного.       - Это Бобровский, - глядя на экран с некоторой растерянностью сообщил Олег.       Все четверо переглянулись. Телефон не унимался.       - Олег, просто возьми трубку и узнай, что он хочет. Может быть, он вообще звонит по другому вопросу, - мягко сказал Андрей.       - Моя чуйка мне подсказывает, что нам всем сейчас крупно прилетит, - помотал головой Корешков, но всё же поднял трубку. - Слушаю, Александр Юрьевич.       - Это я тебя слушаю, Олег Иванович, - прозвучал голос начальника и его тон не обещал ничего хорошего. Корешков при этом закатил глаза - мол, я же говорил. - Скажи пожалуйста, почему мне на телефон приходит сообщение с неизвестного номера, но за подписью Шумской? Где Ирина?       - Что она вам написала? - встревает с вопросом Высоков, выдавая всех с головой, на что теперь уже у Антона и Олеси вырывается одновременный разочарованный вздох.       - А, так вы там вместе, Андрей Ильич! Ну так это даже лучше - не придётся выслушивать враньё несколько раз в разных вариациях, - ответил Бобровский. - Я скажу, что она написала, как только вы объясните мне, что произошло.       - Шумская пропала сегодня утром, возможно, даже ночью. Я думаю, она сбежала, - не вдаваясь в подробности, ответил доктор.       - Что значит “сбежала”? - голос начальника был больше похож на рык. - Вы там, мать вашу, чем занимаетесь? Как может человек сбежать с режимного объекта?       - Александр Юрьевич, но здесь же всё-таки не тюрьма. Мы отсмотрели все записи с камер несколько раз, пока не смогли выяснить, как ей это удалось, - попытался объяснить Олег.       - Распустить вас всех к чертовой матери, - уже чуть тише пригрозил генерал, очевидно, чувствуя боль в сердце и пытаясь проглотить таблетку. - Если на территории пансионата Ирины нет, что вы там до сих пор делаете? Убийца разгуливает по городу, а мы не знаем, где находится его главная жертва!       - Разберёмся, товарищ генерал, - пообещал Корешков и нажал на “отбой”. - В самом деле, Гущин может найти Шумскую раньше, чем это сделаем мы.       - Он её найдет, если она сама этого захочет, - ответил Высоков.       - Что ты имеешь в виду? - телефон Олега снова звякнул, известив о том, что пришло сообщение. - Смс от Бобровского: “Всё хорошо. Шумская”.       - Краткость - сестра таланта, - усмехнулся Мальцев. - Я, конечно, рад, что у Ирины Анатольевны все хорошо, но что если предположить, что это не она писала смс?       - Это она писала, будьте уверены, - подтвердил Высоков. - Неизвестный номер потому, что ее старый телефон разбился вместе с машиной, а сим-карту, как вы понимаете, мы не восстанавливали еще.       - Так что делать-то, доктор? Где её искать?       - Её не надо искать, если она захочет, то сама выйдет на связь, как сделала это с Бобровским. Она знала, что с её исчезновением начнется паника, поэтому не стала нас мучать.       - Спасибо ей хоть за это, - опустилась на стул Олеся. - Но почему её не надо искать? Ей же грозит опасность!       - Поймите, Ирина сейчас не в беде, - попытался объяснить Андрей. - Она сейчас.. на охоте. Её бегство — это не истерика, это включение режима выживания. Того самого, который она годами оттачивала в себе до амнезии.       Он начинает быстро ходить по кабинету, выстраивая логическую цепь.       - Она вспомнила всё. И это не сломанная женщина — это опытный следователь, которого мы все с вами знаем. Её бессилие сменилось холодной яростью. Цель. У неё теперь есть четкая цель. Это её спасет от паралича. Но это же и сделает её безрассудной. Она будет рисковать, потому что чувствует вину за тех девушек. Она видит в их смертях свою косвенную вину.       Высоков остановился и задумался.       - Шумская знает, что Гущин одержим ею. Что он убивает её двойников. Самый верный способ его выманить — стать собой. Перестать прятаться. Она появится в тех местах, где они когда-то бывали вместе. Она спровоцирует его. Это безумно опасно. Но это единственный способ, чтобы найти Гущина. И это чистая Ирина, какой она была до того, как встретилась со мной, - заключил Андрей.       - Да, она раньше часто сама участвовала в операциях по поимке преступников, - заметила Олеся.       - Она и сейчас участвует, просто я всегда стараюсь отговорить ее от чрезмерного риска. А теперь она вырвалась из-под контроля и будет действовать так, как привыкла.       - И что же нам делать - тупо ждать, когда Ирина Анатольевна приведет в отдел Гущина с признательным показанием? - вздохнул Антон.       - Шумская решилась на побег, значит, у нее есть какой-то план. Или информация, которой мы не обладаем, как я и предполагал ранее… Если мы пустимся сейчас её догонять, то можем все испортить, спугнуть Гущина…       - Но ведь ей грозит реальная смертельная опасность, мы не можем оставаться в стороне! Андрей Ильич, может быть, вы попытаетесь с ней поговорить? - умоляюще посмотрела на него Олеся. - Она вас всегда слушает…       - Нет, это исключено, - резко ответил Высоков. - Во-первых, она сбежала от меня, значит, не захотела, чтобы я ей помогал в этом деле. Во-вторых, я могу стать её слабым местом, за которое Гущин сможет ухватиться. Наш долг сейчас — не остановить её. Наш долг — подстраховать её. Она пошла играть в его игру. Наша задача — быть правилами этой игры, которых Гущин не знает.       И, уже когда они выехали из пансионата в город, Андрею пришло в голову другое объяснение всего произошедшего, но он тщательно гнал от себя эту мысль:       “А что, если её побег — это часть её собственного навязчивого ритуала? Не осознанный план, а отыгрывание травмы? Она не охотится. Она бессознательно идёт навстречу своей судьбе, чтобы “завершить” историю с Гущиным, став его жертвой? Чтобы искупить вину?.. Нет. Нельзя так думать. Я должен верить в её силу. Иначе я ей уже не помогу”.