Хранитель Рода

      Когда он следующим утром пришёл позавтракать, в кухне стоял жуткий запах. Вонь исходила от большой цинковой кастрюли на плите. Он подошёл посмотреть. Она была полна чем-то походящим на грязные тряпки, плавающие в серой воде.       – Что это такое? – Спросил он у тети Петунии. Она поджала губы, как всегда, когда он обращался к ней с вопросом.       – Твоя новая школьная форма, – процедила она.       – А-а, – сказал Гарри. – Я и не знал, что она должна быть такой мокрой.       – Не будь идиотом, – раздражённо ответила тётя Петуния. – Я перекрашиваю для тебя кое-что из вещей Дадли. Когда я закончу, твоя форма будет такой же, как у всех.       Гарри сильно сомневался в этом, но счёл за лучшее не вступать в спор. Он сел за стол и ему даже стало как-то жаль свою тётку. Ведь все, что сейчас она делает, все это зря.       Вошли Дадли и дядя Вернон, оба морщась от запаха новой формы Гарри. Дядя Вернон, как всегда, раскрыл газету, а Дадли положил на стол свою трость, с которой не расставался.       Все услышали, как щёлкнула заслонка щели для писем во входной двери, и почта шлёпнулась на коврик.       – Принеси почту, Дадли, – сказал дядя Вернон из-за газеты.       – Пусть Гарри несёт.       – Принеси почту, Гарри.       – Пусть Дадли несёт.       – Ткни его смелтингской тростью, Дадли.       Гарри увернулся от трости и пошёл за почтой. На коврике лежали три пакета: открытка от сестры дяди Вернона Мардж, отдыхающей на острове Уайт, коричневый конверт, наверное, счёт, и – письмо для Гарри.       Гарри вздохнул, тут все и начнётся. Письмо из Хогвартса. Гарри подобрал его. И вот оно, письмо, с таким точным адресом, что никаких сомнений быть не может:       Мистеру Г. Поттеру       Чулан под лестницей       Бузинный проезд, 4       Малый Вайнинг       Суррей       Даже чулан под лестницей написали. Знали в каких условиях живёт их герой. И как после всего, что он сделал, считать Дамблдора простым добрым наставником. Наверняка он знал, что будет с Гарри если в дом Дурслей придёт такое письмо. Ну, ничего, Гарри не долго тут жить. Осталось выбрать, оставить это письмо и показать его Дурслям, или сжечь от греха подальше. Но письма будут и дальше приходить, смысла особо нет. Гарри горестно вздохнул. Будем действовать по старой схеме. Меня запрут в чулане, и завтра я смогу спокойно воспользоваться порт-ключом.       Конверт был толстый и тяжёлый, из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марки не было.       Перевернув конверт, Гарри увидел на стыке печать из пурпурного воска, с гербом: лев, орел, барсук и змея окружали большую букву "Х". Он пригладил змею пальцем.       – Парень, давай быстрей! – Заорал дядя Вернон из кухни. – Что ты там делаешь, ищешь в письмах бомбу? – И он захихикал над собственной шуткой.       Гарри цыкнул в уме на такую остроумную шутку и, еще раз вдохнув, вернулся в кухню, не отрывая глаз от письма. Он отдал дяде Вернону открытку и счёт, сел и начал медленно открывать жёлтый конверт.       Дядя Вернон вскрыл счёт, недовольно поморщился и щелкнул по открытке.       – Мардж болеет, – сообщил он тете Петунии. – Съела что-то не то...       – Пап, – вдруг сказал Дадли. – Пап, Гарри тоже что-то получил!       Гарри как раз разворачивал письмо, которое было написано на таком же плотном пергаменте, когда Дядя Вернон вдруг выдернул его прямо из рук.       – Кто это мог бы тебе написать? – Презрительно ухмыльнулся дядя Вернон, встряхивая письмо другой рукой, чтобы оно развернулось. Он взглянул на письмо. Его лицо из красного стало зеленым, причем быстрее, чем меняются огни на светофоре. И на этом дело не кончилось. Спустя секунду лицо было уже серовато-бледным, как стухшая овсянка.       – П-П-Петуния, – проговорил он, задыхаясь.       Дадли попытался цапнуть письмо, но дядя Вернон отстранил его. Тетка Петуния с любопытством взяла письмо и прочла первую строчку. Какое-то мгновение казалось, будто сейчас она хлопнется в обморок. Она схватилась за горло и издала жуткий вопль:– Вернон! Боже мой – Вернон!       Они пристально смотрели друг на друга, словно забыв, что Гарри и Дадли были здесь же. Дадли не привык, чтобы его игнорировали. Он больно стукнул отца по голове смелтингской тростью.       – Я хочу прочесть письмо, – громко заявил он.       – Я первый, – сердито сказал Гарри. – Потому что оно мое.       – Убирайтесь отсюда оба, – гаркнул дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт.       Гарри не тронулся с места.       – Дайте мне посмотреть! – Требовал Дадли.       – ВОН!!! – Проревел дядя Вернон. Он схватил Гарри и Дадли за загривки и вышвырнул в холл, захлопнув за ними дверь кухни. Гарри и Дадли тут же сцепились в молчаливой, но яростной схватке за то, кто будет подслушивать в замочную скважину. Победил Дадли, и Гарри, с очками, болтающимися на одном ухе, растянулся на полу на животе, пытаясь услышать что-нибудь сквозь щель под дверью.       – Вернон, – говорила тетя Петуния дрожащим голосом, – посмотри на адрес – как они могли узнать, где он спит? Ты думаешь, они следят за домом?       – Следят - шпионят - преследуют нас, – яростно бормотал дядя Вернон.       – Но что нам теперь делать, Вернон? Написать им ответ? Сказать, что мы не хотим...       Гарри видел лаковые черные туфли дяди Вернона, расхаживающие взад и вперед по кухне.       – Нет, – сказал он наконец. – Нет, оставим это. Если они не получат ответа... Да, так лучше всего... Не будем ничего делать...       – Но...       – Я не потерплю этого в своем доме, Петуния! Разве мы не поклялись, беря его, что уничтожим эту опасную чушь?       Этим вечером, вернувшись домой с работы, дядя Вернон сделал нечто, чего не делал никогда: он зашел к Гарри в чулан.       – Где мое письмо? – Спросил Гарри, как только дяде показался в дверях. – Кто мне писал?       – Никто. Оно попало к тебе по ошибке, – ответил дядюшка коротко. – Я его сжег.       – Нет никакой ошибки, – сердито возразил Гарри. – Там был указан мой чулан.       – ТИХО! – Завопил дядя Вернон так, что с потолка свалилась парочка пауков. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдавил на лице улыбку, впрочем, довольно жалкую.       – Э-э... так вот, Гарри – насчёт этого чулана. Мы с твоей тетей подумали... Ты уже немного великоват для него... Мы подумали, будет славно, если ты переберешься во вторую спальню Дадли.       – Зачем? – Спросил Гарри.       – Не задавай вопросов! – Рявкнул дядя. – Собирай вещи, живо.       В доме Дурслей было четыре спальни: одна дяди Вернона с тетей Петунией, другая для гостей (как правило, это была Мардж, сестра дяди Вернона), третья где Дадли спал, и еще одна – где он хранил те игрушки и прочее барахло, которое не влезало в первую.       Чтобы перенести все своё имущество из чулана в эту комнату, Гарри пришлось только один раз подняться по лестнице. Он присел на кровать и, поглаживая кольцо, огляделся. Почти все здесь было сломанным. Кинокамера, подаренная месяц назад, лежала на маленьком самоходном танке, которым Дадли однажды переехал соседскую собаку; в углу стоял самый первый телевизор Дадли, который он разбил ногой, когда отменили его любимую телепередачу; тут же стояла большая птичья клетка, в ней когда-то жил попугай, которого Дадли обменял в школе на духовое ружье; оно тоже лежало на полке, все кривое, потому что Дадли умудрился сесть на него. На остальных полках стояли книги. В комнате только они и выглядели так, словно до них никто не дотрагивался.       Снизу слышалось, как Дадли орет на свою мать: "Я не хочу, чтоб он там жил... Мне нужна эта комната... Пусть он убирается..."       Гарри вздохнул и вытянулся на кровати. В прошлом он отдал бы все за эту комнату. Но сейчас он предпочёл бы оказаться в чулане. Ему нужно будет уйти, в чулане его пропажу бы и не заметили после завтрака. То как умудриться сделать это тут ещё предстоит решить. Может, стоит уйти "прогуляться". Гарри не был уверен, что его отпустят после прихода письма. Завтра последний шанс, позже будет невозможно это сделать. Писем станет больше, они переедут. Столько мороки.       Следующим утром во время завтрака все были притихшими. Дадли был в шоке. Он визжал, лупил отца смелтингской тростью, притворялся больным, пинал мать и зашвырнул её черепаху на крышу парника, и всё-таки не получил назад свою комнату.       Когда принесли почту, дядя Вернон, который явно пытался быть милым с Гарри, заставил Дадли пойти взять её. Слышно было, как он лупит своей тростью по всему, что ни попадя, по дороге в прихожую. Потом он закричал: "Тут еще одно! Мистер Г. Поттер, самая маленькая спальня, Бузинный проезд 4"       С полузадушенным криком дядя Вернон сорвался с места и ринулся в прихожую, а Гарри сразу за ним. Дяде Вернону пришлось бороться с Дадли на полу, чтобы отнять письмо, а Гарри просто стоял в сторонке и наблюдал за приятной картиной. После нескольких минут постыдной борьбы, в которой каждый отведал смелтингской трости, дядя Вернон поднялся на ноги, тяжело дыша, с зажатым в руке письмом Гарри.       – Убирайся в свой чулан – то есть в спальню, – прохрипел он Гарри. – Дадли – лучше уйди.       Уже в своей комнате, Гарри улыбнулся. Сегодня, похоже, никто не собирался его тревожить. Даже дядя Вернон, обычно раздражённый и громогласный, вёл себя на удивление тихо. Сняв кольцо с пальца, Гарри шепнул:" Сегодня ты останешься тут, дорогой друг".       В тот же миг кольцо засияло, и на его руках появился змей – гладкий, коричневый со светлыми пятнами, с глазами цвета янтаря. Он лениво поднял голову, слегка ворча:       – Ты опять используешь меня как какую-то игрушку? Я змей, а не пластилин из которого можно лепить всё, что угодно.       Гарри лишь усмехнулся на его милое ворчание:       – Только тебе нужно будет лежать вот тут, на кровати, и не двигаться особо, всего пару часиков. Я вернусь, и мы снова будем вместе. Просто полежи тут, никто не должен заметить мою пропажу.       Змей фыркнул, но не сопротивлялся. Он знал, что Гарри не просто хозяин – он его сородич и их связь была глубже, чем простая дружба.       – Хорошо... – Змей вздохнул, затем его тело начало меняться. Чешуя втягивалась, вытесняя кожу. Голова вытянулась, черты лица начали формироваться – сначала глаза, затем волосы, потом очки. Через несколько секунд на кровати сидел точный двойник Гарри – с той же сутулой осанкой, растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой.       Гарри помог змею лечь в постель и улыбнулся. Он достал порт-ключ – монету с выгравированным змеем, которую ему передали гоблины. Он сжал её в ладони, сосредоточился и произнёс:       – Ad Hereditatem.       Монета вспыхнула, и Гарри почувствовал, как пространство вокруг него начинает искривляться. Комната исчезла, и он оказался в центре древнего круга — Тайного Убежища Нагов, где всё было готово для ритуала принятия наследия.       Ветер прошёлся по камням, словно приветствуя его. Гарри сделал шаг вперёд, зная, теперь он не просто Поттер. Он – наследник древней силы, и сегодня он примет её полностью.       Тайное Убежище Нагов раскинулось среди древнего леса, где деревья были выше башен Хогвартса, а воздух – густой от магии. Земля под ногами пульсировала, будто дышала, а в центре – круг из камней, покрытых магическими знаками, сиял мягким зелёным светом.       Гарри не был один. Его уже ждали трое гоблинов – в мантиях, украшенных символами древних союзов. Главный из них, Граквалд, шагнул вперёд и кивнул в приветствие Гарри.       – Наследник прибыл.       Гарри кивнул, чувствуя, как магия места проникает в него, усиливая каждую клетку. Гоблины провели его к алтарю – плоскому камню, окружённому змееподобными узорами, где всё было готово для ритуала.       Первый этап ритуала пробуждения наследия – очищение тела и духа. Гарри встал в центр круга. Гоблины начали петь на древнем языке – звуки были шипящими, ритмичными, будто сама земля отзывалась. Потоки энергии прошли сквозь Гарри, сжигая остатки магических блоков, наложенных Дамблдором. Он почувствовал, как его магия освобождается – как будто внутри него открылись двери, давно запертые.       Вторым этапом является призыв крови. Поэтому гоблины протянули Гарри кинжал с рукоятью из кости василиска. Он сделал надрез на ладони и капнул кровью на камень. Камень вспыхнул, и из земли поднялся светящийся силуэт – змееподобная фигура, древний дух Наследия, чем-то напоминающая Сар'Ихана.       – Ты носишь нашу кровь. Ты – голос, пробуждённый болью. Прими форму, прими силу.       Третий и последний этап – слияние с наследием. Магия начала обвивать Гарри, как змеиный танец. Его тело слегка изменилось – кожа становилась гладкой, прохладной, с лёгким серебристым отливом, будто покрытая тончайшей чешуёй, невидимой глазу, но прочной, как драконья броня. Его шрам, по которому его всегда узнавали, был исцелён. Затем волосы стали ещё более тёмными, насыщенно-черными, как воронье перо. Волны магии прошли сквозь них, и они начали удлиняться, ниспадая на плечи, слегка колеблясь, будто реагируя на магию вокруг. Глаза Гарри вспыхнули янтарным светом, зрачки вытянулись в щелки, как у змей. А на спине проступил символ: змея, обвивающая круг. Он чувствовал, как его разум расширяется – он слышал шёпот земли, чувствовал движение корней, понимал язык природы.       Гоблины склонились в знак признания.       Гарри стоял в центре круга, изменённый, но целостный. Он чувствовал себя сильнее, глубже, мудрее. Его связь с магией стала не просто инструментом – она стала частью его сущности.       Граквалд подошёл.       – Теперь ты можешь пробудить Виллу Певереллов. Мы подготовим всё.       Гоблины активировали второй порт-ключ – старинную карманную часовню с выгравированным символом Даров Смерти. Гарри сжал её, и вместе с Граквалдом и двумя ритуальными мастерами исчез в вихре света.       Они появились на холме, поросшем мхом, где стояла Вилла Певереллов – величественная, но спящая. Её стены были покрыты символами, а окна – запечатаны магией, которая не пускала никого, кроме обладателей крови Рода.       – Граквалд, расскажи как прошла подготовка к ритуалу? – Спросил Гарри.       – Для начала мы подготовили алтарь Рода, установили его перед входом, украсив артефактами Поттеров и Певереллов. Также нам понадобиться кровь наследника, чтобы напитать камень перед ритуалом. – Проговорил Граквалд, подводя Гарри к камню. Он вложил в руку Гарри ритуальный нож, намекая им воспользоваться.       Гарри кивает и делает надрез на ладони, капля крови падает на камень. Тем временем Граквалд продолжил:       – Далее мы подготовили символы времени – песочные часы, кольцо Певереллов и перо феникса. И для очищения была взята магическая вода Селки.       – Хорошо, тогда начнем ритуал. Вилла Певереллов – древнее родовое поместье, скрытое магией времени. Вокруг – лес, наполненный шёпотом прошлого, а над головой – яркое солнце и голубое небо без единого облачка.       Гарри стоит перед массивной дверью, покрытой магическими знаками, рядом – алтарь, выложенный артефактами рода: кольцо Певереллов, перо феникса, песочные часы и флакон с водой Селки. Гоблины расставляют магические символы, образуя круг, в котором Гарри должен провести ритуал.       Гарри входит в круг, кладёт руку на алтарь и произносит:       – Я – Гарри Джеймс Поттер Певерелл Слизерин, сын Джеймса и Лили Поттер, потомок Игнотуса Певерелла, носитель крови Нагов. Я зову тех, кто был до меня. Я зову память Рода. Я зову силу, что спала в камне.       Он капает кровью на алтарь. Камень вспыхивает, и воздух наполняется шёпотом – голоса предков, магии, времени.       Гоблины окропляют Гарри водой Селки, а он произносит:       – Пусть вода очистит мою плоть, пусть земля примет мою кровь, пусть магия признает моё имя.       Он берёт кольцо Певереллов, надевает его на палец и кладёт руку на дверь Виллы. Знаки начинают светиться, а из земли поднимается символ рода – треугольник, круг и прямая линия.       Гарри закрывает глаза и говорит:       – Время, что было, и время, что будет – я зову тебя. Пусть прошлое откроется, пусть память заговорит. Пусть Вилла примет меня, как своего.       Дверь начинает распадаться на свет.       Гарри входит внутрь. В центре – трон, покрытый тканью. Он снимает её, и на троне – книга Рода. Он кладёт руку на неё и говорит:       – Я принимаю наследие, не как дар, а как долг. Пусть Вилла пробудится. Пусть она станет моим домом, моей памятью, моей защитой.       Книга вспыхивает, и имя Гарри появляется огненной строкой:       Harry James Potter Peverell Slytherin – Serpentis Primus – Vox Temporis       На полу вспыхивает символ Рода, поднимается в воздух и встраивается в ауру Гарри. Его волосы колышутся, глаза сияют, а магия вокруг него становится плотной, живой. Гоблины склоняются, а Вилла начинает дышать – свечи загораются, стены расправляются, книги шепчут, зеркала памяти активируются.       Когда последний символ Рода растворился в воздухе, а Вилла Певереллов окончательно пробудилась, Гарри почувствовал, как силы покидают его. Два ритуала подряд –принятие Наследия и пробуждение Виллы – истощили его до предела. Магия внутри него всё ещё пульсировала, но тело дрожало, как струна, натянутая слишком туго.       Он сделал шаг назад от алтаря, но ноги подкосились. Гарри опустился на колени, затем сел прямо на каменный пол, тяжело дыша. Волосы, длинные и насыщенно-чёрные, прилипли к вискам.       Граквалд, гоблин – архивариус, подошёл, не говоря ни слова, и протянул флягу с зельем восстановления. Гарри сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу, но усталость не уходила – она была не физической, а глубинной, магической. Похоже, он получил магическое истощение.       Перед тем как покинуть Виллу, Гарри поднял взгляд на гоблинов:       – Мне нужен... артефакт. Что-то, что изменит мою внешность. Я не могу вернуться таким. Пока рано раскрывать, кем я стал. Пока я ослаб, я даже не могу держать иллюзию сам. –И тут Гарри вспомнил, что оставил змея под иллюзией дома. Остаётся только надеяться на удачу. Надеяться, что никому из Дурслей не захочется зайти к нему или проверить как он там.       Граквалд кивнул, не задавая лишних вопросов. Он достал из сумки небольшой амулет – гладкий камень, похожий на обсидиан, с выгравированной змеёй и глазом в центре.       – Камень Лика. Он создаёт устойчивую иллюзию, не просто маскируя, а временно изменяя черты. Вы будете выглядеть как обычный мальчик – волосы короче, глаза зелёные, шрам на месте. Но магия будет скрыта.       Гарри взял амулет, поблагодарил, и, надев его, почувствовал, как его лицо слегка покалывает. В зеркале Виллы он снова увидел себя – прежнего, не того, кем стал, но того, кого мир всё ещё узнаёт.       Гоблины активировали порт-ключ – ту же монету, что привела его сюда. Гарри встал, всё ещё немного шатаясь, и сжал её в ладони.       –Ad Domum.       Свет вспыхнул, и Гарри исчез, оставив Виллу позади – теперь пробуждённую, связанную с ним, готовую ждать его возвращения.       Он появился в своей комнате, тихо, без вспышек. На кровати всё ещё лежал змей, только уже в своём облике, лениво зевающий.       –Ты выглядишь так потрепанно. Будто тебя съела змея, пережевала и, почувствовав твой ужасный вкус, выплюнула. – Пробормотал он, ехидно шипя.       Гарри слабо улыбнулся:       – Почти так и было.       Он рухнул на кровать, амулет всё ещё висел на шее, и впервые за долгое время, почувствовал себя не просто живым, а полноценным, рядом с близким и родным. Гарри схватил недовольного змея и прижал к себе, засыпая. Змей недовольно пошипел и, не видя реакции, успокоился. Устроился удобнее и обвил своим телом руку Гарри, решив, так уж и быть, тоже ещё немного вздремнуть.