Нельзя хотеть тебя, но я хочу

Крис тёр кожу, пока она не покраснела. Не из-за грязи — та смылась ещё утром. Вода в душе была ледяной, как положено. Он всегда так делает после ночных кошмаров. После провалов в контроле. После… этого. Он смотрел в зеркало, не узнавая лицо. Веки — тяжёлые. Щетина — будто приросла. Взгляд — чужой. В этом взгляде жил кто-то, кто не должен был выжить. Он трахнул Леона. Нет, не трахнул — сломался. Отдал ему всё то, что годами гнилo внутри. Вынул из себя эту гниль — силой, телом, руками. И Леон… принял. Не просто позволил — он держал его. После. Эта часть — хуже всего. Комната в базе была такой же, как все — бетон, тусклый свет, запах оружейного масла. Но внутри него — всё полыхало. Он снова видел его — под собой. С лицом, которое не кричит страдание, а будто шепчет: ещё, я здесь, не бойся, сделай хуже. Он вспоминал пальцы на своей спине. Ногти. Тепло. Мягкость. Близость. Это не должно было случиться. Он никогда не должен был почувствовать, что это — хорошо. Кулак в стену. Не в первый раз. Он был бы рад, если бы это стерло хоть что-то. Но нет. Всё снова возвращалось — образами, запахами, ощущениями. Он слышал голос Леона в голове, как эхо: «Я не отпущу тебя, даже если ты будешь молчать всю чёртову жизнь.» Зачем он это сказал? Почему он это сказал после? Крис сел на пол. Не солдат. Не капитан. Просто — мужик, который всю жизнь избегал ответов. Он думал, что может просто исчезнуть из чужих рук. Что тело забудет, разум вытеснит. Но… Ничего не проходило. Леон теперь был внутри.