Эльфёнок

Прямо сразу, как только началось наше путешествие, в первую ночь, я ощутил, что роль оруженосца подразумевает ещё кое-что, кроме необходимости носить оружие сюзерена. Точнее, и обычное оружие, и… да-да-да, вы поняли. Короче, он начал ко мне приставать. Но это были не те «или в жопец, или по зубам», с которыми ко мне подкатывали бандиты и священник. Тамплиер был… как бы это выразить-то… куртуазен до оскомины. Я позорным образом ощущал себя при нем девчонкой, у которой появился не совсем нужный ей кавалер. Он томно молчал, глядя на меня масляными глазами, не отвечал на мои вопросы «что-то случилось?», садился у моих ног, гладя меня по ляжкам, и умильно пытался поймать мой взгляд. Моё бормотание «Ну, не надо, пожалуйста, не надо», — заставляло его замереть на некоторое время, но затем он продолжал снова. Мой писюн снова предавал меня, начиная от прикосновение его пальцев к бедру потихоньку вставать. Наконец, мне пришлось сказать прямым текстом: «Я твой оруженосец, а не шлюха, пожалуйста, отстань». Получив столь прямолинейный отказ, Еликос вскочил, как ошпаренный, и отправился в свой закут. После чего меня полночи изводили его вздохи. Честное слово, я был готов дать ему, только чтобы нормально поспать. Однако, будучи мужиком, я не мог этого сделать. На следующее утро он не прекратил своих приставаний. Поглаживания моей руки, прижатие её к губам, попытки обнять со спины — противиться которым, к слову говоря, было не так уж легко. Он ухаживал за мной. Блядь, он ухаживал за мной. Старик по средневековым меркам, и я — молодой, чистенький цветочек (возможно, трехсот лет, кто же по эльфу скажет). Он приносил мне вкусняшки, наливал вина, подарил цветы. Это вино и эти цветы, видимо, и доконали меня. Когда самообладание вернулось ко мне, Еликос вылизывал мой пробитый штангой сосок. Нашел слабое место, нашёл, старый пидарас… Я бы и хотел сопротивляться, но не мог. Сладкая слабость разливалась по телу, мне хотелось ещё и ещё. Я положил его вторую руку на второй сосок, закусив губу. Потом он опустил голову ниже и стал сосать мне хуй. У меня отнялся язык. Все возражения застряли где-то на дне души. Сосал он неумело, но с таким чувством, словно действительно ублажал любимую. Хотел сделать мне хорошо. Я смотрел на то, как ходит, упираясь лбом в мой лобок, взад-вперёд его наполовину облысевшая башка, и понимал, что это должно вызывать у меня бурю отвращения, однако внутренний стержень «сложился горкой», как брошенный отрез материи. Мой мозг чувствовал себя не на месте — в теле, которое воспринимало происходящее радостно и незамутнённо. Потом он повернул меня спиной и я без всяких возражений принял его хуй. Даже смазки не потребовалось. Ах-ах-ах… Единственная мысль — в момент, когда он в меня вонзился. Драл он меня неровно, судорожно, шумно дыша, словно не в силах поверить, что овладел давно желанной плотью. Я не чувствовал от этого рваного горячечного темпа никакого профита, хотя его нежные и одержимые ласки воспринимались странно, я словно парил в их облаке, одновременно чувствуя скользко, неотступно, неотвратимо ёрзающий во мне штырь. Когда он кончил, мне было мало. Поэтому — едва он лёг на спину, я сам стал возбуждать его. Не знаю, что подсказывало мне, как именно нужно дарить радость мужчине. Я гладил его, целовал в пипиську, шептал что-то в упоении, и тёрся о его могучий живот своим текущим членом. Мои старания неким образом автоматически сработали, потому что вскоре член тамплиера снова встал. А я, хихикая, устроился коленями в раскорячку, на бёдрах своего «мастера». — Еликос, ты мудак, — прощебетал я, задыхаясь в похотливом полузабытьи и наслаждаясь тем, как его залупа щекочет мой анус. — А… Что?.. Да… — не понял тот. Затем ему и думать стало некогда, потому что я нажал и начал опускаться на его фаллос задом. Теперь дела пошли лучше. Я полноценно ощущал ствол внутри своей жадной дыры. Я мог управлять тем, куда он давит, и какие ощущения приносит. Как следствие, из моего члена потекло интенсивнее, на лобок моего любовника выплеснулась стройка мутной жидкости — не семя, а нечто иное, порождённое спазмом похоти. Он не мог удержаться и взял меня за бёдра, натягивая на себя. — Ааа… Мрр… Хи-хи, — стонал, шептал и мурлыкал я. Теперь я был хозяином положения. Я выбирал темп и наклон. Каждый заход словно выбивал внутри моего тела искры, зажигающие пламя экстаза всё жарче и жарче. Мы сцепились пальцами, не разрывая контакта — в то время как я насиловал его ствол своей дырищей. Кажется, этот жест ласки и доверия вызывал у Еликоса едва ли не такой же кайф, как собственно секс. Мне отчего-то хотелось понравиться ему. Я специально прогибался, откидывал волосы небрежным ленивым движением, встряхивал грудью — так, словно она была большая. Всё это не затрудняло мой кайф, а гармонично вписывалось в него. Наконец, тамплиер захрипел, откидываясь и стискивая мои руки. «Как, и всё? А я, а я, а я?!» Однако бывалый рыцарь, похоже, знал, как решать такие проблемы. Схватив меня за член, он начал умело и на большой скорости мастурбировать, перебрасывая из руки в руку и похлопывая меня по ягодицам свободной рукой. Ощущение только что кончившего члена в заду и яркой, точной дрочки спереди моментально довело меня до экстаза. Я обрызгал тамплиера белой жидкостью, и он, кажется, был совсем не против, судя по улыбке под усами, по которым стекала белая капля. Это немного возмущало мои вкусы. Но слезть он мне не дал. — Сиди. Я хочу с тобой по-ослобому… Как с бабой, которая должна зачать… И я сидел. Сидел, ощущая, как незаметно, исподволь тощеет «огурец» в заду, постепенно угрожая выскользнуть от изобилия семени внутри. Мои руки невольно гладили по животу моего нового любовника. Он поигрывал моим обмякающим члеником. Наконец, хуй тамплиера выскользнул сам собой, оставляя струйку спермы. — Какой же ты… хороший, — пролетал тамплиер медовым голосом. — Отвали уже, — огрызнулся я. — Всё, закончили. На лице рыцаря возникло странное выражение удивления, конфуза, смешанных с «ааа, кхем, ну и хер с ним, и так хорошо». — А по твоей, гм, груди и не подумаешь, что ты такой… неприступный, — он указал на мои пробитые соски. — Обычно так украшают себя именно гулящие. — А, это… Это бандиты, — отмахнулся я. А затем за обедом неожиданно рассказал в ответ на расспросы тамплиера — о священнике. Разумеется, умолчав о том, как он в точности умер. — То, что ты рассказываешь, — с лёгкой обидой за «своих» сказал мне Еликос, — я скорее счел бы наговором на наше священство. Как минимум, имей в виду, что большинство из них совсем не такие. — Ага, они сразу сжигают, — прошипел я, сделав догадку наугад, но, судя по помрачневшему виду Еликоса и его молчанию, попал в точку.

***

Как я понял, направлялись мы не абы куда, а на важную миссию. Собственно, Еликос изначально путешествовал с группой героев, решающих какой-то квест, просто отклонился от маршрута по своим делам. Сейчас он должен был встретиться с ними в соседнем городе. Мне было похуй. Герои, не герои, в команде, не в команде… Как я уже понял, в этом мире от моей задницы не отстанут, и быть в распоряжении влюблённого храмовника, который, по крайней мере, не снасильничает тебя без твоего желания, ну разве что в большом подпитии — довольно надёжный вариант. Даже когда я увидел эту команду, никаких дурных мыслей не завелось в моей голове. Старикашка-маг, правда, не понравился. Они сразу начали выяснять с Еликосом отношения — хотя настоящим конфликтом там не пахло, слишком уж мерзко и высокомерно улыбался этот козлобородый колдунишка в ответ на попытки Еликоса добиться своих ответов. Гром грянул, откуда не ждали. Когда мы все сели обедать, низкорослый чудила в плаще вдруг посмотрел на меня и заявил: — А ведь это тот самый эльф. — Э? — похоже, не только я, но и многие не поняли, к чему это он. — Эльфошлюха. Я видел его у Хардрика. В этот миг я и сам вспомнил, что уже видел это рыло. Тот самый посланец, которому меня предлагали. Серый, словно приплюснутый сверху — более широкий, чем высокий. Так и хотелось прозвать его «Шалтаем Болтаем». Но болтал он опасные вещи. — Мы должны его допросить, — Шалтай ненавязчиво извлёк клинообразный кинжал. — Э, не-не-не, — Еликос поднялся, заходя передо мной и поднимая руки. — это тогда он был эльфошлюхой. А сейчас он — младшего посвящения. — С каких это пор эльфов стали посвящать в забубианские ордена, — едва слышно с недовольством процедил «Шалтай», но агрессии в его позе поубавилось. Видимо, никаких правил на этот счёт не существовало. — Я разве что-то плохое предложил? Просто поговорить надо. — К вашим услугам, сэр, ээм… — Хамти. Тут уже я не удержался от «э-э-э» — Дамти? — Что? — У вас нет родственника по имени Дамти? — Нет. — На скулах сэра Хамти надулись желваки. Судя по всему, Льюиса Кэррола он не читал. — Так вот, сэр Нокри, — деловито молвил Хамти, постукивая рукоятью кинжала по столу — все остальные, что характерно, замолчали и стали внимательно прислушиваться. — Вы единственный из команды Хардрика, кого я вижу в живых спустя десяток дней после того, как он должен был явиться с выполненным заданием к лорду Букулону Писюну. — К какому лорду? — вытащился я, с трудом удерживаясь от ржача, и тот час пожалел об этом, потому что у моего горла оказалось сразу много лезвий. Этакий шипастый ошейник, только остриями внутрь. — Э-э-м… Приношу извинения, — процедил я, опуская глаза. — Я более не буду проявлять вольностей, произнося имя… Благородного лорда Писюна, — несмотря на моё желание не смеяться, я снова зажрал. Хамти посмотрел на моего тамплиера укоризненно и почти с жалостью. — Сэр Еликос, вы же знаете, что положено за непотребство языка? — Знаю, — прошептал тот, сглатывая комок, и зачем-то потрепал меня по щеке. — Сэр Нокри, я знаю, ты не со зла… Просто по ошибке… — Таковы правила, — сухо отрезал Хамти. — Отныне ваш паж становится пажом для всех. Любой, кто захочет, может воспользоваться им. Также и наказать, как хочет. Удивительно, я ожидал, что Еликос кинется меня защищать и отстаивать. Однако он осунулся и отошёл. — Я первый, — Хамти принялся расстёгивать пояс. — Заодно и допрошу. У меня в животе крутило от понимания, что я снова «попал». Но что-то — выло от счастья. Меня будут ебать! Меня опять будет ебать толпа мужиков!.. Не спрашивая разрешения... Жёстко... М-м-м, как сводит соски... Тьфу на тебя, Нокри. Пидараска.