Алый Закон

Даниэла развалилась прямо на каменной брусчатке, привалившись спиной к мусорному баку. Крайняя степень истощения морального и физического, дают свои плоды которые нельзя отказаться пожать. В голове и теле сплошное марево дурноты. Если сейчас она уснёт, в липкий и беспокойный сон обязательно нагрянет какая-нибудь очередная степная страшилка. Если дремота победит, возможно сердце Бакалавра остановится и она сможет наконец заглушить этот тупой и непрекращающийся зуд и вой, стенания и грохот что раздаются у неё в черепной коробке с самого первого дня. Ей кажется будто она проживала эти дни тысячи тысяч раз, будто несчислимое количество Даниэл Данковских уже проходило этот путь точно так же, или немного по другому. Словно она существовала в бесконечном множестве итераций и версий, словно всё это бессмысленно именно из-за того, что она лишь атом в песчинке, а песчинка в песочнице, а каждая песочница – это просто триллионы миров заключенных в песчинках, а песчинки заключены в деревянные стенки песочницы... Бакалавр ощупывает свой живот. Фантомные воспоминания квохчат о том как ей под пупок влетел остро наточеный нож. Злая улыбка бритвинника была последним что ей удалось увидеть и запомнить. Данковская не хочет умирать, но вот беда – после всех смертей что уже пережили альтернативные Даниэлы, ей лишь хочется понять – куда стекают все эти тонны мозгов, синапсов и разжиженной церебральной ткани? Есть ли Вневселенские, надкосмические желобки по которым стекутся все воспоминания и остатки разумов всех-всех Даниэл в одно (несомненно ядовитое, серное и уксусное) место? Многогранник смотрит на Данковскую тысячью Граней. Он связывает Ветви Реальности и Нереальности, связывает Чудеса с Людьми... Суббота. Вечер. Даниэла не в силах отодрать себя от мусорного бака. Сколько она на ногах? Двое суток? Разжеванные кофейные зёрна напоминают о себе лишь в виде застрявших в зубах частичках. Нельзя закрывать глаза, закроешь – прирежут бритвенники, затопчут Черви, укусит чумная крыса или степная бабайка. Даниэла смотрит на невозможные грани Многогранника пристально, до рези в глазах и головокружения. Она переводит взгляд на бессовестно чистое ночное небо над Степью, и холодный пот и тревожный ужас пронзают её колом изнутри. Багряные, имбирные, кисло-жгучие звёзды сложившиеся в неправильные и незнакомые созвездия пляшут и пылают как очи Дьявола. – Этого не может быть... – она шепчет в полном бессилии. Звёзды не уходят и не унимаются, они как гнойные нарывы или лепры, усеивают собой всё видимое небесное пространство. Невозможность этого зрелища, не делает его чудесным. Это было нечто настолько ужасающим, что наверняка могло бы нарушить рассудок слабых индивидов. Алые бляшки моргают и пульсируют в нелогичной закономерности. Тысяча Глаз смотрит сверху вниз и снизу вверх. Даниэла валится на бок и не может перестать таращиться на невообразимое. Земля и Космос меняются местами, мутируют и рожают инцестную химеру, вывернутый наизнанку мир безо всякого смысла. Чудовищная энтропия и разложение, гниение, сшитые меж собой горы зловонной плоти и стучащих сердец... Корни врастают в вены, вены лопаются и выплёскивают мириады новых звёзд вокруг которых начинают кружиться глыбы камней сначала обрастающие Землёй, а потом и Человеками. Где-то на периферии сознания, бакалавр замечает как лёгкой походкой к ней направляется Травяная Невеста. Высокая, обряженная лишь в набедренную повязку и шнурок на шее. – Змея засыпает. Змеи боятся Знания. Змея должна перестать разматывать этот Мир, Змея должна перестать Играть со Временем. Даниэла чувствовала как на неё навалился жар и боль. Органы будто ссыхались, превращались в песок для очередной Песочницы... – Змея больше не сможет выдёргивать Связи из Мира. Змея слабая и истратила все попытки. "Может, у меня наконец-то случился инсульт или разрыв аневризмы?“ – подумалось Даниэле. Это был куда более предпочтительный вариант. Невеста открыла рот и сказала что-то ещё, но прежде чем звук дошёл до слуха бакалавра, она забылась тревожным сном похожим на обморок. *** Сотни тел Даниэл Данковских лежали в огромной выгребной яме. По рваным краям ямы расположились ещё живые экземпляры, швыряющие на мёртвые тела комья грязи и земли. Некоторые из тех что были ближе всего к краю – срывались с него и летели вниз как мёртвые птицы. – Посмотри до чего довели твои Игры, – высокий как гора силуэт в облике Исполнителя смотрел на Даниэлу жёлтым глазом размером с Луну. – Я умерла? – Конечно, то был банальнейший из возможных вопросов, но коли имеешь дело с ожившими первобытными верованиями дикарей, приходится подыгрывать. – Хороший вопрос, но скажи мне, умирает ли камень если его разбить? Бакалавр подавила желание закатить глаза. Возможно в этом сне она найдёт револьвер и пустит пулю себе в череп быстрее чем её напрочь выхолощет этот степнячий бред. – Слушай меня внимательно, столичный врач. Ты – неуникальная, посредственная копия самой себя. Одна из бесконечных песчинок, в целом океане песка состоящем из твоих копий в других ветвях. Ты микроб, который случайно попал в этот мир и заражает его своим безумием Разума – ты отматываешь Время назад, заводишь пружину которая вот-вот выпрямится с неизвестной тебе доселе силой. Ты истончила Ткань Этого Мира своей глупостью и амбициями. Семь раз ты возвращалась в начало, но теперь перестанешь. Этот Мир, был задуман лишь на Шесть Возвращений назад. Даниэла почувствовала как ноги её увязают в мягкой, рыхлой плоти. Тело её словно начало распадаться, распутываться, каждая клеточка тела – узелок который вот-вот развяжется. – В Других Мирах вы бывали и поинтереснее. Но лично ты, ты провалилась, проиграла, уступи место другим героям или актёрам, перестань бороться. Рот Даниэлы рассыпался на независимые друг от друга фрагменты. Её рот был полон извивающихся червей, и несмотря на это ей всё же удалось произнести: – Я никогда не уступлю Смерти добровольно. – Этот Мир который ты разрушила, нужно обновить и очистить. Ему нужен котёл полный кипящего молока, после которого он выйдет новым и сильным. В обновленном мире не будет места таким как ты. Ты пережиток нового Мира.