По законам демонов

             Темнота давила на лёгкие и голову, зажимая в страшных тисках. Глаза никак не могли найти малейший источник света, чтобы осознать, где находишься. Разум помнил всё: плен и спасение, боль, а затем счастливое воссоединение со своими братьями и сёстрами. Но всё же хотелось убедиться, не было ли это болезненным сном.       Глаза привыкли к темноте, и стали видны очертания шестерых путников, безмятежно спящих в спальных мешках. Мне бы тоже поспать, но сил на такой тревожный сон не было. Она испытала облегчение, когда всё же разорвала череду жутких снов про Эбби и Джину — единственного демона, от которого исходит холод, а не адский жар. Сейчас тоже было холодно. Спальник не спасал от прохлады довольно глубокого подвала. Руми постаралась как можно тише дышать, не хотелось, чтобы кому-то помешало лихорадочное, сбитое дыхание. Не хотелось, чтобы все поняли, что она так и не выбралась из того кошмара.       «Боятся только слабаки» — слова слабаков. Страх — это не слабость, а сила. Матушка-природа наградила каждое здоровое существо инстинктом самосохранения. Бояться за свою жизнь, за жизнь других — нормально. Да, страх мешал здраво мыслить, но он не давал делать опрометчивых, глупых поступков. Это чувство защищало своего хозяина от всего плохого, что может случиться. Для Руми не существовало бесстрашных существ. Все чего-то боялись. Но она не хотела принимать свой страх — снова быть пленённой, снова терпеть боль, физическую и духовную.       Просидев, оперевшись спиной о стену, до утра, девушку не на секунду не покидали отвратительные воспоминания, от которых становилось до тошноты плохо.       — Долго ты так сидишь? — послышался хриплый, низкий тон Борама.       Руми с ним не особо ладила и не должна была. Ко всем у неё было либо равное отношение, как к солдатам, либо приятельское. С ним иногда хотелось перейти границы и быть врагами, но их и так много, не хватало, чтобы в сопротивлении тоже появились. Словесных перепалок у них не было, Руми старалась не разговаривать с ним, потому что чувствовала напряжение и какую-то нелюбовь. Борам не был дружелюбным ни с кем, даже со своим охранником. Иногда появлялся вопрос: почему он охотник, а не демон? Парень явно оказался не на той стороне.       — Только что проснулась, — сухо ответила Руми, стараясь не кипятиться из-за глупого вопроса.       — Меня не было на той операции, но я всё же хотел узнать. Зачем ты бросилась в бой одна, загородив путь остальным? Думаешь, кто-то оценил это?       Нет. Она сделала это не для того, чтобы стать героиней и страдалицей в глазах других. Плевать, что всё же стала. Не сделай она этого, сопротивление потеряло бы не только её. Там были Зои и Мира, если бы они все героически погибли, победа Гви-Ма была бы обеспечена.       — Думаешь, я это сделала для оценки?       Господи, ты вообще не думаешь! Чего ты хочешь услышать? Извинения? Не перед тобой. Было приятно почувствовать что-то, кроме страха и тревоги.       — Думаю, ты хотела быть героем...       — Всем доброе утро! Подъём! Надо собираться! — сонно, но громко говорил Лука.       Ещё немного, и пришлось бы объяснять, как за одну ночь Борам лишился языка. Этот дурак явно хотел вывести Руми из себя. Видимо, ему мало достаётся на поле боя. Охотница позаботится о том, чтобы её собрата отправляли в горячие точки почаще.       Перестав сверлить Борама взглядом, девушка принялась убирать свой спальник. Отчасти она понимала его нелюбовь к себе. Не только он был недоволен высоким положением Руми. Ей было всего 25, но уже в таком молодом возрасте — звание командующей. Это было обусловлено тем, что она была не обычной охотницей. Раз в поколение вселенная выбирает особенных охотниц и охотников, которые одарены не только сверхсилой, уникальным голосом и регенерацией, но и магическим даром. Необычную способность было трудно объяснить, это было похоже на телекинез. В этом поколении даром обладали три охотницы — Хантрикс.       К девяти часам группа вышла из подвала и продолжила завершающий путь к безопасному месту. Леса сменялись полями. Природа была такой светлой, чистой и живой, будто её не касались ужасы войны. Вселенная всегда стремилась к созиданию, и даже самые выжженные поля сражений со временем зарастали зелёным покровом. Гви-Ма никогда не победит. Даже если всё подполье вымрет, останется самая сильная воительница, которую невозможно уничтожить.       Руми постоянно оглядывалась, в полной готовности отбивать внезапное нападение. Лука шёл рядом. Теперь у него была охотница — смысл жизни. У охранников не было той ментальной связи, что у охотниц с охотниками, но со временем устанавливалась даже более крепкая. В ней не было магии, в ней заключалась жизнь обоих.       — Не обращай внимания на Борама, — Лука поравнялся с Руми.       — Поздно, я уже придумала, какой конечности он лишится первой, — натянув улыбку, ответила девушка.       Руми шла налегке, никакого рюкзака или оружия. Дать ей что-нибудь из вещей все отказались, сославшись на её грязную одежду, до сих пор пропитанную кровью. Но она знала, что дело в её состоянии. Не разу не видев себя в зеркале за последние две недели, ей уже было страшно подумать, что она увидит вместо своего отражения, раз её боялись нагрузить даже обычным рюкзаком с едой.       — Он же козёл, ты знаешь, — с ноткой недовольства произнёс он. Наверное, это должно было звучать как подбадривание.       — Я знаю, успокойся. Он не сказал ничего такого, чего бы я от него не ожидала. У меня не настолько много сил, чтобы тратить их на ненависть к нему.       — Выглядишь, будто хочешь убить его.       — А кто не хочет? Покажи мне хоть одного человека, кто выдержал с ним по своей воле хотя бы час. Мне жаль его охранника.       Лука с самого утра выглядел встревоженным, в ожидании тяжёлой встречи. Дело в том, что для него расклад был не лучше, чем для Руми. Зои и Мира хорошо знали его по рассказам подруги: сначала жалобам, а потом приятным времяпровождениям. Если они будут злиться, то этот охранник тоже получит сполна.       — Я не убью его. Прикажу другим это сделать, — удовлетворённо улыбнулась она.       — Рад, что у тебя хорошее настроение, потому что у меня оно плохое.       — Почему же? Борам и тебе испортил настроение? — усмехнулась Руми, прекрасно зная, что он дальше скажет.       — Ты должна пообещать мне защиту, нет, ты обязана. Я ни в чём не виноват и не собираюсь умирать сегодня.       — Ты думаешь, всё настолько плохо?       — Я не думаю, я знаю. Повезёт, если генерал Селин скажет им хотя бы перед твоим появлением. Если нет, то тебе ещё повезёт, а вот меня щадить не станут. Я был с ними всё это время и прекрасно знаю, как они страдали, я сам еле справлялся. Представляешь их реакцию на то, что ты живая и возвращаешься, а Лука, который тоже скорбел, помогает тебя вернуть? — на одном дыхании проговорил он.       Руми не понимала своего спокойствия. Возможно, психика готовится к тому, что скоро наступит. Она представляла, что сделают с ней девочки, которые не чувствовали её до сих пор. Связь с ними так и не была восстановлена, и Руми понятия не имела, как вернуть её. Для Миры и Зои она по-прежнему мертва. Может, ритуальная песня восстановит разрушенное?       — Я разорвала с ними связь тогда, — непонимая свой умиротворённый тон, сказала охотница.       — Ты что?! — он отвернулся в сторону, прикрывая рот руками. Оглянувшись по сторонам, будто услышал самый страшный секрет на свете, он тихо продолжил: — Не мне судить тебя, но... Ты с ума сошла?! Нет, знаешь что, я не пойду с тобой внутрь. Пусть они выплеснут всё на тебя, успокоятся, и только тогда я войду.       — Ты же мой охранник. Разве ты не должен меня защищать? — Руми сложила руки на груди, грациозно ступая по лесной тропе.       — Разве я не должен оставаться живым для более странных моментов? Ты не заинтересована в моей смерти, не делай вид, что ты не волнуешься, — он пристально посмотрел на неё.       Руми замученно повернула к нему голову, чтобы он прочитал по глазам, что паникёра сейчас кто-то убьёт и закопает под берёзкой.

***

      Наконец тяжёлый путь подошёл к концу. Ребята вышли к совсем другому лесу, не похожему на те небольшие перелески с редкими, тонкими деревьями и жидкой листвой. Перед ними раскинулась могучая, дремучая чаща, настолько тёмная, что казалось, её тень сочилась сквозь деревья, обволакивая ноги, хватая и затягивая в глушь.       Дара ступила вперёд, подходя к чёткой линии начала леса. Её рука коснулась невидимых нитей, и тёмные силуэты сосен и елей пошли рябью светлых линий. Девушка отошла от подразумеваемого входа и указала рукой, приглашая всех войти. Так как она шла первая, зайти должна была последняя — таковы правила. Все расступились, пропуская Руми вперёд. Ей не хотелось всех этих официальностей, но, благодарно кивнув, она прошла вперёд. Пройдя защитный барьер, скрывающий генеральный штаб, лёгкие отпустили тиски страха. Наконец-то я дома. Глаза защипало от поступающих слёз. Перед ней стояло пятиэтажное, длинное здание, отделанное белыми панелями, которые отражали слабое сияние нитей хонмуна. Вокруг было что-то вроде парка, и там туда-сюда ходили охотники, охотницы, охранники и просто люди, тоже помогающие сопротивлению.       Каждый шаг на пути к штабу наполняла лёгкость и счастье, несмотря на бурю эмоций внутри. Позади шёл Лука, осторожно оглядываясь. Руми не боялась встречи, наоборот, очень хотела и было всё равно на негативную реакцию, главное увидеть девочек.       Взявшись за ручки дверей, толкнув их, перед глазами открылся родной вид. Войдя в зал, нельзя было не заметить шокированных взглядов своих соратников. Почему-то от этого зрелища хотелось рыдать. Неужели она настолько важна для всех? Воздух сотрясали вздохи, радостные возгласы и даже чьи-то тихие всхлипы. Некоторые держались за сердце, но никто не подходил, будто боясь сломать столь прекрасную иллюзию.       — Руми!       Толком не успев обернуться на зов, в неё врезались двое девушек, крепко сжимая в объятиях, даря давно забытое тепло. Щёки обожгли струи горячих, искренних слёз. Тело обмякло в руках подруг, все мышцы наконец расслабились, и Руми почувствовала безопасность. Только рядом с ними можно позволить все эти эмоции. Сердце трепетало и было готово выпрыгнуть из груди, воспаряя от счастья. Как же я скучала по вам. Как мне не хватало вас. Я вас так люблю.       — Я скучала, — содрогаясь от рыдания, тихо, еле слышно прошептала Руми, но девочки услышали, сжав ещё крепче.       Никакого осуждения, только понимание и любовь. Девушки всё не могли разойтись, словно если они отпустят подругу, она снова пропадёт. Они ведь только так могли удостовериться, что она жива. Их святая связь исчезла, до сих пор не слышно ни единого удара сердца, не чувствуется тепло жизни её тела. Ничего. Но она есть.