Почему ты?

Нормальный сон не пришел. Вместо него — обрывки: мужское тело, прижавшее ее к стене, грубый шелест ткани, железный привкус крови во рту — его крови. И глаза. Серые. Тяжелый взгляд, сначала с холодным любопытством, потом с яростью, а в конце — с ошарашенным, почти обидным недоумением. Ева проснулась задолго до будильника, в липком холоде пота, с сердцем, колотившимся как птица в клетке. Она резко села на кровати, вдохнула глубоко, задержала дыхание, как научил терапевт, и медленно выдохнула. «Ты дома. Ты в безопасности. Это было вчера». Повторила про себя трижды. Тревога отступила, оставив послевкусие гари и тошнотворной слабости в коленях. «Не сегодня, — твердо сказала она себе, — Он не испортит мой день». Ритуал помогал. Открыла окно — свежий, еще прохладный техасский воздух ворвался в комнату. Шипение кофеварки, густой аромат арабики — запахи нормальности. Она стояла у кухонного окна, сжимая горячую кружку, наблюдая, как первые лучи солнца золотили крыши. Мысли прояснились. «Зачем? Почему я?». Глубины не было. Просто он ее увидел. Просто понравилась. Банально, как дешевый роман. Мужчина, которому приглянулась женщина. Вот и вся мистика. Знакомое чувство, только масштаб… другой. На столе завибрировал телефон. Уведомление всплыло на экране. Банковский перевод. Visa789 7:49 a.m. Зачисление $50,000.00 Рука Евы дрогнула. Кружка звонко стукнула о столешницу. Пятьдесят тысяч. Годовая зарплата аспиранта в ее лаборатории, если не больше. Сумма, которая не падала с неба случайно. Под ребрами что-то сжалось — не страх, а мерзкое ощущение оценки, выставленной за ее внешность, за ее эмоции. Отклонить? Система молчала. Вернуть? Через какие банковские круги ада? И главное — зачем тратить силы? А еще — зачем он это сделал? Показать, что он может? Что она ему нравится? Оба варианта были одинаково противны. Оставить эти деньги. Пусть лежат. Игнорировать — самый сильный ответ. Едва она отставила кружку, как раздался звонок в дверь. Через глазок — молодой парень в курьерской форме, держащий огромную, ослепительно белую коробку цветов. Белую. Дорогую, но кричаще безвкусную в своей показной роскоши. Комок подкатил к горлу — «а если это он?» — но она мгновенно подавила панику. «Нет. Он бы не стал сам. Наверное…». Она расправила плечи, включила ту самую, отточенную годами легкую улыбку — вежливый щит от мира. Открыла дверь. — Ева Стейси? Вам доставка, — курьер улыбнулся в ответ. — Да, спасибо, — голос звучал ровно, чуть прохладно. Она взяла тяжелую коробку. Свежий и приятный запах цветов немедленно заполнил прихожую. Курьер кивнул и сразу же ушел — чаевые, видимо, были включены с лихвой. Поставив коробку на пол, она откинула крышку. Внутри — розы. Море алых, идеальных, пахнущих искусственным раем бутонов. Сотня. Минимум. Роскошь, вопиющая о страсти, которой не было и в помине. Просто мужская прихоть. Красота, которая всегда была просто частью ее, теперь ощущалась как мишень, как причина незваного и опасного внимания. «Вот что со мной происходит», — подумала она с горькой ясностью. Аромат роз висел в воздухе, как назойливый комплимент. Ева поплелась в ванную. Умыться холодной водой было лучшим решением — стало физически легче. Она быстро разделась и шагнула в душ, настраивая температуру. Вода смыла остатки ночного кошмара. Легкий увлажняющий крем с цитрусовым ароматом — ее любимый — запах ее нормальности. Она надела нижнее белье и вышла обратно в спальню. Села за стол перед зеркалом и подтянула к себе косметичку. Минимум макияжа. Легкий тон, румяна, карандаш для глаз — только чтобы подчеркнуть изгиб ресниц, прозрачный блеск для губ. Серьги-гвоздики с бриллиантами — подарок Алана на выпускной из университета. Волосы, еще влажные, она расчесала и собрала в небрежный, но элегантный пучок, выпустив несколько мягких прядей у лица. Потом по привычке выбрала платье. Легкое, летнее, в мелкий нежно-сиреневый узор. Короткое. Очень короткое, едва прикрывающее середину бедра, плавно облегающее фигуру от груди до талии, прежде чем свободно струиться вниз. Оно подчеркивало загар, длину ног, женственность силуэта — без крика, с изящной легкостью. С рукавами-фонариками, подчеркивающими линию плеч. Удобное, красивое. Ева почти бегом спустилась на первый этаж, бегом взяла сумку и ключи. Бросив последний беглый взгляд на белую коробку в углу, она мысленно пожала плечами. Понравилась. Ну и что? Его проблемы. Она не собиралась прятаться. И уж тем более — не собиралась играть в его игры. Выходя на улицу, она быстро набрала сообщение подруге: >[Ева] Карми, солнце! Вечером свободна? Вытаскивай меня куда-нибудь. В «Эхо» или «Неон». Надо сменить картинку, а то закисла. Первый круг напитков за мной) Ответ пришел моментально: >[Кармен] Ева! Ты читаешь мои мысли! В «Неоне» сегодня огонь! Наша тусовка, классный диджей. В 10 у парка в центре? Готовься, я тебя до утра не отпущу! >[Ева] Идеально. Договорились! Глотнуть воздуха. Почувствовать ритм музыки в груди, смеяться до слез с подругой, возможно, обменяться парой необязательных улыбок с кем-то симпатичным и простым. Напомнить себе, кто она, вне этой абсурдной ситуации. Ева шагнула на тротуар, подставив лицо теплому техасскому солнцу. Оно жгло кожу, но она не спешила уходить в тень. До работы двадцать минут быстрым шагом. А потом после — шумный, неоновый, живой вечер. Ночной клуб «Неон». 9:55 p.m. Парк перед «Неоном» бурлил вечерней жизнью, несмотря на поздний час. Пятница. Воздух, все еще теплый и влажный, гудел от смеха групп, криков уличных торговцев лимонадами и навязчивого бита музыки, пробивавшегося из клубов. Струи фонтана, подсвеченные розовым и синим, взмывали в темнеющее небо. Запах горячего асфальта и выхлопных газов. Кармен, в ослепительно розовом коктейльном платье и блестках на скулах, уже махала рукой у входа в парк. — Ева! Наконец-то! — она бросилась обнимать подругу, обдавая ее облаком сладких духов. — Я уже думала, ты передумала! У меня день — просто кошмар! Они пошли по аллее, обходя велосипедистов и семьи с мороженым. Кармен тут же выложила историю, жестикулируя так, что серьги-кольца били ее по шее: — …и представляешь, этот гад, этот… Марк! Вчера вечером такой милый, цветы, ресторан… А сегодня я узнаю — у него жена и двое детей в Остине! Двое, Ева! — она фыркнула, закатывая глаза. — Мужчины — сволочи. Сплошные сволочи. Сегодня мне надо напиться до состояния овоща и забыться. Ты со мной? — она посмотрела на Еву с театральной мольбой. — До состояния овоща — это сильно, — Ева засмеялась, чувствуя, как напряжение чуть-чуть отпускает в компании болтливой Кармен. — Но поддержу морально и физически. Первый коктейль за мной, как и обещала. — Вот это подруга! — Кармен снова обняла ее за плечи. — Ладно, хватит о моих кошмарах. А у тебя что? Кто на горизонте? Какой-нибудь новый профессор-красавчик из лаборатории засматривается? Или, может, тот симпатичный бариста из кофейни недалеко от твоего дома? Вопрос ударил неожиданно, как ледяной душ. Перед глазами мелькнуло: черный Escalade, силуэт за стеклом, домогательства. Ступор сковал на секунду. Горло пересохло. — Ой, да ну, — махнула рукой Ева, стараясь, чтобы голос звучал легко, а в глазах не читалось паники. — Профессора все женаты, а бариста, кажется, встречается с кем-то. Моя личная жизнь — тихий омут. Возможно, там водятся ленивые сомы, — она нарочно сделала глупое лицо. Кармен залилась смехом: — Сомы! Ха! Ну ладно, ладно, не будем будить твоих сомов. Сегодня мы просто тусим! Они подошли к «Неону». Очередь змеилась вдоль здания, но Кармен, как всегда, знала «своего человека» — охранника-амбала с шеей шире головы, который, увидев ее, лишь кивнул и отодвинул бархатный канат. — Валим, — шепнула Кармен, ведя Еву за руку внутрь. Удар звука, света и тепла был почти физическим. Басы били в грудь, лазеры резали клубы искусственного дыма, толпа на танцполе колыхалась как единый организм. Воздух густо пах парфюмом, потом и алкоголем. — Так, пошли выпьем! — прокричала Кармен в ухо, таща Еву к сияющей неоном барной стойке. — Два «Космополита»! Пожирнее! Коктейли пришли быстро — холодные, горько-сладкие, с искрящейся кайенской перчинкой. Первый глоток обжег горло, но сразу понес волну тепла по телу. Потом второй. Кармен утащила ее на танцпол. Музыка была мощной, ритмичной. Ева закрыла глаза, позволила телу двигаться, отдаться потоку звука. Мысли начали расплываться. Плечи расслабились. Вибрация в сумочке. Пропустила. Через пару минут — снова. И еще. Она знала, кто это, даже не глядя. Алан. Наверняка паникует. Но каждый звонок теперь кольнул не тревогой, а злостью. Злостью на него. На его чертову работу. На его опасного, навязчивого командира, который посмел вломиться в ее жизнь. На то, что из-за всего этого она сейчас не может просто наслаждаться вечером. Она достала телефон, увидела на экране «Брат». 15 пропущенных. Губы сжались. Она сунула телефон обратно в сумочку, глубоко засунув его под салфетки и пудру. «Разбирайся сам». — Эй, красотки! — крикнул кто-то рядом. Блондинистый парень с обаятельной улыбкой протиснулся к ним сквозь толпу. — Вы тут так зажигаете, что я аж завидую! Можно к вам? Я Джейк! А это — Тревис, — он указал на мулата рядом с собой, тот широко улыбнулся и подмигнул девушкам. Кармен оценивающе оглядела их. Ева лишь расслабленно улыбнулась в ответ. Джейк оказался тем редким типом, кто умел шутить легко, без пошлости. Он рассказывал анекдоты про свою работу, смешно передразнивал своего босса, пытался неуклюже повторять их танцевальные движения, вызывая смех. Он был простым, безопасным и забавным. Трэвис весь вечер «клеил» Кармен. — Продолжение вечера намечается? — хитро улыбнулась Ева, когда парни ушли за коктейлями. Кармен в тон ей пожала плечами. Музыка, смех, алкогольное тепло и это легкое, ни к чему не обязывающее внимание… Все слилось в один яркий момент. Голова слегка кружилась. Страх, злость, мерзкое послевкусие от денег и роз — все это сжалось где-то глубоко внутри в маленький тугой комок и замолчало. Наплевать. Совсем наплевать. Сейчас здесь музыка, танцы, смешные Джейк с Трэвисом и ее лучшая подруга Кармен, кричащая что-то неразборчивое ей в ухо. Сейчас было хорошо. И Ева позволила себе в это поверить. Хотя бы на этот вечер. Рассвет. Улицы Сан-Антонио. Предрассветная синева уже разбавляла черноту неба, окрашивая верхушки зданий в холодные, перламутровые тона. Воздух стал свежим, почти прохладным после духоты клуба, но асфальт под ногами все еще хранил остаточное тепло прошедшего дня. Город просыпался — редкие машины, крики первых чаек у реки, гул мусоровоза в соседнем переулке. Компания брела по пустынной набережной. Ева шла босиком, неся босоножки в одной руке, наслаждаясь прохладой и шероховатостью уличной плитки под ступнями. Она почти протрезвела, усталость приятно ломила мышцы, а в голове стоял легкий, чистый шум после музыки и танцев. Кармен, напротив, висела на плече у Тревиса, все еще хихикая и покачиваясь. Она напевала обрывки песен из клуба, ее яркое платье казалось инородным пятном в этом серо-голубом свете. Джейк, уставший, но все еще не утративший запала, продолжал сыпать дурацкими историями: — …представляете, этот чувак приходит в магазин, такой весь пафосный: «Мне велосипед для триатлона! Самый технологичный!» А я ему: «Окей, а на какой дистанции собираешься женщин обгонять?» Он офигел! А я ему: «Ну типа, если на короткую — вот этот агрессивный, если на долгую — вот этот комфортный, с мягким сиденьем!» — Джейк фыркнул, довольный собой. — Охренеть из тебя консультант! — захихикала Кармен, едва не падая. — Джейк, ты конченый! Ева усмехнулась. Тупо, но смешно в ее почти трезвом, уставшем состоянии. — Окей, знаете что придумала? — Кармен вдруг выпрямилась, пытаясь казаться серьезной. — Предлагаю игру! Классика: Правда или Действие! Крутим… — она огляделась, не найдя бутылки, и ткнула пальцем в Еву, — Ты первая! Правда или Действие? Ева вздохнула, но улыбнулась. Куда деваться? — Ладно… Правда. — Ура! — Кармен захлопала в ладоши. — Оооо, сейчас придумаю… Ага! Тебе понравился Джейк? Отвечай да или нет! Ева возмущенно вскинула брови и укоризненно посмотрела на подругу, затем на Джейка, ожидающего ответа. — Да! — весело сказала она. Чего терять? — Теперь ты! — Кармен ткнула в Джейка. — Правда или Действие? — Правда! — бодро ответил Джейк. — Задавай! — Ооо, коварный… — Кармен прищурилась. — Сколько девушек ты… ну… пригласил к себе домой за последний месяц? Честно! — Эээ… — Джейк почесал затылок. — Ноль? Если честно. Работа, спортзал… Да и не складывается как-то… — он выглядел слегка смущенным. — Скукота! — заныла Кармен. — Ладно, теперь моя очередь! Я выбираю… Действие! — она выпалила, подмигнув Джейку. — И мое действие для тебя, Джейк… — сделала драматическую паузу. — Поцелуй Еву! Прям сейчас! И-и-и… Действие! Она выкрикнула последнее слово как приговор. Повисла секунда неловкой тишины. Ева почувствовала, как легкий румянец прилил к щекам. Джейк растерянно ухмыльнулся, взглянул на Еву — она поймала его взгляд, скорее с иронией, чем с протестом. Он наклонился быстро, неловко, и коснулся ее губ своими. Легкое, мимолетное чувство, пахнущее мятной жвачкой. Смешно и нелепо. — Оооооо! — взвизгнула Кармен, захлопав в ладоши и подпрыгивая. — Браво! Вот это действие! Молодец, Джейк! Ева смущенно улыбнулась, отводя взгляд. Глупо. Совсем глупо. Джейк отступил, потирая затылок. — Ну, Кармен, ты даешь… — начал он, но его слова потонули в реве двигателя. Из-за поворота на пустынную парковку набережной с визгом шин вылетел темно-серый Ford Raptor. Он резко затормозил в метре от них. Водительская дверь распахнулась, и из машины выскочил Алан. Он рванул на звук. Лицо осунувшееся, серое от усталости, с темными кругами под красными, безумными глазами. Волосы всколочены, на щеке — свежая царапина. На нем была мятая темная футболка и камуфляжные черные штаны. Ярость пылала в его взгляде. В нем что-то оборвалось. — Ты! — он рявкнул, не глядя на Еву, и рванул не к ней, а к Джейку. — Руки убрал от нее! Слышал, мудак?! Отойди! Весь его ночной страх — немой телефон, эта чертова точка на карте в четыре утра — взорвался белой, ядовитой яростью. Он рванул вперед, не видя ничего, кроме сестры и этого придурка. — Ева! Ты что, охренела?! — его рев разорвал тишину набережной, заставив Кармен взвизгнуть, а Джейка резко обернуться. Алан не стал разбираться. Он врезался плечом в Джейка, отшвырнув его в сторону так, что тот едва удержался на ногах. — А ну пошел нахуй отсюда! — рявкнул он ему в лицо, тут же подошел Тревис, — Быстро, блять, свалил, пока целый! — А ты кто такой вообще? — возмутился Тревис. Джейк, ошалевший, поднял руки: — Эй, чувак, ты че? Мы просто… — Я сказал — свалил! — Алан сделал шаг к нему, кулаки сжаты. В глазах — чистая, неконтролируемая угроза. Профессионал вышел наружу, дикий и опасный. Джейк отпрянул, побледнев. Алан развернулся к Еве. Она стояла, замершая, с тупым удивлением пьяного человека на лице. Веселье испарилось, сменившись испугом. — А ты… — он схватил ее за предплечье выше локтя — больно, как тисками. — Ты совсем ебнулась?! Четыре утра! Нахуя здесь?! Почему не берешь трубку, а?! — он тряхнул ее, не давая опомниться. — Ты знаешь, который час?! Телефон — молчит! Я пол-ночи, блять, не сплю, думаю, где ты?! А ты тут… — он яростно махнул рукой в сторону Джейка и Тревиса, — …тусуешься с какими-то уебанами и целуешься! Ты в своем уме, Ева?! Ева попыталась вырваться, ее лицо исказилось от боли и обиды: — Алан, отпусти! Ты делаешь больно! Мы просто… — Молчать! — он перебил ее, голос хриплый от ярости. — Всё! Разговор окончен! Марш в машину! Быстро, блять! Он потащил ее к Ford, не обращая внимания на ее протесты, на попытки упереться босыми ногами в асфальт. Кармен что-то кричала ему вслед, но он не слышал. Он затолкал Еву на переднее сидение рядом с ним, грубо, как мешок. — Сиди! И не дергайся! Дверь захлопнул с таким грохотом, что стекла задребезжали. Он ввалился за руль, даже не взглянув на оставшихся на набережной. Двигатель взревел, автомобиль рванул с места, оставив облако пыли и трех ошеломленных людей. В салоне пахло ее перегаром и полиролью. Ева сжалась в углу, тихо всхлипывая, потирая покрасневшее предплечье. Алан давил на газ, судорожно сжимая руль, глядя в темноту дороги. В голове стучало одно: «Чертова дура! Совсем берега потеряла! Четыре утра! На реке! С какими-то левыми чуваками! Нахуя?! Нахуя розы?! Нахуя не берешь трубку?! И этот поцелуй… блять…» Он не знал про вчерашний кошмар у Грейвза. Не знал про страх, который гнала она в клубе. Он видел только тупую, пьяную сестру в четыре утра на пустынной набережной с такой же дурой и двумя незнакомцами. И этого было достаточно, чтобы бешенство и страх за нее слились в один черный, горький ком, застрявший в горле. Он молчал. Только зубы были стиснуты так, что челюсти ныли. Сестра. Его чертова, бестолковая сестра. Доведет она его когда-нибудь.