foedus daemonum

У детей, никогда не видевших мира, и детей, никогда не видевших войны, разные представления о справедливости.

4:06. Двадцать седьмое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Город Осака. Штаб агентства охотников на демонов. Юкичи вернулся в агенство ближе к рассвету. Ноги гудели, и единственное, чего он хотел, так это уснуть крепким сном, и не просыпаться лет так пятнадцать. Еле дойдя до своего кабинета, он даже не включая свет кинул сумку на кресло, а сам даже не переодеваясь, улёгся на диванчик. Он был заядлым холостяком, и дома его никто не ждал, не считая разве что холодного и безвкусного ужина, поэтому, большую часть ночей он предпочитал коротать в окружении знакомой атмосферы работы, а не одиночества. Его радовало лишь одно – он решил все нюансы с похоронами сестры Осаму, но самое важное всё еще лежало на плечах юноши. Даже не взирая на его моральное состояние, – а Юкичи понимал, что скорее всего, парень в шоке, – похороны нужно провести, и насколько знал Фукудзава, по словам Йосано, в Йокогаме была похоронена мать Дазаев, поэтому Юкичи постарался решить и вопрос с транспортировкой тела. Хоронить девушку вдалеке от матери он и сам считал кощунством. Фукудзава не смотрел на часы, когда переступил порог агентства, но по его ощущениям было где-то за полночь, а не предрассветные сумерки, хотя боковым зрением всё же заметил: 4:09 утра. Телефон он выключил, чтобы не отвлекал, пока он решал вопрос с Эйми, а потом во всей этой кутерьме и вовсе забыл включить его снова. Так и сейчас, смартфон лежал в кармане его куртки, которую он даже не снял, так как лень его не отпускала. Но мужчина взял волю в кулак, и начал шарить рукой по карманам куртки, всё еще лёжа на диванчике. Наконец найдя телефон, Юкичи, всё же встаёт с дивана, кладёт его на стол с тихим стуком, и снимает куртку, вешая её на вешалку, которая весит на ручке двери шкафа. Тяжело вздыхая, глава запускает руку в волосы, разминая их у корней, и берёт в руки телефон, зажав кнопку питания для того, чтобы включить его. Раздаётся характерная, короткая вибрация, и Фукудзава слегка щурится от яркого света. Телефон сразу начинает неистово вибрировать от огромного количества уведомлений. Несколько сообщений от Йосано и Куникиды. Обычно эти двое предпочитали звонить, но сейчас ночь, и даже если в груди у Юкичи зашевелилось любопытство, он не станет тревожить сон подчиненных. Погасив экран смартфона, Фукудзава подошел к окну, и открыл форточку для проветривания. Осенний воздух ворвался в комнату рывком, убирая всю затхлость из кабинета. Мужчина достал из шкафа плед, и в мыслях сделал заметку непременно узнать, почему его подчиненные звонили ему кучу раз, но это будет позже. Сейчас он просто хочет уснуть. 11:22. Двадцать седьмое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Остров Хонсю. Лагерь охотников на демонов. Осаму берегли как зеницу ока и ему самому уже начало казаться, что он находится почти при смерти. Несмотря на то, что Осаму казалось, что он всего лишь подвернул ногу, после тщательного осмотра Шибусавы оказалось, что конечность вовсе сломана. Тацухико строго настрого запретил ему вставать, и вообще как-то нагружать больную ногу, хотя после как привез его на кресле-каталке (на удивление, у охотников имелось оборудование такого рода) в другую комнату недалеко от своей, так как решил, что парню потребуется личное пространство. – Ну вот, твои апартаменты. – хмыкнул охотник, закатывая кресло внутрь комнаты. И даже здесь можно было почувствовать запах трав и старого дерева, словно запах из комнаты Тацухико въелся в пространство. Осаму повертел головой, осматривая помещение. В его глазах не было явного удивления. Комната как комната. Спасибо, что хоть не придется ютиться в комнате Тацухико. – Ну, что скажешь? – голос Шибусавы прозвучал в левом ухе Дазая, и спустя считанные секунды, парень уже стоял напротив шатена, заслоняя собой и без того редкий солнечный свет. Дазай медленно медленно (с учётом ожогов и ран пожал плечами, и на его лице застыл весь спектр болевых ощущений. Даже Шибусава скривился, фантомно ощущая кожей чужую боль. – Понял-понял. Обсуждение интерьера оставим на потом. Охотник внимательно осмотрел Дазая, что тому стало немного не по себе. – Ты чего так пристально на меня смотришь? – изумился Осаму, не прерывая с Тацухико зрительного контакта. Сегодня на нем была надета обычная бордовая футболка, и серые спортивные штаны. А белые волосы были заплетены в пучок. – Да вот думаю.. – протянул Шибусава, почёсывая левой рукой подбородок. – Ты у нас сейчас как принцесса, беречь тебя нужно. А я все время рядышком с малышом Осаму быть не смогу. – от таких приторных речей Дазай был готов поклясться, что его стошнит прямо в ноги Шибусавы. Парень нахмурился, но промолчал. Его дееспособность сейчас была на нуле. Он не мог делать буквально ничего, потому что всё тот же Шибусава тщательно следил за ним, хоть и говорил Дазаю в лицо, что в няньки он не нанимался. – Помощник тебе нужен, или помощница. – уголок губ Тацухико дёрнулся в подобие полуулыбки, а лицо просияло за считанные минуты. – С детьми хорошо ладишь? После заданного вопроса Дазай словно утратил способность говорить. – Какие нахрен дети? – практически шипел Осаму. – Издеваешься? Шибусава сделал самое невинное лицо на свете, словно так мог задобрить Дазая. – Ну-у... У нас разные есть. По разным корпусам сидят. Как нибудь покажу тебе. Как тебе например шестнадцатилетняя Танака Эри? Взбалмошная до жути, но готовит вкусно, ещё есть Киёми Амори, ей правда восемнадцать, но я думаю, что ты найдёшь общий язык... Болтовня Шибусавы для Дазая была на грани слышимости, и немного утомила, особенно когда он начал рассказывать про одиннадцатилетнего Райто Сато, терпение Осаму и вовсе лопнуло. – Притормози. – шатен смотрел исподлобья, а пальцы почти судорожно сжимали подлокотники кресла-качалки, словно это была шея Тацухико. – Ты хочешь, чтобы какие-то дети и подростки ухаживали за мной? Речь Шибусавы прервалась, но Дазаю было плевать. Его интересовал только один вопрос: почему на одной территории с полчищем демонов находятся дети? (да и по правде говоря, не хотел он находится в окружении малолетних детей. В няньки он не нанимался, даже если это будет работать в обратную сторону). Должно быть, этот вопрос Осаму задал вслух, и охотник как-то тяжело вздохнул. – Сироты тебе не о чём не говорят? А девчонки и парни пышащие энтузиазмом, да таким, что ты сколько бы не пытался, у тебя не получится их отговорить? – Шибусава поморщился. – Я сам как вижу ребят у меня сердце кровью обливается. Осаму отвел взгляд в сторону. – Послушай и посмотри на меня. – Тацухико опустился на корточки, чтобы держать зрительный контакт. Дазай колебался, но всё же повернул к нему голову. – Ты же взрослый парень, Осаму. Должен же понимать, что с таким не шутят. Ради чего ты находишься здесь, а не работаешь или учишься, как все нормальные люди твоего возраста? О, отлично. Йосано не успела рассказать об этом. Раз Акико не успела, то и Дазай афишировать это не станет. – Мои причины тебя интересовать не должны. Я же не спрашиваю у тебя о том, что тебя сподвигло променять нормальную жизнь на отлов демонов. Охотник издал смешок. – Справедливо. Но должно быть, Фукудзава-сан не объяснил тебе в полной мере, чем на данный момент жертвуешь ты. – он оглядел больную и забинтованную ногу Дазая, и марлевые повязки для ожогов. – Агенство любит не договаривать, потому что сами не варятся в этом дерьме. Это прозвучало... не очень дружелюбно по отношению к людям, с которыми он тесно сотрудничает. – Любишь же ты своих коллег. – ухмыльнулся шатен. – Обожаю. – улыбнулся Тацухико, вставая, и его колени издали характерный хруст. – Насчёт помощника правда подумай. Всё, что ты можешь сделать сам, так это лежать и не двигаться. Дазай и сам понимал, что самостоятельно просто не справиться. И знал, что тут совсем не курорт, и приглядывать за ним никто на самом деле не будет, так что, взвесив все «за» и «против» (которых на самом деле не было кроме единственного аргумента: «смотреть за мной будет подросток») – Ладно-ладно, приводи своего помощника. – бробубнел Дазай, поворачивая голову к стене, осматривая её. – Думаю, тут будет нужна помощница. – взгляд Тацухико был хитрым, и Дазаю показалось, что это не сулит ничего хорошего. – Эри Танака будет идеальным вариантом. Уверяю, она тебе понравится. 13:11 Двадцать седьмое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Остров Хонсю. Лагерь охотников на демонов. Корпус B. Лагерь был разделён на три корпуса. Сделано это было с целью разграничивания охотников разных по возрасту. Корпус А находился в главном здании лагеря. Там проводили своё время уже опытные охотники. В их число входила Коё Озаки, Рюноске Акутагава, или тот же Тацухико Шибусава. Корпус возвышался над двумя другими, и находился между корпусом B и С. Отличительной его чертой была синяя крыша. В главном корпусе у каждого охотника была отдельная комната, что давало больше личного пространства. Корпус B, как и корпус А визуально не выглядел новым и только что отремонтированным зданием. Находился он с левой стороны от корпуса А. И отличительным знаком ему служила красная, конусовидная крыша. Штукатурка и снаружи, и внутри облезала, посуда была не вычурной, и питались находящиеся там охотники с алюминиевых котелков. В основном, в этом корпусе обитали подрости от шестнадцати до двадцати лет. Они, конечно, немного набрались опыта, но на миссии самостоятельно не выходили. Были те, кто боялся и те, у кого в крови бушевал адреналин, и они были готовы зубами разорвать демона на куски в одиночку без посторонней помощи. Именно такой девушкой и была Эри Танака. Она была почти что амбассадором второго корпуса вместе с Горо Акирой. Корпус был просторным, и комфортным, насколько это вообще было возможно. Корпус C же находился с правой стороны от корпуса А, и отличался зелёным цветом крыши. Этот корпус считался «нежным» для охотников, которые жили в двух других корпусах. А нежным он считался из-за детей, которые туда попадали, и их судеб. В этом корпусе обитали дети, которых охотникам чудом удалось спасти от лап демонов. Все эти дети были младше шестнадцати лет, но повидали намного больше ужаса, невзирая на возраст. Для них режим кардинально менялся, и становился, в разы мягче. Их не гнали на тренировки, заставляя упражняться до вечера. Они просто... жили тут, соответственно под присмотром взрослого. У этого корпуса было два крыла: крыло для девочек, и крыло для мальчиков. В этом плане ребята жили раздельно. Всего их было четверо: два мальчика, и две девочки, одна из которых была совсем малышкой. Взрослого, под присмотром которого были дети звали Ода Сакуноске. Ему было двадцать восемь лет, он любил сочинять рассказы, и проводить время с детьми. Ребята не были капризными, что первое время удивляло его, но он быстро свыкся. Сакуноске излучал добрую энергетику, и завладел сердцем крошки Ясуно Айкавы. Девочка по-настоящему светилась, как только видела своими большими зелёными глазками фигуру Оды в дверях комнаты, и бежала к нему со всех ног. Дети были одеты, обуты и накормлены. Охотники с других корпусов часто приходили проведывать ребятишек, и приносили сладости. Но между охотниками был негласный уговор: никогда не заявляться к детям после боя с демонами, чтобы не пугать их видом ран или крови.

***

– Одасаку, Одасаку! – всё звала малышка звонким голоском. – Я хочу гулять! Почему другим ребятам можно, а мне нет? – тараторила девочка, сидя у Оды на коленях, пока он пробегал глазами по тексту сказки, которую его попросила почитать Ясу. – Потому что они очень любят навещать тебя. – просто ответил Ода, убирая выбившуюся прядку русых волос ей за ушко. – Но если хочешь, мы можем погулять во дворе, идёт? Девочка, услышав альтернативное предложение от любимого Одасаку, – так она его называла – энергично закивала головой, широко улыбаясь. Сакуноске улыбнулся уголком губ, подхватил Айкаву под руки, и поставил её на пол. В голову Оды пришла идея. Тацухико утром забежал в корпус, отведённый детям, и найдя Сакуноске, отвёл подальше, якобы для разговора, и шепнул на ушко о неком Осаму Дазае. –... Пареньку нужен свежий воздух, сам понимаешь. Я еле как уговорил его взять себе в помощницы Эри. – он усмехнулся. – Упрямый достаточно. Но ты же ладишь с людьми, да? Может познакомишь его со своим детским садом, и мелким понравится он, а они – ему? Ода тогда вздохнул, понимая, что если Шибусава что-то задумал, то хрен его кто отговорит. Легче уж было согласиться, и не волноваться о том, что он будет ходить за ним по пятам, пока не добьётся желаемого. Сакуноске неторопливо опустился на корточки перед Айкавой, чтобы у него с ней был зрительный контакт. – Только сначала ты подождёшь меня тут, а я кое за кем схожу, хорошо? Девочка серьезно кивнула, смотря на него зелеными глазками. Ясу хоть и была маленькой, но очень послушной и не капризной, и это Тоже в ней и нравилось. Он даже начинал думать, что она ставит его в авторитет. (Хотя это было и так очевидно) – А за кем сходишь? – спросила Ясуно, тыкая его пальчиком в лоб, пока он сидел перед ней. Отодвинув указательный пальчик девочки от своего лба, он соединил его со своим указательным пальцем. – Если дождёшься, то узнаешь. –игриво ухмыльнулся Ода, подмигнув ей. – Это сюрприз. Губы Ясу сложились в подобие буквы «о», а затем она резко кивнула головой. Сакуноске поднялся на ноги, довольно улыбаясь. – Попроси пока Хину с тобой поиграть. – сказал он девочке, остановившись у выхода. – Можем мальчиков тоже захватить, если ты, конечно, не против. – Не против! – воскликнула Ясу, улыбаясь. Сакуноске чуть кивнул головой, и закрыл за собой дверь. Осаму Дазай. – Пора познакомиться с тобой поближе. 14:19. Двадцать седьмое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Остров Хонсю. Лагерь охотников на демонов. Корпус А. Дазай выводил на гипсе какие-то незамысловатые рисунки, сидя на кровати. Он целый день то и дело сидел без дела. Тацухико, конечно, пообещал, что к нему кое-кто заглянет, но не уточнил кто именно и когда. Где-то с полчаса Осаму вёл переписку с Тачихарой, пытаясь заглушить нарастающее желание пожалеть себя и поразмышлять о том, что бы было, будь Эйми жива. Он тщательно хотел скрыть от друга тот факт, что его здоровье изрядно подкосилось. И вроде как, Мичиху ничего не заподозрил, по крайней мере, Осаму на это надеялся. И так же намекнул другу, что ему следует вернуться в Йокогаму, так как в ближайшее время в отель он точно не вернется, а в родной город – тем более. Тачихара Мичизу: Ты уверен? Сам же говорил мне продлить пребывание в отеле еще на три дня. Осаму Дазай:

Уверен. Правда, Тачи. Со мной всё хорошо. У тебя как никак учеба, это я академ взял, а тебе учиться надо.

Тачихара Мичизу: С тяжелым сердцем я тебя отпускаю, 'Саму, но прошу, береги себя. Дазай секунду смотри на экран, но просьбу Тачихары он уже не выполнил, а ведь не прошло и недели с начала его пребывания среди охотников. Выверенно его пальцы начинают бегать по клавиатуре.

Осаму Дазай:

Обещаю, Тачи.

Как только сообщение отправляется, в дверь его комнаты стучат. Осаму на сто процентов был уверен, что это Шибусава, поэтому без стеснения, но шутливо отправил доктора-паникёра восвояси, так как до этого он уже слегка взбесил Дазая своими бредовыми предложениями, с которыми пришлось согласиться. За дверью стоял Ода, одетый в бежевые штаны, и черную водолазку, так как ему не было нужды ходить по корпусу в форме охотника, и в одной руке старался удержать поднос с куриным бульоном, а второй рукой – стучал в дверь. Услышав «ласковое» и приглушенное дверью выражение с просьбой идти на все четыре стороны с дополнением о том, что никакие подростки-няньки не требуются, Ода слегка выгнул бровь в удивлении, но мягко улыбнулся. Должно быть, Тацухико не предупредил Осаму о его визите. Шибусава как обычно. – пронеслось у Оды в мыслях, но Сакуноске не оставил попыток, и постучал снова. – Осаму? – мужчина не намеревался приоткрывать дверь без разрешения. – Тацухико наверняка не потрудился предупредить тебя о том, что я приду. Меня зовут Ода Сакуноске. Разрешишь войти? Услышав отнюдь не голос надоедливого охотника, а весьма приятный голос, наделённый вежливостью, глаза Осаму расширились до размера монеты, и он еле слышно выругался себе под нос. Откашлявшись, он отозвался. – Входите! – он машинально отбросил телефон, словно мог быть пойман на совершении какого-то преступления, и быстро положил руку себе на живот. Ручка двери дёрнулась, и в проёме показался высокий мужчина с подносом в руке. Дазай прошёлся по нему взглядом карих глаз сверху вниз. Одет он был повседневно, как все нормальные люди, что не соответствовало тому, как одевались другие в этом месте. Ода – как он сам и представился, был высоким, может быть, даже выше Дазая. На его губах играла легкая улыбка, даже не взирая на то, что несколько минут назад Осаму гнал его прочь. – Я думал, что это Шибусава. Простите. – Осаму поджал губы. Ему на самом деле было неловко от того, что он не разобравшись нагрубил незнакомому человеку. Сакуноске неспешно подошёл к тумбочке, что стояла возле кровати, и наконец поставил поднос с тарелкой. Запах наваристого бульона бил Дазаю в нос, и он чуть ли не пускал слюни. Голод, который он до этого не чувствовал, дал о себе знать. – Я так и понял. – взгляд Оды упал на ногу Дазая с гипсом, что был уже прилично изрисован рисунками. – А ты творческая натура, как я погляжу. Осаму так же перевёл свой взгляд с лица Оды на гипс. – Это... скучно было просто. – вяло отмахнулся он. Ода кивнул. – Спорить не буду. – он заметил на кровати у Осаму красный фломастер. – Кроме красного есть ещё какие-то цвета? Дазай с недоумением наклонил голову. – Фломастер. – пояснил ода, указав на него пальцем. Шатен повернул голову, куда был направлен указательный палец Сакуноске, и взял его в руки. – Нет. – Осаму положил его на тумбочку. – Тогда, позже принесу тебе ещё. И... – Ода взял фломастер в руку, открывая его. – Я, конечно, не художник, но тяга к рисованию у меня есть. Можно? Осаму согласно кивнул. Ода сел на корточки, ближе к гипсу, и принялся что-то рисовать. Спустя пять минут, Ода выпрямился, и с тихим щелчком закрыл фломастер. – Готово! – сказал мужчина, поворачивая голову к Дазаю. Осаму хотел посмотреть, но из-за ограниченности движений и возвышенного положения ноги, ему было не очень-то легко. Когда он рисовал сам, это было так же не просто, но тогда он находился в комнате один. А теперь рядом с ним был Ода, которому не потребовалось и пяти минут, чтобы заметить его дискомфорт. Он молча достал телефон, и сделал несколько фотографий. После этого, мужчина подошёл к Осаму, и повернул свой телефон экраном к его лицу. На фотографии был виден красный рисунок маленького кота в мультяшном стиле. Увидев это, Осаму улыбнулся, и с благодарностью посмотрел на Оду. – Спасибо большое. – сказал шатен, забирая из рук Сакуноске фломастер. – Обращайся. А теперь, – он взял с подноса тарелку с бульоном и ложку, которую Дазай заметил только сейчас, и зачерпнул немного бульона. – тебе нужно восстановить силы. – Но будь аккуратен, может быть горячо. Приблизив ложку с содержимым, Ода отправил её в рот Дазая. Первое прикосновение ложки к губам показалось Дазаю непривычным. Он давно не ел горячую, жидкую пищу, и по этому надеялся, что рецепторы быстро адаптируются, так как такая реакция на простой бульон его насторожила. Когда жидкое тепло скользнуло внутрь, разбудив спящий желудок, Осаму понял, что ему мало одной ложки. Соль щипала трещинки на губах, морковь таяла на языке, но он и не думал отказываться от еды. Осаму довольно облизнулся, и прикрыл глаза. Одасаку понял, что Дазай точно не откажется от бульона, и принялся кормить его смелее. – Тебе наверняка хочется на свежий воздух? – вдруг спросил Ода, набирая в ложку ещё немного жидкости. Дазай посмотрел на него. Да, ему чертовски хотелось на улицу. Хотелось посмотреть окрестности лагеря, и вообще как выглядит само здание. Поэтому, он решил ухватиться за эту возможность. – Хочется. – честно ответил Осаму. Ода кивнул. – Тогда я тебе помогу. Но сначала доешь бульон. – ответил он, ставя тарелку на поднос, а поднос на живот Дазая. После этого он развернулся, и пошёл к стене у двери, возле которой стояло инвалидное кресло. Шатен проследил за его взглядом, и слегка поморщился, но не от вкуса бульона. Видите ли, не хотелось ему передвигаться на этой штуковине в силу своей гордости, которая ему досталась от матери, но здравый смысл и обстоятельства, будь они прокляты, были сильнее. Ода прикатил кресло, и зафиксировал его поближе к кровати. Но только сейчас он понял, что следовало бы позвать кого-то ещё, ведь сам с транспортировкой Осаму он не справится, даже если учесть его физическую силу. Сакуноске глубоко вздохнул. – Я кое-что не предусмотрел. Мне нужно было позвать кого-то ещё. Сам не справлюсь. – Я помогу! – тут же воскликнул Дазай. В голове Оды сразу же возникли слова Тацухико о упрямости парня, но он решил дать ему проявить себя, само собой, не во вред себе. Сакуноске подложил правую руку под спину Дазая, а вторую – под ноги. Для правильного изменения лежачего положения на сидячее конечно требовалось, чтобы ноги Осаму были согнуты в коленях, но чтобы лишний раз его не травмировать, Ода решил, что одной из ног находящихся в возвышенном положении будет достаточно. Сакуноске рывком изменил положение Дазая, что тот толком не почувствовал боли от повреждённой ноги, и оказался в сидячем положении. Мужчина взял подушку, на которой ранее покоилась сломанная нога парня, и подложил ее на подставку для ног у кресла. – А теперь потерпи. – предупреждающе сказал он, становясь лицом к Дазаю, чуть сгибая ноги, чтобы не давать своему телу бо́льшей нагрузки, и обоими руками берёт его за подмышки, следом пересаживая в кресло. Осаму почувствовал лишь мимолетную боль, которая прошла так же быстро, как и появилась, хотя он думал, что при таких манипуляциях будет кричать громче, чем маленький мальчик в прививочном кабинете. Когда Осаму оказался на кресле, после этого необходимо было сделать так, чтобы его спина соприкасалась со спинкой кресла. Поэтому, Ода обошёл парня, встав у него за спиной. – Крепко прижми свои руки к груди. – инструктирует он, и когда Осаму выполняет требование, Сакуноске обхватывает своими руками его руки, и притягивает Дазая к спинке кресла. Шатен судорожно вздыхает, мысленно благодаря богов за то, что ему попался такой человек, как Ода. В мгновение ока Сакуноске оказывается перед Осаму, садится на корточки, и аккуратно – почти нежно ставит больную и здоровую ногу на подушку, которую подложил ранее. – Почти готово. – проинформировал Дазая Ода, вставая. Он подошёл к кровати, и одной рукой взял плед нежно-голубого цвета, чтобы укрыть ноги Осаму. По факту, помощь шатена Сакуноске и не требовалось, но Дазай был хоть немного рад тому, что его не заткнули со словами: «ты ничем не поможешь, потому что слаб». Накинув плед на ноги парня, мужчина убедился, что нижняя часть тела Дазая была прикрыта настолько, насколько это возможно, и начал выкатывать кресло из комнаты. 15:39. Двадцать седьмое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Остров Хонсю. Двор Лагеря охотников на демонов. Хина Ито – тринадцатилетняя девочка, которая жила в одной комнате с малышкой Ясу. По началу, когда Ясунори только появилась в лагере, то Хине не нравилось, что она будет делить одну комнату с четырёхлеткой. Но по мере того, как шло время, девочка сама начала привязываться к Ясуно из-за того, сколько времени с ней проводила. Можно сказать, что Хина стала старшей сестрой для Ясу. Она играла с ней, и сама особенно любила читать ей сказки, а если напрягала фантазию, то выдумывала для неё свои, если уже написанные в книжках малышке надоедали. Рост Хины не превышал ста шестидесяти пяти сантиметров. Девочка была худощавой, с острыми локтями и коленями — это была именно та переходная стадия, когда детская угловатость только начинала уступать место будущей фигуре. У неё были короткие, вьющиеся и слегка непослушные каштанового цвета волосы. Она каждое утро недовольно бубнела себе под нос, стоя возле зеркала в комнате, когда не могла их расчесать и они лежали по её мнению просто ужасно. Она смотрела на мир широко раскрытыми, чуть раскосыми глазами цвета тёмного янтаря, и когда смеялась (а смеялась она часто и заразительно, даже если ей показать палец), на её щеках появлялись милые ямочки. Сегодня она была одета в какую-то то серую оверсайз футболку, с принтом неизвестной лично для неё музыкальной группы. Сверху на ней была надета темно-синяя кофта на застёжке с длинным рукавом, так как погода из-за наступления осени портилась, и было прохладно. Джинсы были для неё великоваты, и чуть-чуть спадали, но не критично. На ее ногах были белые кроссовки, а в волосах две заколки в форме звезды. Хина держала за руку Ясунори, пока сзади них бегали мальчики. Кюсаку Юмено и Райто Сато. Мальчики играли в онигокко, что-то выкрикивая друг-другу вслед вроде: – Не догонишь, я быстрее! – дразнил Райто своего соседа по комнате. Райто Сато был непоседливым мальчишкой в свои одиннадцать. У него были белокурые волосы с чёлкой, а глаза большими и серыми. Он любил подразнивать Кью – так ласково он называл своего соседа, что был старше его на год. Одет он был в белую рубашку с длинным рукавом, которые болтались на кистях из-за того, что рубашка была не по размеру, и в чёрных шортах, которые почти доходили до колен, хоть Хина и просила его переодеться во что-то более тёплое перед прогулкой, Сато не слушал. – Это мы ещё посмотрим! – донёсся другой мальчишеский голос почти сзади Райто. Голос принадлежал Кьюсаку Юмено. Мальчику, который всего на год старше Сато. По характеру из всех троих он был самым спокойным – почти интровертом. Но когда речь заходила за подвижные игры с Райто, Кьюсаку менялся на глазах, и не упускал возможность как следует порезвиться. Выглядел он интересно. Ростом был чуть выше Сато. Волосы были короткими, а цвет как инь и янь – одна половина чёрная, а другая – белая. Глаза тоже были необычными. Зрачок на правом глазу имел мутацию и по форме был схож с маленькой звёздочкой, в то время как левый глаз выглядел абсолютно нормально. По поводу внешности у него были комплексы, так как помимо этого у него была любимая маленькая шляпка, которую он носил на голове как символ удачи, и раньше еще до проживания здесь взрослые путали его с девочкой, а одноклассники в школе жестоко унижали. В лагере, познакомившись с Хиной, Райто и Ясу он не встретил осуждения и насмешек по поводу внешнего вида, а Ясу каждый раз как видела его, то смотрела не отрывая глаз, постоянно делая комплименты его мутированному зрачку. – У тебя в глазике живёт звёздочка. – в первую встречу Айкава даже как следует не поздоровалась с Кью, а сходу сделала такой детский, и в то же время наивный комплимент. – Она тебя выбрала, да? Кью от такого прямого, и в тоже время не злого любопытства к его зрачкам что-то смущённо промямлил, не зная, что сказать, и Ясунори на это звонко рассмеялась. До сих пор воспоминание о первой встрече с Ясу грело мальчику сердце и душу.

***

Дазай наивно полагал, что во дворе лагеря он не встретит красоты, но Господи, как же он ошибался. Остров Хонсю – об этом по секрету ему сказал Ода, так как до этого Дазай был без понятия где именно находится – завораживал обилием цветов для сентября. Бледно-розовые и бордовые лепестки космеи дрожат на тонких стеблях выше человеческого роста. Они похожи на бабочек, застывших в полёте. При свете дня белые цветы начинают словно светиться изнутри приковывая к себе взгляд. Так же у самой земли, под сенью старых клёнов, доживали последние шары гортензий. Они были уже не синими, а бледно-лиловыми, почти прозрачными, с ржавыми прожилками увядания. Их сырой, землистый запах смешивается с ароматом прелых листьев. Здесь уже интерес Осаму взял верх. Пока Ода вёз его, он как любопытный ребёнок намеревался задержать свой взгляд на растениях подольше. – Мне казалось, что для охотников главное удобство, а не красота. – подал голос шатен. Ода неторопливо шагал по тропинке, слушая его предположения. – Ну, глаз должен радоваться. Охотники не уничтожают природу. В далеке Осаму увидел несколько детских силуэтов. Зрение у Дазая было хорошим, и ему было сложно не заметить их. – Мы на месте. Сейчас я тебя кое с кем познакомлю. Кажется, что Дазай уже смирился с тем, что познакомится с самыми младшими обитателями этого места, но внутри у него бурлило волнение. А если дети меня не взлюбят? – одна и та же мысль крутилась в его голове. – Я уже вижу недоумение на твоём лице, Осаму. – с каждым шагом компания детей становилась все ближе. – Всё будет в порядке. Когда они приблизились, несколько пар глаз пристально смотрели на Осаму. Он даже не успел ничего понять, как рядом с ним возникла маленькая девочка, смотрящая на Дазая во все глаза. Они минуту смотрели друг на друга, и вдруг девочка воскликнула: – Ты красивый! – просто сказала Ясу, как будто это было самым очевидным фактом в мире. – Спасибо... Ты тоже красивая. – Осаму слегка улыбнулся девочке. Чуть ближе подошли и другие ребята. – Одасаку, а это... – не успела Хина закончить свой вопрос, как Ода сразу же ответил. – Это Осаму Дазай. Прошу любить и жаловать. После этих слов повисло неловкое молчание, а на лицах детей возникло недоумение. А к Дазаю, медленно но верно приходила мысль о том, что ему придётся вспомнить свои навыки воспитания детей в роли старшего брата, и найти общий язык сразу с четырьмя новыми ребятами.