Эльфёнок

На ночь меня разместили на улице, привязав за то самое нагрудное колечко к стволу дерева, как лошадь к коновязи. Видимо, не доверяли ночную охрану даже псу. Длина веревки позволяла отходить на пять шагов, однако этого было недостаточно, чтобы приблизиться хотя бы к одной палатке. Я уже устроился прикорнуть, однако оказалась, что интерес бандитов ко мне не ограничивается светлым временем суток. Не знаю, откуда у них столько спермы в яйцах? Может быть, до меня это были «индивиды, замученные воздержанием», но факт, что спать они мне не давали — примерно каждые два часа приходил кто-нибудь, отмыкал замок и вёл меня в палатку очередного ёбаря. Насколько я понял, чтобы не платить лишнего, они договорились между собой, что нанимает меня один, а потом в палатку тайком с зада заваливается ещё несколько… Мне сразу дали понять, намёками, сколькими частями тела — многими, буквально бесчисленными — я пострадаю, если раскрою своему владельцу эту маленькую бизнес-интригу. А я что? Я — животное подневольное, мне бы лишь, чтобы меня не трогали, и несколько дополнительных самцов, которые выбрызнут свои глупые телесные жидкости в глубину моего тела, выглядели не столь опасно, как они же, подстерегающие меня с острыми инструментами, пока хозяин отвернулся. И все они драли меня по очереди. Деловито, потому что сами устали за день, но с властной уверенностью: это тело принадлежит им и должно доить их фаллосы своим уже изрядно потерявшим упругость колечком плоти. В одной из палаток в меня попытались «засунуть» даже двое сразу, ради шутки, но тут я уже не выдержал — заорал от боли и возмущения. Нас чуть не запалили. Поэтому шалуны вернулись к обычному раздраконивинию моего воспалённого от безудержной суточной ебли анала. Ритмично трясясь под очередным лавером, как вагон на стыках рельс, слыша смачные шлепки его паха о мою вымокшую от всех предшествующих приключений задницу, я шептал в такт ударам: «убью, убью, всех убью…» То пламенное наваждение, которым меня крыло в начале, уже почти не сказывалось — мои гонадки были выжаты досуха, я устал, как чёрт, натёртый зад жгло, и даже щекотка требовательных твердых залуп по неведомым прихотливым извивам моего «полового лабиринта» не могла заронить убедительной искры в костёр моего наслаждения. Когда меня водили туда-обратно от места моего заключения к местам моего «потребления», я обнаружил дивную и поначалу показавшуюся мне лишь одним из симптомов окружающего абсурда вещь: рядом с тропой среди кустиков, в микро-овражке, лежал тот самый нож, который бандиты впопыхах у меня вырвали и выбросили. Никто не обращал на него внимания, хотя предмет вкрадчиво блестел и не заметить его мог бы разве что слепой. Ночь здесь вообще-то была удивительно светлая, несмотря на отсутствие луны — буквально каждая чёрточка в лесу видна. На третий проход я не выдержал и сделал то, что казалось мне неимоверной глупостью — притворился, что меня шатнуло на несколько метров в сторону, где я быстро прильнул к земле и спрятал нож в рукаве.

3d2+2 unprof

Когда я обернулся назад, то чуть не столкнулся с моим текущим надзирателем, который несся на меня, вопя: «ты где, где ты, сука!» Глядя в его слепо вытаращенные глаза, как он натыкается на все ветви и стволы по пути, спотыкается о каждую корягу и в конце концов замирает в паре шагов от меня, агрессивно водя ножом, я неожиданно понял… он действительно ничего не видит. Что бы это значило? Неужели небеса наконец-то явили свою справедливость и прокляли содомических греходелов во всю длину?.. — Здесь я, здесь, — пугливым подростковым фальцетом отозвался я, махая руками для привлечения внимания, чтобы он случайно не ткнул в меня своей железкой. Только тут он заметил меня и лицо его расслабилось, наполнившись высокомерным гневом. — Ты что, петушок, летаешь? Крылья не подрезаны? — Запнулся… В темноте… — на автомате ответил я, оглядываясь на вполне светлую тропу. Как ни странно, этот ответ успокоил и удовлетворил бандита. — А… в темноте… Ну, да. Ты, это, смотри, — неуверенно пригрозил он, кажется, даже не вполне представляя, что мне представить в упрёк. — Пошёл, — поощрил он затем движением своего ножа. — На место, дырка! Ближе к «месту» — дереву, к которой крепилась верёвка, и вытоптанной полянкой — возник Дёр. Когда я лёг на рогожу, он внимательно обнюхал рукав, где я прятал нож, фыркнул в отропи, уловив что-то знакомое, пусть и неуместное, после чего молча брякнулся рядом со мной, жёсткой хребтитной мне в бок, явно собираясь так провести ночь. Ах ты тварище, — думал я, ворочаясь, — как же мне от тебя избавиться? Пырнуть ножом? — это вряд ли решило бы проблему, пёс крепкий, с жёсткой щетиной и стальными мускулами. Кухонным оружием с одного раза не прошибёшь, а второго тебе, скорее всего, уже не предоставят. А если… А может быть… В моей голове почему-то засел артхаусный мультик начала века, «Peter & the Wolf». Когда я ещё учился в школе и был девственником, меня буквально заставили просмотреть его в «культуроведческой» компании одной из подруг моих одноклассниц. Она горела желанием «приобщить всех к великому наследию Нови, которую уважают даже в Британии». Не знаю на счёт наследия — меня больше интересовали великие буфера преждевременно созревшей Катюхи со второй парты, и я приглядывался, к дамской аудитории, пытаясь понять, всё ли они скучные фригидные дуры, или среди них есть индивидуалки, с которыми — и побеседовать можно, и интересные позиции принять… я отвлёкся: замут мульта был в том, что пацанчик из дикого постапокалиптического поселения, как бы в России, ловил волка за хвост петлёй. Какой смысл был у этого действа — ума ни приложу, что-то вроде мужской инициации, доказать, что ты пацан и имеешь право носить ружьё, которое дают слегка более старшим лоботрясам, не в этом суть… Не попробовать ли то же самое? Против ловли за хвост мой здравый смысл предостерегал — видел я хвосты псовых, не зацепишься. Но ведь петлю можно накинуть и на другие места — на задние лапы… или на шею… Главное — потом быстро сдриснуть и провернуть нужные дела. Давайте попробуем, господин Дёр… Говорят, вам не дают вкусной мальчишечьей плоти, господин Дёр… Пёс сначала дёрнулся и вякнул, от неожиданности клацнув зубами в опасной близости от моего предплечья, когда я потянулся к его члену. Затем я начал вылизывать жирноватую на вид шерсть, прикрывающую «ножны» кобелиного устройства. Пахло псиной и чем-то кисловатым, и я понимал внутри, что должен умирать от стыда и омерзения, но, с изумлением прислушиваясь к своим реакциям, не находил ничего, буквально ничего отрицательного. Вероятно, когда занимаешься безобразием сутки, когда тебя сначала ёб волк, потом — засовывали в рот грязные бандитские письки в числе больше дюжины, и ты их обсасывал, полировал до чистоты, хотя тебя не спрашивали, хочешь ли ты этого, когда потом в твой зад «напихали хуёв», как в сумку… после всего этого удовлетворение пса казалось чем-то вроде «расслабляющих выходных». Дёр был обычным бесхитростным зверем — он не пытался меня унизить, не добавлял к нашему соитию ничего по-человечески извращенного. Не ржал надо мной. Он просто лежал на спине, пошло и расслабленно раздвинув «коленки» и часто дышал, вывалив язык. Единственное, что он позволил себе «человеческого» — это положить переднюю лапу мне на спину. Я пытался её сбросить, но пёс упрямо клал её снова и снова, с видом отдыхающего сибарита, осознающего своё право получать от меня удовлетворение. В процессе нашей мелкой борьбы он неаккуратно царапал меня когтями, так что в конце концов я махнул рукой. После того как член пса был «надрочен» и вылез, я поменял позу и принялся тереться о него анусом, присев и расставив коленки. Пёс мгновенно вскочил, пристроился сзади и… я снова ощутил сладость, голод, даже ещё до того, как его член вошёл в меня — просто от ощущения залупы у входа. Небольшое расслабление, прогиб… Я ахаю, пропуская голодного хвостатого любовника внутрь. Из членика снова начинает течь — толчки собачьего фаллоса выбивают струйки слизи, которые тянутся ниточками на траву. В груди — огненно, под пупком «слабит» и всё лоно как будто хочет вывернуться наружу. Кажется, я уже начал разбираться в устройстве своего «заднепроходного полового аппарата» и понимать, как выбить из него дополнительную сладость. Давай, Дёрчик, давай… Моя рука ложится на сосок — я нащупываю колечко. Всё ещё болит. Но мой зад поджимается от блаженства. Кайф плавит меня, сливаясь из отдельных зон в океан, наполняющий меня целиком. Я мычу и скулю, слыша тихое рычание лохматого насильника над ухом. Мне тоже хочется рычать — от желания кончить и непонимания, как же это сделать. Дрочить? А? Что? Нет, это должно быть шутка, ну нельзя же так тупо, пошло, мелко… Всё должно быть естественно… естественно… Аааа, естественно, я что, дурак, называть такое естественныыыыым… Неожиданно всё кончилось. Пёс замедлился, фыркнул, а потом начал разворачиваться. Кажется, то, на что я надеялся, случилось — как и с волком, у нас получилась «вязка». Поворот раздутого члена в моей анальной капсуле на 180 градусов едва не заставил меня орать от боли. Но результат был достигнут — пёс смотрел в другую сторону, а я мог заняться верёвкой. Не буду загружать вас подробностями, как я пилил волокна, как пытался связать самозатягивающуюся удавку — вы знаете, это на удивление трудно для непривычного к лесной жизни выживальщика, учитывая, что другой конец верёвки привязан и его нельзя продевать в петли. Однако в конечном счёте я справился и аккуратно надел петлю — нет, не на хвост Дёра, который был длиной всего в полторы ладони — а на одну из лап. Собачье «колено» выглядело вполне подходящим для удержания. Дёр забеспокоился, засучил ногой, инстинктивно чувствуя ловушку, но это всего лишь замедлило процесс. Всё ещё не затягивая удавку в полную силу, я пополз, волоча за собой Дёра анусом, к краю зоны доступности, после чего затянул верёвку, резким рывком снялся с хуя и рванул в сторону палатки с трофеями. Собачьи челюсти клацнули в сантиметрах от моей пятки… Дёр выл и бесновался, привлекая внимание лагеря. Этого я не учёл. Если точнее, я не учёл, что бандиты будут носиться хаотично. Один из них пробежал прямо в двух метрах от меня, пока я прятался в чисто условных кустиках — я был отлично виден ему, мне даже показалось, что он посмотрел мне в глаза, что сейчас он заорёт на весь лагерь: «беглый раб здесь!» Однако разбойник даже не замедлил шага. Словно я пустое место… Замечательно. Похоже, они действительно все как будто ослепли. Ощущая прилив адреналина, я попытался вломиться в палатку с трофеями… и вовремя отпрыгнул — там горел свет и находилось двое. Они настороженно прислушивались к шуму, один выглянул. Это не выглядело опасным, но мой из-за непредвиденных посторонних мой план терпел большие задержки. Я чикнул ножом по передним стропам, удерживающим палатку, отчего посетителей накрыло тканью, и, пока они бились, пытаясь справиться с разгорающимся от упавшей лампы пожаром, забежал сзади, прорезал ткань тента, забравшись в склад с тыльной стороны. Лук… вот и он… Милочка моя.

3d8+10, expert

Тотчас же мне пришлось этот лук и применить. В кустах раздался нарастающий рык и треск, а затем из подлеска, не разбирая дороги, вывалился Дёр, за ногой которого болтался обрывок веревки. Да, в моём плане оказалось много недочётов — например, я не предусмотрел, что первой идеей бандитов будет не найти меня, а освободить «главного загонщика рабов». Однако к этому моменту я уже с дивной плавностью, гибкостью, я бы даже сказал, элементами эльфической эргономичности, наложил стрелу на тетиву. И её осталось только спустить, в бешено пялящиеся на меня собачьи буркала. На какой-то миг я сам промедлил — ощущая вину… Прости, собакен, так было надо. Дёр свалился, держась за простреленный бок, визжа и пытаясь вытащить стрелу зубами, ему явно было не до меня.

1/15

— А, эльфийская сучка показывает зубки? — радостно осклабился следующий выбежавший в круг света от пожара. Тут же он увидел смертельно раненного пса и его лицо изменилось: — Нападение! Это нападение! К оружию… — следом он свалился с моей стрелой в горле. Сообразив, что на свету меня каким-то образом видят, я отступил в тень. Это в самом деле помогло волшебным образом — бандиты шумели и суетились в десятке шагов, но никто даже не посмотрел в мою сторону. Двое выползли из-под тента, стеная, мыча, сбивая с себя огонь. Склонившегося над ними я пришпилил чисто из эстетического боевого чувства — жертва просто повалилась, продолжая движение, так, что всё выглядело очень естественным и бандиты ещё десяток секунд пытались сообразить, почему их товарищ не встаёт. После этого я начал бить по ушам — втыкая стрелы в дырки. Хедшот, как я помнил из Контры — позволяет вывести цель из строя, сколько бы здоровья у неё ни было.

4/15

После этого бандиты поняли, что их обстреливают, и залегли. Я решил не тратить время на группу, временно увеличившую свою обороноспособность, и отправился по лагерю, где были другие, не успевшие присоединиться к первым. Двое умудрились всё проспать и только сейчас вставали, их я застрелил через «дверной проём», одному из них стрела вонзилась в пах, что вызвало у меня прилив иррационального животного блаженства — это был один из тех, кто трахал меня последним. Не сказать в то же время, чтобы процесс экзекуции вызвал у меня какое-то моральное удовлетворение — скорее, как и в случае с псом — «так надо». Лес будет чище — без тех, кто грабит караваны, сдавая дочек купцов людоедам.

7/15

Один из бандитов всё-таки умудрился меня заметить. Но успел лишь крикнуть «это же эльфийская мра…», после чего захлебнулся своей кровью. Ещё двое попытались сбежать, беспорядочно, в разные стороны. Они не учли, что лес для меня светел и прозрачен, и я их вижу на расстоянии пятидесяти метров, как если бы они находились совсем рядом. Пришлось, правда, немного побегать — лук не бил на такое расстояние надёжно. Сколько там стрел осталось в колчане? Около тридцатника на… сколько бандитов осталось? Что это за счётчик, вообще?..

10/15

…На пятерых бандитов — очень даже неплохо. Когда я вернулся к тенту, выжившие уже разожгли факелы и обыскивали кусты с паникой в глазах, бросаясь на любую тень и шорох, которые покажутся им врагом. Когда я подстрелил одного из них, они поняли, что слишком рано осмелели. — Гасите огонь, они же на свет бьют, а мы нихера не видим! — заорал атаман. Я решил не эстетствовать и убил его, хотя можно было бы оставить, чтобы проглумиться напоследок. Его смерть осталась для остальных незамеченной, потому что они судорожно следовали совету. Разумеется, мне отсутствие факелов не помешало от слова «совсем», а вот они — опять начали вести себя как слепые, тыкаясь и налетая на всё вокруг, включая своих собратьев. Чудеса какие-то. Разве что… может быть… для них тут действительно темновато? Я без труда пристрелил ещё трёх, несмотря на повторные попытки укрыться — просто заходил сбоку и бил.

14/15

И тут мне пришло в голову, что я неправ. Надо же допросить хотя бы одного — узнать, где я, куда тут идти. — Эй, — закричал я, заставив лежащего забарахтаться, озираясь. — Не глупи, ты у меня как на ладони. Я оставлю тебя в живых, если ты ответишь на ряд… — тотчас я дёрнулся, потому что совсем рядом со мной листву прорезал метательный кинжал. Пришлось сменить позицию. — Ты зря это дела… — ещё один кинжал неопасно чиркнул меня по шее. Похоже, последний выживший был мастером метания на слух. Разозлившись, я выстрелил в ответ, опомнившись лишь когда последний бандит с хрипом «будь ты про…» помер, держась за стрелу в грудине.

15/15… mission complete…

С осторожностью — вдруг счётчик кого-то не учитывает — я прошёлся по лагерю. Встал рядом с главным тентом, обрушенным и догорающим с передней части. — Ну и вот зачем вы это всё сделали? — поинтересовался я у мёртвых, включая Дёра, не ощущая никакого счастья. Они могли бы быть честными тружениками. Могли бы не ловить рабов и не ебать насильно. Но вместо этого… Я, впрочем, не льстил себе мыслью, что свершившаяся казнь является выражением какой-то неизбывной мировой справедливости. Если бы я попался им при других вводных, например, в ближнем бою или силовой борьбе, это меня бы сейчас пришлось хоронить, а они, смеясь, пошли бы дальше. Так что мой успех — скорее везение, величайшее везение. Борясь с опустошённостью, которая нашёптывала — просто отдохнуть, улечься в одной из палаток, изображая кавайного маньяка посреди устроенной им бойни, я стал готовиться к отбытию. К утру мне нужно максимально удалиться от этого места, потому что я догадывался, что цивилизация здесь человеческая. И к эльфу, устроившему резню в лагере, пусть даже в целях обороны, будут вопросы…