Тепло

Что стоит сказать, когда в тебя буквально впиваются взгляды новоиспеченных одноклассников? — Иван теперь будет учиться с нами! — голос классного руководителя прозвучал слишком громко и слишком бодро для приглушенной атмосферы класса. Что стоит говорить, когда на тебя равнодушно смотрит твой новый сосед по парте? Что вообще стоит говорить?.. Иван совершенно не знал. Пытался улыбаться дружелюбно, но получалось что-то нервное, далёкое от понятия «добрый друг». А ведь он хотел найти друзей! Всем сердцем хотел. Но не знал, что стоит говорить и как подступиться хоть к кому-то. Казалось, всем было совершенно всё равно на него: за целый день к нему не обратился ни один человек, никто не подошёл, никто не пытался познакомиться. Он сидел в своем коконе тишины, в то время как вокруг кипела жизнь. Под конец урока Иван уже просто грустно смотрел в окно на пожелтевшую листву, думая о том, какой же сегодня бесконечно длинный и скучный день. Где же радостные эмоции? Где обещанные родителями новые впечатления? Ответы упорно прятались, но Иван не знал где. Он вообще сегодня мало что знал, поэтому предпочитал лишь слушать смех незнакомых детей, смотреть на каракули Тилла, того самого соседа по парте, и ждать окончания этого неудачного дня. Наконец звонок издал радостную трель. «Отлично, остался один урок», — промелькнула мысль, и Иван краем глаза уловил движение. Тилл встал и энергично зашагал прочь из класса, его светлая макушка быстро скрылась за дверью. Иван посмотрел ему вслед, и его вдруг посетила мысль быстрая и немного нелепая. А вдруг в коридоре Тилл сам с ним заговорит? Или у Ивана хватит смелости заговорить первому? В конце концов, день ещё не закончен! Ухватившись за эту идею, он решительно встал и хотел было отправиться к двери, но дорогу внезапно преградили двое одноклассников. Один из них, с силой надавив на плечо, усадил Ивана на место. Иван от неожиданности ахнул… и обрадовался: наконец-то кто-то подошёл к нему! — Иван! — Начал рыжий паренёк, улыбаясь до одури счастливо. Он встал сзади, положив руки Ивану на плечи. — Мы так рады, что ты теперь учишься с нами! Иван нервно улыбнулся, понимая, что хватка у его одноклассника стальная. Но решив, что это всего лишь странный жест, не стал заострять на этом внимание, а лишь ответил, попытавшись придать голосу бодрости: — Да, я тоже очень рад! Второй одноклассник, встав прямо перед его лицом, жадно скользил взглядом по парте со стороны Тилла. Ивану показалось, будто в классе стало тише. Он неуверенно добавил: — Надеюсь, мы с вами подружимся. — Ха-ха! Конечно! — Ответил второй и громко хлопнул по парте руками, опираясь на неё всем своим весом. Иван подумал, что парта сейчас треснет. Происходящее стало настораживать. — Ты только с Тиллом не дружи. Он у нас странный. — Что? Почему? — Ответил Иван, искренне удивившись этой просьбе. — Да сам подумай. Сидит, рисует всё что-то. Ты, кстати, не видел, что именно? — Я не знаю, что он рисовал. — Иван действительно не понимал, что же там такое было, ведь это было похоже и на глаз, и на цветок одновременно. — Но его линии очень красивые! И… — Понимая, что слишком громко это сказал, он тише продолжил, — разве рисовать — это плохо? — Плохо не показывать ничего своим лучшим друзьям! — Раздалось около его уха. Иван опять не знал, что сказать. «Ладно… Спросите у него?» — подумал он. — Не грубо? — Вы чего тут забыли? — раздался недовольный голос где-то сбоку. Тилл стоял рядом, вернувшись из коридора. Он скрестил руки на груди и смотрел на группу у своей парты. Глаза его сверкали гневом. — Да так! Учим твоего приятеля с кем надо общаться, а с кем — нет. Тилл глянул вниз, на Ивана. Тот, чуть сгорбившись под весом одноклассника, смотрел в одну-единственную точку на парте. Картина стала ясна: над новичком издеваются. — Ага. Пошли отсюда. — Тилл бесцеремонно оттолкнул рыжего от плеч Ивана. — Да разве можно так с друзьями? — Темноволосый оттолкнулся от парты и схватил Тилла под руку, прижимая к своему боку. — Тилл, а? В рыцари заделался? Его мерзкий хохот был остановлен точным ударом в челюсть. Тилл зло ухмыльнулся, встряхнув сжатой в кулак рукой. Иван застыл, загипнотизированный происходящим. Он заметил, как темноволосый, оправившись от неожиданности, зверем бросился на Тилла. Удар пришелся тому по лицу — голова Тилла резко дёрнулась в сторону. Потом кто-то кого-то пихнул, стол с грохотом съехал с места. И тут драка вспыхнула по-настоящему, превратившись в клубок сцепленных тел, сбитого дыхания и летящих ударов. К грохоту и ругани присоединился пронзительный девичий визг. Иван снова не знал! Не знал, что делать! Он лишь удивлённо наблюдал, не в силах даже шелохнуться. Тилл дрался так отчаянно, словно Иван смотрел самый острый момент боевика: злой оскал, быстрый уворот, жёсткий удар, молниеносная контратака. И в этой бешеной какофонии движений до Ивана наконец стало доходить. Этот «странный» парень, на которого он с утра боялся посмотреть, сейчас один против двоих вступился за него. Лёд страха в груди Ивана начал таять, сменяясь новым, незнакомым и горячим чувством. Это была не просто драка. Это была защита. И Тилл в ней был настоящим героем, сражающимся сразу с двумя злодеями! Иван сжал кулаки, и ему до боли захотелось быть хоть немного похожим на него. — Успокоились! — Голос учителя прогремел где-то далеко за рамками сознания Ивана. — Успокоились, я кому говорю! Учитель подлетел мгновенно, и Тилл неохотно отпустил воротник рубашки рыжего паренька. Иван невольно поджал губы, отведя взгляд в пол. Ещё секунда — и он бы увидел, как Тилл точно победит! Почему же всё прерывается на самом интересном моменте? — Живо все в директору!

***

К Ивану с того момента никто больше не подходил. Он очень хотел поблагодарить Тилла, но слова застревали в горле каждый раз, когда он оказывался рядом. И после того, как его привели после беседы с директором, и на следующий день, и ещё через день Иван так и не решился на разговор. А лишь молча наблюдал за Тиллом, неотступно следуя за ним по пятам. Он надеялся, что Тилл когда-нибудь сам окликнет его, но этого не случалось. То ли Тилл не замечал, то ли игнорировал, но ничего, кроме равнодушия, Иван не получал. Это равнодушие ужасно злило, ведь Иван так привык к нему — и от родителей, и от прошлых одноклассников — что становилось тошно от самого себя. Почему он не может хоть что-то сказать Тиллу? Почему может лишь ходить за ним? Так и сейчас, держась на почтительном расстоянии, он тихонько шёл за ним. Это уже четвёртый день, как он таким образом «провожает» Тилла до дома. Жухлая листва под ногами весело рассыпалась перед Тиллом и грустно стелилась под ногами Ивана. Тилл резво пинал особенно большие кучки, подбрасывая в воздух золотисто-бурые вихри, и Иван вдруг подумал, что так вообще-то делать неправильно. Разве родители не учили его, что кто-то эти листья старательно убирает, чтобы они не были раскиданы по всему асфальту? Иван вот понимал, что так делать неуважительно по отношению к тем людям, которые стараются навести порядок. Но отчего-то крохотная зависть больно кусала его. Почему герои могут веселиться, швыряя листву по все стороны, а он — нет? Секунда сомнения — и, забывшись, он с разбегу пнул очередную кучу. И вмиг почувствовал радость громкую и настоящую. Сердце екнуло и забилось чаще. Наконец-то он стал чуть ближе к герою? Замечтавшись, он не сразу заметил, как они уже почти достигли дома Тилла. Иван по обыкновению зашёл в тень раскидистой кроны дерева и продолжил наблюдать за спиной будущего друга. Тот, как и было всегда, открыл небольшую калитку, — Ивану лишь на миг открылся вид почти вымерших, сухих цветов — а затем юркнул в свой двор. Но на этот раз, напоследок оглянувшись, он осторожно закрыл калитку. Иван обомлел. Тилл никогда не оглядывался! Неужели наконец заметил его? Тилл неторопливо двинулся к двери. Иван понимал, что ему уже пора и, вроде как, делать тут ему больше нечего. Но… Ивану совсем не хотелось возвращаться домой. Что там делать? Его каждый день после школы встречали лишь пустота и уныние. Он буквально не знал, чем там можно заняться, кроме выполнения домашки или игры в телефон — а это ему уже жуть как наскучило. Ему до боли хотелось общения — живого, настоящего, такого, как раньше. Того, что осталось в прошлом, где пахло мамиными пирогами по вечерам, а папа, хоть и усталый, всегда находил силы поиграть с ним в настольную игру. Теперь же их завалили работой, и они приходили домой такими вымотанными, что сил хватало лишь на формальное «как дела в школе?». Иван старался не обижаться. Он помнил, что всё это — и переезд, и бесконечная работа — ради его же будущего. Но в тишине пустой квартиры эта мысль казалась далёкой и невыносимо горькой. Гораздо острее было одиночество, которое глодало его изнутри прямо сейчас. Он бы отдал всё на свете, чтобы вернуть то время, но прошлое вспять не повернуть. И потому оставалось лишь одно — довольствоваться собственной неуверенностью и несбыточными мыслями о дружбе. Иван прислонился лбом к шершавой коре дерева, устало вздыхая. «Я неудачник, верно?» Ветер подхватил его мысли, леденящим холодом гуляя по коже щёк. Пара сухих листьев упала на его макушку, но Иван не стряхнул их, а продолжил стоять, задумчиво вглядываясь в жёлтый свет окон дома Тилла. Наверное, внутри дом Тилла также красив, как снаружи. Наверное, там есть красивые фигурки героев, побеждающих злодеев. Наверное, Тилл любит смотреть фильмы про героев также, как любит Иван?.. Возможно? Иван не знал. Но продолжал упорно ждать что-то, похожее на чудо. Глухой хлопок двери окончательно развеял его грёзы. Тилл зашёл в дом.

***

— Мам, я дома! — Крикнул Тилл, на ходу скидывая обувь и верхнюю одежду. — Привет! — Ио лишь на секунду показалась из кухни, а затем торопливо вернулась к готовке. Хотелось успеть до прихода сына, но, кажется, у неё это не особенно получилось: рис только-только сварился, овощи не были нарезаны, а курица всё ещё терпеливо ожидала своей очереди. Ио усмехнулась собственной оплошности: ведь сегодня был не просто обычный день, а она умудрилась испортить свой же замысел. — Как дела в школе? — Да как всегда, — ответил Тилл и зашёл в кухню, почувствовав вкусный аромат. — А что ты?.. О! Мам, ты купила! — Он живо протянул руки к коробке с любимым печеньем. — А помыть? — Ио перехватила руку сына, отводя его к крану. — Да… Забыл. — Тилл виновато улыбнулся, включая воду. Ио, мельком взглянув на сосредоточенное лицо сына, вернула своё внимание к овощам, но диалог поспешила продолжить: — Кстати, и что это вообще значит «как всегда»? Тилл уже торопливо вытирал руки, почти приближаясь к столу с печеньем. — Да… То и значит. — Он протянул руку к заветной коробке, но та быстро оказалась поднятой над его головой. — Ну, мам! — Он потянулся за рукой, но получил лишь довольную улыбку и хитрый прищур. — Пока что-нибудь интересное не расскажешь, — она театрально вздохнула и отвела коробку подальше, — не получишь это. — Да не было у меня ничего интересного! — Тилл обиженно надулся, отводя взгляд в пол: снова его мама дурачилась, а он должен был играть по её правилам. Почему же нельзя быть серьёзной хотя бы в вопросах награды за его обучение в этой скучной школе? — Ну… — Тилл сосредоточенно уставился в потолок, будто ища там вдохновения, а затем торжественно изрёк: — Я нарисовал красивого коня. Ио сдержала смешок. — Это всё? — Да. — Он утвердительно кивнул, стараясь выглядеть максимально спокойно. — Показать? — Позже покажешь. — Она протянула приз. Глаза Тилла сверкнули, и руки сами собой ухватили заветную коробку. Но Ио не отпустила, а лишь ещё раз пристально взглянула на его лицо. — Если ничего не произошло, тогда… — Она выдержала многозначительную паузу и отпустила коробку, — откуда новые синяки? Тилл улыбнулся, прижимая коробку к себе, но смысл последней фразы дошёл до него только сейчас: — А… — Он уже и забыл рассказать кое-что не особенно приятное. — Там дураки одни… — Сердитый взгляд упал на пол, будто выжигая узоры на паркете, а потом шустро поднялся и остановился на Ио. Да разве он был виновен в их глупости? — Но! Они делали плохие дела, а я им помешал! — Ох, Тилл. — Ио устало провела ладонью по лицу, нарочно закрываясь от яркого взгляда. Неужели она в детстве была такой же боевой? — Это правда, мам! Они обижали младшеклассника, который меньше их в три раза! — Прямо-таки в три? — Она отняла руку от лица, сдавшись. Как можно было противостоять этому горящему взгляду и тону, не терпящему возражений? — Да! Ты же сама говорила, что сильные должны защищать слабых! Я и защитил! Но этот директор ничего не понимает! — Он с силой стиснул коробку в руках. Чувство несправедливости и обиды съедало его заживо: как же объяснить, если никто не слушает? — Постой… Какой ещё директор? — А… — Он не сказал? — Тебя вызывают к директору. Ио уже не в первый раз посещала его и, кажется, последний визит будет лишь тогда, когда Тилл окончит школу. Она улыбнулась своим мыслям, взглянув на сына. Он стоял взъерошенный, злой и чуть виноватый, с парой синяков на щеке и царапиной на лбу. В груди знакомо кольнуло: и досада, и тут же — щемящая жалость. Она же сама когда-то учила его не проходить мимо несправедливости. Как же теперь ругать? Только Ио хотела что-то сказать, успокоить, как уверенный голос раздался вновь: — Зачем вообще к нему ходить? Хочешь, я за тебя пойду и снова объясню ему в сотый раз одно и то же? — Тилл, ты же не взрослый, — всё же мягче, чем собиралась, произнесла Ио и присела так, чтобы быть глазами на одном уровне с ним. В следующую секунду она обняла его, обвив руками его хрупкие плечи. Тилл застыл, всё ещё сжимая коробку в руках, а затем неуклюже уткнулся в изгиб её шеи. — Ты на меня не злишься? — Нет. Ты поступил правильно. — Она вздохнула, мысленно готовясь к очередному разговору с директором на тему «драка — не лучший метод переговоров». — Молодец. Ио почувствовала, как Тилл благодарно улыбнулся и ближе придвинулся к ней. Хоть он никогда и не признавал, но всегда искренне радовался, когда мама была на его стороне и обнимала, спасая от несправедливости этого мира. В кухне повисла короткая, но удивительно спокойная тишина. — Только скажи… — она слегка отклонилась назад, чтобы увидеть его лицо, и с лукавой улыбкой спросила, — ты победил? Тилл не сразу понял, что произошло: его глаза ещё пару мгновений были закрыты. А затем они вмиг округлились, и он громко и ёмко ответил: — Конечно! Спрашиваешь ещё! Искреннее возмущение и неподдельный энтузиазм на лице Тилла были так комичны, что Ио не сдержалась и рассмеялась. Всё-таки её сын был невероятно очаровательно и мил. — Что? Что такого? Ты чего? — Ничего-ничего. — Чуть успокоившись от смеха, она выпрямилась. — Раз уж мы всё-таки выяснили, что такого «интересного» у тебя произошло, может, поможешь мне с ужином? У меня есть одна крутая новость для тебя, но я не скажу её, пока ужин не будет готов. — Крутая? Так скажи её сейчас! — Не-а. —… Ладно, помогу, — быстро смирившись, ответил Тилл. Он уже давно усвоил простое правило: мамины «крутые новости» всегда стоят того, чтобы немного подождать и даже поработать за них. Да и её дурашливая хитрость ему в глубине души нравилась. — Тогда идём! — Она обошла его со спины и легонько подтолкнула к столу. — Нарежь огурцы. Только будь осторожен!

***

Кухня превратилась в их общее поле для готовки: размеренно стучал нож, журчало масло на подогретой сковороде. Запах трав и пряностей быстро окутывал пространство, смешиваясь с тихим гулом от духовки. Всё было почти готово, и Ио только сейчас поняла, как же её сын вырос: как уверенно он держал нож, и как —почти ровно — умел резать. Но кое-что её насторожило. С того момента, как они начали готовить вместе, он сначала незаметно отлынивал, таская коробку с печеньем за собой, а затем, будто о чем-то вспомнив, стал задумчивым и тихим. Разговаривал совсем мало, отвечая в основном односложно. И всё чаще его взгляд устремлялся к окну, высматривая там что-то, или кого-то, но он не спешил делиться своими переживаниями. Так и сейчас, Ио снова поймала этот тревожный взгляд, направленный на темнеющую улицу. Ио ещё раз взглянула туда же, но ничего, кроме калитки, одинокого дерева и кустов вдалеке, не разглядела. Она уже собралась предпринять очередную попытку поговорить, но вдруг Тилл неожиданно начал первым, и голос его был тихий и осторожный: — Мам… Я хотел спросить… Вот если, предположим… — Его рука, только что уверенно орудовавшая ножом, замерла в воздухе. Он сглотнул, снова посмотрел в окно, а потом уставился на порезанный огурец, словно ища на нём ответы. — То есть… например… какой-то человек следит за тобой… что стоит делать? Ио внутренне похолодела: неужели работа настолько поглотила её, что она не заметила чего-то столь серьёзного, происходящего с её сыном? Она отложила ложку, которой помешивала рис, и произнесла обеспокоенно: — Ты знаешь этого человека? Тилл чуть сгорбился, отворачивая голову. Он не любил этот серьезный мамин голос. — Да, это одноклассник. Недавно к нам перевёлся, — после пары долгих секунд всё же неохотно ответил он. Стало ужасно стыдно, что он в одиночку не может справиться с этой проблемой. — А вообще это всё пустяк! Я сам разберусь! — Он угрожающе нахмурился, зло и решительно переведя взгляд в окно. Давно пора было преподать урок этому Ивану! Ио немного успокоилась от такого ответа, но инстинктивно снова бросила взгляд в ту же сторону, что и сын, и вдруг точно уловила едва заметное движение. У забора мелькнуло что-то тёмное. Чёрные волосы, подхваченные порывом ветра, слегка шелохнулись, и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть картину целиком. Мальчик стоял за деревом совершенно неподвижно, его рука бессильно лежала на коре — весь он напоминал забытую куклу, которую никто не ищет. Ио не могла разглядеть его лица, но воображение нарисовало взгляд тёмный и тоскливый, упрямо блуждающий по освещённым окнам их дома. Мороз пробежал по коже. Неужели это и был тот самый одноклассник? Вопросов в голове возникло немыслимо много, но один был громче всех: как долго он уже там стоит?.. — Тилл, ты пробовал поговорить с ним? — Нет, — буркнул Тилл, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Не хотел он больше видеть этого навязчивого идиота. — Очень надо! Он что-то от меня хочет, так пусть первым и подходит! Он умолк, но настоящая причина его злости была не в этом. Дело было в том, что его — лишь слегка, совсем чуть-чуть — пугала та самая неотрывная, глубокая чернота в глазах Ивана. В ней читалось что-то опасное и предупреждающее, а Тилл привык доверять своим ощущениям. Потому он рассудит так: походит-походит да и устанет. Но Иван, как на зло, не уставал. — И давно он там спрятался? — Что? — Тилл открыл глаза и повернулся к Ио. — А… Так ты тоже увидела его… — Шпионом ему не стать, — она сокрушенно покачала головой. — Так сколько? — Час или два?.. Слова сына повисли в воздухе тяжёлым, неприятным осадком. Не ужас, а скорее тягостная догадка сжала сердце Ио. Что заставляет ребёнка часами стоять на холоде? Неужели ему некуда или не к кому идти? Мысль о том, что дома его может ждать что-то плохое, казалась правдивой и печальной. Она замерла, пытаясь найти решение в водовороте нахлынувших вариантов. Подойти — спугнёт. Позвонить родителям — но как? Номера-то нет. Оставить всё как есть — самый простой, но и самый бесчеловечный выход. Вернуть её из плена тяжёлых раздумий смог только пищащий, громкий сигнал духовки. «Курица!» — мелькнуло в голове, и тут же слух уловил тревожное, слишком громкое бульканье риса. Ио резко вскочила к плите, хватая лопатку. «Фух, пронесло, не успело пригореть». И тут же, на фоне этого бытового хаоса, её осенило. Идея родилась не как выстрел, а как тихая, но уверенная вспышка. Ужин. Вот же он, простой и идеальный выход! Пригласить его за стол. Под предлогом еды и тепла можно будет ненавязчиво разглядеть его получше, понять, что ему на самом деле нужно. Накормить, отогреть, дать почувствовать хоть каплю обычного человеческого участия. Ведь именно этого, — подсказывало ей материнское сердце, — он на самом деле и ждёт. — Всё хорошо? Тебе помочь? — спросил Тилл, заметив, как мама слишком быстро мешает еду. — Да! Давай-ка мы с тобой сейчас вместе сходим за твоим одноклассником и позовём его к нам! — Что?! Зачем? Ты разве не слышала, что я тебе говорил? — Слышала, я тебя всегда внимательно слушаю, — ответила Ио, наконец оторвавшись от плиты. Она выключила рис и двинулась к духовке. — Ну так… И зачем он нам здесь нужен? — Тилл действительно ничего не понимал, но внимательно следил за действиями Ио: как она достаёт курицу из духовки, ставит её на стол, а затем поворачивается к нему с доброй улыбкой. — Подумай, вдруг у него дома творится что-то плохое? Вдруг он не понимает как подружиться с тобой? Вдруг он боится с тобой заговорить? — Боится? — Тилл действительно никогда над этим не задумывался. Страх? Плохая ситуация дома? Непонимание? «Может быть, он просто немой?» — мелькнула у него нелепая догадка. — Понимаешь, не всегда ответы находятся на поверхности. Но если мы с тобой постараемся, то сможем найти выход! Так что, идём? Тилл вдруг представил, как это будет выглядеть со стороны: он, как маленький, идёт с мамой «разбираться» с человеком, который его боится… А сам Тилл его боится? Нет, конечно! Что за глупые мысли? Или?.. Задумавшись, он молчал, кусая губу. — Тилл, не волнуйся. Если что, у тебя есть я! Я защищу тебя, если он нападёт! — Ио довольно сверкнула улыбкой, подмигивая. — Да это я тебя защищу! — Тут же выкрикнул Тилл, сжав кулаки. Не хватало ещё, чтобы мама подумала, что он может бояться кого-то. Он никого не боится, и может это доказать! — И вообще, я сам его приведу! И, не дав ей и слова сказать, он тут же рванул с места с такой стремительностью, что Ио даже не успела запротестовать. — Нет, постой! — Но было поздно. Она услышала хлопок входной двери и выглянула в коридор: он был пуст. Тилл уверенным шагом направился к дереву, не спуская глаз с Ивана. Вдруг убежит? Успеет ли он поймать его? А если Иван откажется? Как он будет объяснять маме то, что он не смог выполнить это лёгкое поручение? Тилл мотнул головой, выгоняя непрошенные мысли. Если надо, на плече его принесёт! Подойдя к дереву, он встал в паре шагов от него и крикнул так громко, чтобы Иван точно слышал: — Эй, ты! Пойдём за мной! Иван дернулся, зажмурив глаза, но не сдвинулся с места. С чего бы Тиллу звать его куда-то? Наверняка он обращается к кому-то другому. — Ты оглох?! Пойдем! — Тилл подошёл ещё ближе и задел его ладонь, которая лежала на коре дерева. Иван, понимая, что его раскрыли, быстро распрямился, неотрывно следя за глазами напротив. Паника ударила в виски: его герой, его идеал сейчас видит его в самом жалком виде — подглядывающего и беспомощного. «Он презирает меня. Я недостоин даже разговаривать с ним», — пронеслось в голове. Может, убежать, пока есть возможность? Тут же всем телом он резко повернулся направо и уже было сорвался на бег. Тилл успел схватить его за запястье, развернув обратно к себе. Да почему же он не хочет идти? Настолько боится? — Идём! Я не сделаю ничего плохого! В душе Ивана вспыхнула робкая надежда, но тут же утонула в стыде. Тилл наконец-то смотрит на него! Но в его глазах не было и доли того восхищения, которое Иван чувствовал к нему. Лишь раздражение и обязанность. А ещё он ждал ответа… Втянув в лёгкие больше воздуха, на выдохе Иван спросил: — Куда? — было страшно идти в неизвестность. Ещё страшнее было не ответить. Тилл впервые слышал его голос. Такой тихий и неуверенный, что весь образ жуткого преследователя развалился в его голове. А ещё он мысленно удивился такому вопросу. Разве он не говорил? — На ужин! — Зачем? — Поесть! Иван не нашёлся с ответом, оторопело смотря на руку Тилла, всё ещё сжимающую его запястье. Тилл проследил за его взглядом, и потянул Ивана к своему дому. Неужели опять собрался сбежать? Тут идти-то пара шагов! Иван наконец сдвинулся с места, но шёл столь медленно и неохотно, что Тилл подумал, что легче было бы нести его на руках. Показавшийся вечностью путь до дома был наконец пройден. — Мам, мы пришли! Иван замер на пороге, не решаясь сделать шаг внутрь. Его обдало волной такого густого и вкусного запаха готовящейся еды, что сразу стало ясно — здесь живут и любят. Он робко скользнул взглядом по прихожей: мягкий свет лампы озарял стены тёплого, медового оттенка, а где-то в глубине виднелась уютная кухня. На полочке у входа алели живые цветы, и эта простая деталь почему-то сжала ему горло — в его доме цветов не ставили очень давно. Он так засмотрелся на эту идеальную картинку другого мира, что не сразу заметил вышедшую из кухни женщину. Высокая, улыбчивая, с лёгкой краснотой на щеках от готовки, внешне очень похожая на Тилла — и причёской, и лицом. Иван потупил взгляд, чувствуя себя незваным гостем, вором, заглянувшим в чужую счастливую жизнь. — Здравствуй, ты — новый друг Тилла, верно? Как тебя зовут? — Что? Ой, то есть Иван, — выпалил он, подняв на мгновение глаза и снова опустив их. — Он мне не друг! — Вклинился Тилл, скидывая обувь в угол, и поторопил, — что так долго? Я есть хочу! — Меня зовут Ио. Рада с тобой познакомиться, Иван. — Как ни в чем не бывало продолжила она. — Д-да, я тоже, — сконфуженно прошептал Иван и, стараясь не шуметь, аккуратно поставил свою обувь рядом с Тилловой. — И, Тилл, ты тоже вообще-то был долго! Я устала тебя ждать. — Да я тут не при чем! — Ответил он и посмотрел на Ивана, ведь хотел показать на него пальцем и обвинить его: рука уже непроизвольно дернулась, но замерла в воздухе. Внезапно он заметил, что тот выглядел как-то странно: опущенная голова, взгляд, изучающий собственные ноги, и ярко-красные щеки. «Так сильно замёрз на улице?» — промелькнуло в голове Тилла, и он тут же подумал, что Иван — дурак. Зачем же надо было так бояться? Тилл смущённо почесал затылок, чувствуя, как его собственная уверенность куда-то утекает. Он решил перевести тему, избавить себя от неловкой тишины. — Иван, идём! — Он подтолкнул его в спину, и они направились к кухне. Ивана отправили мыть руки, а затем усадили за стол, полный разных вкусностей, и дали тарелки: с салатом, с ароматной курицей и рисом; налили сок и пожелали приятного аппетита. Он вдохнул аромат, и на лице расцвела улыбка, ведь он и позабыл, какого это — ужинать с кем-то, а не одному. И от этого осознания улыбка на его лице сделалась стеклянной, почти неживой. Родители обычно приходили поздно, уставшие… В памяти всплыл образ пустой квартиры, скрип открываемой микроволновки и одинокий стук вилки по тарелке перед телевизором. А ведь раньше всё было иначе. Они ужинали вместе, мама всегда готовила вкусно, а папа лишь смеялся, если она причитала о том, что не досолила что-то. Иван почувствовал предательский ком в горле и накатывающую волну слез. Всё это было так на него не похоже — эта чужая кухня, этот чужой уют, эти люди, которые так легко общаются. Это была картинка из другой жизни, его прошлой жизни, и оттого разум трепыхался в осколках воспоминаний. Нет… Он не будет плакать. Если он даст волю чувствам прямо сейчас, то его непременно выгонят из-за стола и назовут ненормальным. Разве слезами нужно благодарить за доброту? Выдохнув, он переключил своё внимание на разговор Тилла и его мамы: — Мам! Так нечестно, ты обещала! — Кажется, Тилл что-то выпрашивал, но Иван не услышал, что именно. — А ну-ка тихо, ешь давай. Позже. — Она потянулась через стол и аккуратно положила перед ним вилку, которую тот забыл взять, и ласково подтолкнула к нему его же тарелку. — Пока не остыло. Тилл, недолго думая, нацепил на зубцы вилки солидный кусок курицы и, тут же отправив его в рот, буркнул с набитыми щеками: — Ладно, так уж и быть. Иван машинально подумал, что разговаривать с набитым ртом не только невежливо, но и опасно — ведь можно подавиться. Но, судя по довольному выражению лица Тилла, тому было абсолютно всё равно. Сглотнув скопившуюся слюну, Иван наконец осознал, как же он проголодался. Он робко посмотрел на свою тарелку, потом на Тилла, с аппетитом уплетавшего ужин, и решился. Он набрал на вилку понемногу всего — и курицы, и риса, и салата — и осторожно отправил в рот. Вкус оказался ошеломляющим. Мясо было сочным и нежным, рис — ароматным, с легкой пряностью трав, а салат — хрустящим, с освежающей кислинкой заправки. Это было великолепно! Он принялся есть, лишь изредка подключаясь к разговору короткими репликами. Ведь внутри всё до сих пор съеживалось от страха и неловкости — он сидел за столом у совершенно незнакомых людей, — но невероятный вкус домашней еды понемногу растоплял его скованность. — Итак, я поел. Было очень вкусно! — Радостно проговорил Тилл, хотя Иван заметил, что он съел чуть меньше половины. — Давай рассказывай свою крутую новость! Ты обещала, что если ужин будет готов, ты расскажешь. — Да где ты поел-то? — С улыбкой ответила Ио. — Поел-не поел. Не про это был разговор. Рассказывай! Иван впервые видел Тилла таким, ведь в школе на его лице было либо равнодушное выражение, мол, я так в этой жизни преисполнился, что мне уже абсолютно всё понятно; либо злость, когда он дрался. Сейчас же он впервые был нетерпиливым, счастливым и заинтересованным, что было даже непривычно. Иван хотел бы, чтобы Тилл также выжидал его ответа, поэтому взял на заметку: пообещать рассказать что-то, а потом тянуть с выполнением этого обещания. Гениально! — Ладно-ладно. — Ио отложила вилку, обратив всё своё внимание только на Тилла и Ивана, сидящих напротив неё с почти одинаковыми эмоциями на лице. Предвкушение ярко читалось в их взглядах. — Тилл, помнишь я говорила тебе о том, что меня беспокоит… Так вот… Меня повысили в должности! Громкий стук раздался справа от Ивана, и он чуть не подпрыгнул на месте от испуга. Это Тилл со всего размаха ударил ладонями по столу, восклицая: — Я так и знал! Я же говорил тебе, что так и будет! Поздравляю! Иван подавил волну страха в своей душе, и постарался подхватить общее настроение: — Я тоже поздравляю вас! — На самом же деле он не совсем понимал, чему тут радоваться: в последний раз, когда родители сообщили ему о своем повышении, он стал видеть их дома ещё реже. — Спасибо! Но это ещё не вся новость! — О! А что ещё? — Тилл буквально впился пальцами в край стола, не в силах совладать с переполнявшими его эмоциями. Он считал свою маму невероятно крутой, и всегда был уверен в том, что она добьётся того, о чем мечтала. Иван заметил, как телефон мгновенно оказался в руках Ио и как она быстро нашла что-то нужное и повернула экран к ним. — Та-да! — На экране красовалось фото девушек, и у каждой из них был музыкальный инструмент. Черно-красный стиль их одежды дополняли порванные местами колготки, а цветные волосы и пирсинг удачно контрастировали с милым, будто намеренно неподходящим, общим элементом их группы — разноцветными заколками, небрежно вплетёнными в волосы. Ио стояла с электрогитарой в руках, улыбаясь дерзко и притягательно, и выглядела невероятно уверенно, словно прямо сейчас готова была сыграть на сцене. Рядом с ней сияла ярко-красная надпись, которая гласила о том, что совсем скоро будет концерт, и написан адрес, и время проведения. — Охренеть! — Выдохнул Тилл, отходя от шока, и тут же подскочил с места. — Ты будешь снова играть на концерте! А мне можно будет прийти?! Билеты ещё остались?! Сколько будет песен? Там будут песни, которые ты сочиняла?! Иван нервно глянул на Тилла и вжался в стул: он давно ничего подобного в своей жизни не видел — такое яркое проявление эмоций его одновременно и восхищало, и пугало. — Ха-ха, Тилл, конечно можно! Да, будут такие песни, и не одна. А вот сколько песен — секрет! — Да всмысле секрет?! — Тилл оторвал руки от стола, и в мгновение ока оказался рядом с Ио. Быстро схватил её за плечи, заглядывая в глаза, хотя казалось, что в самую душу, и продолжил кричать. — Ты такая крутая! Ты понимаешь, что ты сделала! Как ты успела подготовиться к концерту и работать?! — Тише-тише, Тилл! — рассмеялась она, и её улыбка не померкла ни на секунду от этого напора. Иван удивлялся всё больше и больше: если бы в него так вцепились, он бы вряд ли смог так весело улыбаться. — Я так рад за тебя! — Продолжал Тилл, и внезапно, резко и немного неуклюже обнял Ио, прижавшись щекой к её шее. — Я очень люблю тебя! Ты молодец! Молодец! Ио вмиг почувствовала такой мощный прилив энергии и счастья, что захотелось громко рассмеяться от переполняющих чувств. Она крепко обняла сына в ответ, и её сердце сжалось от нежности. Как же ей повезло с ним — его искренняя поддержка и радость за неё всегда окрыляли. Она, конечно, предполагала, что он будет рад, но такой бурной, детской реакции совсем не ожидала. И лишь сейчас, чувствуя, как он дрожит от восторга, она запоздало осознала: Тилл совершенно забыл, что они здесь не одни: при незнакомцах он никогда в жизни не стал бы её обнимать и говорить такие тёплые слова. — Спасибо. Я тоже очень люблю тебя. — Прошептала Ио ему на ухо. Пока мать и сын переживали эту счастливую минуту, Иван тихо наблюдал за ними, чувствуя себя лишним и неправильным. Тоска, будто холодная тень, снова накрыла его. Он, безусловно, был рад за маму Тилла и очень хотел бы побывать на концерте, но их семейные взаимоотношения больно ранили сердце, оглушающе напоминая о его прошлом и ужасном настоящем. Непрошенные воспоминания, неуверенность, жалость к себе — всё это смешалось и грозилось вырваться наружу бурно и неумолимо, но он снова попытался абстрагироваться и перевёл взгляд на стол. Есть перехотелось. — Тилл, я думаю… — Ио неохотно отодвинула его от себя, — Иван нас уже заждался, давай вернёмся к ужину. — Чего?! — Тилл живо метнул растерянный и чуть разъяренный взгляд на Ивана. Неужели он всё время был здесь? Как он мог забыть? Иван тут же нахмурился и поправил край свисающей скатерти, создавая вид, что он занят очень важным делом, но робко, будто извиняясь, прошелестел: — Не переживайте… Я… Сейчас уйду. — Нет, Иван, всё хорошо. Не нужно никуда уходить, — живо ответила Ио и чуть виновато глянула на сына. Тилл отпрянул от матери, будто обжёгшись, и поспешно, стараясь сохранить остатки достоинства, вернулся на своё место. По щекам его разлился яркий румянец. Он уставился в тарелку, пытаясь придать лицу максимально безразличное и серьёзное выражение. «Ничего такого не было, — твердил он себе. — Просто… Позже надо будет доходчиво объяснить Ивану, что ему всё показалось». Решив, что он так и сделает, Тилл нарушил повисшее молчание: — Да, нормально всё. Куда ты пойдёшь? Я ещё хотел… — Он замолчал, лихорадочно соображая, как бы задержать Ивана. — Хотел… Показать тебе… — Что вообще можно ему показать? О! Лицо Тилла озарила улыбка. — Одну крутую книгу про звёзды. Они же тебе нравятся, да? — Что? — Иван даже не заметил, как Тилл оказался рядом, ведь был поглощен своими мыслями. Но как только понял, что обращаются к нему, быстро поднял взгляд на Тилла. — Звёзды! — Нетерпеливо повторил Тилл и с наглой уверенностью стал сочинять, — ты же говорил, что они тебе нравятся! — Да… Да, конечно! — Иван удивился: он понятия не имел, откуда Тилл об этом знает, но радость, лёгкая и отвлекающая от переживаний, быстро согрела его. У них есть общая тема для разговора! Он непременно попытается вспомнить о звёздах всё, что знал раньше, лишь бы Тилл захотел больше общаться с ним. Может, если повезёт, ещё и получится наконец-то поблагодарить его за помощь в первый учебный день. — Вот и отлично! — Ио улыбнулась и придвинулась обратно к столу. — Доедайте и можете идти поболтать! Первое время кухня утопала в тишине, но вскоре Иван снова слушал счастливое щебетание Ио и Тилла. Он невольно вспоминал свою семью, но, как и ранее, гнал назойливые мысли прочь.

***

— Всё, идём! — Тилл схватил руку Ивана и потащил его за собой. С ужином они закончили, и он не видел смысла больше тянуть: нужно было, во-первых, серьёзно с ним поговорить о случившемся, а во-вторых, похвалиться книгой — пусть позавидует! — А как же «Спасибо, было очень вкусно»? — наигранно надувшись, спросила Ио и принялась собирать посуду со стола. — Да-да, спасибо! — Крикнул на ходу Тилл, затягивая Ивана за собой в комнату. — Да, спасибо большое! — Успел ответить Иван, пока дверь за его спиной не захлопнулась. На секунду он замер, оглушённый внезапной тишиной и стремительностью, с которой всё произошло. Его взгляд медленно скользнул с запястья, где ещё чувствовалось тепло прикосновения Тилла, на окружающее пространство. И увиденное незамедлительно повергло его в лёгкий шок: да разве так он представлял себе комнату героя? Где же плащ, фигурки героев, мечи, в конце концов? Комната была совершенно ничем не примечательной: темно-зелёные стены, освещаемые тёплым светом лампы под светлым потолком; полуоткрытый шкаф, дверца которого скрывала ворох небрежно сложенных вещей; небольшое окно, пару растений на подоконнике, самая обыкновенная кровать. А ещё… Глаз Ивана только сейчас зацепился за жёлтое мерцание гирлянды в виде крохотных лун, которая была зацеплена будто наспех — свисала со шкафа, обвивалась вокруг кровати, криво спускаясь к столу. Иван недоумевал: ведь сейчас не праздник какой, чтобы так украшать дом… Может, Тилл забыл снять их? Или в этом есть какой-то тайный замысел? Быть может, если потянуть за гирляну в определенной последовательности, откроется вход в секретную комнату?.. Напряжённо задумавшись, Иван молчал. Тилл начинал нервничать: он был не из тех, кто первый начинает разговор, — а теперь они остались наедине в гнетущей тишине, почти незнакомые друг другу. Начать сразу с того, что Ивану нельзя никому рассказывать об этих объятиях? Возможно, он вообще об этом уже забыл? Или нет?.. Может, стоит начать с чего-то более отвлечённого? Тилл не знал. А когда не знал — предпочитал действовать. Поэтому он ринулся к столу, начав лихорадочно разгребать завалы в поисках книги. В конце концов, он обещал показать её Ивану, а разговор как-нибудь сам завяжется! Тетради, сбившиеся в стопку, куча учебников, залежи старых изрисованных листов и кружка с недопитой водой — всё было не то. Проклятая книга не находилась, даже когда Тилл в отчаянии метнул взгляд под стол. Тем временем Иван, усмехнувшись собственным мыслям (и подёргав за нить гирлянды), осознал глупость своей идеи. Разумеется, чтобы спрятать секретную комнату, надо придумать что-то надёжнее и сложнее… Отложив эту мысль в дальний угол памяти, он перевёл взгляд на Тилла: задумчивый, слегка потерянный вид выдавал с головой все его переживания. Решив, что сможет помочь или хотя бы подбодрить, Иван тихо подошёл за спину Тилла и принялся внимательно разглядывать стол. — Помочь? — Раздался прямо над ухом Тилла неожиданный, но дружелюбный вопрос. Тилл вздрогнул, отклоняясь в противоположную от Ивана сторону. Да как же он успел так быстро подкрасться? — Нет! — Услышав неприятную дрожь в собственном голосе, он поморщился и продолжил увереннее, — всё под контролем. — А что ты ищешь? — Ничего! — Он угрюмо глянул на кучу учебников, которые, кажется, ещё не перебирал, и потянулся к ним. — Зачем тогда перегребаешь стол? — Чтобы ты спросил. Иван улыбнулся шире, не теряя надежды: — Я всё же могу помочь, если ты скажешь, что мы ищем! — Ха! Нашёл! Тилл победно вытащил заветную книгу, и от этого движения стопка начала падать на пол, но Иван вовремя удержал её. Тилл лучезарно улыбнулся и чуть ли не отпрыгнул от Ивана, не удосужившись проверить целостность учебников. Он разглядывал книгу так, будто впервые видел её. Он так давно не держал её в руках, что успел позабыть, какой прекрасный подарок сделала ему Ио на день рождения. Иван, быстро приведя в порядок учебники, подошёл к Тиллу: — А, так это та книга, да? — Да! Ты щас охренеешь! — радостно ответил Тилл, и Иван изрядно удивился этой резкой смене настроения. — Идём! — Тилл плюхнулся на край кровати и кивком головы подозвал Ивана. Тот, после лёгкого колебания, аккуратно устроился рядом. — Так и что же в ней такого? — Обложка не напоминала Ивану ровным счётом ничего — хоть он и перечитал много книг о космосе, такой он ранее не встречал. — Как что? Смотри! Тилл придвинулся к нему так близко, чтобы Иван точно ничего не упустил, и медленно открыл первую страницу. Бумага не просто перелистнулась — она развернулась в причудливую объемную сцену. Иван завороженно наблюдал, как плотный картон преображается в хрупкое чудо: звёзды, будто сияющие на тёмном полотне, танцевали с планетами, которые выстраивались в стройную солнечную систему. Каждый элемент был идеально проработан и тонко вырезан, отбрасывая ажурные тени при свете лампы. А рядом был аккуратно написан поясняющий текст. Казалось, вся Вселенная открылась перед ним — он никак не ожидал, что в книге могут быть не просто иллюстрации, а целые миры, готовые ожить при каждом перелистывании. — Как красиво… — выдохнул он и осторожно, кончиками пальцев, коснулся картонной планеты, боясь помять её, но не в силах удержаться от желания прикоснуться к чуду. — Я же говорил! Смотри дальше. И Тилл открыл следующую страницу. На этот раз из книги выплыл огромный серебристый спутник, а вокруг него закружились крошечные астероиды. Всё последующее время — Иван боялся представить, сколько именно прошло, ведь ненароком заметил, что за окном уже стемнело — они провели за чтением. Точнее, читал и рассказывал Тилл, а Иван в основном слушал, тайно восхищаясь его познаниями. Поначалу Тилл, конечно, немного стеснялся говорить так много вслух, но искреннее любопытство в глазах собеседника и его внимание к деталям вскоре развеяли все сомнения, и к концу вечера он уже вовсю увлечённо жестикулировал, объясняя устройство туманностей. А Ивану вправду было интересно: Тилл говорил живо и увлечённо, объяснял сложные вещи невероятно просто и даже делился личными воспоминаниями. Например, как однажды видел метеоритный дождь, рассказал, как отличить Меркурий от яркой звезды по его ровному, не мерцающему свету, и посоветовал зимой по ночам непременно поднимать голову к небу — звёзды тогда, по его наблюдениям, становятся ярче и ближе. Иван ни за что на свете не отвернулся бы сейчас от такого замечательного рассказчика. Разумеется, ничего принципиально нового о космосе он не узнал, но упорно делал вид, что никогда не слышал ни о звёздах, ни о планетах, ни о Вселенной в целом. Тилл тогда искренне удивлялся таким заявлениям — где же Иван учился раньше, раз ничего подобного не знал? — но продолжал читать и объяснять, водя пальцем по красочным разворотам. Когда книга подошла к концу, Тилл вдруг громко захлопнул её и вскочил с кровати. — Кстати, я хочу тебе кое-что ещё показать! — на эмоциях он чуть ли не швырнул книгу на кровать и потянулся к плечам Ивана, толкая его. — Давай, ляг и закрой глаза! — Что? — Просто послушай меня, я сейчас! Иван проследил взглядом за Тиллом, который стремительно отошёл от него к стене. — Ну? Иван, усмехнувшись, повиновался, расслабленно откидываясь на кровать и закрывая глаза. Через мгновение он почувствовал, как щёлкнул выключатель, а сквозь прикрытые веки исчезли последние блики света. Всё погрузилось в бархатную тьму. — А теперь смотри! Иван распахнул глаза, и его взгляду предстало тёмное небо, усыпанное множеством звезд: они сияли тусклым жёлтым, чуть отливая в зелёный, но искрились так, будто были абсолютно настоящими. Космос невесомым холодом окутал его, окружая сиянием звёзд, прекрасных и одиноких, застывших так близко, что, казалось, можно было коснуться их света. Иван не сразу понял, что это всего лишь искусственное небо, застывшее над его головой. Неужели Тилл каждую ночь засыпает, видя перед собой это волшебство? — Ну как? Круто, да? — тихо, с затаённым ожиданием в голосе, спросил Тилл, подходя ближе. — Это… Это невероятно, — не в силах оторвать взгляд от сияния, замедленно ответил Иван. — Знаешь, — внезапно вид на небо перекрыло лицо Тилла, возникшее прямо над ним. И пристальный, игривый взгляд неторопливо подмечал каждую новую эмоцию на его лице. — В твоих глазах отражаются звёзды. Это красиво. — Он заправил прядь волос за ухо, выглядя при этом совершенно невинно, будто не он сейчас мешал Ивану разглядывать потолок. Иван ощутил лишь лёгкое смятение от неожиданности, но сразу же мягко улыбнулся, внимательно глядя в глаза напротив — кажется, эта шалость его абсолютно не задела. — Ты тоже красивый. Повисла лёгкая, напряжённая пауза. Казалось, сами звёзды на потолке замерли в ожидании. Тилл застыл на мгновение, его брови поползли вверх от удивления, а затем резко сдвинулись. Он нахмурился и фыркнул, ретировавшись к стене, чтобы включить свет. Румянец смущённо проступил на щеках: ему комплименты разве что мама да родственники говорили. Как он вообще должен реагировать на такое? — Дурак! Иван горестно вздохнул, лишившись и звёзд, и этой странной игры, но решил не унывать: — Ха-ха! Сам… Вдруг раздался быстрый стук в дверь, и в проёме появилась голова Ио: — Мальчики, чем занимаетесь? Не проголодались? Иван тут же замолк, а Тилл застыл на месте, беспомощно потирая ладонь о штанину, и сдавленно ответил: — Нет, с чего ты взяла? Ио, не заметив ничего необычного, обеспокоенно продолжила: — Иван, уже поздно. Твои родители, наверное, тебя уже заждались. — А, да. Точно… — Иван достал телефон из кармана штанов и взглянул на экран. 22:12. И 10 пропущенных звонков от мамы. Да, многовато… — Вы правы, мне пора. — Вы правы, мне пора. — Нет, постой! — Резво опомнился Тилл, сделав шаг вперёд. — Мне надо тебе ещё кое-что сказать! — По дороге и поговорите! Иван, ты же не думал, что мы отправим тебя одного? Тилл вот даже отпускать тебя не хочет! — Что? Причём тут это вообще? — он с укором посмотрел на Ио. — Пять минут нам дай, мы быстро. — Хорошо-хорошо. Только не пугай меня своим таким страшным видом! — Поспешно, но с радостью в голосе ответила Ио и закрыла дверь. Они снова остались в тишине. Иван с интересом взглянул на Тилла, ожидая продолжения — разве сможет Тилл ещё как-то удивить его? — Ну, в общем… Такое дело… — Слова давались Тиллу с трудом. Почему-то решение проблемы, которую он сам себе создал, не находилось. Пугать Ивана угрозами или бить его Тилл не хотел: Иван ведь не сделал ему ничего плохого. Наоборот, с ним было весело, а ещё он даже ни разу не заикнулся о его позоре. — Короче… — Что такое? Тилл зажмурился и торопливо проговорил, пока внутренние противоречия не разорвали его на части: — Если… Если только скажешь кому-то о том, что я и мама… Что мы… Ну… — Обнимались? Что он вел себя как ребёнок, позабыв обо всём? — То тебе… будет плохо! Иван ошарашенно уставился на Тилла, переваривая его слова. — Аа… — Протянул он, приблизительно понимая, о чем Тилл говорит. Видимо, боится разрушить свою репутацию в школе рассказами о тёплых отношениях с мамой. — Хорошо! Я ничего никому не скажу. Тилл облегченно выдохнул и открыл глаза. — Только вот… Ты тоже должен меня выслушать! — Иван незамедлительно встал и подошёл к нему. Ужасно хотелось взять Тилла за руки, чтобы он, ощущая исходящее от Ивана тепло, отчётливо, на всю оставшуюся жизнь, запомнил слова, которые тот так долго хранил в сердце. — Спасибо тебе. — Всмысле… За что? — За то, что помог мне с теми хулиганими! — Сияя, продолжил Иван. — Ты был так крут! — Да? Правда? — Тилл не мог поверить, что кто-то всерьёз благодарил его: обычно он получал лишь выговоры от учителей, или, на крайний случай, застенчивую улыбку того, кому помог. Уголки губ сами собой поползли вверх. Он был сейчас так горд за себя! — Т-то есть, да, конечно! Без проблем! Иван выдохнул, — наконец, мысли о благодарности больше не будут тесниться в его голове, — и с удовольствием мысленно отметил, что видеть Тилла таким тихим и растроганным, с нежной улыбкой на губах из всех-всех одноклассников мог только он один. Получается, его новый друг? — Давай дружить? Тебе же понравилось общаться со мной? — А… Ну да… Давай. — Как-то отрывисто, будто не до конца понимая на что соглашается, ответил Тилл. Внутри Ивана всё пело и ликовало, но внешне он позволил себе лишь опустить голову и сделать незаметный счастливый вздох. Подняв на Тилла взгляд, он неожиданно схватил его за руку. — Давай завтра после школы погуляем? — А… Да, возможно. — Тилл с ужасом заметил, что его ладонь чуть меньше Ивановой. А вообще… Что это он себе позволяет? — Идём! Нас мама заждалась. — Он выдернул руку и направился к выходу. — Хорошо!

***

Сумерки, холодный ветер, подгоняющий сизые, дымчатые облака облака, и пара ярких точек на небе незаметно сопровождали весь их недолгий путь. Жил Иван в том же районе, что и Тилл, так что дорога не заняла много времени. Шагая рядом, Иван с Тиллом шли в комфортном молчании, изредка прерывавшемся спором. Часто их взгляды, будто по сговору, устремлялись вверх — не зажглась ли ещё одна точка? Они уже успели заключить пари, и Тилл был полностью уверен в своей победе: звёзд больше не появится. Иван же упрямо, и иногда слишком самонадеянно, пытался доказать обратное. За их спинами неспешно шла Ио, прислушиваясь к их редким, но до смешного уверенным комментариям. Вдруг Иван остановился, в который раз указывая на небо, и поражённо произнёс: — Тилл, смотри! — Не-а, я не поведусь снова. Смирись уже, что проиграл. — Да нет же, вот! Смотри же! — голос Ивана дрогнул от настоящего волнения. — Падающая звезда! Тилл неохотно поднял голову, уже готовый язвительно заметить, что Ивану просто померещилось. Но слова застряли у него в горле. В бархатной черноте неба, где лишь изредка перемигивались крохотные звёздные точки, внезапно прочертила свой путь ослепительная искра. Она, словно по неосторожности сорвавшаяся с небосвода, устремилась вниз, оставляя за собой линию серебристо-голубого огня — светящийся хвост, который постепенно растворялся в темноте. Казалось, ещё мгновение — и можно будет услышать тонкое шипение, с которым она рассекала осенний воздух. — О! А давайте-ка загадаем желание! — Ио, тоже заворожённо следившая за звёздным гостем, тут же опомнилась первой. Она наклонилась к ним и осторожно приобняла за плечи. — Только не вслух, иначе не сбудется! — Да! Давайте! — Тут же согласился Тилл и зажмурил глаза, торопливо прокручивая в голове точную фразу. «Хочу электрогитару!.. И чтобы Иван мне проиграл!» «Хочу, чтобы у Тилла жизнь сложилась хорошо.» «Хочу… Чтобы мы с Тиллом дружили долго-долго! И чтобы родители перестали быть такими грустными и отстраненными!.. А ещё хочу, чтобы у нас снова были семейные ужины?.. Смешно. Да разве такое будет? Можно ли вообще загадывать так много? Да и как такая глупость может сбыться? Они скорее будут спать на своей работе, лишь бы со мной не скучать.» Он открыл глаза, и его взгляд инстинктивно потянулся к небу, чтобы поймать последние искорки угасающего чуда — едва заметную, тающую полоску света. Улыбаясь, он тут же повернулся к Ивану, чтобы увидеть тот же восторг в его глазах, но… застал его задумчивым и отчего-то грустным, внимательно рассматривающим асфальт под ногами. Казалось, вся радость моментально испарилась из его души, оставив после себя лишь знакомую, горькую пустоту. Улыбка на лице Тилла медленно угасла, сменившись лёгким недоумением. — Ты чего? — Тилл неуверенно задел его плечо. — Не веришь, что желание может сбыться? Если ты закрывал глаза и в точности представил себе то, что хочешь, то оно обязательно сбудется! — Но я… — Иван поднял затуманенный взгляд на него и, пытаясь скрыть свое состояние, всё же проговорил, — не закрывал. Слеза, предательски блеснувшая в глазу, осторожно скатилась по щеке. Иван чуть вздрогнул и быстро утер её рукавом. «Конечно, именно сейчас нужно всё испортить. Идиот.» — С горечью подумал он и вмиг почувствовал, как горло сдавливают новые спазмы, а слёзы уже полностью застилают взор. Он закрыл лицо ладонями, но было поздно — сдавленные, тяжёлые всхлипы вырывались из груди, сильнее, чем когда-либо. Паника и печаль накатывали волнами, смывая всё хорошее, произошедшее сегодня. Ощутив ту самую семейную теплоту, вспомнив посиделки с родителями в детстве, он с новой силой осознал, как ему на самом деле одиноко. А сейчас он ещё и рисковал потерять всё, что у него появилось, — из-за своей слабости, из-за того, что не смог сдержать эти глупые эмоции. — Н-ничего страшного! С открытыми глазами тоже всё сбудется! Да, мам? — Тилл заглянул в лицо матери, ища поддержки. — Да-да, конечно! — Ио приобняла Ивана покрепче и тут же ощутила, как всё его тело дрожит мелкой, прерывистой дрожью. — Видишь? Мама всегда права. — Тилл совершенно не знал, что говорить, но молчать он не мог, — всё будет хорошо! Иван, кажется, думал иначе: Тилл видел, как его плечи подергиваются, и как он будто становится меньше, сжимаясь вниз; слышал, что рыдания, которые он пытается скрыть, громко напоминают о себе нескончаемыми всхлипами. — Мама? Что с ним? Ему плохо? — Он, наверное… Просто устал, Тилл. — Ио ещё ближе прижала к себе Ивана, и тот вовсе не сопротивлялся этим объятиям. Наоборот, он сам инстинктивно тянулся к теплу, отчаянно в него вжимаясь. — Аа! Я понял! — Тилл вдруг резко выпрямился, и у него буквально вспыхнуло в глазах. — Иван, если тебе опять эти хулиганы угрожают, ты мне сразу скажи! Я с ними быстро разберусь! Иван, всё ещё закрываясь руками, отрицательно мотнул головой. — Нет? Тогда… Тогда давай я тебя научу драться, и мы победим их вместе! Всхлипы стали слышны громче. — Нет?.. Э-э… Значит, ты сам их победишь! — Тилл, иди сюда. — Ио мягко, но настойчиво притянула сына к себе и Ивану. — Помнишь, ты раньше тоже сильно расстраивался? Вспомни, что я тебе говорила тогда? Тилл сначала чуть не задохнулся от негодования, а затем, услышав мягкий голос мамы, вспомнил её слова: она тогда говорила о том, что объятия всегда побеждают грусть. Как он побеждает «злодеев». Тилл тогда молча кивнул на эту фразу, ведь знал, что она чертовски правдива. Сделав глубокий вдох, он осторожно положил одну руку на спину мамы, а другую — на плечо Ивана. Если Ивану так станет легче победить, то он согласен ему помочь. Иван почувствовал, как к объятиям Ио добавилось и прикосновение Тилла, и слёзы хлынули с новой силой. Теперь он ощущал себя одновременно невероятно радостным и бесконечно несчастным, ведь снова встретил поддержку и заботу — таких редких, забытых гостей в его мире. Но почему-то эта вспышка тепла, смешиваясь с отчаянием и блеклыми, почти утерянными воспоминаниями, нарисовала старую мысль с новыми деталями. Он, как и раньше, не хотел возвращаться домой: теперь он отчаянно хотел остаться здесь, с Тиллом и Ио. Однако громкие мысли не потопляли голос разума — он твердил, что Ивану нужно немедленно успокоиться и забыть обо всех переживаниях прямо сейчас. Чтобы не смущать людей, окружавших его, ещё больше. Спустя несколько долгих мгновений Иван и вправду начал понемногу успокаиваться, сжав всё своё горе в комок и отложив его на потом. Может, выплакаться, когда он будет в одиночестве?.. Эта мысль заставила его замереть, поставив в полный тупик. Получается, если он успокоится сейчас, то снова останется наедине со всем этим? — Иван, ты… — Тилл, до этого напряжённо молчавший, не выдержал давящей тишины и робко подал голос, неуверенно проводя ладонью по его спине, — ты победил. — Ч-что? — Смотри, — Тилл осторожно прикоснулся к его щекам, мягко повернув его лицо к небу, — зажглась одна! Ты выиграл спор! Иван из-за слёз видел всё мутно и размыто. Он не понимал, говорит ли Тилл правду или просто хочет его подбодрить, но всё же улыбнулся. Тиллу были важны его переживания, и Иван чувствовал, что должен ответить ему той же искренностью. Печаль, словно кошка, постепенно улеглась, уступая место тёплому, солнечному чувству внутри — Тилл не станет избегать его и не прекратит общение, ведь уже выдержал всю эту непростую ситуацию. А значит, Иван сможет видеться и общаться с ним ещё очень долго, наслаждаясь его вниманием и дружбой, которых так часто ему не хватало. — Спасибо, — тихо поблагодарил Иван, отстраняясь. Грусть покинула его, оставив вместо себя лишь усталость и робкую надежду на то, что такая забота может быть постоянной. — Да не за что! — радостно воскликнул Тилл и потянул Ивана за руку. — Идём? — Мы… Мы уже пришли. Мой дом вон там. — Он указал на высокое, мрачное здание, напротив которого они стояли. Тилл повернул голову и обомлел. Да это же настоящий дворец! — Ого… — выдохнула Ио, также краем глаза оценив дом, и мягче продолжила: ей ужасно хотелось узнать настоящую причину слёз Ивана, но спрашивать прямо сейчас не имело смысла. Оставалось надеяться, что за этим величественным фасадом не скрывается логово монстров. — Как близко ты к нам живёшь! Обязательно заходи к нам почаще. Да, Тилл? Тилл отвёл шокированный взгляд от дома и пригвоздил его к Ивану. Он что, принц какой, раз имеет чуть ли не дворец в своём распоряжении? Задумавшись, он лишь молча кивнул. — Спасибо вам за этот вечер, — смущённо произнёс Иван и посмотрел на Тилла, который в изумлении напоминал растерянного котёнка. Эти мысли чуть развеселили его, и он, с трудом выдавив улыбку, развернулся к своему дому. — Было весело! Встретимся завтра, Тилл. Пока! — Пока. — Запоздало ответил он, наблюдая, как Иван отдаляется всё дальше и дальше. Его фигуру, уже подсвечиваемую тёплыми бликами горящих ламп на заборе, вскоре поглотила тьма, скрывающаяся во дворе его дома. Почему-то смутное беспокойство охватило Тилла: а вдруг Ивана всё же кто-то обижает, но он боится признаться? Тилл твёрдо решил прояснить все свои догадки: он будет общаться с ним много-много, чтобы в конце концов узнать настоящую причину его печали. — Тилл, — голос Ио коснулся его слуха тихим, улыбчивым эхом, — ты знаешь, что врать нехорошо? Разве на небе действительно появилась хоть одна звезда? Тилл тут же ухмыльнулся и отмахнулся, как от назойливой мухи: — Главное, что сработало, правда? Разумеется, Тилл соврал: стиснутый в объятиях, он никак не мог с такого ракурса заметить, изменилось ли что-то на небе. Но отвлечь Ивана было важнее правды. Ио лишь покачала головой, устало улыбнувшись, и они направились домой.

***

Засыпая, Иван представлял, как они вместе с Тиллом парят в облаках и осторожно касаются звезд кончиками пальцев, смеются и разговаривают. Эти светлые мысли, как тёплое одеяло, укутали его и унесли в страну грёз. «Всё же, я не такой уж и неудачник, верно?»