Тепло

Тёплый свет солнца заливает парты, слегка согревая плечо. Ветерок, проворно залетающий в класс, колышет белые занавески и дарит ощущение странного покоя посреди скучного, бесконечно текущего урока литературы. Голос учителя переплетался с голосом болтающих рядом одноклассников, и всё это превращалось в фоновый, убаюкивающий фон. Иван, борясь с дремотой, исправно выводил в тетради тезисы и уже в который раз украдкой скользнул взглядом по соседу. Он поймал себя на этом ещё в начале урока: просто проверял, пишет Тилл или уже сдался. И вот это случилось. Тилл, наконец-таки, прекратил делать вид, что записывать определения — это очень интересно (до этого момента он старался быть послушным. Старался). Сейчас же он бросил это неблагодарное дело и принялся рисовать, ссутулившись над своим любимым блокнотом. Иван бы всё на свете отдал, чтобы завладеть этой вещицей и полностью рассмотреть каждый штрих, каждую линию, которые составляли целые миры, закрытые от его любопытного взгляда. Не в силах больше сдерживаться, он придвинулся чуть ближе, и его взгляд, уже без спроса, начал бесцеремонно изучать рождающийся на бумаге шторм. К его удивлению, Тилл сегодня был настроен достаточно благодушно и даже не попытался прикрыть страницу рукой. — Что рисуешь? — Не видно разве? Гроза, дождь… — Тилл ни на секунду не оторвался от своего занятия, выводил новые и новые линии капель, падающие на ветви деревьев и гладь воды. Он рисовал быстро, обычным простым карандашём. Тёмные тучи, затянувшие небо и скрывающие верхушки деревьев, берег, спокойная река вдалеке, маленькие холмики справа и длинные капли, разрезающие воздух — это и был весь пейзаж. На самом деле неважно, что именно рисовал Тилл: пейзажи, портреты или просто линии — любой его рисунок всегда завораживал Ивана каким-то своим особым, хаотичным шармом. — Ты ж вроде у нас отличник, не отвлекайся от важного урока. — Он усмехнулся, подперев голову рукой. — Очень красиво получается. Тилл остановился и чуть нахмурился, не зная, что на такие заявления отвечать. — Но ты бы тоже не отвлекался, итак двоек хватает, — Иван положил ручку на стол, выбирая быть счастливым в моменте. — Я же не смогу вечно тебе помогать. — Пфф, нашёлся тут, — Тилл нахмурился сильнее, упорно продолжая избегать чужого взгляда. — А вообще, смотри какой я великодушный: даже тебя нарисовал. — Он ткнул карандашем в далёкий холм на рисунке, где виднелось крохотное, распластанное на земле бесформенное нечто, в котором лишь по тёмным волосам и толстовке можно было признать Ивана. По его спине безжалостно били капли дождя, усиливающегося по взмаху легкой руки Тилла. — Какой ты злой, — Иван ухмыльнулся: его нисколько не смутило то, с какой невинной улыбкой Тилл добавлял новые тучи и штрихи дождя над его мини-копией. — Я вообще-то не люблю дождь, а ты заставляешь меня… — Не любишь? — Яркие бирюзовые глаза уставились на него чуть ошарашенно. — Ну да?.. А что в нём хорошего? — Иван немало удивился, что именно эта тема смогла отвлечь его. — А что плохого? Он же такой, ну… красивый… — Тилл хотел бы добавить ещё каких-нибудь формулировок, например «вдохновляющий, завораживающий, прекрасный», но замялся и не стал продолжать, осознавая, что диалог получается странноватый. — А… Ну так, значит, я и сам своего рода дождь? — Иван обворожительно улыбнулся, рассеянно рассматривая, как на чужом лице проступает непонимание, а затем и злость. — Да пошёл ты! — Зачем он вообще пытался ему что-то объяснить? — Идиот. Он обратил всё своё внимание обратно к рисунку и, схватив карандаш, добавил на мини-Ивана больше кривых капель.

***

Облака лениво пересекают горизонт, плывут неторопливо, иногда на несколько мгновений скрывая яркий свет солнца. Лучи приветливо касаются кончика носа, волос и рук, просачиваясь сквозь ветви деревьев, а зелень листьев едва колышется от редких касаний тёплого летнего ветра. На клумбах танцуют разноцветные цветы, становясь ярче, когда солнце наконец показывается им. Иван непременно обратил бы всё своё внимание на эту гармонию, если бы безбожно не опаздывал. Он бежал, пересекая улицы с невероятной скоростью, щёки ярко горели, а дыхание окончательно сбилось ещё на прошлом перекрёстке. Проходящие люди с недоумением смотрели ему вслед, но его это мало беспокоило — он был счастлив. Тилл предложил погулять. Сам. Иван даже его не упрашивал! Нет… Он спрашивал, конечно, пару раз, но Тилл всегда отказывал, ссылаясь на невероятную занятость. Хотя чем можно быть занятым летом? Учёбы нет, домашки тоже — гуляй днями напролёт со своими лучшим другом. Но Тилл упорно игнорировал Ивана — то ли из-за того, что устал от него за весь год, то ли из вредности. В любом случае, Иван не обижался. Он, на самом-то деле, никогда не умел на Тилла всерьёз обижаться. А вот и он! — Тилл! — Иван впечатался лицом в спину Тилла, обвивая его грудь крепким хватом. — Я так скучал! — Мы неделю всего не виделись! Отцепись! — Тилл по обыкновению выбрался из этих объятий, ударив друга по его глупой голове. Иван отшатнулся, но счастливая улыбка не стерлась с его лица. — Ты тоже по мне скучал, да? Поэтому и позвал? — Неет. Я вообще-то не просто так тебя позвал. — Он посмотрел прямо в глаза Ивану, и только сейчас заметил, как он запыхался. На секунду его стало даже немного жаль. Всё же давать 10 минут на сборы — не совсем хорошая идея, верно? Тиллу вдруг захотелось увидеть в его глазах тот самый блеск, который появлялся лишь тогда, когда он сильно заинтересован в чем-то, тот, который он так любил рисовать. — У меня есть для тебя подарок. Иван чуть не подпрыгнул на месте. — Подарок? А какой? Тилл загадочно улыбнулся, положил руку на плечо Ивана и, чуть склоняя его к себе, прошептал, а в глазах мелькнула озорная искорка: — Не поймаешь — не узнаешь, — и тут же рванул от Ивана со всех ног. — Что? Нет, постой! Так нечестно! — выкрикнул Иван и побежал следом. Тилл был сегодня снисходителен, так что остановился спустя пару минут бега. Из-за усталости Иван его не догнал, стало быть и про подарок знать не должен. Проклиная судьбу и умоляя Тилла рассказать, Иван продолжил с ним путь вдоль набережной. Тилл выбрал именно это место для прогулки, аргументируя это тем, что у реки прохладнее. Однако такой довод Ивану казался смешным: солнце пекло так, что никакой спасительный ветерок не помогал. Так что он уломал Тилла на поход в самый дальний магазин за мороженым. Ведь именно там продавалось самое вкусное. Тилл сначала упирался, но совсем скоро сдался — сегодня он действительно был невероятно добр и благосклонен. Однако присутствовала сегодня с ним и необыкновенная для него молчаливость и задумчивость. Они сели на ближайшую скамейку, и Иван, решив, что память Тилла ослабла, завёл разговор, пытаясь увести его в нужную тему: — А тебе зачем вообще рюкзак сегодня? Прячешь что-то? Тилл как-то странно глянул на рюкзак, лежавший сейчас максимально далеко от Ивана, — так, как смотрят на провинившегося котёнка, — и нахмурился. Затем откусил мороженое и повернулся всем корпусом к Ивану, поставив локоть максимально близко к нему, чтобы закрыть от него то, что ему трогать не стоило. —Пф! Нет, с чего ты взял? Иван в который раз за прогулку мысленно отметил, как же Тилл красив: лучики солнца переливались в его непослушных, порядком отросших волосах — наверное, они сейчас невероятно горячие от долгого нахождения на жаре. Яркий взгляд, сейчас скрытый в тени прищура, быть таковым, кажется, не хотел, поэтому его обладатель то и дело закрывал то один, то другой глаз, из-за чего создавалось ощущение, что он подмигивает. Губы, сложенные в полуулыбке, влажно поблёскивали, а в их уголке скрывалась маленькая капелька от подтаивавшего мороженого. За свободной чёрной майкой выглядывали ключицы, поблёскивающие от капелек пота. И в общем-то Ивану казалось, будто Тилл всем своим видом открыто флиртовал и вынуждал смотреть только на него. Или Иван просто перегрелся. — Ты чего завис опять? — Я? Ничего. — Иван отвернулся, пытаясь вернуть себе самообладание, и сконцентрировался только на спокойных волнах реки, напротив которой они расположились. — Скажи красиво, да? Тилл хотел было съязвить такой резкой перемене темы, но вовремя опомнился и лишь улыбнулся, кивнув. Он обрадовался, что Иван, видимо, забыл о рюкзаке, поэтому продолжил спокойно есть, поглядывая то на реку, то на самого Ивана. Которому, к удивлению Тилла, невероятно подходило солнце — его чёрные волосы будто поглощали весь свет, становясь ещё насыщеннее, а гладь красных зрачков потонула в спокойствии, и сейчас его глаза не выражали мнимой радости или напускной наглости. Наоборот, они притягивали к себе этой новой, тихой стороной. Захотелось их такими зарисовать прямо сейчас или хотя бы запомнить этот взгляд во всех мелочах. — Иван, — вдруг тихо позвал Тилл, одновременно и удивляясь своему порыву, и радуясь тому, что Иван услышал, повернувшись к нему. — Да? Рассеянное спокойствие, что колыхалось в его алых зрачках, словно штиль, теперь приобретало блеск интереса. Будто это было зарождение белоснежной звезды в заре красно-вишнёвого неба. Тилл так и застыл, пытаясь сфокусировать всё свое внимание только на этих необычных глазах. И как он раньше не замечал? — Ты что-то хотел? Звезда чуть уменьшилась, а чернота озабоченно стала укрывать красное небо. — Да! — Звезда зажглась ярче. Пытаясь не потерять это вдохновение, этот завораживабщий зрительный контакт, Тилл спросил первое, что пришло в голову, — тебе не жарко? Иван улыбнулся, и красное небо вмиг сжалось, а чернота почти заполнила собой всё. Так тоже красиво. — Нет, всё хорошо. А тебе? — Мне? — Тилл совсем потерялся в мыслях, жалея о том, что нельзя рисовать прямо сейчас и отчаянно надеясь, что запомнит этот образ во всех деталях. — Мне всё нравится. Иван вмиг улыбнулся шире, и белая звезда вдруг сменилась на чёрную, кошачью. — Значит, тебе нравится гулять со мной? — Да. — Давай гулять каждый день? — Давай. — Что? — Иван поверить такому внезапному счастью так быстро не смог, поэтому приблизился к Тиллу, пытаясь понять, шутит он или нет. — Правда? Ты согласен? Тилл вмиг нахмурился, понимая, что совсем упустил нить разговора и просто поддакивал. Однако время вспять повернуть не получится, так что он лишь понадеялся, что Иван спросил что-то несильно важное. Тилл нехотя ответил и незамедлительно встал, подхватив рюкзак: — Да. Идём уже. — Тилл, спасибо! Я так рад! — Отцепись от меня! На что он только что согласился?..

***

Качаться на обычных качелях, оказывается, теперь не так-то просто! Толпа детей облепила всю площадку, удачно расположенную напротив реки, и Тилл в корне был не согласен с тем, что нужно раздавать этой малышне шоколадки, чтобы покачаться. Да и качаться он не хотел. Это же из детства. Они давно всё это переросли. Но, к несчастью (а может, и к счастью), Иван оказался до жути внимательным. Он поймал мимолётную улыбку на лице Тилла, едва тот заметил качели. Улыбка тут же потухла, когда Тилл увидел, что они заняты. А затем он и вовсе стал убеждать Ивана, что это ему не нужно. Иван не поверил. Он купил детям пару шоколадок, и вскоре они уже качались вместе на разных качелях. Тилл улыбался столь ярко, будто мог достать до облаков рукой, раскачиваясь всё больше и больше. Ветер в волосах дарил ту самую прохладу, и Иван не мог не радоваться такой мелочи в этой затянувшейся, но невероятно весёлой прогулке. Вечер вступал в свои права. Небо, подёрнутое лёгкой дымкой, постепенно темнело, а солнце скрылось за объёмными серыми облаками. И заката, на который Иван так надеялся, не было. Эти грозные тучи слегка настораживали, и даже дети нехотя расходились, боясь промокнуть под дождём. — Тилл, тебе не кажется, что будет дождь? — Да нормально всё будет! Я смотрел прогноз погоды, — уверенно ответил он, не отрывая восхищённого взгляда от тяжёлого, но величественного облака вдали. Но внезапно, словно в противовес словам Тилла, на голову Ивана упали пару крупных капель. А затем ещё и ещё. — Смотрел прогноз, говоришь? — ухмыльнулся Иван и вслед за Тиллом спрыгнул с качели. — Идём тогда, пока дождь ещё небольшой? — Подожди, щас найду кое-что! — ответил Тилл и достал из рюкзака припрятанный зонт. — Вот! Видишь, смотрел! — И раскрыл его над их головами. Иван застыл, ошарашенно переводя взгляд с натянутого купола зонта на рюкзак. В голове крутилась одна мысль, смешная и обидная одновременно. —Так… Так это и есть твой подарок?.. — вырвалось у него, но он тут же пожалел о резкой нотке в голосе. Даже если это зонт — это подарок от Тилла. Этого уже должно быть достаточно для счастья. Тилл нахмурился и, взяв друга за руку, повёл его к реке, на ходу отвечая: — Нет же! Будет кое-что крутое. Иван послушно зашагал следом, борясь с желанием прижаться к Тиллу поближе — капли, подхваченные порывами ветра, всё равно долетали до него, оставляя на коже холодные следы. Дождь усиливался, барабаня по зонту всё настойчивее, и людей на набережной почти не осталось. —Так и?.. — робко переспросил Иван. Они остановились совсем близко к воде, но Тилл так и не отпускал его руку, напротив, притянул его ещё ближе к себе. — Вот мой подарок, — он посмотрел прямо Ивану в глаза и улыбнулся той особой, заговорщицкой улыбкой, которая заставляла сердце биться чаще. Затем провёл свободной рукой вдаль, очерчивая горизонт. — Я помнил, что ты сказал, будто не любишь дождь. Но ты просто неправильно на него смотрел. Видишь, — он указал на небо, — разве это некрасиво? Небо полностью заволокли серые тучи, и лишь некоторые из них едва заметно подсвечивались изнутри светлым отблеском, другие же, наоборот, сильнее темнели. Быстрые капли падали в воду, растворяясь в её бурных волнах, которые беспорядочно бились о пирс под их ногами. Ветер грозился вырвать зонт из рук и улететь вместе с ним в мягкие облака, однако Тилл держал крепко. Иван чувствовал тепло, исходящее от него, и улыбка сама собой расцвела на его лице. Тилл здесь, рядом. Разделяет эту бурю вместе с ним. Было в этом мгновении нечто волшебное: последние случайные прохожие давно сбежали, холодные брызги секли кожу, и ветер никак не стихал. А они всё стояли, крепко держась друг за друга, словно бросая вызов самой непогоде. Внезапный раскат грома вывел Ивана из приятных мыслей, и следом, разрывая небо вдалеке, на миг вспыхнула ослепительная молния. Рука Тилла чуть дрогнула, и Иван подумал, что слишком замечтался и задумался. Он незамедлительно посмотрел на лицо друга — и увидел такую безудержную, озорную улыбку, что все тревоги о простуде и холоде мгновенно испарились. Тилл, заметив движение, обернулся к нему, глаза его прищурились, а рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать. Но вдруг его голову накрыла мокрая красная ткань, а сверху раздался сухой, жёсткий треск. Порыв ветра вывернул зонт наизнанку, сломав хрупкие спицы его каркаса. Он вырвался из рук Тилла и отлетел в сторону. Шум дождя окончательно ворвался в их тихий мирок, а следом обрушился и сам ливень. Всё произошло так быстро, что одежда уже неприятно липла к коже, а волосы промокли насквозь. Иван, нахмурившись, убрал с глаз мешающие пряди и потянул за ладонь Тилла, всё ещё сжатую в своей, чтобы привлечь его внимание. —Тилл, идём! Его уже не починить! Тилл стоял, мрачно насупившись, абсолютно раздосадованный сложившейся ситуацией. Но, оторвав взгляд от сломанного зонта, он сначала посмотрел на их сплетённые руки, а затем поднял глаза к лицу друга. Иван сейчас выглядел необычно: блеск глаз искрился беспокойством, а мокрые волосы, казалось, стали на тон чернее. Непослушные пряди хаотично спадали на лоб, с них по лицу и шее стекали капли, прячась в воротнике расстегнутой рубашки. Мокрая ткань обрисовывала плечи и тело, собравшись складками на талии. И молния, бесшумно вспыхнувшая вдалеке, только усилила этот невероятный образ, который ранее Тиллу не приходилось видеть. Да, он вновь засмотрелся. И в голове тут же возникли идеи, как красиво можно изобразить его на бумаге. Если бы не холод, постепенно пробиравший его, он так бы и остался здесь, смотреть на Ивана. Раньше подобные мысли вводили Тилла в ступор, теперь же он понимал: только Ивана получалось изображать так точно и легко. А значит, беспокоиться не о чем. Это всего лишь вдохновение. Просто вдохновение. В конце концов, ради него Тилл и затеял эту прогулку. Не для Ивана, разумеется. И всё же ему отчаянно хотелось подольше остаться рядом с ним в этот миг. Тилл крепче сжал его руку и улыбнулся, но ничего не ответил, а затем посмотрел на небо. Иван почувствовал, как у него на щеках вспыхнул жар. От этой простой мысли — что Тилл всё ещё держит его руку, хотя в этом больше не было нужды. Он смущённо перевёл взгляд то на их сплетённые пальцы, то на профиль Тилла. Сейчас ведь можно было бы и отпустить? Зонта-то уже нет… — Смотри, — вдруг тихо произнёс Тилл, заворожённо следя за новой вспышкой молнии, — так ведь стало ещё красивее? Но на самом деле перед глазами Тилла были лишь капли на чужом лице, стекающие к шее. Он снова посмотрел на Ивана, замечая как его взгляд стал другим. В нём будто заискрились звёзды. — Да, красиво, — ответил Иван, глядя только на Тилла и мягко улыбаясь, пытаясь скрыть в этой улыбке всю нежность своих чувств. — Ты куда смотришь вообще? — Тилл, усмехнувшись, внезапно протянул свободную руку к его подбородку и мягко повернул голову Ивана к небу. А затем почти прокричал на ухо так, чтобы Иван точно услышал: — На небо смотри! Иван, преодолевая сопротивление, зажмурился от струй, стекавших со лба, и снова поднял взгляд. Над ним раскололось чёрное зеркало неба. Молния — ослепительная, живая, — на миг высветила всё: клубящиеся тучи, пелену косого дождя и тревожные волны вдалеке. Капли били прямо в лицо, заставляя моргать, но он не отводил глаз. Он пытался вникнуть в эту симфонию грома и света, но чем яснее он видел бурю, тем навязчивее перед ним вставал другой образ: бирюзовые искры глаз, прожигающие его насквозь, капли, чертившие дорожки по бледной коже, и приоткрытые губы, дрогнувшие от холода и восторга. Он чувствовал жар в собственной груди, прохладу дождя, тепло на сцепленной руке и мягкое прикосновение пальцев на своём подбородке. Тилл всё ещё держал его так, неосознанно направляя взгляд к небу, и эта настойчивая ладонь казалась теперь важнее любой молнии. Безумно захотелось переплести пальцы. Хотелось верить, что Тилл это позволит. Внезапный порыв ветра обдал их новой волной ледяных брызг, и Тилл вздрогнул всем телом. Холод, наконец, пробил сквозь слой восхищения и добрался до сознания. Он почувствовал, как его пальцы задеревенели, а зубы сами собой стиснулись. — Ой, всё, я замёрз! — воскликнул он, и в его голосе прозвучала скорее азартная досада, чем испуг. — Бежим! Прежде чем Иван успел что-то ответить, Тилл снял руку с его подбородка и, всё так же крепко держа его за ладонь, рванул с места. Иван, на секунду затерявшись в своих мыслях, вскоре тут же подхватил этот импульс. Его удивление сменилось смехом, который был тут же унесён ветром. Они понеслись по мокрой набережной, не разжимая рук, прыгая через лужи и оставляя за собой брызги. Холод был уже не страшен — его вытеснила эта бешеная, детская радость от того, что они делают это вместе. Тилл оборачивался, его лицо сияло самой настоящей, беззаботной улыбкой, и Иван понимал, что промокнуть до нитки — ничто по сравнению с этим мгновением.

***

Дома, оставив лужи на полу в прихожей, они переоделись в сухое. Иван закутался в огромный, пахнущий красками и Тиллом свитер, который тот ему швырнул. — На, а то сопли распустишь и ныть начнёшь, — буркнул Тилл, отводя взгляд. На кухне было тихо, лишь капли редко ударялись в окно. Пар от чая медленно поднимался вверх, растворяясь в воздухе, пахнущем только что заваренным чаем. Иван сидел, сжимая горячую чашку ладонями. Он не мог не улыбаться — не широко и навязчиво, а той лёгкой, непроизвольной улыбкой, что появляется сама собой, когда внутри полный покой. Он поднял взгляд и встретился глазами с Тиллом. Тот сидел, поджав под себя ноги, его светлые, уже высохшие волосы мягко отсвечивали в свете лампы. На его лице тоже была усталая, расслабленная задумчивость. Их взгляды замкнулись всего на секунду. В глазах Тилла мелькнуло что-то тёплое, почти признательное. А потом уголки его губ дрогнули, потянулись вверх в такой же лёгкой, ответной улыбке. Быстро, как будто поймав себя на этом, он опустил глаза и сделал глоток чая, на мгновение полностью скрыв лицо за поднимающимся паром и краем чашки. Но Иван поймал этот миг — зарождающуюся улыбку, предназначенную только ему. И этого неуверенного, но искреннего ответа ему было достаточно, чтобы тихое тепло разлилось в груди.