Рассыпая серебро

            𝑈𝑛𝑑𝑒𝑟 𝑡ℎ𝑒 𝐿𝑖𝑚𝑒𝑛 — ᴨод ᴨоᴩоᴦоʍ

            Боль пришла не сразу. Сначала воздух рассёк сухой звук рвущихся сухожилий, и мышцы левого плеча свело тугой, выкручивающей тяжестью. Лишь потом сознание сложило увиденное в ясную картину: арматурный прут, вошедший под неудобным углом и намертво пригвоздивший его к бетонной стене.             Mehercule!             Это чувство было ему хорошо знакомо. Тело узнавало его раньше мысли, как узнают старого врага, с которым давно ведут один и тот же счёт. За века существования оно въелось в плоть так глубоко, что перестало быть потрясением. Осталось лишь досадной, вязкой помехой, которую следовало устранить как можно быстрее.             Плотно стиснув челюсть, Куинлан коротко втянул в себя воздух и замер, не позволяя себе ни одного лишнего движения. В таком положении любое резкое усилие могло лишь глубже разодрать плоть о ржавый металл. Тело прижало к стене тяжело, неудобно и унизительно, словно тушу зверя насадили на крюк, оставив висеть на потеху смерти.             Опустив голову, он снова встретился с парой тёмных глаз, глядевших на него снизу вверх из узкой прорези армейской балаклавы. От них явственно сквозило той насторожённой, злой собранностью, какая бывает у загнанного зверька, решившего кусаться до конца.             Взгляд скользнул ниже, к маленьким ладоням в кусках бинтов, намотанных второпях, неровно и почти бесполезно в такой ситуации. Под ними проступали тонкие пальцы с облупленным красным лаком, а ниже по ржавому металлу густо стекала белая кровь вперемешку с паразитарной дрянью из разрубленного вампира. Марля едва ли могла спасти её от червей. Точнее, вообще не могла.             — Знаешь, что будет, если они тебя коснутся? — Дампир спросил ровно, ведь речь его шла о чересчур очевидных вещах, чтобы тратить лишние слова.             Незнакомая фигура коротко дёрнула плечом. За спиной её качнулась длинная коса. Она покосилась в темноту тоннеля, откуда с каждой секундой всё ближе подбирался вязкий скрежет, и так же коротко буркнула:             — Догадываюсь...             Мягкий, тонкий голос с акцентом снова подтверждал то, что Куинлан и так уловил по запаху минутами ранее. Запахи всегда говорили ему больше, чем слова. За долгие годы он научился читать их быстрее, чем лица. Мужчина или женщина, юность или зрелость. Боль, страх, ярость, растерянность. Человеческое тело выдавало себя раньше, чем разум успевал солгать. У адреналина множество языков, и каждый Куинлан различал безошибочно.             Страх. И у незнакомки он отзывался иначе, как у тех, кто давно пытался выживать в одиночку. Её сердце билось быстро, но ровно. Не вразнобой той рваной чечёткой ужаса, которую он обычно слышал в подобных мясорубках. В этом ритме ощущалось напряжение, ярость и упрямство, собранное в один тугой узел. Её кровь разогрето бежала по венам, поднимая в сыром воздухе запах пота, пыли, железа и ещё чего-то слабого, совершенно неуместного здесь.             Куинлан коротко втянул воздух ещё раз. На миг показалось, что странный шлейф тянется откуда-то со стороны. Но нет. Этот запах принадлежал ей.             Она свалилась сверху внезапным комком ярости и, как ни странно, вмешалась вовремя. Теперь же, когда дрожащий тоннель в любую секунду мог стать ей могилой, упрямо отказывалась уходить.             Дети, за которыми она, по-видимому, явилась, выбрались наружу. Проход ещё оставался открытым. Мир всё ещё давал ей редкий и простой шанс выжить. Но вместо этого она вцепилась в арматуру, засевшую в его плоти, и тянула её с ожесточённым упорством, будто спасала не его, а саму себя.             Куинлан наблюдал за тем, что ещё предпримет этот упрямый зверёк в балаклаве, помимо бинта, наскоро намотанного на руки, и мысли пришли одна за другой. Кто она? Действительно ли пришла за детьми или ей нужно что-то другое?             Думать об этом было некогда. Времени оставалось совсем немного. Скрежет стаи приближался всё ближе, а где-то над их головами металлический лязг тросов, что удерживали остатки несущих плит, предвещал скорый обвал.             Вокруг уже звенели трещины, и с каждым мгновением ощущение приближающегося конца становилось всё более явным, но упорство незнакомки не ослабевало. Несмотря ни на что, она вновь предприняла попытку вытащить прут из его тела, словно металл не был впаян в его плоть, а просто требовал усилия.             Яростно пыхтя, она что-то пробубнила себе под нос, перехватывая железо с осторожностью, как если бы от одного неверного движения зависела её жизнь. Тонкие пальцы вцеплялись в ржавый металл, но теперь движения стали точнее. Силы в ней собрались в сплошной комок, отчаянно пытаясь сделать невозможное возможным.             — Пока есть шанс, уходите, — дампир попытался вытянуть ногу, чувствуя, как металл напрягался, готовый вот-вот сдвинуться, если он найдёт подходящий упор. Он попытался нащупать ногой нужный угол, но ни тело, ни положение не позволяли ему вырвать прут.             Ожидание. Напряжение. Невозможность двигаться. Всё это заставляло бороться не только телом, но и в голове, чтобы окончательно не потерять контроль. Тогда бы он вырвался несмотря ни на что из этого капкана как обезумевший зверь, оставляя после себя куски собственной плоти.             — Нет, — ясно ответила она, продолжая тянуть, не отрывая взгляда от железа, пока внутри плеча дампира не раздался хруст, стреляющий острой болью по всей руке и груди.             Куинлан стиснул зубы, из глотки отчётливо вырвалось низкое вибрирующее рычание.             Сейчас она испугается по-настоящему.             Но зверёк лишь содрогнулась, широко раскрыв глаза, и уставилась, застыв. Она явно слышала это впервые. Впрочем, все его сородичи издавали нечто подобное, но только у него этот звук выходил настолько выразительным, что казалось, способен пробраться под кожу и задеть самую древнюю часть человеческого страха.             Тогда дампир спокойно спросил, несмотря на всё, что происходило:             — Вы хотите умереть?             — А вы? — Она ответила вопросом на вопрос. Упрямство её отразилось иронией в голосе, и обычно слова звучали в такой манере, когда человек отчаянно пытался удержать себя в руках и не позволял страху обрести форму.             Дрожащая тень бледной фигуры мелькнула у входа. Куинлан напряжённо стиснул зубы. Стригои  –  живучие твари, и один уже добрался до них. Слишком высокий, слишком широкий для этого узкого места. Цепляясь за торчащий из бетонных обломков искорёженный металл, он втиснулся в проход, сдирая кожу о шершавый бетон, и тут же рванулся вперёд с голодной, тупой стремительностью.             Зверёк шевельнулась раньше, чем тварь успела распрямиться. Правая рука метнулась к кобуре. Пистолет оказался в ладони одним слитным движением, будто вырос из пальцев. Она выстрелила почти в упор. Пуля прошла ниже головы, но кровососа качнуло вбок. Плечо дёрнулось, и туша с глухим стуком ударилась о стену, осыпав вниз крошку бетона. Второй выстрел пришёлся куда-то в шею. Стригой рванулся вперёд, врезаясь в искорёженные прутья торчащей с боков арматуры. Плоть его, как грязная тряпка, зацепилась за ржавые зубья и натянулась, задержав бросок.             Это дало спутнице дампира драгоценные секунды. Она вскинула оружие снова и нажала на спуск. Щелчок. Ещё раз. Пусто…             Тварь задёргалась с яростным, захлёбывающимся шипением, пытаясь высвободиться.             — Под пальто, — отрезал Куинлан. Свободной рукой он откинул ткань в сторону. — Оба. Бери.             Она шагнула ближе без лишних вопросов и рванула пальто шире. Под тканью коротко блеснула чёрная наплечная кобура. Глаза замерли на оружии, ровно настолько, чтобы оценить форму, вес и хват. Мозг не успел поверить в такую удачу среди бетона, крови и надвигающегося обвала.             Два компактных Micro Uzi.             Пальцы сомкнулись на рукоятях. И пусть пространства для нормальной стойки здесь не нашлось, она прижала локти ближе к телу, удерживая оба автомата жёстко от груди. Совсем не так, как человек, привыкший к таким стволам, но и не так, как тот, кто берёт оружие впервые.             Тварь высвободилась из плена ржавого металла и бросилась на неё в тот же миг. Жало выметнулось из пасти с чавкающим щелчком. Напуганный, но отчаянный зверёк шарахнулся в сторону, и вскинул автоматы в упор. Очередь рванула тесное пространство оглушительным грохотом. Тварь смяло назад. Пули вспороли грудь, шею, нижнюю челюсть, отбросив её головой на торчащую арматуру. Но за ней лезли другие. Бледные, скользкие, дёрганые. Они протискивались в пролом один за другим, шипя, сталкиваясь телами, как голодные насекомые, почуявшие живую кровь.             Зверёк отступила на полшага, сжимая автоматы напряжённо и яростно. И пусть для такого оружия у неё не было ни привычной стойки, ни пространства, она упорно держала коридор огнём.             Куинлан упёрся ногой в осыпавшийся бетон. Подошва скользнула. Ещё раз. Потом, наконец, нашла выступ. Твёрдый, острый край обломка. Вот он, его шанс. Он вжал затылок в стену, поймал линию рывка и резко дёрнул корпусом по линии вошедшего в плоть прута. Железо вышло из плеча с рваным хрустом. Левая рука отозвалась вспышкой боли и на миг подвисла, не желая слушаться в полную силу. Плечо горело, но пальцы всё ещё двигались и этого хватило.             Куинлан шагнул вперёд прежде, чем следующая тварь успела добраться до зверька. Он встретил врага коротким движением, экономя раненую сторону. Меч сверкнул в тесноте тоннеля косой вспышкой и с хрустом вошёл стригою в шею. Бледная башка дёрнулась, повисла под неверным углом. Тело ещё шагнуло по инерции и только потом рухнуло под ноги, ударившись о бетон с мокрым стуком.             За ним лез второй. Из-за спины ударила короткая очередь. Зверёк бил жёсткими, рваными отсечками, удерживая оба Micro Uzi близко к корпусу. Пули вспороли вампирскую грудь и плечо, сбили ему бросок, и Куинлан не упустил этот миг. Он шагнул навстречу, довернул корпус и располосовал тварь снизу вверх, распарывая плоть до самой челюсти.             Боль догнала его только после второго удара. Левое плечо вспыхнуло изнутри так, что в глазах потемнело. Рука ослабла, и его предательски качнуло вбок. Он успел лишь глухо втянуть воздух, прежде чем тяжесть повела его вниз. Его спутница оказалась ближе, чем он ожидал. Дампира повело прямо на неё. Хрупкие на вид плечи приняли его вес, не давая ему рухнуть на колени. Женская ладонь вжалась дампиру в бок, вторая упёрлась в предплечье, удерживая в этом положении. Она и сама не поняла, как вообще сумела остановить такую массу.             Белая кровь с его плеча тёплой полосой мазнула по чёрному лонгсливу. Зверёк резко вдохнула, а глаза в прорези балаклавы вскинутые на него снизу, стали огромными чёрными блюдцами с застылым блеском. Куинлан понял сразу. Страх вымел из неё всё остальное. Её дыхание сбилось именно на этом, не на весе его тела или близости вампиров, наступающих из темноты, а на белой крови, расползавшейся по ткани.             — Моя не заразна, — коротко пояснил он, выпрямляясь, и отпрянул сразу, как только вернул себе равновесие.             Следующая тварь прорвалась в пролом. Зверёк вскинула автоматы у него за плечом и дала ещё две короткие очереди. Грохот рванул тесное пространство, вспышки выстрелов полоснули по бетонной пыли. Одной твари разворотило нижнюю челюсть, другой пули вспороли ключицу и грудь, сбив бросок и швырнув её в стену.             Куинлан вошёл в бой следом. Он продолжал работать правой рукой, но левое плечо горело и тянуло, мешая каждому движению. Клинок, тем не менее, всё равно шёл точно. Удары стали короче, жёстче, экономнее. Один гад лишился рук ещё до того, как успел выпустить жало. Другому дампир снёс голову резким обратным движением, и она, ударившись о бетон, откатилась под осыпь щебня.             Зверёк с автоматами держалась рядом и не отступала. Когда в проломе мелькнула ещё одна бледная морда, она сработала быстро: короткая очередь сорвала твари бросок, и Куинлан тут же добил её одним рубящим ударом.             На несколько секунд в тоннеле остались только её тяжёлое дыхание, капающая белая кровь и металлический стон натянутых где-то наверху тросов. Но тишину нарушил хриплый голос, внезапно проредивший пространство криком:             [COMMS – ФЕТ]: Кью, приём, мать твою! Скажи только, что ты там живой!             Рация. Рука дампира машинально дёрнулась к поясу под пальто, но взгляд выцепил её среди пыли, щебня и мёртвых тел.             Даже сквозь помехи голос Василия Фета был узнаваем сразу: злой, живой и с той самой упрямой наглостью, что держалась до последнего, пока катастрофу ещё можно обругать.             [COMMS – ФЕТ]: Рождённый, приём! Скажи, что не сдох!             Куинлан подобрал рацию и ответил ровно:             [COMMS – КУИНЛАН]: Пока нет. Хотя ты очень старался.             В рации треснул короткий смешок.             [COMMS – ФЕТ]: Охренеть. А то я начал придумывать, как объяснять, что случайно похоронил наш единственный шанс на победу!             Фет уже перешёл на свою обычную манеру речи – чем ближе смерть, тем наглее язык.             [COMMS – КУИНЛАН]: В следующий раз постарайся слышать, что тебе говорят. Я велел не трогать детонатор.             [COMMS – ФЕТ]: Подумаешь, небольшое недоразумение, в этой дыре связь хуже, чем в жопе у стригоя! И, между прочим…             Фет заговорил быстрее, чем следовало человеку, который пытался скрыть, что только что облажался. Но Куинлан уже слушал его вполуха, ведь девушка всё ещё не ушла. Она стояла напротив, насторожённая, и пока не вернула оружие. Плечи её напряглись, пальцы жёстко держали рукояти. По-видимому, она всё ещё не решила, кем он станет для неё в следующую секунду – союзником, новой угрозой или тем и другим сразу.             Мысли вернули дампира в самое начало. К немым вопросам, которые всё ещё оставались без ответов, и теперь, когда со стригоями покончено, он мог сосредоточиться на незнакомке.             Слишком много в ней не сходилось. От внезапного появления под завалами этого проклятого тоннеля до поведения, провоцирующего на подозрения, которые едва ли можно было назвать приятными. Зверёк появился подозрительно вовремя, уверенно держал оружие для случайного выжившего, и… до сих пор не пытался исчезнуть.             Она медленно подошла к тому месту, куда в пыль отлетел её пустой пистолет, подняла его и сразу убрала в кобуру. Движения оставались скупыми, без суеты. Потом всё же положила оба Micro Uzi на плоский обломок бетона и, не сводя с дампира настороженного взгляда, потянулась к рюкзаку.             Куинлан неотрывно следил, как она роется в рюкзаке. На миг воображение услужливо подбросило запасные магазины, нож, гранату, даже серебро, но… из рюкзака появились только кусок ваты и пузырёк антисептика.             Он уловил перемену в её запахе почти сразу. Эта нота едва ли походила на просто тихую панику, которую следовало бы ожидать в этот момент. В ней звучало другое. Так пахла настороженность, которую держали из последних сил.             Зверёк смочила вату антисептиком и только после этого шагнула ближе. Медленно и осторожно, словно заранее ждала, что он оттолкнёт её или перехватит за запястье. Она протянула руку, но Куинлан не двинулся ей навстречу. Взгляд его опустился на влажный белый комок в её пальцах, потом вернулся к прорези балаклавы.             Дампир произнёс в рацию всё тем же ровным тоном, будто разговор шёл только о деле:             [COMMS | КУИНЛАН]: Фет. Среди конвоя его не было. А должен был быть.             На том конце сразу стало тише.             [COMMS | ФЕТ]: Да, дела плохи, приятель, я тоже не вижу его среди этих ублюдков. Может, пройтись по трупам ещё раз?             [COMMS | КУИНЛАН]: Пройдись.             И только потом, едва заметно повернув голову, он принял вату из её руки. Холодная сырость мазнула по ладони. Она не отдёрнула руку, но дыхание всё же сбилось. Совсем немного. На один короткий вдох. И он отметил это сразу.             [COMMS | ФЕТ]: Чёрт, да они все одинаковые, как тараканы...             Фет недовольно запыхтел в рацию.             [COMMS | ФЕТ]: По одному шраму я его не выцеплю. Есть что-то ещё?             Куинлан на миг замолчал, делая вид, что просто вспоминает. На деле же выбирал слова точнее, чем следовало бы.             [COMMS | КУИНЛАН]: Экипировка, похожая на спецназовскую. Может быть, куртка с красной подкладкой в капюшоне. Или ищи красный символ уробороса.             Зверёк замер. Слова не потребовались, реакция её тела говорила сама за себя. Пальцы крепче сомкнулись на пузырьке антисептика, зрачки расширились в тёмной прорези балаклавы, а вес сместился назад, к выходу осторожным, почти невольным движением существа, которое уже ищет путь к бегству. И вместе с этим изменился запах. Тревога, а за ней – страх. Тот самый, узнаваемый дампиру сквозь прожитые века. Ноздри чуть дрогнули, втягивая глубже, и разрозненные для него детали сложились, наконец, в одну линию.             Трудно было не заметить, как её растерянный взгляд задержался на маленькой детали его пальто. Маленькая нашивка на груди, потерявшаяся в плотной тёмной ткани. Красный уроборос.             Мгновенный отклик. Слишком быстрый, чтобы быть случайным.             Фет что-то ещё говорил в рацию, переспросил про красный символ, но Куинлан больше не слушал. Теперь он следил только за ней. Мысль пришла сразу, холодно и бескомпромиссно. Взять здесь и сейчас.             Девушка всё ещё стояла близко. Достаточно близко, чтобы перехватить запястье прежде, чем успеет метнуться в сторону. Достаточно близко, чтобы не дать уйти.             Дампир дёрнулся вперёд, но в тот же миг тоннель мелко тряхнуло, и сверху с оглушительным треском сорвалась плита. Между ними рухнул бетон. Куски камня и щебня с грохотом ударили в пол, подняв в воздух серую густую пыль.             Она метнулась назад мгновенно, явно мечтая об этом шансе. Куинлан бросился следом. Из глотки вырвалось короткое глухое рычание, но осыпь под ногами сдвинулась, а новая трещина с визгом прорезала потолок. Поздно. Один низкий нырок, тень, длинная коса, рюкзак – и зверёк исчез в узкой щели между обломками свежего обвала.             [COMMS – КУИНЛАН]: Лови её сверху, пока не ушла.             Куинлан тут же скомандовал в рацию и поморщился от стрельнувшей в раненое плечо боли. Пришлось пригнуться, невольно снимая часть нагрузки с левой стороны.             [COMMS – ФЕТ]: Кого ловить?             [COMMS – КУИНЛАН]: Женщина в балаклаве.             [COMMS – ФЕТ]: Что? Мне не послышалось?             В рации затрещали обрывки недоумённых фраз.             [COMMS – КУИНЛАН]: Ты её видишь? Не дай ей уйти. Она что-то знает.             [COMMS – ФЕТ]: Приятель, сколько камней свалилось на твою лысую голову? Вылезай оттуда, и я, так уж и быть, найду тебе женщину.             [COMMS – КУИНЛАН]: Фет…             Дампир процедил сквозь зубы в рацию, не оценив юмор Фета. Василий имел исключительную особенность шутить в те минуты, когда меньше всего нужно, хотя в данном случае он предпочёл бы не слышать его вовсе.             Куинлан выпрямился через колющую плоть боль. Рану резало так, что ненароком он задумался о своей ускоренной регенерации, не подвела ли его природа на этот раз.             Взгляд в полумраке скользнул по следам ботинок беглянки, потом выше, туда, где по воздуху среди частиц пыли витал её запах. Тонким шлейфом он рвался наружу, но всё ещё был различим.             На камне, где минутой назад лежали автоматы, оказалось пусто. Она ушла с его оружием.             Куинлан коротко вдохнул глубже, вжимая запах в память.             Она услышала то, что имело для неё значение.