after all this time

Юджи не мог перестать думать об этом. О Мегуми. Точнее — о том, как Мегуми ни разу не посмотрел на него во время пары во вторник. Это не было драматично. Не было очевидно. Но Юджи заметил. Конечно, заметил. Потому что Мегуми всегда смотрел на него на занятиях. Всегда закатывал глаза, когда Юджи рисовал на полях. Всегда что-то бурчал, когда тот шептал глупую шутку во время лекции. А теперь? Ничего. Только тишина и шелест страниц. Я что-то сделал не так? Он хотел спросить. Просто не знал, как сказать «Эй, ты злишься на меня по причинам, которых я не понимаю, но чувствую очень глубоко в своей душе?» — и не прозвучать при этом странно. Вместо этого он придумал план. Шаг 1: Заставить Мегуми пойти на университетский фестиваль в субботу. Шаг 2: Сделать вид, что это не важно. Шаг 3: Починить... что бы это ни было. Он догнал Мегуми после лекции в четверг, шагал быстро, чтобы сравняться с ним, пока тот не сбежал. — Эй — эй, подожди! Мегуми не остановился, но сбавил шаг, позволив Юджи пойти рядом. — Я тут подумал, — сказал Юджи как бы невзначай, — тебе стоит сходить на осенний фест в эти выходные. Он тупой, но по-хорошему. Бесплатные закуски, ужасная музыка, Нобара сказала, что собирается терроризировать палатку... Мегуми тут же ответил. — Зачем мне туда идти? — Потому что ты не выходил из библиотеки три дня. Мегуми бросил на него взгляд. — Я не— — Это не обсуждается, — бодро сказал Юджи. — Я тебя тащу. — У меня куча работы. — Она никуда не денется до воскресенья. — Я ненавижу толпы. — Хорошо, что ты будешь со мной. Мегуми на полсекунды замер, и Юджи это заметил. Но он не сказал «нет». Фестиваль был хаосом, каким и бывают студенческие мероприятия: наполовину организованным, шумным и странно липким. Нобара сразу же бросила их ради стойки с горячим сидром, а Тоге появился где-то на середине с обычным вежливым жестом руки и вихрем жестов. Вы двое напряжены, подписал он. Юджи моргнул. — Мы? Мегуми промолчал. Тоге прищурился. Разрешите уже свою трагичную эмоциональную арку. Юджи нервно засмеялся. — Это перебор. Тоге просто пожал плечами и ушёл искать Нобару. Юджи посмотрел на Мегуми. — Это он про нас? Мегуми пожал плечами, но уши у него покраснели. Юджи уставился на него чуть дольше обычного. Мегуми отвернулся. Потом они пошли к игровой зоне — странному, шаткому стенду с кольцебросом, которому явно давно не проходили техосмотр. Юджи заплатил за вход и мгновенно проиграл. Дважды. Мегуми просто наблюдал. Юджи протянул ему одно кольцо. — Давай. Хоть один бросок. — Мне не нужен приз. — Дело не в призе. А в чести. Мегуми вздохнул. Взял кольцо. Бросил. Попал. С первого раза. Юджи моргнул. Парень на стенде вручил Мегуми приз — плюшевого чёрного кота. Мегуми смотрел на него, как будто не знал, что делать. Юджи толкнул его локтем. — Можешь отдать мне в знак нашей вечной дружбы. Мегуми уставился на него. А потом — молча — протянул. Юджи взял, широко улыбаясь. — Вау! Я буду хранить его вечно. Мегуми отвернулся, скрестив руки на груди, делая вид, что у него не только что заело мозг. Юджи прижал кота к груди, улыбка всё ещё не сходила с лица. Он не знал, почему сегодняшняя тишина Мегуми казалась другой. Не знал, почему вдруг замечает каждый взгляд, каждую паузу, каждое отстранённое движение. Но что-то менялось. И впервые Юджи почувствовал это. ------------------------ Позже, вечером, когда толпа больше не была такой большой, они оказались сидящими на бордюре возле кампуса. Юджи сидел, обхватив колени, под мышкой торчал плюшевый кот. Кофта была расстёгнута, волосы растрепаны ветром. Мегуми сидел рядом, руки сложены на коленях, будто он чего-то ждал. Он не знал, чего. Юджи толкнул его плечом. — Ты тихий сегодня. — Я всегда тихий. — Да, но сейчас... странно тихий. Мегуми не ответил. Юджи пнул камешек на дорогу. — Ты злишься на меня? Мегуми моргнул. — Что? — Не знаю, — сказал Юджи. — Просто кажется, что я что-то испортил. После кино. Ты как будто... отстранился. Мегуми застыл. — Я не хотел приводить с собой всех, — добавил Юджи. — Просто наткнулся на Тоге и Нобару и подумал — почему бы нет? Больше народу — веселее, да? Я не подумал... — Он замолчал. Наморщил лоб. — Наверное, стоило спросить, нормально ли это. Мегуми уставился в тротуар. — Всё нормально. Юджи посмотрел на него. — Точно? Мегуми не ответил сразу. Что он должен был сказать? Нет, не нормально. Потому что я думал, что, может, ты нравишься мне так же, как я тебе, и теперь чувствую себя идиотом. Вместо этого он сказал: — Я просто не ожидал. Юджи медленно кивнул. — Понимаю. Молчание затянулось. Потом Юджи сказал слишком небрежно: — Я не думал, что тебя это заденет. Ты ведь обычно не такой. Всегда такой... спокойный. У Мегуми сжалось сердце. Конечно. Вот что видел Юджи. Не боль. Не обиду. А просто — спокойствие. Невозмутимость. Недосягаемость. Он заставил себя выдавить короткий смешок. — Да. Я предсказуемый. Юджи улыбнулся, будто это был комплимент. Это не был комплимент. Прошло ещё несколько минут. Юджи откинулся назад и посмотрел на небо. — Звёзды видны. Красиво. Мегуми не стал поднимать голову. Он смотрел на Юджи. Лицо Юджи было подсвечено уличным фонарём, мягким золотом сглаживающим черты. Ресницы слишком длинные, рукав испачкан сахаром после еды. Он выглядел... спокойно. Совершенно. И Мегуми хотелось это разрушить. Сказать хоть что-нибудь. Ты мне нравишься. Я хотел, чтобы мы пошли вдвоём. Ты значишь для меня больше, чем я умею справляться. Но он сказал: — Простудишься, если продолжишь так сидеть. Юджи повернулся, рассмеявшись. — Ты звучишь, как Годжо. Мегуми закатил глаза. — Это звучит как удар ниже пояса. Они снова замолчали. Потом Юджи повернулся к нему, с задумчивым лицом. — У тебя когда-нибудь было такое чувство, — медленно начал он, — будто ты на грани того, чтобы что-то понять… но пока не можешь осознать, что именно? У Мегуми внутри всё скрутило. Каждую секунду. Каждую чёртову секунду. — Да, — тихо сказал он. Юджи кивнул. — Странно, да? Мегуми не доверял себе, чтобы ответить. ---------------------- Поздно ночью, у себя в комнате, Мегуми лежал с открытыми глазами, уставившись в тёмный потолок. Одна единственная фраза — Ты ведь не из тех, кто переживает из-за таких вещей — крутилась у него в голове, как заевшая песня. Ему хотелось закричать. Или рассмеяться. Или что-нибудь разбить. Вместо этого он повернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и попытался не придавать значения. Не получилось. ---------------------- К понедельнику Юджи больше не мог делать вид, что всё нормально. Что-то определённо было не так. Мегуми по-прежнему приходил на пары. По-прежнему садился рядом. По-прежнему вёл себя как обычно. Но казалось, будто он делает всё это на автопилоте. Будто настоящий Мегуми отключился и оставил после себя тихую, закрытую оболочку. Юджи ловил себя на том, что чаще обычного поглядывает на него во время лекции. И не в смысле мой друг странно себя ведёт. А скорее я не понимаю, почему мне так важно, но мне важно. После пары он наконец сдался и решил не разбираться один. Он написал Нобаре: [14:38] Я: эй можно тебя кое о чём спросить Она ответила сразу: [14:38] Кугисаки: нет [14:38] Кугисаки: ладно, давай, что там Они встретились в кафе рядом с библиотекой, где Нобара сидела с латте в одной руке и круассаном в другой, абсолютно ни о чём не жалея. Юджи плюхнулся на стул напротив и наклонился вперёд. — Окей, это прозвучит тупо. — Идеально, — сказала она, откусывая огромный кусок. — Я обожаю, когда ты тупишь. — Кажется, я что-то испортил... с Мегуми. Она моргнула. — Ого. Долго же ты до этого доходил. — …Что? Нобара вытерла рот и уставилась на него. — Юджи. Он уже неделю ходит как призрак. Ты что, не заметил? — Заметил! Вот почему я и спрашиваю! Она приподняла бровь. — И? Что ты натворил? — Я не знаю, — с беспомощностью сказал Юджи. — Я думал, у нас всё норм, а потом после того кино он просто… изменился. Я пытался поговорить. Позвал его на фестиваль. Он пришёл! Я думал, всё в порядке! Нобара жевала медленно, наблюдая за ним. — Ладно, — сказала она. — Серьёзный вопрос. — Ладно. Она наклонилась ближе. — Он тебе нравится? Юджи открыл рот. Замер. Закрыл. — Ну… он мой друг. Она закатила глаза. — Это не то, что я спросила. Он снова замялся. Наморщил лоб. — Я… не знаю. Мне нравится быть рядом с ним. Я часто о нём думаю? Иногда он меня смешит, что вообще удивительно, потому что он самый не смешной человек на свете. Мне нравится, когда он смотрит на меня, как будто я сказал что-то умное, даже если это не так. Нобара просто потягивала латте. — …И когда он злится на меня, у меня в животе как будто всё переворачивается, и мне сразу хочется всё исправить. Она всё ещё пила. Юджи закрыл лицо руками. — Ладно, может, он мне и правда нравится. Нобара поставила чашку. — Отлично. Теперь сделай с этим что-нибудь. — Не могу! Он уже злится, а если станет хуже— — Тогда разберись, из-за чего он злится. Спроси. — Я спрашивал! — Спроси лучше. Юджи застонал и уткнулся в стол. В это же время Мегуми сидел в библиотеке, читая один и тот же абзац их общего учебника в четвёртый раз — и не запоминая ни слова. Он старался. Правда. Он делал всё, чтобы оставаться спокойным. Нейтральным. Нормальным. Он не избегал Юджи. Просто… не вовлекался. Это же честно, да? Никаких двусмысленностей. Никаких ложных надежд. Прямые линии. Чёткие границы. Сиди тихо, Фушигуро. Доживи до конца семестра. Выживи. Потом Юджи написал ему: [14:42] Итадори: эй хочешь вместе поучиться? Мегуми уставился в экран. Задумался. Напечатал: [14:43] Я: сорри, занят Удалил. Напечатал снова: [14:43] Я: может, позже Отправил. Он сам не знал, хочет ли «позже». Но знал точно — не сейчас. ------------------------- Вторник вернулся, как по расписанию. Та же пара. Те же места. Тот же Юджи, плюхающийся на стул рядом, будто всё в порядке. Но что-то изменилось. Юджи не улыбался. Не устраивал привычную сценку с драматичным бросанием сумки или не предлагал батончик, как сокровище. Он просто сидел. Тихо. Наблюдал. Мегуми пытался сосредоточиться на лекции, но чувствовал взгляд Юджи. На полпути это стало невыносимо. Он наконец повернулся. — Что? Юджи моргнул, пойманный. — Ничего. — Ты уставился на меня уже двадцать минут. — Я не уставился, — слишком быстро сказал Юджи. — Я… думал. — О чём? Юджи замялся. Потом, тихо: — О нас. Ручка в руке Мегуми остановилась. Пульс дернулся. — Не паникуй, — быстро добавил Юджи, подняв руки. — Я не хочу всё испортить. Просто… что-то не так. Я не могу перестать думать об этом. Я не знаю, что сделал, или ты просто… проходишь через что-то и не хочешь говорить, и это нормально, но— Мегуми перебил, низким голосом: — Ты ничего не сделал. Юджи долго смотрел на него. — Тогда почему кажется, что я тебя потерял? У Мегуми всё сжалось внутри. — Ты не потерял. — Тогда поговори со мной. — Я разговариваю с тобой. — Не совсем. Мегуми отвернулся, стиснув челюсть. Ему хотелось встать. Исчезнуть. Закричать: «Ты мне так нравишься, что это физически больно», — но вместо этого он сказал: — Мне просто нужно было пространство. Юджи ничего не ответил. Долгое время — ничего. Потом: — Понял. Слово прозвучало мягко. Почти с разочарованием. Не в Мегуми — скорее в себе самом, за то, что не понял раньше. — Ты хочешь пространство от меня? — тихо спросил он. Мегуми резко покачал головой. Слишком резко. — Нет. Это не… Он осёкся. Юджи смотрел. Мегуми опустил взгляд на тетрадь. — Я не знаю. Юджи медленно кивнул. — Ладно. И на этом всё. Без сцены. Без драмы. Просто трещина на поверхности, которой раньше не было. Тихий момент, когда между ними что-то промелькнуло — невысказанное, тяжёлое, настоящее. Они сидели молча до конца пары. Но на этот раз Юджи не отвёл взгляда. И Мегуми чувствовал это всё это время. ------------------- После занятия они вышли вместе. Не близко. Не далеко. Где-то посередине. — Кстати, у меня всё ещё есть тот кот, — внезапно сказал Юджи, нарушая тишину. Мегуми взглянул на него. — Какой кот? — Тот, которого ты выиграл. На броске колец. Я держу его на полке. Мегуми отвёл взгляд. — Это был дурацкий приз. — А мне нравится. Пауза. — Потому что он от тебя. Шаг Мегуми сбился. Юджи не заметил. Или, может быть, заметил, но ничего не сказал. Он засунул руки в карманы и посмотрел прямо перед собой. — В общем. Увидимся в четверг? Мегуми кивнул. — Да. Юджи улыбнулся — чуть-чуть, но по-настоящему. — Супер. А потом ушёл. А Мегуми остался стоять — чуть дольше, чем нужно было, — и в который раз пожелал, чтобы хоть раз смог сказать то, что действительно чувствует.