Адская неделя

Сяо ждать долго не пришлось – тот вышел буквально через семь минут из подъезда с черной спортивной сумкой, лямку которой сжимал в руке. Закинул ее в багажник – хотя изначально думал сбросить на Скару – и, вернувшись за руль, двинулся в соседний район в сторону дома близнецов.  Итэр всю дорогу сидел расслабленно, откинув голову на подголовник, только слушая, как Люмин внезапно оживилась, то и дело, подкалывая Скару, вспоминая, какие-то истории связанные с ним. Подкалывала от скуки. А Кадзуха давился смехом в кулак, надеясь, что Скара не услышит. Сяо в этот раз девушка почему-то не трогала.  Когда, наконец, машина плавно остановилась перед подъездом, Итэр заговорил:  — Минут… пять-семь ждите, собирать особо нечего, — он уже открыл дверцу, чтобы выползти из салона, но резко замер, взглянув на Люмин. — Если, конечно, кое-кто не будет полчаса стоять перед шкафом и думать, какие шмотки взять, — хмыкнув, блондин, не дожидаясь ответной реакции, вывалился из машины, закрыв за собой дверцу с мягким щелчком. Не оборачиваясь, он направился к подъезду, зная, что Люмин сейчас выползет за ним намного быстрее после такой провокации и вызова в одном флаконе. Девушка же, в свою очередь, сперва просто провожала младшего брата взглядом, застыв с приоткрытым ртом. Но постепенно брови ее сдвигались все ближе друг к другу, образуя складки на переносице. Скара в это же время, даже не пытаясь сдержаться от очередной колкости, уже открывал дверь седана, вываливаясь на холодную улицу, дабы Люмин могла выйти за ним. — Тебя, походу, только что унизили, — усмехнулся он. — Я ему сейчас эти шмотки, блять, в жопу запихаю!.. — бросила Люмин угрозу в пустоту, выпрыгивая из салона вслед за Скарой, едва не наступив ему на ноги. Когда та в стремительном темпе ринулась за Итэром, Сяо опустил водительское окно, обращаясь к Скаре: — А тебя, походу, только что проигнорировали, — съязвил он, дернув уголком губ. — Пошел ты нахуй, — буркнул Скара, вваливаясь обратно в салон.

———

Прошло чуть больше пяти минут, когда дверь подъезда распахнулась. Люмин вышла первой, с торжествующим и одновременно разгневанным видом, почти бегом направившись к машине, держа в руках лишь небольшую спортивную сумку. Итэр шел следом, неспешно, с рюкзаком, перекинутым через плечо. С заднего сиденья донесся характерный хриплый смешок Скары. — Блять, смотреть на них – как на сериал. Люмин, фыркая, втиснулась на заднее сиденье, отпихивая Скару локтем, второй рукой придерживая сумку на коленях: — Подвинься, чудовище! — А ТЫ ПОПРОЩЕ МОЖЕШЬ?! Сяо, уже заводивший двигатель, невольно сжал ключ в замке зажигания. Его взгляд скользнул к зеркалу заднего вида – на Люмин, все еще возмущенную, на Скару, который продолжал орать, и на Кадзуху, снова ушедшего в нейтральное молчание.  Итэр же, вернувшись на свое место и разместив рюкзак на коленях, мысленно молился за лучшего друга на заднем сиденье.  Дай бог, — думал он, — пережить тебе эти часы и не сойти с ума. Аминь.  — Вот теперь идеально! — саркастично бросил Скара, когда оказался придавленным к Кадзухе Люмин. — Я в говне, поэт прижат, принцесса злая, а блондин... — Закрой ебальник хотя бы на три минуты, — перебил Сяо, резко газуя. Машина превратилась в консервную банку с бушующими внутри эмоциями. Сяо начинает раздражаться. Итэр уже молится. Люмин пытается развалиться на заднем сиденье. Скара все равно продолжает орать. Кадзуха… Кадзуха просто смиряется со своим положением. Им всем нужно пережить эту ночь. И еще шесть дней. Легко ли? Да хуй знает.

———

— …Да ебаный стыд, ноги немеют, спина болит, воздух тут спертый как в гробу… — бормотал себе под нос Скара, откинувшись на спинку заднего сиденья и с беспомощным взглядом смотря в потолок. — Дверь рядом, — Кадзуха кивнул на ручку. — Можешь выйти. — А ТЫ МЕНЯ ВЫТОЛКНИ, УМНИК?! — Если попросишь вежливо. — Хватит пиздеть! — рявкнула Люмин, снова ткнув Скару в бок. — Десять минут, сука, сидишь и пиздишь, сидишь и пиздишь! Как дед старый о своих больных ногах, заебал! — ДА ИДИ ТЫ… Сяо резко перестроился, обгоняя фуру. Кожаная оплетка руля под его пальцами жалобно скрипнула. — Еще слово про ноги – пойдешь пешком, — бросил он в зеркало заднего вида ровным голосом. Скара замолчал. Ненадолго. — ...У тебя сиденья как скамья в автозаке, блять. Итэр, откинув голову на подголовник, устало застонал, сомкнув веки: — Может, ты просто ноги отрубишь? Удобнее будет. Кадзуха молча смотрел в окно, но его плечи снова предательски дергались. 

———

Машина рванула к тротуару, под шинами хрустнула обледеневшая грязь. — Жду три минуты, — произнес Сяо, заглушая двигатель и обращаясь к Скаре. — Опоздаешь – спишь на балконе у Ху Тао. Скара, дождавшись, пока Кадзуха выйдет из машины, чтобы пропустить его, вывалился из салона. — Иди нахуй! — бросил он Сяо через плечо. Тишина после его ухода была густой, как смог. Только дождь стучал по крыше да мягкий щелчок закрывшейся дверцы последовал за Кадзухой, устроившемся посередине. — …Рай, — пробормотал Сяо, снимая руки с руля. — Ага. На несколько минут, — фыркнула Люмин. Итэр, вздохнув полной грудью, обернулся на Кадзуху с усталой улыбкой и искрами надежды в золотистых глазах: — Ты же быстро соберешься, да? Кадзуха встретил слабую улыбку лучшего друга легким наклоном головы: — Если только не решу перечитать всю библиотеку перед выбором носков. Люмин фыркнула, уткнувшись лбом в стекло: — Боже, точно… Еще же к тебе ехать… Подъездная дверь вскоре распахнулась… но не через три минуты. Скара двигался к машине широкими шагами, сжимая в руке здоровенную спортивную сумку. — Открывай багажник, чертила! — рявкнул он, хлопнув по крыше седана ладонью. Сяо не двигался, только окно с водительской стороны опустил, немного высунув голову наружу и взглянув на Скару. — Сяо! — Сказал – три минуты. — ДА Я ТЕБЯ… — Опоздал. Но багажник все же щелкнул, а через несколько добрых секунд Скара, пропахший холодом и злостью, втиснулся обратно в салон. — Ты специально тормозил, сволочь! — А ты специально орешь. Затычек для ушей не хватит. Итэр с Люмин синхронно прикрыли глаза. Еще минут тридцать минут до квартиры Ху Тао. Терпеть. Надо просто терпеть. Финишная прямая. Почти.

———

Следующая пятиминутная поездка прошла в гробовой тишине. Кадзуха вышел, не хлопнув дверью. Вернулся через ровно две минуты с серым рюкзаком. — Вау, рекорд, — процедила Люмин. Скара фыркнул, уткнувшись в телефон: — Потому что у «поэта» кроме книг и носков брать нехуй. Кадзуха спокойно сел, игнорируя комментарий. Хотя очень хотелось съязвить в ответ. Совсем немного. На обратной дороге салон оглушала удивительная тишина, прерываемая лишь тяжелыми, полусонными вздохами. Одному Кадзухе удалось задремать. Только Сяо и Итэр оставались вполне бодрыми. Первый – с остекленевшим от усталости взглядом, устремленным в ночь. Второй – с головой, откинутой на подголовник, но пальцами, нервно барабанящими по локтям. Люмин, прислонившаяся виском к стеклу, пробормотала: — Если засну – не хороните. Я просто… перезагружаюсь. Скара тихо фыркнул, не открывая глаз: — Уснешь – сфоткаю и прифотошоплю хуй на лбу. — Спасибо, что хоть не во рту, — ответила девушка, хмыкнув. — Даже ругаться не будешь? — с изумлением взглянув на нее, спросил Скара. — Мне лень. — Понял.

***

Дверь открыла Ху Тао в пижаме с совой, с наушником в одном ухе. Выглядела она настолько счастливой, будто ее компания каталась не за вещами поздней ночью, а за едой на три недели вперед. — Оп-па! Живые! — воскликнула она, пару раз подпрыгнув от радости. Сяо, перешагивая через порог, бросил ключи от машины на тумбу, пробормотав уставшим голосом: — Если будешь чирикать – убью. А за его спиной уже шумела ткань сумок, стонал Скара, Кадзуха тихо спрашивал у Люмин, где ванная. Итэр стоял в дверях, глядя на этот хаос. Потом уловил запах подгоревшего печенья – видимо, Тао было чем заняться в час ночи в их отсутствие. Шагнув за порог квартиры, которая сейчас казалась раем, а не адом, Итэр проскользнул в свою… нет, в их с Сяо комнату, сбросив рюкзак рядом с первым, в котором притащил только вещи на одну ночь. Вытащив полотенце и сменную одежду из второго рюкзака, блондин вышел в прихожую, где взор упал на гостиную. В ней еще никак не могли наговориться друг с другом Скара и Люмин с Ху Тао. Первые двое успели, видимо, просто сбросить свои сумки по комнатам и вернуться обратно, чтобы напоследок наораться перед сном. Краем глаза Итэр увидел в зоне кухни Сяо, наливающего в кружку воду из графина. Он непроизвольно задержал взгляд на нем не на секунду, а на три четких удара сердца.  Гостиная гудела, как студенческое общежитие после сдачи сессии. — Я ТЕБЕ СКАЗАЛ, НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОИ ВЕЩИ! — Скара тыкал пальцем в Люмин, которая невозмутимо жевала последнее печенье, развалившись на диване. — Я же сказала, что не буду, если добровольно отдашь мне баночку энергетика, — пожала она плечами, крошки сыпались на диван. Ху Тао, болтавшая ногами под столешницей, сидя на барном стуле, наблюдала за Сяо. Подперев щеки ладонями, она не переставала улыбаться, не то из-за мысли, что все они все же вернулись, не то из-за предвкушения следующих шести дней. — Ну, ледышка, как ощущения после семейной поездочки? Сяо, не отрываясь от своей кружки, бросил через плечо: — Как после ДТП. Кадзухи же видно не было – видимо, в одно мгновение ока ретировался сразу в комнату, изможденный «приключениями». Итэр напоследок смерил остальных усталым взглядом, прежде чем молча двинуться вперед по коридору к райской ванной комнате. После блаженного душа блондин, расчесав мокрые волосы пальцами, выскользнул из ванной с нескрываемым наслаждением. Он остановился у гостиной и, не заходя в нее, бросил присутствующим:  — Спокойной ночи, — он уже развернулся, как резко остановился и, не оборачиваясь, произнес напоследок: — И не орите ради бога, — и скрылся за углом.  В ответ Скара, развалившийся на полу «звездой», лишь буркнул: — «Не орите» говорит. Будто… — Действительно, он херню сказал. Орал-то только ты в последние пять минут, — усмехнулась Люмин, все еще лежа на диване в ожидании своего чая, который в это время делала для нее Тао. Скара уже открыл рот, чтобы вновь выдать очередную взрывную колкость, но слова застряли в горле. Губы сжались в тонкую напряженную ниточку так же резко, как и приоткрылись. Стерва, — пронеслась мысль в его голове.

———

Через двадцать минут Скара вернулся в спальню. Он сидел на краю кровати, сжимая в руках пустую банку энергетика так, будто она его лично чем-то оскорбила. Его волосы были растрепаны, а взгляд – намертво прикован к стене. — …Пиздец, — прошипел он, не глядя на Кадзуху, который аккуратно раскладывал книгу на тумбочке. — Мы все ебнулись. Это какой-то групповой психоз. Кадзуха лишь приподнял бровь, взглянув на него: — Ты только сейчас это понял? Скара резко обернулся, но вместо крика лишь хрипло фыркнул: — Не начинай, поэт. Я сегодня орал достаточно. Он швырнул пустую банку в небольшое пластиковое мусорное ведро в углу комнаты. Не попал, та грохнулась об пол. Кадзуха, тихо вздохнув, молча подошел и поднял ее, кинув куда следует. — …Зачем? — Скара непроизвольно скривился, наблюдая за этим. — Чтобы утром ты не споткнулся. — Я не споткнусь! — Споткнешься. Пауза. Скара фыркнул, отведя взгляд в сторону. — …Блять. Он плюхнулся на спину, уставившись в потолок. Тело ныло от усталости, будто он трое суток пролежал прикованный к койке, одетый в смирительную рубашку. В голове мыслей было чересчур много. И ни за одну ровным счетом зацепиться по-нормальному не удавалось. — И какого хуя мы все согласились на эту пытку? — в итоге выдохнул он в пространство. Кадзуха выключил свет, комната погрузилась в полумрак. — Может, потому что на самом деле нам не так уж плохо вместе? — Хуйня. Но Скара не стал спорить дальше. Вскоре они, наконец, легли, повернувшись друг к другу спиной. Между ними полметра. И Скара, к собственному ужасу, понимает – ему не хочется орать. Не хочется драться. Хочется… просто уснуть. И это пугает больше всего. Кадзухе же, наоборот, наконец-то удается расслабиться. Слишком уж насыщенным был этот день. Слишком громким. И сейчас тишина, повисшая в комнате, казалась ему сравнимой с умиротворяющим шумом прибивающихся пенистых волн к теплому берегу. Вот только эту тишину спустя сладких десять минут начал нарушать Скара, который то и дело, что не мог перестать ворочаться, совсем не жалея простыню, которая жалобно свистела под его резкими движениями. — Ебаное одеяло… душит, как удав, — выдохнул он в темноту, срывая его с себя. Кадзуха лежал неподвижно, однако и он все еще не спал. — Может, просто перестань бороться с ним? — А ты перестань философствовать, когда я пытаюсь заснуть! — прошипел Скара в ответ, перевернувшись на спину. Рывок – и одеяло полетело на пол. Снова последовала тишина. Потом – легкий шорох. Кадзуха поднялся с кровати, молча подобрал одеяло и небрежным движением накрыл им Скару. — …Не надо, — пробормотал он. — Надо, — прошептал Кадзуха, укладываясь обратно в постель. — Я сказал… — Замерзнешь. Скара томно вздохнул, но... не сбросил одеяло. Повернулся к стене, спиной к Кадзухе. — Ненавижу тебя. — Знаю. Еще десять минут. Скара дернул ногой, ударив Кадзуху по голени. — …Не специально. — Не верю. — Блять. И вдруг – тихий, сдавленный смешок, сорвавшийся с губ Скары. — …Это пиздец. Мы все спим в одной комнате с теми, кого несколько дней назад даже в лицо не знали. Исключение только психованная с блондинкой. Кадзуха, не шевелясь, дернул уголками губ в улыбке: — А ты хочешь, чтобы я ушел? Молчание. — …Нет. Хуже уже не будет. Признание, вырванное силой. Стыдное. Искреннее.

***

03:35

Сяо приоткрыл дверь, стараясь не скрипеть – и замер. В дверном проеме стоял Скара, уже в черном худи, с пачкой сигарет в руке. Они молча измерили друг друга взглядом. — …Балкон? — процедил Скара, без обычного ора. Сяо кивнул, аккуратно закрыв за собой дверь спальни и двинувшись в сторону балкона. Скара неспешно последовал за ним. Холодный ноябрьский воздух обжег легкие, как старый виски горло. Сяо прислонился к перилам, сигарета между пальцев тлела тусклым огнем. Рядом Скара, скрестив руки, смотрел в ночь – не со злостью, а с редким для него спокойствием. — …Твой спит? — первым нарушил он тишину низким голосом. Сяо выпустил дым, наблюдая, как тот растворяется в темноте: — Да, — пауза. Дальний гудок поезда. — А твой? Скара фыркнул, но без злости: — Как убитый. Даже не ворочается. Они стояли плечом к плечу, не глядя друг на друга. — …Они оба какие-то… непонятные, — вдруг сказал Скара, будто признавая что-то вслух впервые. — В том плане, что… — он запнулся, пытаясь подобрать нужные слова, но в голове было пусто. Сяо, не дожидаясь, лишь кивнул, докуривая: — Да. Еще тишина. Дольше. Глубже. — …Уже и не хочется, чтобы это заканчивалось, — Сяо бросил окурок за перила. Слова вырвались сами, без разрешения, заставив выражение его лица на мгновение смягчиться.  Скара не засмеялся. Не назвал его идиотом. Просто вздохнул: — Я знаю. Скара склонил голову, разглядывая тлеющий кончик своей сигареты. Тишина между ними вновь воцарилась, однако теперь она была наполнена привычным между ними пониманием. Каждый думал обо всем и одновременно ни о чем, не решаясь высказать свои мысли вслух. — Кстати, насчет твоих тормозов... — начал Скара приглушенным голосом, когда его взгляд упал вниз, на парковку, где стояли под светом фонарного столба их машины. — Ты сегодня перед светофорами тормозил за три пизды до стоп-линии. Сяо медленно повернул к нему голову, в глазах мелькнуло ленивое любопытство: — И? — И это пиздец как рано. Колодки менял когда? — Около месяца назад. Скара фыркнул, сбрасывая пепел через перила: — Хуйня. Либо брак, либо суппорты подклинивают. У меня так же было на старой развалюхе. Сяо нахмурился, мысленно прокручивая в голове последние поездки: — Вибрации на руле нет. — А педаль не стала мягче? — ...Стала. — Вот и пиздец. Меняй, еблан. Сяо кивнул, доставая вторую сигарету: — Поменяю. Потом. Скара усмехнулся – коротко, беззлобно: — Заебешь. — Ты тоже.