foedus daemonum

Грудь Чуи горела огнём, а перед глазами летали мушки. Сознание было на нуле, и ему казалось, что вот-вот, и его сердце выпрыгнет наружу. Он чувствовал, как его слюноотделение повысилось в разы, и смотрел на спину отвергнутой от него девушки с неким неверием и яростью. Несмотря на своё состояние, он помнил, что она не назвала даже название препарата, которое вводила в его организм. И он всё же мог отличить обычное снотворное от какой-то дряни. Шаги Ичиё сопровождались уже раздражающим стуком каблуков. Чуе начало казаться, что он слепнет с ужасающей скоростью. Мушки перед глазами сменились на абсолютную муть, как при катаракте. Всё, что он видёл перед собой – цветное пятно, которым была Хигучи. (Он всё же запомнил её имя.) Блондинка подошла сзади его кресла, и рывком взяла его левую руку, начав привязывать её к чему то. Чуя не был физически слаб, но из-за ненадлежащих условий, в которых он находился чёрт знает, сколько времени, силы его заметно покинули, и вырываться он стал с меньшим энтузиазмом. Его слух уловил скрип двери, а мутный взгляд пытался сфокусироваться на в только что возникшей фигуре. – А, пришёл? – сзади послышался голос девушки, которая была в процессе того, чтобы привязать его вторую руку к дверце шкафе. Чуя почувствовал, как на голову начало идти давление, словно ктот сдавливал ее с двух сторон сильными руками. Его внутренний демон был в ярости. Он знал это. Недовольный рёв он слышал на уровне подсознания. – Хлипко как-то ты его удерживаешь. – голос незнакомца был наполнен усмешкой. Спустя долгие минуты, зрение Накахары пришло в норму. И первый, кого он увидел был парень, который чуть нагнулся к нему, и уголок его губ поднялся в снисходительной улыбке. – Как ощущения? – ласковым, почти приторным голосом спросил юноша. Чуе захотелось плюнуть этому уроду в лицо. Он с усилием сжал челюсти, и почувствовал уже привычное ощущение от носового кровотечения. Признак, что Арахабаки стремиться взять его тело под свой контроль или же еще больше его помучить. Алая струйка стекала стремительно, и за несколько секунд дошла до бледных губ Чуи. Накахара на вопрос незнакомца ничего не ответил, повторяя про себя как мантру просьбы о том, чтобы Арахабаки что-то сделал. Пожалуйста, услышь... В другой ситуации он бы ни за что не просил его о том, чтобы завладеть своим телом. Незнакомец поднёс к его носу указательный палец, и фалангой размазал кровь. – Ты немного испачкался. – сказал тот, пристально смотря на кровь парня, на костяшке своего пальца. Я и так уже долго мучаюсь. Кажется, просьбы которые почти доходили до молитв от Чуи были услышаны демоном, и сквозь пелену тумана Накахара заметил, как горит его лицо. И не просто теплом, а жаром. Незнакомец нахмурился, и отошёл чуть дальше. Помоги мне. Из горла Чуи вырвался нечеловеческий рёв. Раз, два, три, – Арахабаки, приди.

***

07: 23. Двадцать восьмое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Остров Хонсю. Лагерь охотников на демонов. Корпус С. Осаму Дазай был знаком с чувством утраты не понаслышке. Оно чуть притупилось в череде событий его жизни, но когда он оставался один, то мысли о своём одиночестве и потере семьи каждый раз ударяли в него с бо́льшей силой. Так, он лежал на кровати, краем глаза смотря на маленькую Ясу, которая возилась с куклами. Сестра. В этом слове для Осаму сконцентрирована вся любовь, которая, наверное, была больше, чем к родной матери. Эйми была для Дазая самым близким человеком, с которым он проводил почти всё свое время. Да, были моменты, когда Эйми его доставала, и у них были конфликты, особенно в период переходного возраста. Но Дазай никак не мог долго находиться с ней в ссоре, даже если сам был обижен на неё. В период своего переходного возраста он был очень замкнутым парнем, и старался забыть об этом, с головой зарывшись в учёбу и книги. И когда он до жути уставший приходил со школы, а Эйми закатывала истерики, либо шумела, Дазай был готов застрелиться, учитывая, что характер сестры был не из лёгких. Она была взбалмошной, импульсивной, и немного даже истеричной, если всё шло не так, как она хотела. И это шло в разрез с характером и воспитанием самого Осаму. С самого детства он был спокойным ребенком, и мама не имела никаких проблем с его воспитанием. А вот Эйми... Она доставляла женщине немало хлопот в своё время. Но прошло время, Осаму и Эйми росли, и их отношения налаживались. Он помнил как в четырнадцать она сидела в своёй комнате, и надрывно плакала, не впуская никого в своё пространство. Танэ Дазай тогда вся извелась, переживая за дочь. Она стояла напротив двери её комнаты, с подносом, на котором была тарелка с супом, потому что девочка не брала и крошки в рот. Осаму тогда вернулся с дополнительного по истории, и увидев, что у матери глаза на мокром месте. Ему врезалось в память то, как он на протяжении часа уговаривал сестру веустить его в комнату, чтобы узнать, что у нее случилось. Спустя час долгих уговоров, заплаканное лицо эйми появилось в дверях её комнаты. Именно тогда у Осаму сердце ушло в пятки. Эйми тогда сбивчево рассказала брату, что у неё неприятности в школе. Девочки устроили ей массовый бойкот, и она не понимала, почему. Если бы это случилось с Осаму, то он бы и бровью не повёл, так как у него кроме Тачихары и друзей-то толком не было. Но вот Эйми очень остро проживала дефицит общения со сверстниками. Ему удалось её успокоить, и спустя неделю, несмотря на свою подростковую зажатость, всё же заступился за сестру перед девчонками, дабы защитить её. Когда Эйми об этом узнала (протекция Осаму, всё же на удивление сработала), то их отношения наполнились теплом и конфликты сошли на нет. Осаму прикрыл глаза, и глубоко вздохнул. Теперь не было смысла ему жалеть о том, что с сестрой у него не ладилось, но боль утраты всё же терзала его сердце. – 'Саму... – пискнула девочка, тем самым, вывев парня из реки сожалений и рефлексии. – тут у куколки ножка сломалась, починишь? – она посмотрела на него жалобными глазами, ожидая ответа. Дазай чуть приподнялся на кровати, и улыбнулся краем губ, чтобы девочка не заметила перемены в его настроении. Чудодейственые процедуры Тацухико по восстановлению его ноги прошли просто прекрасно, и Осаму чувствовал себя намного лучше. Ожоги тоже понемногу заживали, и о них Дазаю напоминал только непрекращающийся зуд – верный признак заживления. – Конечно, золотце. – он сел возле неё, бережно беря в руки игрушку, которую малышка попросила починить. Он внимательно осмотрел игрушку. И правда, нога у куклы была сломана. Вернее, ее коленный шарнир. Осаму выдохнул. Присмотреть за Ясу его попросил Ода, потому что у него самого были какие-то дела, и он не счёл нужным информировать Дазая, какие конкретно. А сам Осаму углубляться не стал. И вот, Осаму уже почти полтора часа наблюдал за девочкой. А мысли его, тем временем, были далеко. Шатен, всё же, тряхнул головой, чтобы сосредоточиться на текущей задаче. Починка куклы. Да, точно. Парень немного помолчал, оценивая, где можно было бы в лагере найти какие-нибудь инструменты. И в мыслях снова возник образ покойной сестры. Он сомневался, что его посчитают нормальным, если он будет ходить с четырёхлеткой за руку, и клянчить у первых попавшихся людей инструменты. Это было бы странно. Он это прекрасно понимал. Но отказать этим глазкам в такой на первый взгляд простой просьбе просто не мог. Ясу же, в свою очередь, терпеливо ждала и молчала, не решаясь подгонять Дазая. Она видела, что тот задумался. Обычно, игрушки, которые у неё были чинил как раз Одасаку, но сегодня вместо обожаемого парня в роли няни был другой, и Ясу не видела в этом кардинальных различий. Осаму повернул к ней голову, всё ещё держа в одной руке куклу, и чуть улыбнулся. – Ясу, нам с тобой нужно прогуляться, чтобы у меня было чем починить твою куколку, хорошо? – он нежным прикосновением заправил выбившуюся прядку волос за ушко. Девочка просила, осознав, что её просьба – пусть и сложная, учитывая обстоятельства, которые Ясу в силу возраста не понимала – не получила отказа, и согласно кивнула. Оставлять подопечную без присмотра Дазай не решался, так как в своём понимании, за ребёнка, доверенного ему Одой он отвечал головой, и не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. Поднявшись, и взяв Ясу за руку Дазай пошёл исследовать другие корпуса. Указателей в этом месте, конечно же не было. Глупо было полагать, что они вообще будут. Учитывая, сколько по немногочисленным рассказам Сакуноске обитает детей и подростков в этом месте, если бы в лагерь пробрался демон (или кто-то другой из посторонних лиц, вероятность, конечно была маленькой, но всё же), то найти именно те корпуса где находятся дети не составило бы никакого труда, ведь, как известно: Рыба гниёт с головы. Но в отношении детей Осаму не стал бы употреблять данную фразу, но смысл, наверное, более или менее понятен. Они плутали достаточно долго по разного рода этажам. Осаму даже потерял счёт времени. Это было не сложно, если держать в голове тот факт, что был он на территории других корпусов впервые. (Он был уверен, что помимо С и А корпусов есть и другие) А так же более весомый фактор – после нападения демона Дазай обнаружил, что его смартфон был утерян, и он был уверен, что в добавок, он был разбит вдребезги. Спустя долгие минуты – а может, и часы – метод тыка навёл Осаму и Ясу на дверь, которая, судя, по всему, была входом в другой корпус. Брови шатена чуть нахмурились. Как он мог настолько безучастно относиться к осмотру места, в которое попал? Вокруг кроме них двоих не было никого, но подойдя к металлической двери ближе, и прислонив к ней ухо, оставив девочку чуть поодаль, он услышал приглушённый шум. Разобрать, о чём шла речь не представлялось возможным. Отстранившись от двери, Дазай стал её осматривать. Только сейчас он заметил, что над ней всё же был своего рода указатель. Красная надпись на белом фоне гласила: Корпус В. Без пропуска вход запрещён. Осаму поджал губы он мимолётного чувства досады. Его суждение насчёт ма́лого количества указателей было ошибочным. Но больше его интересовало другое: где взять этот злополучный пропуск?

***

Фукудзава сидел в своём тускло освещённом кабинете. Давно пора бы поменять лампочки. Он потирает глаза, прогоняя усталость, и берет со стола телефон. Номер Йосано он без труда находит среди множества контактов. Мужчина был в курсе, что ей стало лучше, и она даже настояла на том, чтобы отлежаться дома, так как стены лазарета, ей, как пациентке осточертели. Приложив телефон к уху, стали слышны монотонные гудки. Начальника интересовало, известно ли Акико что либо о Дазае. Так как все вопросы с похоронами убитой он решил, и осталось провести церемонию погребения. Юкичи не знал, в каком именно городе следует похоронить Эйми. В Йокогаме – где проходили ее детство и юность, и где похоронена её мать, либо же, в Осаке – где она училась, и начинала жить самостоятельно. Это следовало уточнить у Дазая. Поэтому, Юкичи решил позвонить человеку, с которым Осаму общался теснее всех из агентства. Долгие гудки сменились мягким голосом Акико. – Здравствуйте, Фукудзава-сан. – её голос был немного заспанным. – Что-то случилось? Юкичи вздохнул. – У меня к тебе вопрос, Йосано. – Слушаю. – Дазай Осаму. Помнишь такого? – Фукудзава выдержал паузу, давая девушке время сориентироваться. – Конечно помню. – Отлично. Я уладил вопрос с похоронами, но вот вопрос. В каком городе ее следует похоронить? Если парень захочет, чтобы сестра покоилась в Йокогаме, то её тело следует транспортировать туда, и возникнет некоторое количество проблем. Ну и к тому же, сам он наверняка захочет поехать туда. Если же в Осаке, то проблем будет куда меньше. – Мне спросить его об этом? – вежливо уточнила Йосано. – Да. Если заглянешь в лагерь, то уточни. – Хорошо, босс. – Восстанавливай силы, Акико. – Юкичи улыбнулся, хоть подчинённая этого и не видела. – Обязательно, Фукудзава-сан. Спасибо. Телефон с тихим стуком опустился экраном вниз на стол.

***

Капли крови окрашивали светлый линолеум медицинского кабинета. Веревки были безжалостно разорваны. Чуткий слух улавливал едва слышные стоны боли. Мужские или женские? Для Арахабаки это было вообще не важно. Важно только то, что его сосуд посмели тронуть, а этого он бы не стерпел. Силы Накахары были на исходе, и долго он бы не протянул. Он с Арахабаки был единым целым, и его состояние напрямую влияло на демона. Но несмотря на это, Арахабаки всё же был выносливее, и восполнял физические способности своего сосуда. Шары гравитационной силы и черных дыр громили всё на своём пути. Светловолосая девушка сидела в углу кабинета среди осколков оконного стекла, и дрожала. Её белый халат впитал в себя её же кровь. С виска тёмно-вишнёвой струёй текла горячая кровь. Она судорожно хватала воздух, и не смела даже смотреть на демона, который стоял напротив неё, упиваясь её страхом и слезами. Арахабаки сел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и крепким хватом когтей схватил Ичиё за волосы, вынуждая её посмотреть на него. Чёрная тушь была размазана по щекам, смешиваясь со слезами, делая лицо девушки для демона ещё более безобразным, и достойным лишь жалости. Положение Хигучи ухудшало и то, что она была полностью безоружной, делая её очень легкой жертвой. – Прошу... – мямлила девушка, но ее голос не доходил до слуха Арахабаки. Настолько тихо и невнятно она умоляла сохранить ей жизнь. В сознании Арахабаки возник фантомный голос Чуи, который точно так же умолял спасти его, ценой контроля над своим телом. Её голос выводил его из себя, сразу ассоцируясь с привычным для людей чувством раздражения. Не дослушав, Арахабаки обеспечил для Ичиё удар затылком о стену. Из губ Хигучи донёсся удивлённый и не понимающий звук, похожий на хрип, и она затихла. Зрачки перестали судорожно метаться из стороны в сторону, оставаясь на месте, и теперь её взгляд был точно нацелен на демона. Но что ему её взгляд, если через несколько часов её тело окочанеет? Чёрная кровь стекала по её шее, затекая под воротник потрёпанного халата. Арахабаки помнил, что Чуя рассуждал о том, что медицинских работников – а именно медицинских сестёр – люди окрестили ангелами в белых халатах, но эта особа ничуть не была похожа на ангела, а о белом халате и говорить не стоит. Встав, демон подошел ко второму надоедливому существу. Всё же верно, что люди наделены множеством грехов, и в большинстве случаев не способны на взаимовыручку и сострадание. Парень шатался, и его белый плащ охотника не вызвал бы никакого уважения даже у простого человека. С уголка его губ стекала кровь, но сдаваться так быстро как его знакомая, он, судя по всему, не собирался. Но даже для Арахабаки этот червь был бы менее жалок, если бы хотя бы попытался защитить медсестричку. Не мешкая, демон метнул шар энергии прямо в живот охотника, и его откинуло назад. Ему даже не нужно было прилагать усилия, чтобы прикончить его, но Арахабаки наскучило сидеть в заперти, поэтому ему хотелось развлечься. Накахару он решил пока не трогать, понимая, что как только он со всем тут справиться, соскду потребуется время на восстановление. И тут, как по щелчку пальцев появилась новая игрушка. Судя по всему, этот идиот решил вложить в метание своего меча все оставшиеся силы. Арахабаки лезвие задело, но не критично. Организм Накахары справится. Хлопнув в ладоши, позади демона возникло по меньшей мере девять маленьких чёрных дыр. Сделаа руками движение в сторону обессиленого охотника, черные дыры метнулись к нему, намереваясь поглотить его. Путей для отступления у Шибусавы не было. Меч лежал позади демона, а вступать в рукопашный бой с ним Тацухико не решался. Мысленно приняв свой конец, Шибусава начал вспоминать молитвы. Он не был религиозным человеком, но в моменты трудных битв, и когда перед ним стояла задача спасти кого-то из своих друзей, он уповал лишь на Бога. Возможно, он настолько грешен, что в этот раз не будет достоин спасения, но хотя бы попытается. Чёрный дыры начали поглощать его. Он чувствовал, как из него выкачиваются эмоции через черную призму зрачков, а на месте удара от шара энергии, остался ожог, который по ощущениям мог расплавить кости и дойти до внутренних органов. Поглощение души оставило после себя лишь ничего не выражавшие белки глаз, а ожог и впрямь расплавлял кости, оставляя выход для того, чтобы вытекала кровь. Крича от нестерпимой боли, тело Тацухико дернулось как в агонии, и застыло в неестественной позе. Последним штрихом Арахабаки свернул ему шею, и выцарапал когтями на щеке трупа: C. A. Метка засветилась алым, и без того смешиваясь с остатками крови. Хлопнув в ладоши ещё раз, черные дыры, до этого поглощавшие охотника исчезли, словно их не было вовсе. Вальяжно подойдя к трупу девушки, приложив пальцы к подбородку в притворном раздумье, он хитро улыбнулся. Двумя пальцами, он почти нежно оклеймил ее шею меткой с изображением маленького синего мозга. Сразу после, по её обескровленой коже заструились словно лианы искрящиеся голубые узоры. Осмотрев кабинет, взгляд Арахабаки приковал контейнер для медицинских отходов. Он небрежно достал его из под раковины, и на самом дне обнаружил маленькую пустую ампулу от препарата. Достав ее, демон положил её в карман брюк Чуи. На всякий случай. Арахабаки не удостоил почивших даже взглядом, и вышел из кабинета. Будь осторожен со своими желаниями, Чуя.

***

Йосано после звонка начальника почти сразу же вышла из лазарета, хотя надоедливая медсестра упрашивала ее остаться для наблюдения хотя бы еще на денёк. Но девушка была непреклонна. Перед ней стояла одна цель – найти Осаму. По ее соображениям, и сведениям, которые она получила от Озаки, он точно не мог далеко уйти, и наверняка был в лагере. У нее всё еще было ощущение слабости после разного количества препаратов, но в целом она была на удивление в порядке. Для нее это было настоящим чудом, так как до знакомства с Дазаем она старалась держаться от поля зрения демонов подальше, но Осаму ей приглянулся, заманив её своей решимостью. Возможно, это было опрометчиво, но Акико всё же училась на своих ошибках, и больше так рисковать не собиралась. Уже четвёртый раз она пыталась написать и позвонить Осаму, но он был не доступен. Она проверяла каждую комнату, которая могла быть не заперта на ключ, но Дазая нигде не было. – Давай же, Осаму... – шептала она, пытаясь отправить ему очередное сообщение.

Йосано Акико:

Осаму, ты в лагере?

Ответь пожалуйста, у меня к тебе важный вопрос, касающийся твоей покойной сестры.

Тяжело вздохнув, девушка побрела в сторону B корпуса. Мало вероятно, что взрослый лоб мог оказаться в крыле, где обитают одни подростки, но Дазай выглядел молодо для человека, которому двадцать один год, так что если бы Акико не знала, сколько ему лет, то подумала, что ему около восемнадцати.

***

09:22. Двадцать восьмое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Остров Хонсю. Лагерь охотников на демонов. Корпус В. Осаму стоял как самый настоящий дурак, не зная, что ему делать. Пропуск. Откуда он вообще мог его взять?! И как только он об этом подумал, возможно кто-то свыше сжалился над ним, и металлическая дверь с механическим писком открылась, словно её открыли ключ картой. Осаму мысленно поблагодарил всех известных ему богов, и на пороге входа в корпус его удивлённо осматривал неизвестный ему паренёк, который в одной руке держал надкусанное красное яблоко, и с интересом рассматривал Дазая. Они находились друг от друга на не слишком большом расстоянии, и голубые глаза незнакомца словно смотрели в самую душу шатена. Дазай прикинул, что он чуть ниже его самого, и по телосложению он хилым не выглядел. Вьющиеся блондинистые волосы были в беспорядке, словно он только что встал с постели. Они молча смотрели друг на друга примерно минуту, а потом парень надкусил фрукт с характерным звуком, и медленно начал жевать, будто осмысливая нахождение неизвестного возле входа в корпус. Ясу тем временем скромно стояла возле стенки, которая была прикрыта деревянными досками, и пристально осматривала белокурого парня, волосы которого ей напоминали шерсть барашка. Голос юноши прервал тишину, напитанную вопросами, которые никто из них пока не мог задать вслух. – Ого-ого... – парень хитро прищурился, и уголок его губ приподнялся в усмешке. Его голос был чуть искажённым, потому что он всё никак не мог прожевать это чёртово яблоко. – Какие люди. Как тебя занесло сюда, а? Дазаю показалось, что у парня, напрочь отсутствует воспитание, потому что, по его мнению, юноша мог бы догадаться, что Осаму старше него. Фамильярность от незнакомых ему людей была признаком вопиющей невоспитанности. А учитывая, что этому сопляку на вид было не больше шестнадцати, то Дазаю захотелось дать ему подзатыльник, но он сдержал мимолётный порыв, и сказал: – А ты... – шатен чуть нахмурился, и слегка наклонил голову. – ...вообще кто? Услышав вопрос, блондин прыснул от смеха, прикрыв рот кулаком, чтобы частицы яблока случайно не попали на неизвестного. – О, Боже... – лишь воскликнул подросток, да, именно подросток, посмеиваясь так, как будто Дазай рассказал ему самую смешную шутку в мире. – такой же вопрос я могу задать и тебе. Это было бы более логично, не находишь? Осаму промолчал, но мысленно всё же согласился, что логики в этом было бы больше. – Я Горо Акира. – наконец представился он. – А ты у нас...? – Акира выдержал паузу, давая Дазаю возможность представиться. Осаму ещё раз его оглядел. Акира был одет в чёрную оверсайз футболку, и серые штаны. Ничего необычного. – Дазай Осаму. – сказал парень, подходя к Айкаве, чтобы взять её за руку. Ясу всё так же молча осматривала Акиру, и Дазай понял, что его она так же, как и он, видит впервые. – Внешность у тебя знакомая. Мне кажется, что я тебя где-то видел. – задумчиво нахмурился Горо, а затем, словно это были ничего не значащие мысли вслух, он наконец обратил внимание на девочку. – А ты кто? У нас тут что, детский сад, что ли? – он кивнул головой, указывая на куклу, которая неизменно покоилась у Дазая в руке, но вопрос был больше задан по поводу того, что рядом с ним находился ребёнок. В голосе Акиры не было и тени мягкости по отношению к малышке, только какая-то странная насмешка которая говорила: Что за мелкая букашка? Лицо Осаму помрачнело. Ясу неловко спряталась за ногой Дазая, а он мягко, защитным жестом положил руку нй на плечо. – Не знаю, знаком ли ты с Одой, но она – его подопечная. – серьёзно проговорил шатен. – А-а... – рассеяно протянул блондин, и почесал затылок, смотря куда-то выше, уровня лица Осаму, словно вспоминая, кто мог бы носить это имя.– Ода...? Наш местный нянь? Горо наконец перевёл взгляд на девочку, и теперь он улыбался чуть шире, но его улыбка сохраняла игривость. – Прости, – обратился он к девочке. – надо было сразу понять, чья ты. Айкава ничего не ответила. За неё это сделал Осаму. – В следующий раз думай, прежде чем что-то сказать. Теперь взгляд голубых глаз был нацелен на Дазая. – Учить меня вздумал? – яблоко наконец было прожёвано, и его голос был наполнен хрипотцой. – Нет, – легко ответил Дазай, и невозмутимо пожал плечами. – просто не люблю, когда детей обижают. – Я вроде, её и пальцем не тронул, не правда ли, мелкая? – последняя часть предложения была обращена к Ясу. Сейчас Осаму понял, почему дети младшего возраста находятся отдельно от подростков. Такие как этот Акира жизни бы им не дали, если бы они находились в одном помещении. – Но язык у тебя, без костей, как я погляжу. – подметил Дазай. Вдруг послышался третий голос. Он был Дазаю очень знаком, и его обладательницу он хотел увидеть очень давно. – Горо Акира! – Осаму, Акира, и Ясу синхронно повернули голову в сторону, откуда донёсся голос. В их поле зрения появилась Йосано. Как только Осаму увидел знакомую фигуру, то почти сразу забыл про перепалку с этим нахалом, у которого ещё молоко на губах не обсохло. Акико почти бегом сократила расстояние между ними тремя, и теперь укоризненным взглядом сверлила белокурого юношу. – Опять ты за своё? – она сложила руки на груди, заполняя пространство между Дазаем и Акирой. – Йосано-сан? – лицо юноши в мгновение ока утратило всю самоуверенность, и сменилось на эмоцию чистого удивления. – Что вы здесь... Девушка не дослушав, перебила: – Это я должна спросить, что ты здесь забыл. – её голос пронзила металлическая нотка, словно она отчитывала нашкодившего ребёнка, коим в её понимании и был Акира. – Сестрица Коё, кажется, ясно дала понять вам с Эри, что вы наказаны из-за своих вечных перепалок, разве нет? Лицо Горо озарило раздражение. И неизвестно на кого: на Коё, Акико, или неизвестную для Осаму Эри. – Это верно, но Эри, она просто... – Йосано жестом приказала Акире закрыть рот, и на удивление Дазая, тот сразу послушался. О, наконец кто-то его заткнул. – пронеслось в голове у шатена, и он мысленно улыбнулся, но лицо его оставалось спокойным. – Я не спрашивала мнения насчёт твоей напарницы, Аки. Мы кажется, не раз говорили вам, что... – она не успела закончить мысль, как послышался голос парня. – ... Мы должны работать в команде, ведь команда – это семьдесят процентов успеха в битве с демоном. – дополнил он без энтузиазма, будто слышал эту фразу как мантру уже не в первый раз. Акико помолчала, будто осмысливая, что её только что нагло перебили, но явного возмущения не показала, и ответила: – Рада, что в теории ты это понимаешь, а когда будем применять данное правило на практике? Йосано выжидающе помолчала, но ответа от парня так и не последовало. Вздохнув, она наконец обратила внимание на Ясу и Дазая, и её лицо просияло от улыбки полной облегчения. – Наконец, я тебя нашла, Осаму. – она раскрыла руки для объятий, и шатен, мягко отстранив руку от девочки прильнул к ней. – У меня к тебе будет разговор. – шепотом проговорила она, чтобы никто кроме него не слышал, и от этого ухо Дазая чуть защекотало. Он едва заметно кивнул, и девушка почувствовала это плечом. Отстранившись, взгляд лиловых глаз опустился к Ясу, и Йосано медленно, словно боясь напугать девочку, опустилась перед ней на одно колено, и чуть заметно поморщилась от заживающих ран. – Насколько я помню, ты у нас Ясу Айкава, верно? – её голос приобрёл ласку, которой не было в разговоре с Акирой. Девочка кивнула. А Йосано лучезарно улыбнулась, и продолжила: – Я помню, что мы встречались один раз, когда ты только прибыла сюда. Ясу чуть удивлённо приоткрыла рот, а потом робко произнесла: – У вас красивая бабочка на волосах... – её голосок был едва слышен, и Дазай чуть удивился, потому что с ним она вела себя намного свободнее. Девушка чуть рассеяно провела двумя пальцами по золотистой заколке, и ловким движением сняла её с волос. – Нравится? – Акико повертела её в руках перед девочкой. Ясу чуть осмелела, и немного вышла на встречу Йосано, заворожённым взглядом рассматривая чужой аксессуар. – Очень! Дазай легонько подтолкнул её, побуждая не бояться, но взглядом следил за Акирой, на лице которого было написано выражение абсолютной скуки. Он даже не смотрел на них, а всё его внимание было сосредоточенно на разглядывании своих ногтей. Кажется, что Ясу совсем забыла о своей сломанной кукле, и для Осаму это было даже лучше. Не придётся и дальше слоняться по лагерю в поисках инструментов для её починки. Идиллию нарушил прозвучавшийголос Акиры: – Ну так Йосано-сан, можно мне пойти и не мешать такой слащавой атмосфере? – он перевёл взгляд на девушку, и та, словно опомнившись ответила, но взглядом парня не удостоила. – Иди уже, и передай всем, что я зайду в корпус через пару минут. Проведать вас всё же нужно, а то вдруг некоторых я могу не досчитаться, после своего долгого отсутствия. Горо закатил глаза – Акико этого не заметила, потому что была повёрнута к нему спиной, а Осаму это ясно увидел – и достав какую-то карту, приложил её к двери, и она с характерным писком, который характерен для отелей открылась. Тот самый пропуск. – услужливо подсказал мозг Дазаю. Парень исчез за металлической дверью, а Йосано отдала свою заколку девочке. Наконец встав, Акико потянулась, и перевела свой внимательный – Осаму даже сказал бы, рентгеновский – взгляд на него, словно осматривая на наличие царапин и повреждений. – Мы давно не виделись, Дазай. – она чуть наклонила голову. – И кажется, что нам пора наверстать упущенное, как считаешь? На это предложение Осаму кивнул.

***

Мичизу Тачихара совсем извёл себя, и кажется, что потратил все свои нервные клетки разом. А как всем известно – нервные клетки не восстанавливаются. Осаму не очень-то и тонко намекнул ему, что Тачихаре следует вообще уехать из Осаки, потому что: «Так будет безопаснее, Тачи,» и бла-бла-бла... Только вспомнив слова друга о безопасности, Мичизу скривился от неумышленного лицемерия, которое сквозило в словах Дазая. Как же Тачихару бесило его упрямство. Аж до скрежета зубов. И вот теперь, этот умник ещё и вне зоны доступа. Ну просто замечательно! Мичизу не одобрял идею друга стать охотником, так как в первую очередь переживал за его безопасность. Ему же блин всего двадцать три года, а возомнил себя героем из какого-то дешёвого боевика, бюджетом в три йены. Тачихара отправил шатену по меньшей мере двадцать текстовых, и пять голосовых сообщений в мессенджере, и на все из них – тотальное игнорирование. Он грешным делом уже подумал, что тот подох, зная его нынешнюю ситуацию с ментальным здоровьем, а этот идиот – конечно же, так он в мыслях называл его любя, но в данный момент ему хотелось обозвать Осаму последними словами за его легкомыслие – не искал лёгких путей и решил найти на свою задницу смертельных приключений.

Мичизу Тачихара:

Осаму, если ты решил проверить мои нервы, то лучше бы тебе быстрей объявиться, где бы ты ни был. Даже если ты сдох, то я найду тебя, и ты испытаешь все прелести смерти повторно, но только уже от рук лучшего друга!

Парень сжал кулаки, и кинул смартфон на диван, совсем позабыв, что до раздумий о том, где и как его друг, был в процессе создания проекта для университета. Глубоко вздохнув, Тачихара приказал себе успокоиться, и вывел ноутбук из спящего режима. Не могу поверить, что однажды подружился с таким человеком. Умеешь же ты делать нервы, Осаму Дазай. – подумал он с щемящей тревогой в сердце.

***

После проверки подростков и получения выговоров – Йосано прошептала идя впереди Осаму о том, что подростки те еще ленивцы, и их нужно подгонять пинком под зад для того, чтобы они соизволили убрать мусор в корпусе и так далее по списку – Дазай тактично молчал, идя за ней следом. Ясу к тому моменту они оставили на попечение прибывшей Хины, а сами намеревались выйти за пределы здания лагеря, и подышать свежим воздухом. Так как приближался октябрь, на улице холодало, а проблема была в том, что шатен не был уверен, что его куртка вообще уцелела и существует в природе. Смирившись с тем, что придётся мёрзнуть, Дазай подождал, пока девушка накинет кожаную куртку винного цвета, и неторопливым шагом они вышли на воздух. Солнца на небе не было от слова совсем. Листья уже успели прилипнуть к асфальту, и моросил мелкий, но противный дождь. Осаму удивлялся, как Йосано в такую мерзкую погоду могла надеть кожаную куртку – конечно, не ему говорить об этом, когда он сам был одет в серое худи на флисе с большим капюшоном, которое ему любезно одолжил Ода, заметив, что у парня толком нет тёплых вещей, и чтобы хоть как-то улучшить своё положение, прятал руки в переднем кармане, который, честно говоря, мало помогал сохранять оставшиеся крупицы тепла. Запах был чужим, но приятным: какой-то ненавязчивый мужской парфюм, смешанный с запахом мятных сигарет. Посмотрев на Сакуноске, Дазай бы не сказал, что тот баловался такой дурной привычкой, как курение, учитывая возрастную группу детей, с которыми он проводил бо́льшую часть своего времени. На его ногах были тёплые штаны карго – опять же, доставшиеся с «барского плеча» от Оды – которые совсем не подходили ему по параметрам, и их приходилось постоянно подтягивать. Вдвоём они остановились у дерева момидзи. Осаму окинул Йосано взглядом, полным недоумения, и Акико посмотрев на него, мягко улыбнулась. – Не смотри на меня так. Я не мерзлячка. – она опёрлась ногой о ствол дерева. – Я и не смотрю. – он быстро отвёл взгляд, словно его застали за чем-то постыдным. На это девушка едва слышно фыркнула, а потом, словно вспомнив тему разговора, стала серьёзнее. – Ты не отвечал на сообщения и звонки. Что с твоим телефоном? – спросила она, оттолкнувшись от дерева, и встав напротив Осаму. Ветер едва заметно играл с концами ее каре, и волосы заметно потускнели, когда их цвет не подчеркивала уже привычная заколка в форме бабочки. – Потерял. – только и сказал он, улыбаясь как дурак, и пожимая плечами. – Наверное, после нападения демона. Точно не помню. Услышав ответ, Йосано виновато поджала губы. – Я поняла. – Вы, кажется, хотели поговорить? – быстро сменив тему разговора, Осаму начал дышать на свои руки, чтобы хоть как-то их согреть. – Вам точно не холодно, Йосано-сан? – Не переживай насчёт меня. – быстро проговорила она. – Да, это касаемо... похорон твоей сестры. Услышав это, Дазай опустил взгляд карих глаз, гипнотизируя золотые листья под ногами. – Фукудзава-сан всё уладил, но его интересует, в каком именно городе её следует похоронить. – в её голосе послышалась едва заметная дрожь, то ли от волнения, то ли от холода, но парень её уловил. – Йокогама или Осака, Осаму? Молчание затянулось на несколько долгих минут. ... – Передайте Фукудзаве-сану, что её следует похоронить в Осаке, Йосано-сан. Дазай смирился с ветром и гадкой погодой понимая, что осенняя тоска – ничто, по сравнению с той, которая овладеет его сердцем после того, как он поймёт, что его сестра станет главной виновницей похоронной процессии.