Хранитель Рода

      Дверь сразу же распахнулась. На пороге стояла высокая черноволосая колдунья в изумрудно-зеленой мантии. Её лицо было очень строгим, когда Гарри впервые увидел Миневру МакГонагалл, первой мыслью было, что такую лучше не сердить. Вообще жизнь у Миневры была не из лёгких. Её ситуация с родителями чем-то похожа с ситуацией Тома.       Её мать – Изабель из Шотландии. Каждый год она проводит в Хогвартсе и на лето возвращается домой. Там она проводит своё время с молодым преподобным – Робертом, который безумно её любит. После окончания Хогвартса она понимает, что тоже его любит и хочет быть вместе с ним. Но единственное, что становится между ними – это то, что она не может признаться своим родителям в том, что влюбилась в маглла, а ему – что она волшебница. И ей приходит гениальная идея – сбежать и начать всё сначала. И они сбегают. Кажется счастье так близко. у него появляется свой собственный приход, она прячет волшебную палочку под кровать. Они живут обычной маглловской жизнью. Но такая жизнь не приносит удовлетворение потому, что она была успешной студенткой в Хогвартсе и очень любила магию, и укрытие своих сил, подавление своих амбиций не влияет на неё хорошо. А когда появляется ребёнок, она понимает, что вопрос времени когда он проявит свои магические способности и придётся объясняться перед Робертом. И эта ситуация очень все тяготит её она постоянно в подавленном состоянии, сожалеет о упущенных возможностях, но в то же время она любит Роберта и понимает что какого-то решения, которые угодит всем – не существует. В то же время Роберт довольно честный, открытый человек. Он пастырь, привык жить по чести и по совести. Роберт понимает что его жену что-то тяготит и он совершенно не может представить себе что именно. Но однажды Изабель просто взяла и рассказала все как на духу. И этот разговор слышала их маленькая дочь – Миневра. И она уже тогда поняла, как тяжело приходится семьям, в которых один из супругов волшебника, а другой – маггл. Как же они страдают от этого, даже если любят друг другу. Действительно Роберт очень любил Изабель. Они не расстались, продолжили как и жили. Но груз этой тайны теперь тяготил обоих. Особенно Роберта. Вскоре появились ещё двое детей – сыновей. Они оказались тоже волшебниками.       И вот в одиннадцать лет она получила письмо из Хогвартса. И так Миневра МакГонагалл отправилась в Хогвартс. Почти сразу же наделала там шум, как очень талантливая студентка. После она стала старостой факультета Гриффиндор. Миневра удивляла своими талантами всех. У неё СОВ и ЖАБА сданы на отлично и она печатается в «Трансфигурация сегодня». У неё были огромные планы на карьеру в Министерство Магии. И тут происходит повторение истории. Вернувшись в отчий дом чтобы развеяться, она попадает в ту же ловушку, что и её мать – влюбляется в маглловского парня. Фермера Дугала МакГрегора. Он тоже влюбляется в неё и предлагает ей выйти за него замуж. Миневра, не раздумывая, соглашается. Но уже ночью, обдумывая ситуацию, понимает, что не хочет себе такой жизни. Не хочет повторить историю матери. Не хочет убивать свои амбиции, потенциал и оставаться на ферме. Она понимает, что если она уедет в Лондон и заберёт с собой Дугала, ему там тоже будет не по себе, и она принимает решение – просто уехать, ничего не сказав. И вот она попадает на работу в Министерство, где, к сожалению, тоже все складывается не очень то радужно потому, что в Министерстве нетерпимы к магллам. Они и сейчас нетерпимы. Но тогда эта была очень острая ситуация. Миневра этого терпеть не может, она пытается бороться с этим, но ветряные мельницы оказываются сильнее. От отчаяния, она посылает прошение в Хогвартс предоставить ей место преподавателя. И получает ответ от Дамблдора через несколько часов, что для неё есть место на кафедре Трансфигурации. И она бросает всё в Министерстве Магии и возвращается в Хогвартс. Иногда она перечитывает любовные письма Дугала, но считают, что лучше хранить под кроватью письма нежели волшебную палочку. Лишь однажды её броня даёт сбой. Однажды она узнаёт, что Дугал МакГрегор женился. Всю ночь она плакала у себя в кабинете и за этим её застаёт Дамблдор. Они делятся своими трагедиями прошлого и к утру становятся настоящими друзьями. Все годы преподавания в Хогвартсе она хранит верность Дугалу и не строит ни с кем любовных отношений, хотя у неё в Министерстве был один неплохой контакт, это её начальник – Элфинстоун Ургхарт. Он предлагает ей раз в несколько лет выйти за него замуж. Миневра отказывает и позволяет себе согласиться лишь тогда, когда до неё доходит новость о том, что Дугал МакГрегор умер. Она понимает, что ей больше не перед кем хранить верность, освобождается и соглашается на предложение Элфинстоуна, Они переезжают в Хогсмид поближе к Хогвартсу, но счастье не продлилось долго – через три года её муж умирает от несчастного случая. Миневра собирает вещи окончательно переезжает в школу. Который теперь не только её дом. не только её работа, но и символ того выбора, который она когда-то совершила.       От размышлений Гарри прервал громкий голос Хагрида.       – Первогодки, профессор МакГонагалл, – сказал Хагрид.       – Спасибо, Хагрид. Я отведу их.       Она широко раскрыла дверь. Холл был так велик, что в нем с лёгкостью мог бы поместиться целый дом Дурслей. Каменные стены освещались пылающими факелами, как в Гринготтсе, потолок терялся в высоте, а на верхние этажи вела чудесная мраморная лестница.       Они следовали за профессором МакГонагалл по вымощенному камнями полу. Гарри слышал тысячеголосый гул из-за двери справа – должно быть, вся школа уже была там – но профессор МакГонагалл провела первокурсников в маленькую пустую комнату. Они столпились там, теснясь друг к дружке даже ближе, чем обычно, потому что все чувствовали себя неуютно.       – Добро пожаловать в Хогвартс, – произнесла профессор МакГонагалл. Банкет по поводу начала семестра скоро начнется, но прежде, чем вы займёте места в Большом Зале, вас распределят по домам. Выбор – очень важный процесс, потому что все время, что вы здесь, ваш дом заменяет вам в Хогвартсе семью. Вы будете заниматься в своём доме, спать в спальнях своего дома и проводить свободное время в гостиной своего дома.       Четыре дома называются Гриффиндор, Хаффлпафф, Равенклоу и Слизерин. У каждого дома своя славная история, и из каждого вышло немало знаменитых волшебников и колдуний. Во время пребывания в Хогвартсе все ваши успехи будут приносить баллы вашему дому, а за все нарушения правил баллы с вашего дома будут сниматься. А в конце года дом с наибольшим количеством баллов получит Кубок Домов, это большая честь. Надеюсь, каждый из вас будет ценным приобретением своего будущего дома.       Церемония Выбора начнётся через несколько минут перед всей школой. Я полагаю, во время ожидания вы по возможности приведёте себя в порядок.       Гарри заметил как её взгляд скользнул по плащу Невилла, застёгнутому под левым ухом, и по испачканному носу Рона. Драко, видимо, тоже это заметил и усмехнулся, глядя на этих двоих.       – Я вернусь за вами, когда все будет готово. – Сказала профессор МакГонагалл. – Ведите себя тихо.       После того, как она вышла по комнате разлетелись шепотки. Все задавались вопросом как же будет проходить отбор по Домам.       Вдруг случилось что-то, из-за чего он подпрыгнул примерно на фут, а несколько человек впереди завизжали.       – Что там – ?       Около двадцати привидений выскользнули из задней стены. Жемчужно-белые и полупрозрачные, они проплыли через комнату, беседуя друг с другом и не обращая внимания на первоклашек. Казалось, они о чем-то спорили. Одно из них, толстый маленький монах, говорило: «Простить и забыть, я считаю, мы должны дать ему ещё один шанс...»       «Милейший Фриар, ну разве мы не давали Пивсу столько шансов, сколько он хотел? Он всех нас позорит, и потом, вы знаете, он же даже не совсем привидение, – кстати, а вы все что тут делаете?»       Привидение в узких штанах с буфами и плоёным жабо вокруг шеи внезапно заметило первоклассников.       Никто не ответил.       – Новенькие! – Догадался толстый Фриар, улыбаясь им. – Ждёте сортировки, верно?       Несколько человек остолбенело кивнули.       – Надеюсь увидеть вас в Хаффлпаффе! – Сказал Фриар. – Мой дом, знаете ли.       – Пошли, – раздался резкий голос. – Церемония Выбора начинается.       Это вернулась профессор МакГонагалл. Привидения один за другим исчезли в противоположной стене.       – Постройтесь в шеренгу, – скомандовала профессор МакГонагалл первогодкам. – И следуйте за мной.       Гарри встал в шеренгу вслед за мальчиком с льняными волосами, а Драко встал следом. Все они вышли из комнаты, снова прошли через Приёмную и через двойные двери в Большой Зал.       На Гарри нахлынуло чувство ностальгии от этого странного и прекрасного помещения. Покой освещался сотнями тысяч свечей, парившими в воздухе над четырьмя длинными столами, где сидели остальные ученики. Столы были уставлены поблескивающей золотой посудой. В конце зала был ещё один длинный стол, для учителей. Профессор МакГонагалл подвела первогодков к нему так, так что они встали в линию лицом к ученикам, а учителя были позади. Сотни лиц, разглядывающие их, казались бледными фонарями в мерцающем свете свечей. Там и тут посреди учеников таинственно отсвечивали серебром привидения. В основном для того, чтобы избежать всех любопытных взглядов, Гарри поднял глаза и увидал черный бархатный потолок, усыпанный звездами. Он услышал шепот Гермионы: «Он так зачарован, чтобы повторять небо снаружи, я читала в Истории Хогвартса».       Гарри быстро перевёл глаза вниз, и увидел, как профессор МакГонагалл молча ставит перед первогодками четырехногий табурет. На табурет она водрузила видавшую виды остроконечную шляпу волшебника. Шляпа была потрепанная, вся в пятнах и очень грязная.        Весь Зал неотрывно глядит на шляпу, Гарри тоже уставился на нее. На несколько секунд воцарилась полная тишина. Затем шляпа дёрнулась. Шов над полями раскрылся, словно рот, и шляпа запела:       Пускай я с виду не нова,       По виду не суди.       Хоть краше шляпы есть, чем я,       Умней сыщи поди.       Цилиндры высятся, лоснясь,       У котелков успех       Но Шляпа Выбора Пути       Пребудет выше всех.       Не скроешь мыслей от меня       О Выборе Пути.       Примерь меня, и я скажу,       Куда тебе идти.       Коль предназначен в Гриффиндор,       Ты, значит, сердцем смел.       Отвагой славен Гриффиндор       И благородством дел.       Коль предназначен в Хаффлпафф,       То верен ты и точен.       Трудолюбивый Хаффлпафф       Правдив и беспорочен.       А если в мудрый Рейвенклоу,       То любишь ты науки.       Здесь тем, кто книгою живет,       Вовек не ведать скуки.       Попав с друзьями в Слизерин,       Узнаешь, как на деле,       Пренебрегая всем и вся,       Достичь желанной цели.       Примерь меня! Не трепещи!       Удачу не прошляпь!       Знай, ты в надежнейших руках       Разумнейшей из шляп.       Когда шляпа закончила петь, зал разразился аплодисментами. Шляпа поклонилась каждому из четырёх столов и снова замерла.       Профессор МакГонагалл выступила вперед, держа в руках длинный свиток пергамента.       – Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперёд, наденете шляпу и сядете на скамью для выбора. – Сказала она. – Аббот, Ханна!       Розовощёкая девочка с белобрысыми хвостиками выступила из шеренги, надела шляпу, которая сползла ей на глаза, и села. Секундная пауза       – ХАФФЛПАФФ! – Провозгласила шляпа.       За стол справа радостно закричали и захлопали в ладоши, а Ханна прошла туда и села за стол Хаффлпаффа. Гарри видел, как привидение толстого Фриара радостно помахало ей.       – Бонс, Сюзан!       – ХАФФЛПАФФ! – Провозгласила шляпа вновь, и Сюзан оказалась на скамье рядом с Ханной.       – Бут, Терри!       – РЕЙВЕНКЛОУ!       На сей раз рукоплескал второй слева стол. Несколько человек встало пожать Терри руку, когда он присоединился к ним.       "Броклхарст, Мэри" тоже отправилась в Рейвенклоу, но "Браун, Лавендер" стала первым новым Гриффиндорцем, и дальний слева стол взорвался приветственными криками. Гарри видел, как близнецы-Уизли вопили по-кошачьи.       Пока шло распределение, Гарри наблюдал и его охватывало волнение вперемешку с предвкушением. Ему не терпелось увидеть реакцию всех на его распределение. Как отреагирует Рон, когда назовут его фамилию и он поймёт, что просто прошёл мимо. Как отреагирует Дамблдор. Наверняка он попытается что-то сделать. Так очень интересна реакция профессора Снейпа. Он ведь видит в Гарри его отца – Джеймса. Его лицо наверняка будет забавным. Может в этот раз он увидит в Гарри его мать – его вечную возлюбленную. Но вот как отреагирует Малфой. Гарри ждал с нетерпением. Его так радует, что он, Драко, подружился с ним, не видя шрама, не зная его имени, Гарри чувствовал детский восторг и его сердце билось чаще в волнении.       – Финч-Флетчли, Джастин!       – ХАФФЛПАФФ!       Гарри заметил, что иногда шляпа выкрикивала дом сразу же, а иногда ей приходилось мгновение подумать. "Финниган, Симус", светловолосый мальчик рядом с Гарри, сидел на стуле целую минуту, прежде чем шляпа отправила его в Гриффиндор.       – Грейнджер, Гермиона!       Гермиона прямо подскочила к стулу и с готовностью натянула шляпу.       – ГРИФФИНДОР! – возгласила шляпа, и Рон стоявший поодаль застонал.       Гарри посматривал на Драко и видел как тот хоть и пытается казаться невозмутимым, но его руки сжимаются в кулаки о слегка подрагивают от нервов. Гарри, не раздумывая, протянул свою ладонь и взял руку Малфоя в свою и сжал. Драко вздрогнул и метнул взгляд в сторону Гарри, но руку не оттолкнул. Наг умилился такой картине.       Когда вызвали Невилла Лонгботтома, мальчика, вечно теряющего жабу, он упал по пути к стулу. Шляпе потребовалось немало времени, чтобы разобраться с ним. Когда она наконец объявила: "ГРИФФИНДОР", Невилл побежал, не сняв её, и вынужден был вернуться под смешки зала, чтобы отдать шляпу "МакДугал, Мораг".       В следующую минуту вызвали Малфоя и тот, сильно сжав руку Гарри, напоследок нервно глянул в его сторону и пошёл к шляпе.       И его мечта тут же исполнилась: шляпа, едва коснувшись его головы, заверещала: "СЛИЗЕРИН!"       Малфой присоединился к своим друзьям Грэббу и Гойлу, очень довольный собой и счастливый, но все ещё нервно поглядывающий на Гарри. От этого взгляда сердце у нага защемило и тепло разлилось в груди. Драко нервничал потому, что хотел видеть гарри с собой на Слизерине.       Осталось совсем немного человек.       "Мун"... "Нотт"... "Паркинсон"... затем пара девочек-близнецов, "Патил" и "Патил"... затем "Перкс, Салли-Энн"... и затем, наконец       – Поттер, Гарри!       Как только Гарри шагнул вперёд, по всему залу пронеслась волна перешёптываний.       – Она сказала: Поттер?       – Гарри Поттер?       Последнее, что Гарри увидел перед тем, как натянуть на глаза шляпу, был Зал, полный людей, смотревших на него с симпатией. Он не успел увидеть реакцию Драко. Потом он видел только темную изнанку шляпы. Ткань пахла древними книгами и пылью. Всё исчезло – осталась только темнота. Он ждал. Не прошло и пары секунд как шляпа выкрикнула:       – СЛИЗЕРИН!       Гарри в недоумении поднялся с места.       В зале снова вспыхнул шёпот, но теперь в нём чувствовалось удивление. Он не смотрел на стол Гриффиндора. И не искал глазами Дамблдора.       Он посмотрел на стол Слизерина.       И увидел Драко, который, вопреки ожиданиям, не скрывал эмоции. Он смотрел прямо на Гарри: с удивлением, со сдержанным восторгом и неловким ожиданием.       Гарри шёл мимо рядов, не торопясь, и взгляд Драко ни разу не оторвался от него. Он даже не заметил, как громко его приветствовали.  Когда тот подошёл, Малфой слегка сдвинулся, освобождая место рядом.       Гарри сел. Змей на его пальце нагрелся, как будто доволен.       Драко чуть наклонился и они переглянулись. Между ними было не "ты – Поттер" и "я – Малфой". Было просто "ты – здесь", и это казалось правильным. Гарри ласково улыбнулся такому Драко.       После минуты тишины Гарри услышал как недовольно перешёптывались гриффиндорцы. Рон сверлил недовольным взглядом Гарри и, сидящего рядом, Драко. Все были шокированы.       Теперь Гарри, наконец, мог рассмотреть Главный Стол. На ближайшем конце сидел Хагрид, который поймал его взгляд, прищурился и незаметно кивнул, Гарри улыбнулся в ответ. А в самом центре стола, в большом золотом кресле, сидел Альбус Дамблдор. Серебряные волосы Дамблдора серебрились так же ярко, как привидения, но лицо было напряжённым. Его губы были поджаты в недовольстве и взгляд пронзительно осмотрел Гарри, но это длилось всего мгновение, после он дружелюбно улыбнулся Гарри, будто и не было этого недовольства. Будь Гарри ребенком, подумал, что ему это просто померещилось, но он уже не ребенок. Слева от Дамблдора сидела профессор МакГонагалл. Её взгляд был направлен на список первогодок – но Гарри заметил, как её губы сжались в тонкую линию, когда его имя прозвучало в Слизерине. Она сразу же опустила взгляд, вернувшись к бумагам, словно что-то пыталась переосмыслить. Гарри также заметил профессора Квиррелла, нервного человечка из Дырявого Котла. Носителя Тёмного Лорда. Он выглядел довольно-таки странно в большом пурпурном тюрбане. Он бросил на Гарри короткий взгляд и тут же нервно отвёл глаза. В этом взгляде не было страха – скорее, неожиданная оцепенелость, смесь тревоги и подавленного раздражения. А вот это уже интересно.       Теперь оставалось только три человека. "Турпин, Лиза" отправилась в Равенклоу, и настала очередь Рона. Он был бледно-зеленого цвета. И секундой позже шляпа провозгласила: "ГРИФФИНДОР!"       Гарри посмотрел на пустые золотые тарелки. Только сейчас он понял, как он голоден. Прошла вечность с тех пор, как он ел тыквенные пастилки.       Альбус Дамблдор поднялся. Он сиял, протирая руки и глядя на учеников, будто бы ничто не могло обрадовать его сильнее.       – Добро пожаловать! – Сказал он. – Приветствую всех вас в новом учебном году в Хогвартсе! Прежде, чем мы начнём наш банкет, я бы хотел сказать несколько слов. Вот они: Глупость! Странность! Требуха!       – Благодарю вас!       Он снова сел. Все вокруг захлопали. Гарри не знал, смеяться, или нет.       Столы ломились от еды – жареное мясо, жареные цыплята, свиные отбивные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и антрекоты, варёная картошка, жареная картошка, чипсы, Йоркширский пудинг, горошек, морковка, подлива и кетчуп и, неизвестно почему, мятные подушечки.        Гарри наполнил свою тарелку, положив пару кусочков мясо, избегая овощей и приступил к еде. После принятия наследия ему по большей части хочется мяса, желательно с кровью.       Гарри оглянулся и заметил как Драко положил ему немного овощей в тарелку и быстро отвернулся, будто это не он. Гарри еле подавил смешок и тут заметил что прямо рядом с ним сидит Кровавый Барон – привидения Слизерина. С бессмысленными выпученными глазами, измождённым лицом и мантией, залитой серебряной кровью. Гарри разглядывал приведение и спокойно ел.       Гарри сидел над тарелкой, механически жуя мясо, когда уловил, что взгляд Барона был направлен на противоположный конец зала – туда, где скользила Серая Дама, её силуэт лёгкий, почти как порыв ветра.       Между ними – тишина, но Гарри почувствовал, будто эта тишина была громче, чем шум сотен голосов вокруг.       Он вспомнил легенду, которую когда-то читал вскользь – – тогда не придавая ей значения. Тогда барон, поступив в одиннадцать, стал частью одного из первых поколений студентов Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс в Шотландии, которая в то время всё ещё управлялась её первоначальными Основателями. Он был распределён на факультет Слизерин и обучался магическим искусствам у Салазара Слизерина в течение семи последующих лет. Где-то в это же время барон встретил Елену Рейвенклоу, дочь Кандилы Рейвенклоу, в которую он влюбился, хотя она всегда отвергала его ухаживания. Елена решила украсть диадему своей матери, которая увеличивала интеллект её владельца, и сбежала в Албанию. Примерно в это же время Кандида смертельно заболела, хотя легенда гласит, что это было разбитое сердце, возможно, вызванное тем, что дочь бросила её. Кандида приказала барону отправится за ней, что он и сделал, в конце концов найдя её прячущейся в лесу. Найдя её, барон попытался заставить девушку вернуться с ним, но она отказалась, и в порыве ярости он убил её. Охваченный горем, мужчина покончил с собой тем же оружием, которым заколол Елену. Барон, а также Елена, теперь известная как Серая Дама, оба восстали из мёртвых в качестве призраков и вернулись в замок Хогвартс, где стали призраками своих бывших факультетов, Слизерина и Рейвенклоу соответственно.       С тех пор барон раскаивался в своих действиях и носил тяжелые цепи в знак покаяния. Никто, похоже, не знал, почему он был весь в крови, даже два других призрака Хогвартса.        Когда все съели, сколько могли, оставшаяся пища исчезла с тарелок, оставив их в первозданной чистоте. Моментом позже появился десерт. Пачки мороженого на любой возможный вкус, яблочные пироги, трехслойные торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, трюфели, клубника, желе, рисовый пудинг...       В этот момент Драко, что-то вспомнив, позвал Гарри.       – Надо тебя познакомить с ребятами. Формальности. – Тихо сказал Драко, изящно отставляя пустую тарелку. Его платиново-светлые волосы аккуратно лежали на голове, кожа – почти фарфоровая, подбородок чуть вздёрнут, как всегда.       Он кивнул в сторону двух громоздких фигур напротив.       – Винсент Крэбб, Грегори Гойл. Это Гарри Поттер. С нами с сегодняшнего дня. Крэбб оторвался от клубничного желе, медленно кивнул. Гойл уставился на Гарри с выражением, как будто тот был особенно сложной задачей по трансфигурации.       – Привет, – сказал Гарри, глядя им в лицо, стараясь не смотреть на пудинг, размазанный по подбородку Гойла.       – Ну, тебя-то все знают, – отозвался Гойл, голос у него был хриплый, как будто он редко говорил. – Но всё равно… познакомиться не мешает.       – Ты с какого рода? – Спросил Крэбб, отставляя ложку. Лицо у него не выражало ничего, кроме ожидания. – То есть… ваша семья маггловская или магическая?       Гарри чуть кивнул, будто ожидал этот вопрос.       – Отец – чистокровный волшебник. Род Поттеров – старый, хоть и не самый влиятельный, вообще ветвь Поттеров исходит из рода Певереллов. Мама — магглорожденная. Так что... полукровка.       Никто не дернулся, но воздух будто стал более плотным. Панси, сидевшая чуть дальше, подняла бровь, подслушивая краем уха.       – У нас в семье чистота крови – главное, – заметил Крэбб. – Бабка всё твердит, чтобы не жениться ни на ком, чью фамилию нельзя проследить до пятого поколения.       – Мне важнее, какой человек сам по себе, его идеалы, характер, принципы, – сказал Гарри тихо. – А не кто был его дедушкой.       Драко чуть склонил голову, глаза цвета стали застыли на лице Гарри. В уголках губ мелькнуло радостная улыбка и в глазах горело едва уловимое восхищение. Гарри, заметив это, улыбнулся Драко.       – А вы… – Начал Гарри, переводя взгляд на Крэбба и Гойла, – давно дружите с Драко?       – Со второго дня рождения, кажется, – буркнул Гойл, вытирая руки о мантию. – Наши семьи дружат.       И тут за спинами Крэбба и Гойла показались ещё двое – худощавый мальчик с тёмной кожей и внимательным взглядом, и девочка с аккуратной причёской и немного упрямым выражением на лице. Блейз окинул Гарри взглядом, как будто изучал новую книгу.       – Ты тот самый Поттер? – Спросил он с интересом. – С шрамом?       – Угу, – кивнул Гарри, слегка нахмурившись, ему совсем не нравился этот разговор. Он бы хотел просто побыть с Драко вдвоём.       – А правда, ты на Волан-де-Морта... ну, как бы... «пшш!» – Панси с жестом имитировала взрыв. Её глаза блестели от нетерпения. И конечно, почти весь стол Слизерина в этот момент поглядывал на них. Всем была интересна эта тема. А особенно теперь, когда Гарри каким-то образам очутился на Слизерине.       – Эм... вроде того, – пробормотал Гарри, не зная, что сказать.       – Круто, – Блейз усмехнулся. – Я думал, ты будешь… больше. Ну, выше.       – Я тоже, – сказал Гарри, забавляясь. Панси подошла ближе и села рядом с             Драко, бросив на Гарри оценивающий взгляд.       И тут уже не выдержал Драко.       – Все, хватит донимать его. Что пристали со своими расспросами. – Шикнул он на слизеринцев.        Они все замолчали на секунду, а потом Гойл снова потянулся за пудингом, и как-то внезапно между ними повисло что-то почти похожее на начало новой дружбы.       Гарри от такого радостно улыбнулся и, решив больше не обращать ни на кого внимание, съесть свой десерт. Отломив первый кусочек от пирожного, Гарри скормил его Драко. Тот в свою очередь покраснел и возмущенно засопел. Дескать такое видано, он ведь не маленький, чтоб кормить его с ложечки. Но Гарри знал, что тот на самом деле доволен. Было видно по искрящимся серым глазам. И Гарри был доволен.       Гарри, чувствуя себя сытым и сонным, снова взглянул на Высший Стол. Хагрид пил из своего кубка. Профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором. Профессор Квиррелл в своём дурацком тюрбане разговаривал с учителем, у которого были чёрные волосы с проседью, крючковатый нос и землистая кожа. Северус Снейп. Теперь Декан его факультета.       Гарри продолжал поглядывать на Снэйпа, но тот больше не смотрел на него. Поттер знал его историю с своей матерью – Лили. Их отношения были неоднозначными. Гарри читал дневник своей матери. И понимает, что она была далеко не святой. Даже та ситуация в Хогвартс экспрессе. Их разговор о Петуньи. Лили прочла письмо своей сестры для Дамблдора. Она тоже хотела поехать в Хогвартс и учится магии. Но ей было не дано это, поэтому конфликт и ссора все росла между Лили и Петуньей. Вообще сама идея посмотреть письмо была Северуса и Лили её одобрила, но уже после ссоры с сестрой, сидя в поезде, она поняла, что это была плохая идея, в итоге козлом отпущения стал Северус. И вот по этой ситуации можно понять почему Северус и Лили подружились. И так же скорее всего здесь и зародилась вражда Снейпа с отцом Гарри. Ведь именно тогда, его мама и северус встретелись с ним, Джеймсом. Северус поднял тему поступления на Слизерин и Джеймс это услышал. Было понятно, что Джеймса Поттера как и Рона, как и других детей из, так называемых, светлых семей, учили, что на Слизерине учатся только злодеи, сомнительные и подозрительные личности. Гарри также видел эту ситуацию в воспоминаниях Северуса. Именно так выглядело начало вражды между Снейпом и Мародерами. Гарри ненароком сравнил это с его враждой с Драко. Действительно очень похоже.       Пока Гарри раздумывал, наконец, десерт исчез и профессор Дамблдор снова поднялся. Весь зал почтительно затих.       – Кхм – Еще несколько слов, теперь, когда вы все накормлены и напоены. У меня есть несколько объявлений в связи с началом нового учебного года.       – Первокурсникам следует знать, что лес на школьном участке является запретным для всех учеников. И некоторым ученикам постарше тоже неплохо вспомнить об этом.       Яркие глаза Дамблдора блеснули в сторону близнецов Уизли.       – Я также попросил мистера Филча, коменданта, напомнить вам, что между уроками в коридорах не разрешается пользоваться магией. Тренировки по Квиддичу начнутся со второй недели занятий. Тех, кто заинтересован в игре за свой дом, просим обращаться к мадам Хуч. И наконец я должен сказать вам, что в этом году коридор третьего этажа в правом крыле закрыт для доступа всем, под угрозой мучительной смерти. А теперь, перед тем, как разойтись спать, давайте споем школьный гимн! – воскликнул Дамблдор. Гарри заметил, что при этом улыбки прочих учителей стали какими-то застывшими.       Дамблдор слегка помахал волшебной палочкой, будто собираясь взлететь, из её конца выползла длинная золотая лента, она поднялась над столами и сама собой сложилась в слова.       – Каждый поёт на свой любимый мотив! – Сказал Дамблдор. – Итак, начали!       И школа грянула:       Хогвартс, Хогвартс, Хогги-Вогги-Хогвартс       Дай знаний нам чуть-чуть.       И лысых старцев, и юнцов,       Учи чему-нибудь!       Полезно нашим головам       Любое содержанье       Сейчас же там есть только хлам       И дохлых мух жужжанье.       Чего не знали – научи,       Напомни, что забыли.       Лишь дай нам знать, что изучать       Пока мозги не сгнили.       Все закончили пение в разное время.       Последними остались только близнецы Уизли, которые в полной тишине тянули медленный похоронный марш. Дамблдор дирижировал своей палочкой, а когда они закончили, хлопал громче всех.       – Ах, музыка, – умиленно проговорил он, прикрывая глаза. – Вот чудо из чудес. А теперь время спать. Ступайте!       Когда ужин закончился, и десерты исчезли с тарелок, над столами повисло волнение — кто-то начинал зевать, кто-то поглядывал на профессоров. Гарри уже почти собрался спросить у Драко, что дальше, как высокий староста Слизерина поднялся со своего места. Он был лет семнадцати, с острыми чертами лица и идеально выглаженной мантией с изумрудным кантом. Голос прозвучал чётко, хоть и с ленивой интонацией:       – Первогодки Слизерина, ко мне. Вся группа – Гарри, Драко, Панси, Блейз, Крэбб, Гойл и ещё несколько незнакомых ребят – сгрудились вокруг него. Гарри чувствовал, как у него внутри всё дрожит от неуверенного любопытства.       Староста повёл их вдоль главного зала, затем вниз по узкой каменной лестнице, ступени которой скрипели под ногами, будто у них была память. Коридор становился всё более влажным и тёмным, стены покрывались мхом, и воздух постепенно терял тепло. Драко шёл рядом с Гарри, и время от времени бросал взгляды на потолок, будто ждал капель.       – Большинство думают, что это тупик, – произнёс староста, когда они достигли конца коридора. Перед ними была неприметная стена – сырая, лишённая украшений, с лёгкими трещинами, как у скал, перемолотых веками.       Он обернулся, посмотрел на них и произнёс:       – Серебро и яд.       Словно вздрогнув, каменная поверхность медленно начала исчезать, впуская их в потайной проход – холодный, узкий, с едва уловимым запахом озёрной воды.       Они шагнули внутрь – и Гарри почувствовал, как звук за спиной исчез, будто дверь из камня съела его.       Гостиная была просторной, но будто дышала тишиной. Стены – из чёрного и зелёного камня – были украшены массивными гобеленами. На них – сцены древних подвигов: змеи, охотящиеся в тени лесов; маг, ослепляющий дракона с одного движения руки; сцена, где рыцарь в серебряной мантии поражал единорога – болезненно красивая и тревожная.       У стен – тёмные буфеты из резного дерева, а между ними – старинные кресла с тёмно-зелёной обивкой, низкие кожаные диваны цвета болотной ночи. Несмотря на камин в дальней части комнаты, здесь было прохладно. Свет исходит от волшебных ламп на стенах – тусклый, болотного оттенка, словно лёгкий свет мха под луной.       Под потолком поблёскивала влага, а за самым дальним окном угадывалось чёрное озеро – тяжёлые волны, как тень, медленно скользили по стеклу.       – Здесь вы будете жить, – сказал староста. – Запомните: пароль меняется каждую неделю. Завтра будет другой.       Он коротко указал на два коридора – один для мальчиков, другой для девочек. Гарри с остальными мальчишками пошёл по левому ходу, ступая по каменному полу, который дрожал от прошедших столетий.       Спальня оказалась маленькой, но уютной: четыре кровати с зелёными балдахинами, всё немного темновато, но с обволакивающей тишиной, словно магия прошептала "отдыхай". Гарри кинул взгляд на своё кольцо, почувствовал мягкое тепло и наконец понял – он дома. Пусть странном, но своём.