Наследие великого Феникса

Глава 47

Народом можно управлять,

но нельзя дать ему знание истины.

Люди порой теряются в своих же мыслях и чувствах. Эмоции это настолько непредсказуемая вещь, что порой кажется, а точно ли ты это ты? Человек склонен к депрессивным моментам, когда даже жизнь ускользает из-под рук, а тяжесть и ненависть к себе ложится неприятным грузом, всю жизнь покоясь где-то в закоулках бренности нашего бытия, пока не придёт и наш час. Хотя никто не застрахован от того, не прилетит ли тебе в последующих жизнях воздаяние за то, что ты натворил в этой. Неважно, верит ли человек в Богов или нет – один конец ждёт нас всех. И этот конец носит название, которое многие боятся даже упоминать, забывая, что это неизбежно также, как и ночь после заката. Глупо отрицать свои чувства и боль, которая вечным комом подкатывает к горлу каждый раз, как ты стоишь возле пучины отчаяния. Человек может увидеть бегущее фантомное животное по реке жизни и смерти, и именно это может заставить передумать. Хотя смерть – это не выход. Пусть даже так, однако порой жизнь на Земле кажется ещё большим проклятием, чем временное избавление от мучений. Сколько людей прямо сейчас спиваются, лишь бы не видеть истины перед своими глазами. А сколько пытается забыться ещё каким-либо способом? Наш мира давно застрял в точке невозврата, и выбраться отсюда уже попросту невозможно. “Небо – что оно говорит? Оно сменяет времена года, даёт жизнь всем существам, но молчит…” – Госпожа Фучоу Даншен? Ох, что вы тут делаете? Пожалуйста, скажите, где ваш сопроводитель? – Пан Цзюэ тут же засуетился, пытаясь не упасть, делая неуклюжий поклон, в то время как маленькая девочка, которая сегодня была одета в лёгкие персиковые одеяния с красивыми, но не слишком громадными для ребёнка украшениями, которые обвивали её пояс и крутились в волосах, показывая, что она не просто городской ребёнок. Юэ Гуан, увидев кто пришёл, горько улыбнулась, понимая, что маленькая госпожа Фучоу всё же не забыла о ней. Юная служанка тут же придушила эту мысль, которая всего лишь на секунду появилась в сознании. Она не имела права даже думать о таком – вот её убеждения. – Маленькая госпожа Фучоу, мы и вправду столько не виделись. Приветствую вас, – Юэ Гуан медленно заговорила, опасаясь даже поднять голову. Её светло-карие пустые глаза прикрылись. Девушка в этот момент предпочла бы совершенно ничего сейчас не слышать и не видеть. Сейчас, когда эмоции и чувства били через край, а абсолютное большинство из них оставались негативными, Юэ Гуан испытывала очередной приступ головной боли, которая въелась в кости. Хоть у слуги больше не было случаев с ужасающей накатывающей болью в голове, когда казалось, что вот-вот умрёшь, но обычная головная боль стала в последний месяц довольно-таки частым явлением у юной служанки. Вдруг откуда-то Юэ Гуан услышала чей-то весёлый лай, который совершенно не прекращался ещё как минимум минут пять. Девушка резко встрепенулась, от чего по её коже пошло стадо мурашек, после чего услышала ещё и голос Фучоу Даншен, которая, ко всему прочему, за эти несколько месяцев, что они не виделись, довольно сильно подросла и теперь совсем на чуточку, но стала больше похожей на будущую великую госпожу. – Да Лан, не будь таким громким. Распугаешь же всех, кого только можно. Вот такой же непослушный, как моя цзецзе. Только вот она, в отличии от тебя, хотя бы не гавкает и не сопротивляется, – Фучоу Даншен недовольно покачала головой, обращаюсь к огромному псу за своей спиной, серая шерсть которого с того раза, когда Юэ Гуан последний раз видела его, знатно отросла и стала более пушистой. Было видно, что за псом хоть немного, да начали приглядывать, и это явно пошло ему на пользу. Огромный пёс, больше похожий на волка, сильно напугал Пан Цзюэ, от чего тот невольно попятился назад. В ответ на это, Да Лан показал свои клыки, будто угрожал, хотя серьёзного вреда причинять совершенно не собирался. Он со слишком человеческой заботой посмотрел своими огромными чёрными глазами на слугу, после чего медленно подошёл к ней, положив свою голову на голову девушки, пребывающей всё ещё в поклоне. – Фучоу, не стоит тебе так себя вести. Ты же пришла повидать с этой девушкой. Так что не стоит тратить время попусту, – чей-то приятный мужской голос пронзил помещение, после чего в него вошёл парень с длинными коричневыми волосами и в голубоватых одеяниях, которые выглядели довольно просто. Это оказался Чоухэн Даншен, который мило улыбался своей племяннице, смотря как та всё ещё по-детски забавно ведёт себя. – Дядя, дай мне хотя бы немного провести время с цзецзе так, как хочу этого я, – ребёнок недовольно фыркнул, после чего, больше не обращая внимания на Чоухэн Даншена, направилась к кровати Юэ Гуан. Сейчас девочка выглядела особенно мило и от этого вызвала лёгкую улыбку на губах одного из сыновей генерала Цилиу Даншена, который далеко даже не по своей воли, но обязан был стать наследственным главнокомандующим, что одобрил даже сам Сын Неба. – Девушка, давно не виделись. Можешь не склоняться в поклоне каждый раз, как видишь нас. Всё же ты уже не служанка поместья Даншен. Трудно вспоминать, насколько же огромным было недовольство бабушки, когда та узнала, что сама левый канцлер заступилась за тебя и в буквальном смысле отобрала у неё, – говоря это, Чоухэн Даншен слегка улыбался, словно это могло хоть как-то помочь Юэ Гуан. – Молодой господин, прошу, скажите, что вы здесь делаете? Вы же прекрасно осведомлены о том, что сейчас происходит в столице. Почему даже маленькая госпожа тут? – Пан Цзюэ тут же сложил руки в учтивом жесте, одновременно с этим обращаясь к молодому человеку в голубых одеяниях. – Ох, не стоит говорить так явно. Девочка ещё ничего не смыслит и мы всю неделю пребывали здесь из-за некоторых дел. По правде говоря, нужно было идти лишь мне, но Фучоу так упёрлась своими маленькими рожками, что отказаться от её затеи стало невозможно. И таким образом она всю эту неделю провела во дворце. Даже Принцесса Тиан Лиан заходила к ней. Интересно, о чём же они всё-таки говорили? Ну да ладно. Думаю, лучше не говорить девочке обо всей ситуации. Она ещё слишком маленькая, – говоря это, Чоухэн Даншен совершенно не заботился о том, что его вполне так может услышать Фучоу. Он прекрасно понимал, что ребёнок сейчас слишком занят Юэ Гуан, которая так же, как и Пан Цзюэ, слушала его слова. Да даже если девочка и обратит внимание на слова парня, она из-за своего возраста не станет расспрашивать более детально или же переживать. Дети на то и дети. Детство нельзя отнять. Лишь убить. Да Лан всё это время медленно тёрся носом о Юэ Гуан, в то время как Фучоу Даншен, не давая девушке опомниться, быстро обняла её, прижавшись к юной служанке. От этого зрелище Чоухэн Даншен о чём-то задумался. На его лице, казалось, расцвело нечто похожее на грусть или же непонимание. И это непонимание вызывало вопросы о его природе. Оно казалось уж слишком странным, и можно было даже сказать, что уж точно не было каким-то лёгким для понимания. А если более внимательно всмотреться в его карие глаза, представлялось возможным разглядеть запутанную дымку, которая была словно живой. Преследовало такое чувство, что ещё совсем немного и дракон с чёрными глазами выпрыгнет из глаз этого парня. Пан Цзюэ лишь устало посмотрел вниз, тоже о чём-то задумавшись. Однако собачий лай очень быстро вывел его из этого не самого приятного состояния, на что младший ученик тяжело вздохнул. На его лбу появилась едва заметная испарина, когда он поглядывал на Да Лана, который возле маленькой госпожи Фучоу и Юэ Гуан становился мягким добрым пёсиком, совершенно не похожий на дикое животное. – Цзецзе, как ты всё это время поживала? Бабушка была настолько зла, что чуть не съела каждого в резиденции заживо. Брр. Редко увидишь её настолько злой, – приятный детский голос заставил Юэ Гуан в очередной раз лишь горько усмехнуться. Ворон, который в это время панически пролетал совсем недалеко, сейчас остановился, будто его заинтересовало то, что происходит внутри. Сейчас, когда часть столицы была охвачена адским пламенем, которое на солнце ещё сильнее заставляло людей содрогаться. Каждый раз, как откуда-то слышался ужасающий душу крик человека, кожа которого слазила кусками среди огня, где-то вдалеке каркал ворон и раздавался шум повстанческой армии, которая одновременно с устроенным ими пожаром продолжали жестоко убивать людей на улицах города. А некоторые члены даже вламывались в дома и уже там резали всех без разбора. Императорский дворец содрогался каждый раз, когда около пролетал чёрный ворон. Даже на этот раз, когда на празднике драконьих лодок эти птицы устроили настоящий переполох, они совершенно не ошиблись. Каждый раз, как Чанчэн Фэнбао вспоминал ту ночь, его зелёные звериные глаза невольно сужались, от чего он становился ещё сильнее похож на хищника, который ожидает, когда же удастся напасть на охотника, что охотился на него, даже не подозревая, как же ошибся в выборе падали. Сейчас же в комнате медицинского крыла лежала девушка, волосы которой напоминали о бесконечной тьме внутри истинной боли, а пустые глаза необычного светло-карего оттенка отливались нежной медью в огненных лучах солнца, которые смешивались с языками пламени пожара, который, однако, практически не было видно с этого места. – Цзецзе, послушай, за то время, что тебя не было, успело столько всего произойти! Как только мой учитель рассказал про мои успехи прабабушке, она позволила мне завести какое-то домашнее животное и подарила какую-то книгу. Правда я не поняла, что именно это такое, но младший дядя сказал, что это какой-то, как он выразился “Трактат об искусстве войны”. Только вот я почти ничего не могу разобрать в том мутном тексте. Ну так возвратимся к первому. Я выбрала Да Лана. Бабушка правда была не очень довольна, но всё же после моих не длительных уговоров согласилась, – говоря это, маленькая девочка не переставала обнимать юную служанку. Ребёнок совершенно не знал о том, что происходит в столице, а потому девочка была расслаблена и широко улыбалась. – Фучоу, будь осторожнее. Всё же у неё были очень серьёзные травмы и проблемы со здоровьем. Лучше не прилипать к ней. И не забывай, ты должна вести себя прилично, – Чоухэн Даншен слегка напомнил девочке о том, что она не должна вести себя слишком уж по-детски, что само по себе было строгим требованием, к которому, однако, в поместье Аньнин Хунвэй Фу все уже очень и очень давно привыкли. Каждый ребёнок в резиденции рода Даншен воспитывался пусть и в доброполучных, но оттого не менее строгих условиях. Учеба, идеал поведения, строжайшие требования – всё это лишь малая часть того, что необходимо было соблюдать в семье великих генералов. Даже девочек заставляли тренироваться, если у них был потенциал. Лэйшуй Даншен также проходила военное обучение, а в скором времени и маленькая госпожа Фучоу должна будет начать тренировки. Порой требования к детям в этом поместье были настолько жестокими, что позже, в период подросткового возраста, они попросту ломались и становились совершенно иными личностями. Наглядным тому примером была и сама Лэйшуй с её младшим братом Чоухэном. А порция родительской любви и балования, которая порой проскакивала в жизни детей, была сродни удару под дых. Казалось, любовь от семьи, что в этом такого? Однако то, как это подавалось и насколько неприятным было после длительного периода жестокой холодности и мучительной дисциплины, совершенно не вписывалось в общую концепцию чего-то приятного. Неуверенно глянув на маленькую госпожу Фучоу, Пан Цзюэ всё же обратился к Чоухэн Даншену, который сейчас выглядел довольно спокойно и в то же время задумчиво. Это зрелище было способно растопить сердце любого, кто посмотрит на то, что происходит в этой помещении. – Молодой господин Даншен, прошу прощения за вопрос, но мне вправду интересно. Причина, по которой вы здесь, очень серьёзная или есть что-то другое, из-за чего вы присутствуете во дворце? И ещё. Ваша племянница ещё очень маленькая. Почему её тоже отпустили сюда в такое то время? – говоря это, Пан Цзюэ слегка наклонил голову, при этом его тон был почтительным и глубоким. Как только он закончил, Чоухэн Даншен сразу же ему ответил, совершенно при этом не меняя выражения своего лица или приятного мягкого тона в голосе. – Появились срочные дела, связанные с моим наставником. А он сейчас довольно сильно занят, поэтому попросил меня позаботиться об этом. Ничего слишком сложного или важного в этом не было. Так что получилось как-то так. А Фучоу со мной, так как очень просилась да и бабушка не была против. Когда мы прибыли во дворец, в столице всё оставалось спокойным. Будущее слишком непредсказуемое, и только идущие по Пути могут достичь величия в этом мире. Что же, наставник как всегда прав. – Вот как. Благодарю, что ответили, – ещё раз поклонившись, Пан Цзюэ тяжело вздохнул и, не решаясь снова заговорить о чём-то с членами рода Даншен, просто оставался в темноте комнаты и мысленно вспоминал всё, что выучил за последние несколько недель. Обучение никогда не было для него лёгким делом, но то терпение и усердство, с которыми он постоянно стоял на одной тропе, вызывали уважение. Далеко не каждый сможет выдержать такое давление и большинство просто опускают руки при первом же провале. – Да Лан, ну имей же ты совесть! Я тоже хочу побыть со своей цзецзе, – голос Фучоу Даншен заставил Чоухэна слегка улыбнуться, когда молчавшая прежде Юэ Гуан заговорила голосом, который, казалось, немного изменился с тех пор, когда эти двое виделись в последний раз: – Молодой господин Чоухэн, я хотела бы поблагодарить вас и вашего наставника за то, что помогли спасти мою жизнь. Я очень благодарна вам. Вы и ваш учитель уже во второй раз дали мне силы для жизни. Именно вас я должна благодарить, кланяясь до пола. Простите за то, что доставила неудобства. Прошу вас, будьте милостивы и примите моё уважение к вам и передайте своему наставнику мои слова. Я не знаю, когда мне удастся повидаться с ним, поэтому, думаю, лучше всего будет сделать это сейчас, – Юэ Гуан немного напряглась от неприятных ощущений в зоне спины. Весь этот месяц её не отпускало неприятное чувство, которое постоянно расползалось от странной татуировки на её спину. Девушка попросту не могла не узнать о ней. И, когда Юэ Гуан мылась, в каком-то смысле живая татуировка начала снова двигаться. Слуга сразу же содрогнулась, а увидев тату, ещё долгое время пребывала в сильном удивлении. К счастью, никто из целителей и их учеников не задавал неуместных вопросов. И сейчас исходящая от татуировки боль стала для Юэ Гуан чем-то обычным, о чём даже думать нет смысла. – О, тебе не стоит извиняться. Всё же твоё состояние тогда было и вправду ужасным и наш с наставником долг оказался выполнен. Я рад, что ты так быстро поправилась. И мой учитель тоже. Но всё же, думаю, в первую очередь здесь стоит благодарить Великого Целителя. Ведь полное твоё выздоровление именно его заслуга. Кстати, Пан Цзюэ, а когда ей можно будет приступать к работе? – Чоухэн Даншен резко обратился к Пан Цзюэ, как только закончил говорить с Юэ Гуан, которую тут же заставила обратить на себя внимание маленькая девочка в персиковых одеяниях. – Уже на следующей неделе. А сейчас, по её же просьбе, она выполняет некоторую работу насколько это возможно, – младший ученик тут же ответил, будто боялся, что даже маленькое промедление может стоит ему дорого, что, конечно же, оставалось ошибочным убеждением и не имело совершенно никакого отношения к реальности. – Вот как, – молодой господин Даншен о чём-то снова задумался, а через несколько минут глянул на свою племянницу, которая мило игралась со своей цзецзе. – Фучоу, а я ведь до этого дня даже и не знал, что у тебя есть такая хорошая старшая сестра. Всё же кровь не делает людей семьёй. “Высшая добродетель не стремится быть добродетельной, поэтому она и является добродетелью”, – это было сказано парнем самому себе так, чтобы никто не смог расслышать. Однако Фучоу повернулась так, словно смогла что-то понять. Её детские глаза на секунду стали до жути похожими на глаза взрослого человека. Но это продлилось всего мгновенье. А Да Лан в это время блеснул осознанным взглядом и улёгся полностью на колени Юэ Гуан, от чего девушка сначала растерялась, а позже с опущенной головой и тяжёлыми мыслями начала его гладить. – Моя цзецзе лучшая на свете и не имеет значения, что она не имеет со мной родства, – сказав это, Фучоу Даншен начала что-то увлечённо рассказывать юной служанке. Чоухэн лишь мило улыбнулся и заговорил с неуверенным Пан Цзюэ о каких-то целительских трактатах. А спустя час или два Юэ Гуан резко поднялась и, извинившись, сказала, что ей нужно выйти. При этом тату на спине пульсировало всё больше и больше, принося невыносимые страдания. От боли девушка еле держалась на ногах и удерживала себя от того, чтобы согнуться пополам. И в этот же момент где-то совсем недалеко в столице разорвалась первая пороховая бомба.