Почему ты?

1 июля 2024 г., 4:35 a.m.

Дом Стейси

Сан-Антонио, Техас, США.

В окнах уже серело. За горизонтом тянулся рассвет. Ева никак не могла уснуть — она то ложилась, то снова вставала. От волнения тело пробирал озноб: холодные руки и ноги не согревал даже шерстяной плед. Она босиком бродила по дому, пока не остановилась у комнаты Алана. Потянула ручку и толкнула дверь. Внутри царил привычный для него бардак: одежда брошена на стул, пустые банки из-под энергетиков на столе, недопитая бутылка воды рядом с кроватью. Все было так, как он оставил, уезжая в очередной боевой тур. Время здесь остановилось. Ева прислонилась к дверному косяку. Их дом казался слишком пустым, и от этого тревога только усиливалась. Она пыталась уловить, что именно ее пугает, но мысли метались, цепляясь одна за другую: «Где он сейчас? Все ли с ним в порядке?». Она прошла внутрь и машинально начала собирать вещи: поправила покрывало, собрала банки, сложила одежду в стопку. Брат никогда не возражал против того, что хозяйственными делами в доме занималась именно она. В этом действии было что-то успокаивающее, почти ритуальное — будто наводя порядок в его комнате, она могла защитить и самого Алана от всего, что с ним могло произойти там, вдали. Уборка не помогла. Беспокойство никуда не ушло. К нему добавилось напряженное ожидание, будто что-то вот-вот должно случиться. Она вышла в коридор, постояла там, вглядываясь в рассветный полумрак, потом вернулась обратно. Ничего не происходило, но на сердце все равно было тяжело. Она села на кровать брата, обняла себя за плечи и замерла. С одной стороны ей хотелось этой тишины и уединения, но стоило остаться одной в доме, и тишина переставала быть успокаивающей — она звенела, оборачивалась страхом. Ева прислушивалась к ней, и в какой-то момент показалось, что тени оживают. Сначала — шаг. Тяжелый, мерный, будто кто-то медленно идет по коридору. Она резко подняла голову, но в доме никого больше не было. И все равно ей слышался этот ритм — два шага и пауза. Ее тело отозвалось сразу: пальцы сильнее вцепились в плечи, холод пробежал по спине. И именно тогда всплыли воспоминания, слишком яркие, чтобы оставаться лишь образом. Они вытеснили тревогу за брата, заменив на мысли о другом мужчине. Филлип. За то время, что они провели вместе, Ева успела привыкнуть к его присутствию. В этот момент она будто слышала наяву его тембр на грани шепота — вот он наклоняется и говорит настолько близко к уху, что обжигает дыханием ее шею. Затем она чувствует его запах — табак, теплую кожу, тяжелый мужской парфюм, звучащий на нем по-особенному привлекательно. К этому ощущению сразу же примешивается страх: привычка помнить его рядом оборачивалась ожиданием, что он снова придет за ней. Она зажмурилась, но чувство не отпускало. Казалось, стоит открыть глаза — и он будет здесь, в дверях. Ева не выдержала — ей нужно было сменить обстановку, уйти от этого наваждения. Она быстро прошла в свою комнату, прихватила с собой одежду, косметичку, и настольное зеркало — все необходимое, чтобы не подниматься обратно. Потом спустилась вниз, не желая оставаться на втором этаже дольше, чем нужно. Она сразу же включила телевизор. Не выбирала ничего конкретного — просто первый попавшийся канал. Голоса и музыка заполнили пространство, не давая страшным мыслям лезть в голову. Ева не садилась перед экраном, не смотрела — ей был нужен только фон. Она бездумно ходила по гостиной, поправляла что-то на столе, снова и снова проверяла сумку, в которой лежали ноутбук и пара блокнотов для заметок по работе. Время тянулось мучительно медленно. Словно стрелки часов почти не двигались. Она ловила себя на мысли, что хочет поскорее поехать на работу, потом встретиться с Кармен чтобы остаться у нее допоздна и вернуться домой только когда силы будут на исходе. Тогда появится возможность спокойно уснуть до утра и ни о чем не думать. Иногда ее взгляд останавливался на лестнице, ведущей наверх. Там, за поворотом, оставались их с Аланом комнаты. Ей казалось, что в темноте лестничного пролета может что-то шевельнуться. Каждый раз, поймав себя на этом, она отворачивалась, делая вид, что проверяет сроки годности на косметике или выравнивает и без того идеальные стрелки черной подводкой. Но взгляд снова возвращался — проверял, пуста ли лестница на самом деле. И вот одна вещь все же совсем не давала покоя. Нужно было все-таки спросить у Грейвза: куда он на этот раз отправил ее брата. Но вряд ли он бы сказал ей. Информация наверняка заставила бы Еву нервничать еще больше. Она задумалась: в какой момент в их семье все пошло наперекосяк? Почему не сложилось по-другому? Может, все начало рушиться в тот день, когда в ДТП погиб отец? Алан тогда оказался достаточно ответственным, чтобы взять опеку над сестрой. И с тех пор она всегда чувствовала за его спиной эту тяжелую обязанность, крест, который он нес. Это была и ее ноша тоже — вина за то, что брат не может жить своей жизнью. А может, трещина прошла по их семье еще раньше? Когда мать, уставшая от чего-то непонятного тогда Еве, сначала ругалась с отцом до драк, затем начала пропадать по вечерам, а потом и вовсе ушла, вычеркнув из своей жизни даже детей. Тогда была еще какая-то наивная надежда, что все как-нибудь само наладится. Но этого не произошло. Или… самый страшный вопрос: а может, ее рождение и было этой трещиной? И тогда выходило, что корень всей нынешней боли — в ней самой. Что если ее существование изначально было ошибкой, слабым местом, в которое в итоге и ударила судьба в лице Грейвза? Он не пришел из ниоткуда. Он просто стал закономерным, жестоким продолжением той самой первой трещины, что прошла через ее жизнь уже давным-давно. Еще один ударом по ней были его деньги. Они не давали желанной свободы — они были ценником, прилепленным к ее коже. Ева чувствовала себя грязной, и эта грязь была не смываемой. Казалось, ее видно сквозь одежду — темные пятна стыда на запястьях, синяки от взглядов на шее. Нельзя просто откупиться за те вещи, которые он с ней творил. Теперь же все дошло до того, что она попросту не хотела появляться в людных местах. Ей казалось, что прохожие осуждающе смотрят, что каждый из них знал о ее ситуации. Ева посмотрела на свое отражение в зеркале. И вдруг ненависть, накопившаяся за недели, вырвалась наружу — не слезами, а внезапным, яростным действием. Она с силой провела тыльной стороной ладони по губам, размазывая помаду по щеке. Ее взгляд упал на стакан с водой, стоящий на столе. Один короткий, резкий взмах — и стекло вдребезги разбилось о пол. Травма и постоянный стресс выжигали изнутри, как игла по нервной ткани. И каждое утро с недавних пор начиналось с одной и той же битвы: заставить легкие дышать, а ноги — ходить. На это уходили все запасы воли. Ничего не осталось. Нет больше сил концентрироваться на сложных научных задачах, вести дискуссии, писать статьи. Теперь все стало казаться настолько неважным, абстрактным и недостижимым, будто не было способа вернуться обратно в прежнюю жизнь. А может его действительно не было? Начать все с чистого листа — естественное желание человека, прошедшего через ад. Единственный способ не сойти с ума — бежать. Забиться в угол, где никто не знает о ее позоре. Забыть? Невозможно. Но можно попытаться притвориться, стереть из памяти кошмар, въевшийся в кожу и отравляющий кровь. Ее покалеченная психика уже не вернется к здоровой, но зато можно утешать себя убеждением, что у каждого человека своя боль, и не чувствовать одиночество в этом.

✧❍⟢

Улица встретила светом, от которого резало глаза после бессонной ночи. Ева закрыла дверь за собой и на секунду задержалась на крыльце: свежий воздух был определенно тем, что ей сейчас нужно. Она поправила волосы и вышла на тротуар. Пешком до университета было далеко, но именно этого и хотелось — движение хоть как-то отвлекало и успокаивало. Город уже жил своей утренней суетой. По дороге проезжали автобусы и такси, машины тянулись в пробке к центру. На остановках ждали люди, переглядывались, кто-то разговаривал по телефону, кто-то нервно смотрел на часы. У переходов скапливались небольшие группы, некоторые автомобили пересекали дорогу на красный. Нетерпеливые водители нервничали, сигналили друг другу, и поток двигался рывками. На одном из перекрестков перед Евой остановилась молодая пара. Девушка что-то быстро сказала, парень рассмеялся, и перед тем как разойтись, они коротко поцеловались. В следующую секунду каждый пошел в свою сторону, растворяясь в толпе. Ева, стоящая за их спинами, отметила этот жест и улыбнулась, впервые за утро почувствовав легкость. Она двинулась дальше по улице. Ряды магазинов сменялись небольшими закусочными, вывески загорались одна за другой. Поток людей становился плотнее: кто-то спешил к офисам, кто-то ловил такси, в руках у многих были пакеты с завтраком. Вскоре на углу показалась ее любимая кофейня. Перед дверью стояли несколько человек с заказами навынос, разговаривая о своем. Один из мужчин в строгом костюме любезно открыл дверь. Внутри было шумно. Бариста приветливо кивнул ей. — Доброе утро! Что для вас приготовить? — Доброе, — коротко ответила Ева, доставая карту из сумки. — Большой латте с миндальным сиропом. Парень записал заказ, развернулся к кофемашине. Металл громко щелкнул, снова зашипел пар. Она облокотилась на стойку и окинула взглядом зал: мужчина у окна медленно перелистывал газету, рядом женщина печатала сообщение в телефоне, двое спорили о чем-то вполголоса. — Ваш латте, — бариста поставил стакан на стойку в зоне выдачи, — Хорошего дня! Она поблагодарила, взяла заказ и вышла обратно на улицу.

✧❍⟢

В лаборатории было относительно пусто. Ева прошла в свой кабинет, поставила стакан с латте на стол и включила компьютер. Пока система загружалась, она сделала первый глоток кофе, достала из сумки планер и разложила на рабочем месте папки со стеллажей. Первым делом — почта. Среди утренних уведомлений два письма заставили ее действительно обрадоваться. Первое: официальное письмо от журнала «DNA Repair». Статья по итогам первой главы диссертации, которую они с Ричардсом отправляли три месяца назад, принята к публикации. Небольшая правка — и все. Второе: приглашение на международную конференцию молодых ученых по радиационной генетике в Монреале, Канада. Ее фамилия была в списке приглашенных докладчиков. Уголки ее губ сами собой потянулись вверх. Это было то самое редкое чувство, ради которого стоило засиживаться в лаборатории до ночи. Она пролистала планер: подготовка образцов, проверка прошлых результатов, работа с секвенатором. Набросала пару пометок в графе «срочно» и захлопнула обложку. — Так, пора за работу. — тихо сказала самой себе. Ева надела халат, убрала волосы в пучок и под одноразовую шапочку. Натянула перчатки, забрала с собой планшет с протоколами и вышла в соседнее помещение, где стояли основные приборы. Узкий коридор вел к светлому помещению с высоким потолком: вдоль стен — холодильники с образцами, шкафы с реагентами, несколько рабочих столов. В центре стоял секвенатор, рядом с ним — центрифуга и морозильные камеры для хранения клеточных культур. Сегодня было много работы. Нужно проверить загрузку секвенатора и убедиться, что ночной прогон прошел без ошибок, затем подготовить новые пробы для анализа, сверить результаты предыдущих экспериментов с контрольными данными, сделать записи в журнале. День обещал быть насыщенным. Когда Ева уже готовила отчет, в помещение вошел Ричардс. Небольшого роста, седой, с мягкими чертами лица и неизменной улыбкой, он всегда излучал спокойствие. — Доброе утро, Ева. — поздоровался он и подошел ближе, заглядывая на экран секвенатора. — Все в порядке? — Здравствуйте, мистер Ричардс. Вроде да, прогон прошел без ошибок, — ответила она и повернулась к нему. Ричардс кивнул и задержался рядом, чуть смягчив голос: — Я всегда был уверен, что у тебя все получится. Видела письмо из DNA Repair? Это большая победа. Ева смущенно улыбнулась. — Спасибо. Для меня это многое значит. — Ты заслужила, — сказал он по-отечески и похлопал ее по плечу. — Продолжай в том же духе. Он ушел дальше, проверять другие лабораторные столы, оставив за собой ощущение тихой поддержки. Сейчас, в эти минуты, она чувствовала себя на своем месте.

2:20 p.m.

Кабинет Грейвза, база Shadow Company

Техас, США.

Воздух гудел от низкого шума серверной, находящейся за стеной, вибрация слегка отдавалась по полу. Приглушенное освещение ламп над массивным столом подчеркивало матовые панели и металлические вставки на стенах. Грейвз, откинувшись в кресле, смотрел в планшет с оперативной сводкой. Оз, сидя напротив, размешивал сахар в горячем кофе. — …так что логистика по Сахре сдвигается на двое суток. Погранпереход закрыли после вчерашнего инцидента. Ты меня слышишь вообще? — Слышу. Нашли альтернативный маршрут? — Грейвз приподнял бровь, не отрывая взгляда от экрана. — Разбираемся. — Оз отложил папку с картами на стол. — Что с тобой происходит, Фил? Ты второй день как в тумане. Грейвз не сразу ответил. Экран планшета потух. Он положил устройство рядом и провел ладонью по лицу. Рука потянулась в карман. Зажигалка щелкнула, и в кабинете повис запах сигарет. Он прикурил и сделал короткую затяжку. Дым поднялся вверх и рассеялся в свете ламп. — Все хуево. Не могу собраться. Оз молча отпил из кружки, поставил ее и скрестил руки на груди. — Хочешь я угадаю? Это не про Сахру и не про ближайшие контракты. Грейвз внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. — Та девчонка, да? — спокойно сказал Оз. — Я же вижу по тебе, что что-то не так. — Много ты понимаешь, — безрадостно усмехнулся Грейвз, сделал очередную затяжку и стряхнул пепел. — Я достаточно понимаю, — Оз откинулся на спинку стула. — Ты отвлекся. А ты не умеешь быть отвлеченным — ты всегда в работе. Значит, что-то серьезное произошло. Грейвз затушил окурок в пепельнице и шумно выдохнул. Вытащил из пачки новую сигарету. — Она сказала, что не хочет меня рядом. Что я ломаю ей жизнь. В итоге пришлось отпустить, не стал держать. Какой смысл в этом… — И что? Не надо было отпускать. Запер бы в доме под охраной, привыкла бы со временем. — Она была чертовски убедительна. — Грейвз потер переносицу, голос стал ниже. — Сказала, что с другим будет счастлива. Но не со мной. — Понятно. — Оз нахмурился, обдумывая ответ. — Поговори с ней еще раз. Убеди вернуться. Откажется — я ее сам к тебе притащу. Подумай, — продолжил он. — Что она теряет? Тебя все равно почти не бывает дома. А рядом с тобой у нее статус, деньги. Потерпит, привыкнет. Потом сама поймет, что так даже лучше. Грейвз слегка наклонил голову набок и выпустил дым через нос, не перебивая. Оз слегка подался вперед, смотря прямо в глаза. — А ты в норме будешь. Голова ясная, нервы спокойные. Работа идет без сбоев. Все ради твоего комфорта. Оно того стоит, Фил. Грейвз не ответил сразу. Долго смотрел на стол, потом перевел взгляд на папку с картами и подтянул ее к себе. На его лице не было эмоций, но пауза показала: он задумался над словами Оза. — Посмотрим. В дверь постучали. Сотрудник кибербезопасности вошел с ноутбуком и сразу поставил его на стол. — Сэр, это срочно. Снимок. Он уже знал, какой — те самые секунды на набережной. Фотография всплыла снова. Грейвз напряг челюсть, взгляд стал жестким. — Где она гуляет? — коротко спросил он. — Соцсети, несколько форумов. Посты удаляют, но копии скачали. Несколько десятков минимум. — Спасибо. Свободен. Сотрудник кивнул и вышел. В кабинете повисла тишина. Оз едва заметно приподнял брови — за годы работы он привык видеть друга хладнокровным, сдержанным, контролирующим каждое слово и жест. А сейчас тот шел к выходу быстрым, жестким шагом, и в этом было больше раздражения, чем он когда-либо показывал на людях. Грейвз распахнул дверь в коридор. — Где Стив? — бросил он охраннику у стены. — В переговорной, сэр. Через минуту он подошел к нужному кабинету и вошел внутрь. Его личный помощник сидел за столом, перед ним лежала стопка распечаток с графиками поставок. Он что-то помечал ручкой в полях, не сразу заметив командира. — Какого хуя ты не на своем месте? — голос Грейвза прозвучал жестко. Стив поднял голову, заметно напрягся. — Проверяю расписание к завтрашнему брифингу, сэр. Что-то случилось? — Собери мне юристов и начальника отдела кибербезопасности. Немедленно. — Грейвз подошел ближе, оперевшись ладонью о стол. — И чтобы через пять минут были у меня! Стив не стал уточнять деталей, кивнул и сразу потянулся к телефону. Через несколько минут в кабинет вошли трое людей. Они остались стоять у стола, ожидая указаний. Грейвз сжал пальцами край стола. — В сеть попало фото со мной. Личного характера. Ваша задача — убрать его. — он посмотрел на начальника кибербезопасности, — Круглосуточный мониторинг. Форумы, соцсети, закрытые группы. Все отслеживать, фиксировать, докладывать мне сразу. Зеркала закрывать, доступы выкупать. — Так точно, сэр. Он повернулся к юристам. — Завалите площадки жалобами за нарушение приватности — используйте все, что можно. — Даже если удалить публикации, скриншоты и копии останутся у пользователей. Полностью зачистить невозможно… — осторожно заметил один из них. — Меня не интересуют оправдания. Делайте максимум возможного! Когда они разошлись, Оз остался. — Вот и ответ, Фил. Ты можешь сколько угодно спорить со своей дамой сердца, но реальность делает за тебя всю работу. — он задержал взгляд на Грейвзе еще на пару секунд, потом пожал плечами и добавил: — Ладно, пойду. Надо еще бойцов на полигоне погонять. Дверь за ним закрылась. Грейвз остался один, глядя в пустое пространство перед собой. Слова Оза не отпускали, но и облегчения не приносили. Он сжал кулак, резко выдохнул и выругался: — Блять! С момента их расставания с Евой прошло всего четыре дня. Долгих, мучительных для него. Как бы он ни старался завалить себя работой: тренировки до изнеможения, постоянные совещания, полная включенность в дела компании — все это отвлекало лишь на время, но не решало проблему. Стоило на секунду остаться одному, и мысли снова вращались вокруг нее. Работа перестала быть укрытием — она стала паузой между приступами зависимости. У нормального человека за это время начинается первая стадия отвыкания: злость сменяется апатией, потом включается рациональность. У него этого не произошло. Он крутил в голове каждое ее слово, каждое движение, реакцию на него. Память, вместо того чтобы стирать, только заостряла детали. Он возвращался к их совместным моментам по десятку раз, будто пытаясь найти в них другой смысл или заметить то, что упустил раньше. И вот он на распутье. Его якобы осознанное решение отпустить Еву возникло на пике эмоционального шока, поэтому теперь он колебался. Забрать ее обратно казалось самым быстрым способом залатать собственную боль. Да, это нечестно по отношению к ней, жестоко. Но кто сказал, что он добропорядочный человек? «Это не я хотел, это обстоятельства вынудили», — мерзкое оправдание, снимающее вину за свои же самые отвратительные поступки. И все. Этого уже достаточно, чтобы убедить себя в том, что он обманет ее лишь отчасти. «Я не лишаю ее выбора. Я просто беру на себя ответственность за то, что она сама не понимает», — думал он. Он ведь и правда хотел на ней жениться. Но не ради того, чтобы «осчастливить» ее. Это бы сделало ее недосягаемой для чужих рук: никто не рискнет тронуть его официальную супругу. В его логике это не романтический порыв, а рациональное решение — закрепить ее рядом навсегда. Все остальное его не интересовало. А теперь, когда всплыла фотография — вопрос брака стал еще острее. Угрозы в его мире слишком реальны, чтобы рисковать Евой. Значит, она должна быть под контролем, и лучше всего — как его жена. Это уже не про выбор или чувства, это про ее же безопасность. Снимок превращал ее в цель. Для врагов Грейвза это было прямым сигналом к тому, что он уязвим. Для Евы дела обстояли куда хуже — риск быть похищенной, изнасилованной, искалеченной и в итоге убитой. На его опыте такие истории заканчивались одинаково: женщин почти никогда не возвращали живыми. Оставалось только убедить ее. Показать, что это ради ее же блага. Пусть думает, что уезжает временно, что у нее есть выбор. Главное — чтобы согласилась.

5:50 p.m.

Лаборатория цитогенетики, UTSA

Сан-Антонио, Техас, США.

В коридоре было тихо, большинство сотрудников уже разошлись по домам. За одной из дверей доносился равномерный гул оборудования, иногда прерываемый резким писком приборов. Откуда-то доносились приглушенные голоса. Телефон в сумке коротко завибрировал. Ева достала его на ходу, скользнув взглядом по экрану. Новое уведомление. [Грейвз]: Привет. Есть разговор. Лучше лично. [Грейвз]: Я бы не написал тебе без повода. Она замедлила шаг. Большой палец завис над клавиатурой — хотела написать что-то колкое, резкое. И недели не прошло, как он опять влезает в ее жизнь. Ложь, что он не написал бы без повода. Он бы его нашел. Более того, он бы его создал. В груди неприятно сжалось: от одного его имени в ней прокатилась волна раздражения и тревоги. Но ответить она не успела. — Ева? — знакомый голос окликнул ее сзади. — Подожди. «О нет, только тебя не хватало…». — Да, Майкл? Она обернулась. Он остановился в шаге от нее, усмехнулся и быстро осмотрелся по сторонам. По коридору прошел лаборант, не обративший на них внимания. — Тебя не было всю неделю, пришлось внести за тебя правки, которые прислал рецензент. — Ну это же и твоя работа тоже. Хоть какой-то вклад, учитывая, что все остальное сделала я. Майкл промолчал, потом хмыкнул, будто вспомнив что-то, и сказал тихо, нахально смотря прямо ей в глаза: — Надеюсь, ты хорошо развлеклась со своим любовником. Она моргнула. — Что? Я была у матери во Флориде. — Да? Не знал, что у твоей матери есть яхта в Монако. Ева в шоке уставилась на него, не веря услышанному. Сердце билось так сильно, что казалось, его стук слышен вокруг. Щеки и шея мгновенно залились жаром, и она почувствовала, как покраснела. — В сети бродит одна фотка, модераторы быстро ее удаляют вместе с постами, но я успел скачать. Скину тебе в iMessage. — Майкл достал телефон и открыл чат с Евой. — Ты же знаешь, что я интересуюсь всей этой милитари-темой, и вот случайно нашел на одном сабреддите. Народ там любит такие сливы. Знаешь… никогда бы не подумал, что ты окажешься в одной ленте с ЧВК. Но все бывает, да? Ева сжала устройство в руке, но промолчала. Через секунду пришло уведомление, и она открыла сообщение: на фотографии они вместе с Грейвзом шли по набережной к яхте. Его рука лежала у нее на талии, он что-то говорил ей, улыбаясь. Все выглядело так, будто они обычная пара. Она сразу вспомнила мужчину с фотоаппаратом: снимок был сделан именно в тот момент, когда Филлип его заметил. Их успели запечатлеть вместе. Видимо фотографию просто восстановили из удаленных. «Какой кошмар… — в панике подумала она, стараясь не показывать, насколько сильно ее потрясла эта новость. — Это, наверное, самое худшее из того, что могло случиться». — И где ты вообще такого отхватила? Ну, с твоей внешностью в эскорте хорошо устраиваются, да. Или по «спискам» проходишь? — Майкл прищурился, наблюдая за ее реакцией. — А скажи, ты с ним за бабки? Или он в постели хорош? Ну, знаешь, накаченный, сильный мужик, все дела… — он чуть наклонил голову, его взгляд скользил по ее лицу, остановившись на губах. — Я не удивлен на самом деле, мне всегда казалось странным, что тебе все так легко дается. Выходит, достаточно просто раздвинуть ноги перед нужным человеком. Ты часто такое практикуешь? Она вскинула подбородок, с трудом сдерживая дрожь в голосе, но слова прозвучали резко, с издевкой: — Слишком много фантазируешь, Майкл. Или просто завидуешь? У тебя-то нет богатого мужчины, а хочется наверное. На мгновение улыбка сползла с его лица. Он моргнул, потом снова ухмыльнулся, но в глазах промелькнуло раздражение. — Ладно, расслабься. Просто помни: фотки из сети не исчезают. Майкл прошел мимо нее, намеренно задев плечом. Ева чуть отшатнулась, потом выдохнула, сжав зубы, и поправила ремешок сумки на плече. Сделав вид, что спешит по делам, она быстро направилась к выходу, стараясь не встречаться взглядами с коллегами. Ева ускорилась, минуя коридор, и толкнула дверь на улицу. Лицо сразу обдало теплым воздухом, к которому примешивались шум машин и обрывки разговоров. Она быстро спустилась по ступеням и повернула за угол. Здесь было чуть тише. Она остановилась, прикидывая, как лучше пойти дальше: перейти дорогу и вызвать такси там или подождать на этой стороне. У стены стояли велосипеды, возле киоска курил мужчина, стряхивая пепел прямо на асфальт. Рядом с ним прислонился к перилам ещё один, с телефоном в руке. Когда Ева подошла ближе, первый отступил от стены и заговорил, а второй двинулся чуть сбоку, сокращая расстояние. — Мисс Стейси? У нас распоряжение обеспечить вам сопровождение. Люди Грейвза. Она не ответила и сделала вид, что не услышала. Мужчины двинулись следом. Ева бросила на них короткий взгляд и пошла дальше. У нее не было желания что-то отвечать — проще проигнорировать. Может подумают, что обознались. — Мы отвезем вас домой. Она сделала шаг вперед, вглядываясь в поток людей. Ей хотелось раствориться в толпе, сбежать из этой западни. Но взгляд сам зацепился за черный внедорожник, стоящий у тротуара чуть в стороне. И вновь возникло мерзкое ощущение давления — будто события загоняют в угол, и решение за нее уже принято вопреки ее ожиданиям. — Почему он сам не приехал? — со злостью бросила Ева. — Я никуда с вами не поеду! Передайте ему, что… — Он занят. — спокойно перебил мужчина и обаятельно улыбнулся ей. — Ева, поймите, мистер Грейвз просто беспокоится о вашей безопасности. — Не стоит. Сама разберусь с этим. Ева пошла дальше. Когда она поравнялась с машиной, один из мужчин догнал ее и встал прямо перед ней, перекрыв дорогу. Высокий, крепкий, он не делал резких движений — просто стоял так, что пройти дальше не было возможности. Ее взгляд уперся в его фигуру. Она попробовала отойти в сторону, но второй мужчина подошел ближе и обхватил ее за руку чуть выше локтя. Ева дернулась, но его хватка оказалась твердой — освободиться не получилось. Потом быстро оглянулась по сторонам, надеясь увидеть прохожих, но рядом никого не оказалось. Только пустой тротуар и понимание, что никто не поможет. — Что вы делаете? — выпалила она. — Я полицию вызову! — Не стоит, мисс Стейси. Садитесь в машину. — мужчина кивнул на открытую дверь. — Лишний шум нам ни к чему. Она села на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, и через секунду щелкнул центральный замок — заблокировано. Автомобиль мягко тронулся с парковочного места. Она смотрела в окно, пытаясь собраться с мыслями. За окном тянулись знакомые кварталы. Только вот ее дом в противоположной стороне. — Вы же не отвезете меня домой, да? — тихо спросила Ева. Она и так все понимала. — Вы к нему везете… Никто не ответил. Водитель только усмехнулся и ткнул пальцем в центральный дисплей, проверяя пробки по маршруту. Вскоре показалось огромное здание торгового центра, растянувшееся вдоль дороги. И, когда машина остановилась на одном из длинных светофоров, Ева вдруг решилась. Нажала на кнопку стеклоподъемника, дождалась, пока окно опустится вниз, и вцепилась руками в край, пытаясь выбраться наружу. Не успела. Охранник, сидящий рядом, резко перехватил ее за плечи и втянул обратно в салон. — Ты что творишь, дура?! — процедил он, удерживая ее на месте. Потом бросил водителю: — Закрой окно! Еще через несколько минут они проехали мимо промзоны, парковок, пустых участков земли и редких заправок. Дальше город постепенно редел. Многоэтажки сменились низкими домами, за заборами мелькали детские площадки и пустые дворы. Затем дорога вытянулась прямо, по обочинам потянулись полосы деревьев. Движение стало реже: встречные машины проходили с большими промежутками, и в салоне становилось все тише. Автомобиль свернул с основной дороги в сторону закрытого поселка и притормозил у КПП. Перед въездом стояли кованные ворота, рядом — будка охраны. Камеры следили за каждым углом, над въездом висела табличка с названием комплекса. Водитель опустил стекло и показал пропуск. Один из охранников сверился с планшетом, затем махнул рукой. Ворота медленно разъехались, и внедорожник въехал внутрь. За шлагбаумом начиналась широкая улица. По обе стороны возвышались дома за высокими заборами: ухоженные газоны, дорожки, припаркованные премиальные авто и спорткары. Все выглядело чисто и безупречно, но при этом безжизненно. Застройка сменилась пролеском. Дорога оставалась ровной и освещенной фонарями, но дома исчезли, и вокруг было пусто. Впереди показался массивный забор, за которым возвышался дом. Три этажа, светлый фасад, панорамные окна — его масштаб был заметен даже сквозь ограждение. Подъездная аллея вела к главным воротам участка, и было очевидно, что это последний поворот, конечная точка маршрута.

✧❍⟢

Шум двигателя раздался у ворот, и Грейвз, услышав, как машина въехала на территорию, спустился вниз. Он ждал этой минуты и все же не мог до конца предугадать, как она пройдет. Тем временем Ева сидела в салоне неподвижно, глядя на него через лобовое стекло. Он остановился рядом с охраной, обменялся короткой фразой — слов она не расслышала. Охранник кивнул в ее сторону: — Она здесь. Не хочет выходить. Грейвз обошел автомобиль и открыл заднюю дверь. Сердце билось чаще обычного, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он нервничал, предвкушая встречу. И если сейчас она набросится на него с кулаками или криками — он примет это. Пусть выплеснет все, он выдержит. В ее взгляде читалась усталость и злость, настороженность держала в напряжении. Она не двинулась, оставаясь на месте, и смотрела прямо, словно отгораживаясь этим молчанием. Грейвз смотрел иначе — спокойно и пристально. В этом взгляде не было ни вражды, ни угрозы, только ожидание и то самое чувство, которое он прятал за сдержанностью все эти дни. Он скучал. И теперь, когда она была рядом, ему не нужно было говорить вслух — все и так было ясно. — Идем в дом. Ева не стала устраивать сцены перед чужими людьми. Гордо вышла из машины и вопросительно посмотрела на него. Грейвз пропустил ее вперед. Они поднялись в просторную гостиную, смежную с его спальней. — Зачем ты все это опять начинаешь, Филлип? — Ты знаешь причину. — Фотография? О ней ты хотел поговорить? Ее взгляд скользнул по помещению и остановился на открытой пачке презервативов, брошенной на стол. Грейвз заметил это и отвернулся. Она валялась там уже пару дней, с тех пор, когда он пользовался услугами эскортницы. «Ох, черт. — подумал он, придумывая объяснение для нее. — Забыл убрать». — Очаровательно, — бросила Ева, криво усмехнувшись. — А я думала, ты без этого легко справляешься. — Я… — Не оправдывайся, — она не дала ему договорить. Ей даже не интересно было слушать его объяснения. — Мне все равно с кем ты спишь. Грейвз тяжело выдохнул, стараясь держать голос ровным: — Слушай, давай не будем ругаться? Ева скрестила руки на груди и холодно посмотрела на него: — Да я и не начинала… Грейвз сжал челюсти и на несколько секунд замолчал. Он мог бы ответить резко, но сдержался. Нужно было перевести тему. — Выходит, что я обманул тебя, когда сказал, что ты свободна. Простишь меня? — он подошел ближе и костяшками пальцев провел по ее щеке, скользнул вниз к подбородку и задержался там, слегка приподняв ее лицо к себе. — Я обещаю больше не вести себя как мудак. — Я тебе не верю. Ты все делаешь только в угоду своих желаний, поэтому давай оставим все как есть. Обсудим что ты хотел, и я поеду домой. У меня не лучший день сегодня. — Как и у меня. Наша фотография из Монако принесла некоторые… неудобства, из-за чего я был вынужден принять меры. Поэтому ты здесь. «Врешь, Фил. — пронеслось у него в мыслях. — Ты даже рад, что эта фотка попала в сеть. Потому что появился повод нарушить свое же слово». — Какие? Он подошел к окну и резко задернул шторы. В комнате сразу стало темнее, звук улицы за окном стих. Потом закрыл дверь, проверив замок, и вернулся к ней. — Фотографию уберут, все будет нормально. Но… я не могу рисковать тобой. У меня много врагов, Ева. Если начнут копать, то поймут, что ты не очередная любовница для меня. Ева не выдержала — слезы сами застилали глаза. То ли усталость, то ли еще что-то, но держать в себе эмоции было уже невозможно. — Это конец, — ее голос сорвался. — Не только моя жизнь, но и карьера разрушена. Понимаешь? Это такой ужас… Грейвз выждал паузу, давая ей выговориться. — Успокойся, — тихо сказал он. — Это не так. — А что Алан скажет когда узнает? — этот факт пугал больше, чем все остальное. — Ничего. Будет молчать. Его мнение здесь не решает. — Но люди… — Плевать, что они скажут. Это не их дело. Ты ни в чем не виновата, чтобы тебя осуждать. — Сегодня ко мне подошел мой коллега Майкл… показал фото. Сказал, что все мои успехи только потому, что я… — Ева потупила взгляд и всхлипнула. — Что я ноги раздвигаю… Грейвз присвистнул и покачал головой. — Серьезно? Я поговорю с ним. После этого он свой рот больше не откроет. Ева закрыла лицо руками, плечи дрожали. Рыдания не прекращались, и никакие слова их уже не останавливали. Он осторожно обнял ее. Сначала она напряглась, будто собиралась оттолкнуть его, но силы кончились. Она уткнулась лбом ему в грудь и сжала пальцами его рубашку — скорее в отчаянии, чем в поисках тепла. Грейвз крепче прижал ее к себе, не говоря ни слова. Для него это было не облегчение, а подтверждение: она сломлена этой ситуацией, и именно поэтому ему нельзя отступить. — Тебе лучше остаться со мной. — мягко сказал он.

♜♠︎☠︎

Воздух в тупике был холодным и густым, пахло остывшим металлом, машинным маслом и чем-то кислым — старыми отходами. Ржавые контейнеры громоздились по бокам, их очертания терялись в глубоких тенях. Единственный источник света — передние габариты — выхватывал из темноты заплатку утрамбованной земли, покрытую осколками кирпича и гравием. Где-то далеко гудел трансформатор и лаяли собаки. Дверь автомобиля открылась, и двое крепких мужчин вытолкнули Майкла вперед. Он споткнулся о ямку в асфальте, едва удержавшись на ногах. Один из похитителей окинул взглядом периметр. Другой мотнул головой, чтобы поправить кепку, и дернул Майкла за воротник, заставляя смотреть вниз. — Что происходит, зачем мы здесь? — напряженно спросил Майкл. — Сейчас узнаешь, — рявкнул один из мужчин. Из-за поворота резко выехал черный внедорожник, ослепляя дальним светом. — Уже едет. Свет фар прошелся по грязи. Машина резко остановилась в паре метров от них. Водительская дверь открылась, и из нее вышел Грейвз. Его лицо было освещено снизу, делая черты резче, а взгляд — абсолютно пустым. Майкл узнал его: он не раз видел его фото в интернете, это он был на том снимке с Евой. Грейвз по очереди кивнул мужчинам и подошел к Майклу, не говоря ни слова. Остановился в полушаге. Молчание затянулось. Он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, вытащил одну и прикурил. Пламя на секунду отразилось в его зрачках. Дым медленно струился, поднимаясь против ветра. Охранники замерли в ожидании. — И что это у нас здесь? — почти по-дружески спросил он. Майкл поморщился от сигаретного дыма, выпущенного ему в лицо. Ладони нервно сжались в кулаки. — Как девушку шлюхой называть, так смелый, а? — его голос оставался спокойным, но в нем звенела угроза. — Нахуя ты так делаешь? Жить спокойно надоело? Майкл дернулся, попытался возразить: — Я… я просто сказал, как есть. Все же понимают… Она как была шлюхой, так ей и осталась. Выбирает всегда побогаче и постатуснее. Не ты первый, и не ты последний. — Ой, бля… — насмешливо хмыкнул кто-то из мужчин. — Рот закрой, уебок. — сквозь зубы сказал Грейвз, обращаясь к Майклу. Он кивнул одному из охранников. — Снимите с него штаны. — Эй, вы чего, охренели? Я буду жаловаться… — взгляд метнулся в сторону. — Жаловаться? — Грейвз перебил его и наклонился ближе, сигарета едва не коснулась его щеки. — Да кому ты нахуй нужен? Тут даже камер нет. Охранник грубо прижал его к стене, вдавив в металл контейнера. Второй, не церемонясь, стащил с него спортивные штаны и боксеры до колен и тут же отошел к машине. Ветер обжег потную кожу холодом. Унижение было острее страха. Грейвз, в упор смотря на побелевшее лицо Майкла, бросил через плечо: — И биту принеси. Подправим кое-что. Мужчина достал из багажника стальную бейсбольную биту. Грейвз взял ее, взвесил в руке. — Что ты там пиздел про то, что она ноги раздвигает, а? — сказал он, подходя ближе. Парень вздрогнул, зажмурился, когда бита коснулась ягодиц. — Я сейчас затолкаю тебе ее в задницу. До кишок. Будешь потом ходить, вспоминать наш разговор. — Грейвз шагнул вперед, развернул его и резко ударил кулаком под дых. Майкл согнулся, захрипел, воздух вышел с хрипом. Колени подломились, и он осел на землю. Ладони соскользнули по камням, оставив на коже царапины. Грейвз выдохнул дым, смотря на него. Затем присел и затушил сигарету об его бедро. Майкл дернулся от ожога и зашипел от боли. Охранники переглянулись, один из них ухмыльнулся. — Как насчет «самострела»? Знаешь что это такое? Это когда ты сам себе в ногу выстрелишь. Из моего оружия. Докажешь, что все понял. — Нет… — простонал парень. Идея была ясна. Любой вариант — жуткое, калечащее увечье, за которое никто не ответит. Грейвз лишь гадко улыбнулся. Затем подошел к машине, открыл пассажирскую дверь и вытащил из бардачка пистолет. На секунду оружие блеснуло в свете фар. Он повернул его в ладони, проверил и направился обратно. Остановился перед Майклом, протягивая оружие. Тяжесть металла ударила по ладони, пальцы парня сжались вокруг рукояти. Охранники сразу придвинулись ближе. Один встал за спиной Майкла и сжал плечо, вдавив его вниз. Второй присел и крепко ухватил его за лодыжку, не давая пошевелиться. Грейвз наклонился, обхватил его запястье и спокойно развернул руку, направляя ствол к ноге. Потом большим пальцем сдвинул ее так, чтобы указательный палец Майкла лег на спуск. — Ну давай, — сказал он. — Сам сделаешь или мне помочь? Майкл резко дернул рукой в сторону, пытаясь вывернуть запястье. Оружие качнулось, ствол на мгновение ушел в сторону. Мужчина за спиной тут же вдавил его сильнее в землю, второй перехватил колено и сжал так, что он зашипел от боли. Пистолет выскользнул из ладони и упал на гравий с глухим звуком. Он вцепился пальцами в землю, стараясь не встречаться взглядом с Грейвзом. Тот медленно поднял оружие, смахнул с него пыль и выпрямился. Улыбка вернулась. — Шустрый, — сказал он. — Но не умный. Майкл заплакал, голос сорвался: — Я… я больше вообще к Еве не подойду… клянусь… Охранники отпустили его. Он рухнул на колени, судорожно натягивая штаны. Его тело била крупная дрожь, слышны были только прерывистые всхлипы. Грейвз посмотрел на него с нескрываемым презрением, затем резко развернулся и пошел к машине. — Выкиньте его там, где взяли.