Иван по-прежнему не реагировал, лишь завороженно следил: как палец Тилла медленно отходит от его губ, как рука возвращается на запястье… и как в его взгляде мерцающая задумчивость вмиг сменилась вспыхнувшей решимостью. Прикрыв глаза, он медленно приблизился к его лицу, и их губы невесомо соприкоснулись. [AU: Школа]

Иван всегда ярко реагировал, если Тилл слишком долго гладил его мягкие уши: краснел, хмурил брови, а иногда и вовсе просил остановиться. Это было до ужаса странно, ведь обычно он сам льнул к Тиллу, искал прикосновений и тёплых поцелуев. И сегодня Тилл был полон решимости добиться тихого признания и понять, какие же истинные чувства скрывает его парень за маской стыдливого протеста. [Если бы у персонажей ALNST были заячьи ушки.]

Было мягко и тепло. Юля целовала неторопливо, даже как-то сонно. Оля для удобства повернулась чуть ближе, прикасаясь пальцами к чужому подбородку и оказываясь прижатой с столу.

Недавно выпитое вино вяжет на языке, контрастируя с горячестью человеческой кожи. Целует она по-разному. Иногда — ужасно нежно, проводя холодным языком по изгибу шеи, слышит несдержанные стоны и, кажется, тихие ругательства. Улыбаясь, спрашивает вопросительно «прекратить», на что получает горячее «нет», срывающееся на выдохе «прошу». [Вампирское AU]

Он появился из ниоткуда, протянул ей руку и улыбнулся. — Чего ты плачешь? Всё же хорошо. — Он опустился рядом с ней и заглянул ей в глаза. Она смотрела на него, не отрывая взгляда от шоколадных глаз. — Т.ты кто? — Смогла выдавить белокурая. — Я? Я твой друг. — Д.друг? Н.но у меня нет друзей. — Теперь есть.