По законам демонов

      — Отстранить меня на месяц? Ты долго думала?! – гневно, распахивая дверь в рабочий кабинет Селин, злилась Руми.       Этот поступок расценивался как предательство, удар под дых. Наставница, которая вырастила девушку, научила её всему, что знает, помогала в карьере, сделала её командующей, всерьёз отстранила Руми за спасение друзей. Либо она совсем отчаялась, либо у неё был план, и хотелось верить во второе.       — Успокойся, я не больше тебя этого хочу, – размеренно отвечала Селин, садясь за своё рабочее кресло.       — Выглядело так, будто хочешь. Зачем ты это предложила вообще? Думаешь, они бы не придумали что-то другое?       — Они могли лишить тебя звания, – ей тоже было тяжело держать себя в руках, и голос становился нервным. – Знаешь что, совет мог бы не просто лишить тебя звания, а запереть тебя в золотой клетке и держать как экспонат в музее, потому что ты символ. А ещё ты совсем не думаешь.       — Не думаю о себе! Называй вещи своими именами. Я думаю о других, потому что я как раз символ, и если все будут видеть, как я пихаю других под огонь, то быстро перестану им быть.       Руми стала символом лишь потому, что была самым популярным айдолом. Она понимала ответственность, что лежит на её плечах, но не принимала её. Высокомерие и эгоизм – не про неё. Слух резали официальные обращения от других, ничем не хуже охотников, поэтому почти с каждым девушка переходила на «ты». Даже с Борамом.       — Давай ближе к делу. Ты пришла сюда не для того, чтобы истерить. Спрашивай, – она перевела вечно усталый взгляд на воспитанницу.       Будто это нужно только мне. Ужасно раздражало, что даже в такие сложные времена у них были секреты друг от друга. Селин явно подготовила свою ложь, это было видно по её холодному настрою, но Руми пришла, чтобы услышать правду, иначе будет реальная истерика.       — А совет знает, как ты организовала спасительную операцию?       — Я думала, ты рада, что тебя спасли.       — Не превращай всё это в мои эмоции, они тебя не касаются.       Жаль, но Руми уже давно сталкивалась с холодным отношением Селин, и это не могло не сказаться на их отношениях. Теперь всегда рядом с ней чувствовалась некая пропасть и непонимание. Каждая встреча превращалась в ссору или формальную беседу. Глубоко внутри ещё жила та брошенная девочка, которая нуждалась не только в наставнице, но и в матери.       — Эта операция оставалась в секрете для всех, кроме участников, в целях безопасности. Мы собирались влезть на территорию демонов, да ещё и забрать у них ценный трофей, так что утечка информации могла негативно сказаться на всём сопротивлении, — почему-то из всех слов именно «трофей» вызвал болезненный удар в сердце.       Когда я успела превратиться в золотую статуэтку, за которую все борются? Нельзя было оставлять такое отношение без внимания. Кажется, начинался необратимый процесс выжигания человечности у всех в этом месте, потому что нельзя из живого человека делать вещь, насколько бы он ни был важен. Все должны помогать сопротивлению и выполнять любую работу. Подло пускать в расход тех, кого не жалко.       — Как же ты узнала о моём перевозе, месте нахождения?       — Было нетрудно прикинуть, куда они тебя увезут, и…       — Пожалуйста, Селин, скажи правду, — из последних сил молила Руми, с трудом держа голову. — Я устала от постоянных тайн и недомолвок. Пожалуйста, это касается меня как никого другого, скажи, как всё было на самом деле.       В лице наставницы что-то изменилось. Она замерла на мгновение, будто потеряв дар речи. Глаза заблестели.       — Руми, — девушка вздрогнула от столь редкого произношения её имени из уст матери, — я не могла позволить, чтобы ты оставалась там, в опасности, среди демонов. Я ведь тебя знаю. Знаю, что ты не стала бы терпеть их общество и не позволила бы привести себя к Гви-Ма. Я знала, что ты сделаешь, и это без всяких сомнений — единственный правильный выбор, но не могла себе даже представить, что тебя не станет. Сопротивление не просто бы упало духом, оно бы ослабло. Такую потерю трудно восполнить.       Селин сглотнула и отвела взгляд. Наконец-то Руми видела настоящего, живого человека, а не генерала с железной силой воли и безупречной выдержкой. Видимо, в плену она слишком сильно упала духом и соскучилась по всем, ведь её собственные глаза стали наполняться слезами.       — Ты требуешь от меня всей правды, но не зря говорят, что чем меньше знаешь — крепче спишь. В этом случае — дольше живёшь. Просто пойми меня.       — Нет, — отрезала Руми, — скажи правду, или я сама её узнаю, поверь, я это сделаю.       — Я нашла одного информатора среди демонов. Я не могу сказать, кто это, даже не проси, это строго засекречено. Он сам вышел на связь и сообщил, где тебя держат и когда можно будет напасть, чтобы перехватить тебя.       — И ты поверила незнакомцу?       — Я была в отчаянии и готова на всё, лишь бы вернуть тебя живой. Конечно, я поверила. Гарантий, что он не врёт, не было, но я решила довериться. Другого выбора не было.       — И ты послала почти на смерть моего охранника и ещё двух охотников с их защитниками? Шесть человек в расход?       — Я сама была готова идти за тобой, но именно Лука отговорил меня. Сама идея твоего возвращения вселила во всех надежду и силу, поэтому они справились.       Сильная усталость не давала собраться с мыслями и дать здравый ответ, рвались только эмоции. Затолкнув поглубже все чувства, всё же получилось сформулировать ответ. Он точно не понравится генералу и не ответит на её переживания, зато чётко обозначит границы и намерения Руми.       — Ты поступила глупо, но информатор не подвёл. Надо за него ухватиться. Может, у нас впервые появился шпион, — девушка встала со стула, намереваясь закончить разговор. — А на счёт наказания, думаю, не меня стоит отстранять от обязанностей, а того, кто позволяет эмоциям взять верх над здравым смыслом. Если ты думаешь, что я ничего не знаю и не догадываюсь, то ты ошибаешься.       Ей не хотелось давать шанс своей теории о том, кем может являться её информатор, но, к сожалению, это может оказаться правдой, и если так, то охотница окончательно запуталась, где зло, а где добро. Подойдя к двери, она услышала голос генерала. Не оборачиваясь, она просто слушала.       – Я рада, что ты вернулась, Руми. Правда, – почти шёпотом произнесла Селин.       Руми всё же обернулась и увидела одинокую слезу, катящуюся по бледной щеке самого близкого человека на земле. Сдержав собственные слёзы, она открыла дверь и оставила наставницу в кабинете, желая отдохнуть от приключений и собственных эмоций, которые слишком долго подавлялись.       Идя по знакомым коридорам, она видела, как проходящие мимо приветствовали её, некоторые молодые даже кланялись. Спасибо, что не падают на колени. Я ничего такого не сделала. Это не должно быть подвигом. Так нужно поступать всегда.       Дойдя до своей комнаты, она увидела, что её уже ждут друзья. Окинув всех усталым взглядом, она поняла, что Лука ещё жив и даже все конечности на месте, и к девочкам присоединились их охранники. Как бы сильно они ни отталкивали своих защитников, всё равно каждая из них подружилась с ними.       – Как прошёл промыв мозгов? – спросил Минхо, защитник Миры, который полностью подходил ей по характеру: такой же вредный, прямолинейный и высокомерный.       Стащив одеяло с кровати и усевшись в своё любимое кресло, Руми интригующе улыбнулась.       – Готовы к подкасту?       Все в один голос согласились, и Руми во всех красках рассказала, какой бред несли генералы, а в конце упомянула об отстранении, что вызвало бурю недовольства.       – Знаешь что, кулаки – это не мой метод, но я в шаге от того, чтобы врезать каждому, кто обвинял тебя! – Зои сжала кулаки.       – Их накрыл коллективный маразм? Не узнаю их, особенно Селин. Как она могла?       – Мира, Зои, спасибо, но я справлюсь с ними сама, как только посплю. Не хватало, чтобы ещё вас отстранили.       – Не понимаю их. Ты, конечно, мягко говоря, поступила неожиданно, но правильно. Как они могут осуждать за это? – сказал Лука, подпирая подбородок, с той же измотанностью, что и Руми.       – Меня больше пугает то, что они решали мою судьбу, будто я вещь, разменная монета. Я не хочу быть бесполезной куклой, нужной лишь для вдохновения. Я хочу помогать и бороться вместе с вами.       Все одарили её тёплыми, греющими душу взглядами. Шестеро из них складывались в непобедимую команду, но их никогда не ставили вместе на задания. Боялись потерять всех. Будто, разделяя нас, они давали больше шансов на выживание. В голове всерьёз возникали мысли свергнуть начальство и возглавить сопротивление самой, но тогда это навсегда заперло бы её в тылу без возможности выбраться.       — Никогда. Они никогда не запрут тебя, — начал Тео, переглядываясь с Зои. Это была их фишка...       — Почему ты так уверен?       — Им придётся пройти через нас, — завершила Зои, злорадно улыбаясь.       Повисла пауза. Тишина не была тяжёлой, наоборот, она вообще не ощущалась. С ними комфортно было даже молчать.       — И всё же, больше никогда так не делай. Ты не обязана принимать на себя весь удар, мы поможем, — Зои дотянулась до её руки и сжала в знак поддержки.       Правда в том, что если бы тогда жертвой не стала она, а кто-то из девочек, то её сердце разорвалось бы от боли. Она никогда не позволит им пострадать, даже если они сами этого захотят. Пусть они ненавидят её за «геройство», но она всегда будет поступать в пользу других. О себе Руми забыла уже очень давно.       — Как прошёл разговор с Селин? — поинтересовался Минхо, поправляя свои каштановые кудрявые волосы так, будто находился на показе мод, а спросил так, будто невзначай. Парень был просто эталоном высокомерия, но узкому кругу людей он являл милость в виде нормального отношения.       — Ужасно, — вздохнула Руми. — Я вообще её не понимаю. Зачем ей от меня что-то скрывать? Она стала очень скрытной и не понимает, что это только рушит наши отношения. В общем, пока я на неё сильно злюсь. Она натворила дел и не хочет даже объяснить почему, — слишком эмоционально закончила охотница.       Возможно, девочки не были так близки с генералом. Для них она была наставницей, но не больше, а для Руми она была заменой погибшей мамы. У Зои и Миры с ней были доверительные отношения, но с наступлением войны они стали отдаляться, и, к сожалению, Селин не заботилась о сохранении хороших отношений даже с собственной дочерью.       – Я думаю, что ей тоже тяжело, как и всем. Всё прояснится. Возможно, она что-то утаивает, чтобы защитить тебя и всех нас, – начал Минхо, а затем прибавил: – Но я бы тоже взбесился.       – Я не взбесилась! – возмутилась Руми.       Тяжело было признавать, но, разговаривая с Селин, тело аж трясло от гнева или от обиды. Глубокой обиды на родного человека за то, что уничтожал с каждым новым днём их близкие отношения. Это было не бешенство, а разочарование, душевная боль.       – Ну конечно, бешеная как собака, – видимо, Мира со своим охранником решили на пару забуллить подругу. Руми обиженно кинула в парочку подушку, на которой сидела, и закатила глаза, видя их довольные улыбки.       Они ещё немного поговорили на нейтральные темы, отвлечённые от войны и плена, пока Руми не начала засыпать. Мысль о том, что наставница всё же знает, кто тайный спаситель, оказалась не настолько навязчивой, позволяя окунуться в долгожданный сон.       Веки сомкнулись, и жуткая темнота, где не было видно её друзей, снова схватила девушку в тиски страха и картинок пережитого.