Аспид

На этот раз кошмары не снились ему так долго, что Драуг начал думать — они прошли совсем. Холодное северное лето качало Эсгеля на волнах непривычного ему спокойствия. Он часто возвращался домой после заката, рассказывал мало, но выглядел таким счастливым, что Драуг не верил своим глазам. Эсгель не просто не видел снов, он вообще перестал колдовать, и даже на чёрном наречии больше не говорил. Будь на его месте кто-то другой, Драуг не позволил бы этому происходить. Себе бы он такого не позволил. Но если кто-то из Морхантов и должен был иметь такой выбор, то это был Эсгель. Наблюдая за ним день за днём, Драуг наконец решил, что сможет принять это предательство. И тогда Эсгель снова проснулся от кошмара. — Что на этот раз? — Драуг постарался говорить спокойно, хотя облегчение и разочарование боролись в нём, не уступая друг другу. Эсгель не ответил. Он сидел на постели, обняв себя за плечи и тревожно покачивал головой, словно прислушиваясь к отголоскам сна. — Что это было? — нетерпеливо повторил Драуг, встретившись с ним глазами. Эсгель его не узнавал. Каждый раз, видя это выражение на его лице, Драуг думал, что на этот раз всё-таки его потеряет. Каждый раз Эсгель смаргивал эту жуткую пелену и выбирался назад. Но в этот раз молчание затянулось. — Эсгель, — окликнул Драуг. — Что тебе снилось? Тяжёлая рука легла на дрогнувшее плечо, пальцы сжались, вынуждая поморщиться. — Эсгель… — Я здесь, — он слабо дёрнулся, сбрасывая его руку и спрятал лицо в ладонях. — Всё в порядке. Драуг облегчённо вздохнул. — Тебя чуть не поймали, ты не внимателен, — сухо проговорил он, отступая. — Ты слишком расслабился. — Я знаю, — раздражённо отмахнулся Эсгель. — Твои предостережения опоздали, оставь их при себе. Драуг смерил его угрюмым взглядом. — Что ты видел? — Дай мне прийти в себя. — Тогда ты ничего уже не скажешь. Эсгель бросил на него затравленный взгляд и отвернулся. — Видел огненное море, бьющееся о скалы, землю в огне, что рвётся из-под земли… Видел, как гибнет армия. — Чья армия? — не сводя с него глаз, спросил Драуг. Эсгель отрицательно покачал головой. Его сны всегда были лишь намёками, в них было больше вопросов, чем ответов, но Драуг всё равно хотел их знать. Зыбкое небо тяжело навалилось на верхушки деревьев, воздух пах дождём. Драуг наблюдал, как Эсгель торопливо собирался, то и дело морщась от боли и беспокойно прикладывая ладони к горящему лицу. В такие дни ему всегда было плохо. — Не останешься сегодня дома? — Не могу, — хмуро отозвался он. — Она будет ждать. Драуг тяжело прикрыл глаза, пережидая волну глухого раздражения. — Не боишься показываться таким ей на глаза? — Каким? — Эсгель обернулся и взглянул на него в упор. Драуг только хмыкнул и неопределённо махнул ему рукой на прощание. Очевидно, это было не исправить словами.

• • •

Маэль дышала надвигающейся грозой с удовольствием. Ей нравилось, какими яркими становились цвета под таким серым небом, нравился холодный день посреди лета и шагающий рядом Эсгель с луком наготове. Он сдержал обещание и научил её, чему смог. Теперь они часто охотились вместе и Маэль считала, что скоро будет стрелять не хуже него. «Расслабь пальцы, позволь луку упираться в ладонь. Стой крепко. Дыши ровно. И стреляй насмерть», — говорил он, мучительно хмуря брови. Маэль было почти жаль его за это жестокое милосердие. Сегодня он был тише обычного, шёл чуть позади и, кажется, слегка прихрамывал. Она не сразу обратила на это внимание, но, когда заметила, закинула лук на спину и замедлила шаг, невзначай касаясь его локтем. — Что с тобой сегодня? — Всё хорошо, просто немного заболел. — Что у тебя болит? Эсгель замялся, не решаясь солгать и не желая говорить правду. На самом деле он не ожидал, что она продолжит спрашивать. — Ерунда. Маэль хмыкнула и легко подхватила его под локоть. — Сходим к озеру? — спросила она, подстраиваясь под его шаг. — Пострелять ещё успеем. — Ладно, — кивнул Эсгель. Эта дорога была хорошо им знакома. Даже быстрым шагом она занимала много времени, но, чем дальше они уходили, тем свободнее себя чувствовали. Потому озеро на дальнем склоне горы и было их любимым местом. В ясные дни солнце пронизывало его до дна, подсвечивая воду зелёным, но сегодня оно было тёмным, в нём отражались облака. Порыв ветра прокатился по кронам деревьев и растрепал Маэль волосы, забросив длинную прядь Эсгелю на плечо. — Тебе холодно? — спросила она, глядя, как он кутается в плащ, борясь с ознобом. — Немного, из-за ветра, — неохотно отозвался он, не отрывая глаз от бегущей по озеру ряби. — Хмурится оно даже красивее, чем смеётся, да? Маэль бросила на воду короткий взгляд и снова обернулась к нему. — Может, тебе не стоило сегодня приходить? Так ты только заболеешь сильнее, — с сомнением проговорила она, прикладывая ладонь к его лбу. — Мог и сам об этом подумать, ты же не ребёнок. Эсгель прикрыл глаза, наслаждаясь коротким прохладным прикосновением её ладони, и покачал головой. — Ничего не изменилось бы, если бы я остался дома. Это не такая болезнь. Мне даже легче здесь, чем там, с отцом. Маэль только смерила его в ответ недоверчивым взглядом. Новый порыв ветра принёс с собой мелкий дождь. Они укрылись от него под старым деревом у самого берега. Маэль устроилась между его корней, в гнезде из выцветших палых листьев, и приглашающим жестом похлопала рядом с собой. Эсгель сел, прислонился затылком к шершавой коре. — Лучше, чем дома значит? — хмыкнула Маэль. — Так ты бежишь ко мне или от отца? — И то, и другое, я думаю. — Что с ним не так? — Он верит снам, — вздохнул Эсгель. Маэль прыснула. — И что ему снится? — Он верит кошмарам, которые снятся мне. — О, — Маэль перестала смеяться, но, кажется, ей всё ещё было весело. — Почему тебе снятся кошмары? Эсгель пожал плечами. Он выглядел отстранённым и сосредоточенным, будто видел что-то прямо сейчас, но Маэль от этого становилось только любопытнее. — Что-то ужасное? — спросила она, разглядывая его лицо. — Ужасны не сны, а то, что я забываю, кто их видит. Пока я там, меня будто нет. И мне страшно там остаться… — Тебе из-за этого плохо? — на этот раз вопрос Маэль прозвучал почти ласково, и это наконец вывело Эсгеля из оцепенения. Он сморгнул пелену с глаз и взглянул на неё с опаской. — Каково это? — Маэль смотрела на него без прежнего веселья, без жалости и даже любопытство её стало каким-то мягким. — Как будто ты это не совсем ты. Я открываю глаза и вижу сквозь этот мир то, что видел во сне. Я не там и не здесь, нужно приложить усилия, чтобы выбрать что-то одно и в такие дни, как сегодня, это особенно тяжело. — Почему? — В такую погоду мне бывает больно. Как будто кости горят. Эсгель замолчал, беспокойно постукивая пальцами по колену, словно внезапно пожалев, что вообще об этом заговорил. — Как это может быть связано? Тебя кто-то проклял? — слабо усмехнулась Маэль. — На обычную болезнь не очень-то похоже. — Ты веришь в проклятия? — попытался улыбнуться Эсгель. — Думаешь, я перешёл дорогу какому-нибудь колдуну? — Если бы Нель мог, он бы точно тебя проклял, — усмехнулась Маэль. — Ты здорово его разозлил. — В этих краях можно повстречать колдуна? — осторожно спросил Эсгель, наблюдая за ней краем глаза. — Думаешь, они… просто ходят по дорогам, как обычные люди? Наверное, он немного выбился из её полушутливого тона, Маэль смерила его удивлённым взглядом и её лицо вдруг оказалось совсем близко, губы на секунду прижались к горячему лбу. — Бедная, печёная головушка, что за чушь ты несёшь? — смеясь запричитала она, прижимая его голову к своему плечу. — Хочешь, чтобы я рассказала тебе сказку о колдунах? Откуда мне о них знать? Эсгель замер, почти напуганный её прикосновениями и смехом. Маэль иногда обнимала его на прощание, но не так, будто в этом можно было остаться. Не как человек из плоти и крови, а как порыв тёплого ветра. Эсгель ждал, что она отстранится и теперь, но этого не происходило, и сведённые напряжением мышцы вдруг сами собой расслабились. Он упёрся лбом в её плечо и закрыл глаза, прислушиваясь. Маэль погладила его по волосам. Он чувствовал тепло её ладони между лопаток и холодные гладкие волосы под горячей щекой, слышал, как размеренно она дышит. — Мне однажды снилось, будто у нас из печи лезут жабы, — вдруг пробормотала она, понизив голос. — Тот ещё кошмар. Эсгель улыбнулся, не открывая глаз. — В кувшине для молока, во всех горшках, на столе — всюду жабы. Ты можешь себе представить? — Мгм, что бы это могло значить? — едва слышно пробормотал он. — Не знаю. Что я ненавижу жаб? Эсгель тихо рассмеялся. — Если тебя кто-то проклял, придётся его найти и убить, — грустно проговорила Маэль. Эсгель знал, что она шутит, слышал это по тому, как подрагивал от сдерживаемого смеха её голос. — Как? — прошептал он, помолчав, только для того, чтобы она снова заговорила. — Не знаю. Ты никогда не убивал змею? — Кажется, нет, — задумчиво протянул он, поудобнее устраивая голову, чтобы видеть её лицо. — Кто бы проклял меня за убийство змеи? — Змеиный король? — усмехнулась Маэль. — Какой-нибудь аспид мог бы тебя проклясть. В такую погоду змеям, должно быть, холодно. Они любят солнце. В плохом настроении можно наворотить дел. — Даже если ты змеиный король? — улыбнулся Эсгель, устало моргая. — Особенно, если ты змеиный король, — воодушевлённо заявила Маэль. — Кто такой этот аспид? Тепло усыпляло Эсгеля, он говорил медленно и сползал потихоньку всё ниже, пока Маэль не уложила его голову себе на колени. — Может, его так зовут. — Змеиного короля? — Колдуна, который тебя проклял. Знакомое слово заставило Эсгеля открыть глаза и затаить дыхание. Он боялся того, что она может сказать, но всё равно хотел это услышать. Маэль не заметила перемены. — Подходящее имя для нечисти, не думаешь? — улыбнулась она. — Подходящее, да, — глухо отозвался Эсгель. — Не хотел бы я его встретить. — А я бы хотела, — пожала плечами Маэль. — Было бы интересно. У него могут быть змеиные глаза и чешуя на лице, может, он худой, как жердь, или сгорблен до земли. Может, он пахнет болотом или носит на шее птичьи кости? — Не думаю, что всё так просто. Не всякое уродство бросается в глаза. Быть может, встретив его, ты бы ничего не поняла. Маэль дурашливо скривилась. — Разве такое можно не заметить? — Поверь мне, — слабо улыбнулся Эсгель, пытаясь вторить её тону. — Я обошёл полмира, я знаю. — Обошёл полмира и сидишь здесь вместе со мной, — хмыкнула Маэль. — Ты сумасшедший? Будь я тобой, бежала бы отсюда со всех ног. — Куда? — Куда угодно. Обошла бы вторую половину мира, а потом снова первую, увидела бы море на западе и горы на востоке, забралась бы так далеко, чтобы даже звёзды над головой стали другими, и никогда бы сюда не возвращалась. — Ты правда этого хочешь? — недоверчиво нахмурился Эсгель. — Конечно хочу, — Маэль замолчала, задумчиво склонив голову. — А чего хочешь ты? Эсгель неопределённо качнул головой. — Не думаю, что мне стоит об этом говорить. — Я ведь тебе сказала, — возмутилась Маэль. — Думаешь, мне было легко в таком признаваться? — Почему нет? — Потому что я хочу этого всю жизнь, и всё ещё здесь. Потому что не сделала ни шагу дальше этой проклятой горы, — она снова замолчала. Эсгель никогда ещё не видел её такой мрачной. Она сказала ему правду без увёрток, и он чувствовал, что должен ответить тем же. — Если скажу, пожалуйста, обещай, что не станешь потом смеяться, — попросил он. Маэль молча кивнула, глядя так пристально, что слова застревали в горле. Эсгель высвободился из-под её ладоней и сел ровно. — Я даже отцу об этом не говорил, хотя, наверное, он знает, — с трудом подбирая слова начал он, растягивая паузы. — У меня вряд ли хватит сил дожить до старости… И я хочу умереть раньше него. — Что? — Маэль недоуменно моргнула, словно резко проснувшись. — Я знаю, что это жестоко, ведь он и так похоронил всех, кто у него был, но… — Я спросила, чего ты по-настоящему хочешь и ты говоришь это? — перебила Маэль. — Что с тобой такое? Ты не можешь хотеть только этого, так не бывает. Никто не должен так говорить. — Я знаю, о чём говорю. Я чувствую, как течёт моё время, — с трудом справляясь с дрожью в голосе, проговорил Эсгель. — Я просто не хочу остаться с этим один. И ещё было бы хорошо знать, что всё это было не зря. — Ага, понятно, — Маэль начала злиться. — И как скоро ты хочешь умереть? Сколько осталось твоему старику? Придётся постараться, чтобы его обогнать? Эсгель сжал кулаки, он чувствовал, что она смотрит на него в упор, но не мог взглянуть в ответ. Ему нечего было ей ответить. — А мне что делать? Умереть вместе с тобой? Я не хочу. Я хочу жить очень долго и увидеть весь мир, — голос Маэль надломился и зазвучал почти жалобно. — Моя мечта гораздо лучше твоей. Мы могли бы выбрать её и жить вечно, если ты постараешься… жить вечно вместе со мной. Эсгель вздрогнул, её слова вдруг стали острее заклинаний. — Разве тебе это нужно? Маэль хмуро уставилась на него в ответ, и Эсгель не смог бы решить, чего в этом взгляде больше – солёной обиды или ненависти. — Похоже, что нужно, — буркнула она. — Ты нравишься мне и я не хочу, чтобы ты умирал из-за какой-то ерунды, которую сам придумал. — Я тебе нравлюсь? — глупо переспросил Эсгель. — Разве я могу тебе нравиться? Ты говоришь это всерьёз? Если не уверена… не шути так со мной. — Да не шучу я, клянусь, — ещё сильнее разозлилась Маэль. — Но, если ты такой сумасшедший, что не хочешь жить, я тебя быстро разлюблю, будь уверен. Что за радость любить мёртвого?! Эсгель слышал звон в её голосе и чувствовал, что он вот-вот прольётся слезами. Он знал, что она бы этого не хотела. Маэль опасно было утешать, обида и гнев сплетались в ней слишком близко, но Эсгелю некогда было об этом думать, он торопливо прижал её к себе, забыв, что однажды уже просил за это прощения. — Забудь, что я сказал, — пробормотал он. — И я тоже об этом забуду. Давай не будем больше об этом говорить. Маэль мстительно толкнула его лбом в грудь и крепче сцепила руки у него за спиной, ничего не ответив.