Хранитель Рода

      Мадам Малкин оказалась низенькой плотной улыбающейся колдуньей во всем розовато-лиловом.       – Хогвартс, миленький? – Сказала она, едва Гарри открыл рот. – Ты не один, у нас как раз тут ещё молодой человек примеряет.       В глубине магазина на скамеечке стоял мальчик с бледным, заостренным лицом. Другая колдунья подкалывала на нем длинную чёрную мантию. Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку, через голову накинула на него длинную мантию и начала подбирать её до нужной длины.       Гарри же в этот момент смотрел на Драко и не мог оторвать взгляд. Драко в прошлом был для Гарри всего лишь школьным врагом. Также Гарри знает, что он так и не нашёл своё место ни на стороне «зла», ни на стороне «добра». Так как его личность была сформирована благодаря воспитанию его родителей. Даже если со стороны кажется что семья Малфой окружает его заботой, это не совсем так. Луциус строгий отец, в основном требующий от Драко хороших оценок и также наличие определённых связей. Но также, он обеспечивает команду по квидичу лучшими мётлами, дабы его сына приняли в команду, в качестве ловца. Нарцисса же дарит свою материнскую любовь Драко. Например, всегда отправляет Драко его любимые сладости. Но этого все равно не хватает Малфою-младшему. Как и любому ребёнку, важны не только материальные проявления любви близких, но и эмоциональная связь, которой в семье Малфой как раз таки и не хватает. Конечно, мать Драко показывала ему эмоциональную поддержку, поэтому он чувствовал себя рядом с ней в безопасности. Луциус же не отличался таким для Драко. Нарцисса Малфой действительно любила своего сына и защищала, поэтому Гарри больно осознавать, что она почувствовала. Когда на её глазах умер любимый и единственный ребёнок. Момент, когда она встала на защиту сына перед своей сестрой Беллатрикс, пытаясь защетить его от тяжелого бремени, которое на него возложил Волан-де-морт, заставляет Гарри чувствовать к ней безграничное уважение. Это действительно показывает, как она оберегает сына и окружает материнской заботой. Луциус же защищал скорее честь семьи. У него всегда были завышенные ожидания от сына. Если в самом начале приходилось получать хорошие оценки, то в конечном итоге ради одобрения отца Драко пришлось принять тёмную метку. С детства ему прививали мысль, что он лучше других, поэтому Гарри не удивляется, почему Драко вырос с предубеждениями и уверенностью в собственном превосходстве.       Также у Драко нет настоящих друзей. Но он на самом деле хочет дружить. Он хочет настоящих друзей, с которыми сможет поговорить о своих проблемах и переживаниях. Гарри думает об этом, ведь когда они встретились в первый раз, Малфой не узнал в нем Героя всея Магического Мира, видел его в старых обносках Дадли, сломанных очках и все равно, захотел подружиться. Сейчас же Гарри понимает, что тогда у Драко не было мыслей подружиться именно с Гарри Поттером. Он хотел подружиться с просто Гарри. И эта мысль сейчас греет сердце нага. Ведь даже его лучший друг Рон, подружился с ним только потому, что он Мальчик-Который-Выжил. Также когда Гарри отверг дружбу Драко, он не попытался наладить отношения, а решил занять другую роль в его жизни – занять хоть какую-то, чтобы иметь возможность смотреть друг на друга, разговаривать, хоть как-то быть рядом. Значит, его не так уж и интересовали полезные связи, важные для его отца. Драко также показывает, что хоть он и язвит, издевается, пакостит – это не показывает его злом во плоти. Ведь он не смог убить Дамблдора, не сдал Гарри, когда тот оказался в плену в Малфой меноре. Хотя у Гарри на этот счёт есть ещё одна мысль. Появилась она после того, как Драко прикрыл его собой. Но в данном времени она не актуальна. Гарри просто решил, что в этот раз позаботиться о нем, о Драко. Ведь Драко такой. Какой есть. Со своими минусами и недостатками, так же не лишенный доброты в своём сердце. Он просто обычный человек. И Гарри не против быть рядом с таким Драко. Просто Драко и просто Гарри. Нагу нравиться, как это звучит.       Он улыбнулся своим мыслям, все ещё смотря на Драко.       – Привет, – сказал мальчик. – Тоже в Хогвартс?       – Да, – ответил Гарри, дружелюбно улыбнувшись в ответ.       – Мой отец покупает мне учебники неподалеку, а мать чуть дальше по улице выбирает волшебную палочку, – сказал мальчик скучающим, гнусавым голосом. Но было видно, как от ответной улыбки его глаза засверкали, и губы тронула радостная улыбка. – А потом я собираюсь затащить их в магазин гоночных мётел. Не понимаю, почему в первый год нельзя иметь метлу. Я думаю, что сумею вытянуть метлу из отца и уж как-нибудь её провезу.       – Раз ты так хочешь метлу, значит интересуешься Квиддичем? – Гарри заинтересовано спросил.       – Тебе тоже нравится Квиддич? – Воскликнул Малфой-младший.       – Да! Мне очень нравится роль ловца.       – Правда? Мне тоже! Это моя самая любимая позиция. В Хогвартсе также есть команды по Квиддичу. Я хочу туда вступить! Отец говорит, что было бы преступлением не взять меня в команду моего дома, и тут я, надо сказать, с ним согласен. – Драко затараторил, забыв притворится скучающим и незаинтересованным. Гарри, смотря на этого милого ребенка, ласково улыбнулся и просто слушал его лепет. А ведь раньше он сравнивал Драко с Дадли. Поэтому и не хотел с ним дружить.       – Кстати, ты уже знаешь, в каком ты доме? – Продолжал мальчик.       – Нет, – сказал Гарри. – Пока я еще не знаю.       – Ну, вообще-то никто точно не знает, пока не попадёт туда, но я уверен, что буду в Слизерине, вся наша семья была там. А представь, засунут в Хаффлпафф, я б тогда вообще ушёл, а ты?       –Я доверюсь выбору распределяющей шляпы. – Улыбнулся Гарри.       –Ой, посмотри на этого типа, – вдруг вскрикнул Драко, указывая за окно. Там стоял Хагрид, ухмыляясь Гарри и указывая на два больших мороженых, давая понять, что не может войти.       –Это Хагрид, – сказал Гарри. – Он работает в Хогвартсе.       –А, – произнес мальчик. – Я о нем слышал. Он что-то вроде слуги, да?       –Он егерь, – ответил Гарри, качая головой.        –Да, точно. Я слышал, он что-то вроде дикаря – живет в хижине на пришкольном участке, то и дело напивается и пытается колдовать, а кончается тем, что поджигает собственную постель.       – Он довольно неуклюж, но мне он нравится, – улыбнулся наг.       Но прежде чем Драко успел ответить, мадам Малкин сказала: "Готово, дорогой", – и Гарри спрыгнул со скамейки.       – Ладно, я полагаю, увидимся в Хогвартсе или в поезде, можешь прийти ко мне в купе, если ты конечно хочешь этого, – сказал Гарри Драко и, помахав напоследок, вышел из магазина.       Гарри был притихшим, пока ел мороженое, купленное Хагридом, шоколадно-малиновое, посыпанное орехами.       – Что стряслось? – Спросил Хагрид. – Ничего, – недоуменно ответил Гарри. Они остановились купить пергамент и перья. Гарри выбрал пузырек чернил, которые меняли цвет во время письма.       Они купили Гарри учебники в магазине, который назывался Флориш и Блоттс, где все полки до потолка были уставлены книгами. Здесь были книги величиной с могильную плиту, обтянутые кожей; книги размером с почтовую марку, покрытые шелком; книжки, полные загадочных знаков и книжки, в которых не было совсем ничего.        Также они приобрели котёл, отличные весы для взвешивания снадобий и складной бронзовый телескоп. Потом они зашли в аптеку, которая поражала воображение, несмотря на жуткий запах – смесь тухлых яиц с гнилой капустой. На полу стояли бочки с чем-то склизким, по стенам рядами стояли банки с травами, сушёными кореньями и разноцветными порошками, с потолка свисали пучки перьев, нитки клыков и кривых когтей. Пока Хагрид просил у человека за прилавком набор основных ингредиентов для снадобий, сам Гарри изучал серебристые рога единорога (двадцать один галеон штука) и миниатюрные блестящие чёрные жучьи глаза (пять кнутсов горсть). Выйдя из аптеки, Хагрид снова сверился со списком.       –Осталась только волшебная палочка – ах да, я ж ещё не купил тебе подарка на день рождения.       Гарри улыбнулся.       –Тебе не обязательно...       –Знаю, что не обязательно. Вот что, я куплю тебе зверюшку. Не жабу, жабы давно вышли из моды, тебя засмеют. Не люблю кошек, я от них чихаю. Я куплю тебе сову. Все дети хотят сову, они чертовски полезны, приносят почту и всякое такое.       Двадцать минут спустя они вышли из "Сов На Все Случаи", где было темно, слышалось щелканье и хлопанье крыльев и мерцали ярко-желтые глаза. Гарри нёс большую клетку с прекрасной белоснежной совой, которая спала, сунув голову под крыло. Хедвиг. Она снова с ним. Гарри поблагодарил Хагрида за подарок.       –Да ладно тебе, – грубовато сказал Хагрид. –Навряд ли ты получал от Дурслей много подарков. Теперь остался только Олливандер – волшебные палочки Олливандера, а тебе нужна наилучшая волшебная палочка.       Последний магазинчик был маленьким и невзрачным. Облупившаяся позолоченная вывеска над дверью гласила: Олливандер: Изготовители оригинальных волшебных палочек с 382 до н.э. Одинокая палочка лежала на выцветшей пурпурной подушке в пыльной витрине.       Как только они вошли, в глубине лавки звякнул колокольчик. Крошечное помещение было практически пустым, если не считать плетеного кресла, в которое Хагрид уселся в ожидании. Казалось, что они попал в библиотеку с очень строгими правилами. Гарри стал рассматривать тысячи узких коробок, аккуратно сложенных до самого потолка. По спине отчего-то побежали мурашки. Даже пыль и тишина здесь, казалось, были исполнены какой-то тайной магии.       –Добрый день, – произнёс тихий голос. Гарри подпрыгнул. Хагрид, наверное, тоже, потому что раздался громкий хруст, и он быстро выбрался из плетёного кресла. Перед ними стоял старик, его широко раскрытые бледные глаза светились в сумраке лавки, как две луны.       –Добрый день, – неловко сказал Гарри. –О да, – произнес старик. –Да, да. Я думал, что скоро увижу вас. Гарри Поттер. У вас глаза вашей матушки. Кажется, только вчера она стояла здесь, покупая свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, хлёсткая, из ивы. Хороша для наложения чар.       Господин Олливандер подвинулся ближе к Гарри. Гарри хотелось, чтобы он моргнул. Эти серебристые глаза казались страшноватыми.       –Ваш отец, напротив, предпочёл палочку красного дерева. Одиннадцать дюймов. Устойчива. Слегка помощней и превосходна для трансфигурации. Я сказал, что ваш отец выбрал её – на самом деле это, конечно же, палочка выбирает волшебника.       Господин Олливандер подошел так близко, что они с Гарри практически соприкоснулись носами. В его туманных глазах Гарри увидел собственное отражение.       –Что же до этого... Олливандер дотронулся длинным, тонким пальцем до шрама на лбу Гарри.       –Сожалею, но я должен сказать, что палочка, сделавшая это, была тоже продана мной. – Сказал он мягко. –Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Мощная палочка, очень мощная, и в дурных руках... Да, если бы я знал, что эта палочка натворит в мире...       Он покачал головой и тут, к облегчению Гарри, заметил Хагрида.       –Рубеус! Рубеус Хагрид! Как приятно снова увидеть вас... Дуб, шестнадцать дюймов, весьма гнущаяся, не так ли?       –Да, сэр, так и было, сэр, – подтвердил Хагрид.       –Хорошая палочка. Но, кажется, когда вас исключали, ее преломили надвое? – Неожиданно сурово спросил мистер Олливандер.       –Э-э, да, оно так, да, – сказал Хагрид, переминаясь с ноги на ногу. – Хотя я сохранил кусочки, –добавил он радостно.       –Но вы ими не пользуетесь? – Резко спросил Олливандер.       –Ох, нет, сэр, – быстро ответил Хагрид.       Гарри заметил, что во время разговора он крепко сжимал свой зонтик.       –Хммм, – протянул Олливандер, пристально глядя на Хагрида. –Итак, теперь –мистер Поттер. Посмотрим, посмотрим, – он вытащил из кармана длинную мерную ленту с серебряными делениями. – Ваша главная колдующая рука?       –Я правша, – спокойно ответил Гарри.       –Протяните руку. Достаточно. – Он обмерил Гарри от плеча до кончиков пальцев, от локтя до запястья, от колен до подмышек и вокруг головы. Измеряя, он приговаривал:       –В каждой палочке Олливандера заключена частичка сильнейшего магического вещества, мистер Поттер. Мы используем волосы единорога, перья феникса и жилы дракона. Не существует двух одинаковых палочек Олливандера, так же как не существует двух идентичных фениксов, драконов или единорогов. И, разумеется, вы никогда не достигнете должного результата с палочкой другого волшебника.       Гарри вдруг понял, что мерная лента, измеряющая в данный момент расстояние между его ноздрями, делает это сама по себе. Господин Олливандерс перемещался вдоль полок, снимая оттуда коробки.       –Довольно, – произнес он, и мерная лента кучкой упала на пол. Итак, мистер Поттер. Попробуйте эту. Бук и жилы дракона. Девять дюймов. Прекрасная и гибкая. Просто возьмите и взмахните. Гарри взял палочку и взмахнул ею, но мистер Олливандер сразу же выхватил палочку из его рук.       –Клен и перья феникса. Семь дюймов. Довольно хлесткая. Пробуйте... Гарри попробовал – но едва коснулся палочки, как она тоже была отвергнута Олливандером.       –Нет, нет – а эта, чёрное дерево и волосы единорога, восемь с половиной дюймов, упругая. Давайте, давайте, пробуйте.       Гарри пробовал. И пробовал. На самом деле он мог бы предложить именно свою палочку, но это будет очень подозрительно. Поэтому придется проходить через это вновь. Гора испробованных палочек в плетёном кресле росла все выше и выше, но чем больше палочек господин Олливандер вынимал с полок, тем, казалось, счастливее он становился.       –Непростой клиент, а? Не волнуйтесь, мы отыщем нужную комбинацию. Где-нибудь, может быть эта? Почему бы и нет, необычное сочетание остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, прекрасная и податливая.       Каждая очередная палочка всё ближе приближала Гарри к его той самой, с которой он так много пережил. И он жаждал этого момента ровно так же, как и опасался. Что если палочка больше его не выберет? Не захочет принадлежать нагу. И вот этот самый момент. Гарри взял палочку и, пригладив свою родную, почувствовал тепло в пальцах, которое согревало его душу, успокаивая тревогу. Он поднял палочку над головой, резко провёл ею вниз, рассекая пыльный воздух, и поток красных и зелёных искр вырвался из её конца фейерверком, отбрасывая на стены пляшущие блики. Хагрид ухнул и хлопнул в ладоши, а господин Олливандер воскликнул:       –Браво! В самом деле, да, очень хорошо. Да-да-да... Как любопытно. Очень любопытно.       Он уложил палочку Гарри обратно в коробку и обернул коричневой бумагой, не переставая бормотать: "Любопытно... Любопытно..."       –Простите, – решил все же спросить Гарри. – Но что именно любопытно? Господин Олливандер окинул Гарри своим бледным взором.       –Я помню каждую палочку, проданную мной, мистер Поттер. Каждую палочку. Так случилось, что этот феникс, перо из хвоста которого заключено в вашей палочке, дал ещё одно перо. И в самом деле, любопытно, что вам суждена была именно эта палочка, в то время, как её сестра… её сестра подарила вам этот шрам.       Гарри подумал, что он и Том тоже, что-то вроде родственников. Наследники Слизерина.       –Да, тринадцать с половиной дюймов. Тис. Интересно, как происходят такие вещи. Это палочка выбирает волшебника, не забывайте об этом. Думаю, мы можем ожидать от вас многого, мистер Поттер... В конце концов, Тот-Кого-Не-Называют, совершал великие дела – ужасные, но великие.       Он заплатил за палочку семь золотых галеонов и господин Олливандер проводил их из магазина поклоном.       – И всё-таки странный был этот феникс… Всего два пера… Болел видать чем-то. – Буркнул Хагрид, когда они вышли из магазина.       Послеполуденное солнце низко висело в небе, когда Гарри и Хагрид возвращались из Косово переулка. Назад сквозь стену, назад через опустевший Дырявый Котёл. Гарри вообще не разговаривал на обратном пути; он даже не замечал, сколько людей таращилось на них в метро, где они сидели со всеми своими странными свёртками, со спящей совой у Гарри на коленях. Вверх по эскалатору, на Паддингтонский вокзал. Гарри за сегодня очень устал. Он не думал, что его это так истощит. Скорее эмоционально, чем физически. Гарри понял, где они, только когда Хагрид потрепал его за плечо.       –У нас есть время перекусить до твоего поезда, – сказал он.       Он купил Гарри гамбургер, и они присели на пластиковую скамью. Гарри озирался. Все вокруг казалось ему каким-то чужим.       –Все считают, что я особенный, – сказал он наконец. – Все эти люди в Дырявом Котле, профессор Квиррелл, господин Олливандер... Но я совсем ничего не знаю о магии. Как можно ожидать от меня великих дел? Я знаменит, а сам не помню, почему. Я не знаю, что произошло, когда Вол... в смысле, когда погибли мои родители.       Хагрид потянулся через стол. Под бородой и бровями у него пряталась очень добрая улыбка.       –Не волнуйся, Гарри. Ты быстро выучишься. В Хогвартсе все начинают с самого начала, у тебя отлично получится. Просто будь собой. Я знаю, что это трудно. Ты не как все – таким всегда нелегко. Но тебе будет хорошо в Хогвартсе – мне было –и счас так, правда.       Хагрид помог Гарри сесть в поезд, который должен был везти его назад к Дурслям, затем дал ему конверт.       –Твой билет в Хогвартс, – сказал он. –Первого сентября –Кингс Кросс –все на билете. И если будут проблемы с Дурслями, пошли мне письмо с совой, она знает, как меня найти... До скорого, Гарри.