Jjam для Джисона

Что делать, если ты ещё ничего не успел сделать, а все уже знают, что из тебя ничего не выйдет? Что делать, когда каждый твой день состоит из боли, когда твои страдания приносят другим страдающим радость? Что делать, если тебе предлагают избавиться от своих страданий, заставив страдать кого-то другого? Но освободив себя от ежедневных страданий, ты всё равно не перестаёшь чувствовать боль, не перестаёшь страдать.

Глава 5

Подросток резко притянул к себе за футболку худощавого парня, старше и выше его, но при этом всё равно слабее. Толкнул. Парень не кричал, не пытался сбежать, лишь прикрывал руками лицо, вжимаясь в стену. — Ха, красивое личико — это всё, что у тебя осталось! Как не бей, всё равно не портится, — подросток приподнял парня за волосы, ударил локтем в живот, от чего тот закашлялся. Ребята вокруг стали смеяться, кто-то тоже дёрнул парня за волосы, кто-то отдёрнул руки от его лица. — Почему ты избегал нас в столовой? — подросток больно взял парня за кисть, тот замычал, тогда подросток с наслаждением стал выворачивать его «красивенькие пальчики», — боишься нас что ли? Парень испуганно замотал головой. Раздался мерзкий смех, который лип ко всему телу. — Ха-ха, какой смелый! — Он нас не боится, да? Кто-то из ребят подошёл к парню и резко харкнул ему в лицо. Вновь послышался смех. Парень краем футболки пытался вытереть себя, но его снова ударили головой о стену. — Я всё хотел спросить, — подросток ехидно засмеялся, даже не договорив свою шутку, — можно же у тебя закупиться? Ребята захохотали. Парень опустил обречённый взгляд в пол, из его носа потекла кровь. Подростка разозлило это молчание, и он ударил парня кулаком по подбородку, от чего его голова подскочила вверх. Уморительно. Ещё одна порция смеха. — Отвечай, давай, — парня, не жалея, встряхнули, в голове молниями заискрилась боль. По лицу потекли слёзы, но он изо всех сил старался сдерживать раздражающие всех всхлипы, мотая головой. — Какой ты у нас чувствительный, думаешь, где-то к тебе лучше будут относиться? — подросток достал из кармана нож, поднёс его к глазу парня, тот прижался к стене, поднимая голову как можно выше. Толпа обступила его, подросток ударил парня по горлу, тот захрипел, опуская голову. Нож медленно приблизился к коже. Вдруг послышались шаги кого-то взрослого, ребята замерли. Из-за угла вышел воспитатель, кинув на ребят безразличный взгляд, он прошёл дальше, скрываясь за следующим поворотом. Подросток, усмехаясь своей безнаказанности, провёл ножом от носа до нижней губы парня. *** В классе никого не было, лишь за задней партой, уткнувшись в неё носом, потерянно сидел один парень, а из окна на него светило яркое солнце. Тишина. Лишь через десять минут послышались лёгкие шаги. — Привет, Хёнджин, — послышался мягкий уверенный голос совсем рядом. Хёнджин повернул голову к окну, закрыл глаза. — Поня-я-тно, — протянул Чонин, доставая что-то из портфеля, — ты делал домашку по допам? Хёнджин молчал, из-за молчания подрагивали руки, мерещились удары, но сил раскрыть рот, у него не было. — Можешь тогда у меня списать, — Чонин легонько тыкнул Хёнджина в спину, но тот не отреагировал. Чонин встал и обошёл парту, сел на корточки перед лицом Хёнджина, тот вымотано приоткрыл один глаз. — Ты знал, что у тебя глаза красные? — спокойно спросил Чонин, на его лице не было улыбки, как у других, не было злорадства в глазах. Он был на три года младше Хёнджина, но по ощущениям парня он был самым умным и приятным человеком из всех, кто здесь проживал. Хёнджин вздохнул. Было интересно, заметил ли Чонин сотню синяков на его лице и промолчал, или он, правда, смотрел лишь на глаза. — Ты будешь домашку списывать? Я её всю ночь делал, — Чонин поднялся, разминая руки, — а то тебя опять наругают. — Похуй, — сухо ответил парень. Чонин цыкнул, потряс Хёнджина за плечо, но парень лишь устало надул губы и больше ничего не сделал. — Ладно, — Чонин медленно откинулся на стул, на минуту стало тихо, но после Чонин вдруг вновь заговорил, — ровно год назад мы с бабушкой ходили на ярмарку, там было весело. Хёнджин угукнул. — Мы ходили в цирк, ели сладкую вату, потом бабушка устала и мы сидели в кафе. При рассказе голос Чонина ни на секунду не поменялся, это был такой же спокойный лёгкий тон. Хёнджин, хрипя, спросил: — И что ты чувствуешь? — Не знаю? Радость, мне нравится этот день. Хёнджин раздражённо сказал: — Но ведь он прошёл, его больше не будет. — Ну… — Чонин ненадолго задумался, — конкретно этого дня не будет, но будут другие хорошие дни. А это воспоминание просто делает меня счастливым. Чонин улыбнулся. Хёнджин посмотрел на него с непониманием: — Ты улыбаешься, несмотря на то, что тебе ничего не светит. Мы отбросы. Не заслуживаем никакого счастья. — Я улыбаюсь, потому что так я чувствую себя в безопасности, улыбка — это моя защита, Хёнджин, — Чонин вновь улыбнулся Хёнджину, показав зубы. — Ну понятно… — пробурчал Хёнджин, уткнувшись себе в руки. — Так ты будешь домашку списывать? — заговорщически спросил Чонин у самого уха Хёнджина. — Ну, давай, — Хёнджин закатил глаза, устало протягивая руку. *** Подростки прижали парня к кирпичной стене, держа один нож у его горла, а второй у печени. Теперь на их лицах не весёлые, а неподдельно злые гримасы. Ещё немного и они действительно прирезали бы или забили бы парня. И никто даже не вспомнил бы… От него остались бы только страдания… — Запоминай, блядь. Стукачи должны подохнуть, — парня дёрнули за волосы, нож разрезал футболку, и теперь холодный метал отчётливо ощущался кожей живота. — Мне больно! — парень дёрнулся, но вовремя понимая, что ещё чуть-чуть и наткнётся на сталь, замер. Сердце бешено стучало, кажется, он умрёт от страха раньше, чем его успеют убить. Раз за разом его ударяли головой о стену, перед глазами плыло, но парень не позволял себе терять сознание. За все года его жизни ему впервые пришла мысль: «Я хочу жить…не так». Последовали удары по коленям, парень, трясясь и не разбирая ничего перед глазами, внезапно схватил одного из подростков за руку и самым своим стойким тоном сказал: — Это был не я, вас сдал Ян Чонин. На тело перестали сыпаться удару. Голову парня подняли повыше. — Не врёшь? Он быстро мотнул головой. Рядом послышалась злая усмешка. И парня, наконец, отпустили, от чего он обессилено упал на асфальт. Боль утихла. Надолго ли? Что можно сделать, если ты медленно превращаешься в того, кем тебя все и видят? Забыть любой ценой… *** В маленькой комнатке без окон, стены которой были завешаны плакатами и фотографиями, а пол засыпан текстами и вырезками картинок из журналов, сидел Минхо, держа в руках фотографию абсолютно счастливого парня с электрогитарой в руках, чьё лицо было измазано гримом, но в ком отчётливо был виден Джисон. Минхо поднялся с пола, его взору предстали ещё полароид фото. Джисон, Хёнджин и Сынмин на концерте. Сынмин и Джисон в лодке. Джисон и Хёнджин в продуктовом магазине. Все фото были украшены наклейками, подписями или рисунками. Минхо стал неохотно разглядывать бумажки, раскиданные по всей комнате, уныло вглядывался в плакаты. На бетонной стене он даже разглядел надпись маркером: «What everyone called luck was actually talent». Минхо сполз на пол, в ушах был белый шум, он посмотрел на свои холодные дрожащие руки, чтобы убедиться, что они не исчезли. Сердце медленно билось. Раз, два, три… Раз, два, три… Раз, два, три… Все мысли в один момент растворились, пришло лишь отчаянье, Минхо схватился за голову руками, положил её на колени. Прошло сколько-то времени. Минхо, казалось, прирос этому месту, он, не отрываясь, смотрел в одну точку на стене. Вдруг раздался громкий хлопок двери: кто-то ворвался в комнату. Минхо поднял пустой взгляд, думая, что это Сынмин, но… — Поднимайся, скорее… — Феликс, запыхаясь, поднял Минхо с пола и, взяв за руку, потащил его к выходу. Минхо, непонимающе затормозил, убирая руку Феликса от себя. На языке вертелось много вопросов: что он тут делает, почему он здесь, где Сынмин, что происходит? Но Феликс не дал ему спросить, он вновь схватил Минхо за кисть и потянул вперёд. — Нет времени! Быстрее! — Я не понимаю… — запротестовал Минхо. «Что мне делать? Вдруг придёт Сынмин, и я смогу узнать больше о Джисоне». Но Феликс, держа в руках свой телефон в прозрачном чехле, уже толкнул дверь, и они выбежали на улицу. — Ало, ты где? — шептал Феликс в трубку, — да, сейчас придём. Феликс крепко держал Минхо за руку, быстро шагая вперёд. — Что ты здесь делаешь? Объясни? — Сейчас придём, объясню. *** Когда музыка утихла, Хёнджин, пошатываясь, спустился со сцены и сразу же заметил Чонина, скрестив руки, тот неприметно стоял подальше от других людей. Хёнджин подбежал к нему: — Чонин, почему ты пришёл? Чонин усмехнулся, посмотрев на Хёнджина со злой улыбкой: — Ну, так тебя же нужно поддержать. Хёнджин непонимающе нахмурился. Улыбка Чонина стала ещё шире, его руки сжались в кулаки. — Ну как же? Ты же такой бедный и несчастный! — Чонин передразнил Хёнджина, — мне «было страшно, я ничего не мог сделать», я такой страдалец! Хёнджин отступил назад, мотая головой. — Чонин, я не думал, что ты будешь здесь, я не помню, чтобы звал тебя… — Да какая разница! — Чонин сделал резкий шаг к Хёнджину, не сдерживая крик, — почему жертва ты? Ты был там, ты смотрел на всё, и ничего не сделал! А потом бросил меня! Почему тогда тебе было больно?! У Хёнджина кружилась голова, его ноги подкашивались, парню хотелось поскорее вернуться в зал и вновь забыться. — Чонин, три года уже прошло, я уже всё забыл, — крикнул Хёнджин, оттолкнув от себя Чонина, — и ты забудь! Вдруг к Чонину подошёл Сынмин, он поинтересовался: — Чонин, а я тебя и не заметил, ты тоже смотрел концерт? Чонин повернулся к нему с улыбкой, больше похожей на оскал, и Сынмин, кивнув, удалился. — Ты такой чёрствый, Хёнджин, как можно это забыть?! Я же правда надеялся, что ты мне поможешь! Ты был моим единственным… Хёнджин обхватил голову руками. Слишком много мыслей, и все они были спутаны. Всё тело будто не принадлежало своему обладателю. — Прости меня, Чонин, я просто, я не хотел… — Хёнджин хотел коснуться места, где он ударил Чонина, но тот отшвырнул от себя его руку, — прости, прости… — Ты очень злой, Хёнджин. В тебе и правда нет ничего кроме красивого лица. Чонин улыбался, его глаза стали мокрыми. А Хёнджин, не понимая реальность это или нет, застыл на месте, закрыв глаза. А когда он вновь открыл их, Чонин уже исчез. *** Минхо и Феликс подбежали к какому-то аттракциону, который находился неподалёку от сцены. Там их уже ждал Чанбин. — Что случилось? — спросил парень своим обычным голосом, но Минхо показалось, что он будто бы пытался скрыть волнение. Феликс положил руку ему на плечо, кивнув: — Ты купил билеты? — Да. Можем уже идти. Никого кроме нас там не будет. Минхо растерянно взглянул на аттракцион, к которому они пришли. Это была большая коробка, с окошком для кассы и дверью, на которой было написано: «лабиринт страха». — Хорошо. Парни зашли в маленькую комнату, которую освещали лишь красные неоновые стрелки. — Что мы тут делаем? — оглядываясь, спросил Минхо. Феликс подошёл ближе к Минхо, тихим голосом спросил: — Что, ты делал там, с Сынмином? Минхо вздрогнул, отошёл на шаг назад, по его коже побежали мурашки. Что делать? Что отвечать? Что Феликс хочет услышать? Что он вообще там делал? — Я не знаю, — промямлил Минхо. — Ты пошёл за ним, потому что он пообещал тебе что-то рассказать? — напирал Феликс. Минхо задрожал, отходить ему было некуда: он упёрся в стену. — Ты устроился на эту работу по какой-то причине? Голос Феликса был настойчивым. — Феликс, — Чанбин окликнул парня. — Ты знал Хан Джисона? — продолжил Феликс. От вопроса Феликса у Минхо закружилась голова, в ушах громко забилось сердце. «Что делать? Сначала Сынмин сказал мне про Джисона, потом Феликс». — Я не знаю, кто это, — Минхо выставил руку вперёд, упершись в грудь Феликса. — Всё, пойдём, — Чанбин подошёл к двери, но Феликс схватил его за руку. — Нет, ты кричал это имя Сынмину. Ещё на колесе обозрения его говорил, а ещё ты сказал, что не хотел тут работать. Минхо вздохнул, пытаясь нормально дышать и разумно мыслить. — Я-я… — Я работал с Джисоном два месяца, мы не были близки, я ничего про него не знал, но три месяца назад он вдруг перестал появляться, никакой информации о нём я найти не смог, что странно. И тут устроился ты, — уверенным стойким тоном заключил Феликс. Послышался недовольный вздох. Минхо бегал глазами по темноте. От страха показалось, что в помещение поднялась температура. «Он всё понял, и что теперь будет?» — Ты хочешь знать, что с ним произошло, да? — более мягким, понимающим тоном спросил Феликс. Сердце Минхо упало в пол. — Да… — обречённо прошептал Минхо, опуская голову в знак поражения. Феликс вдруг придвинулся ближе к Минхо и, обхватив его руку своей, легонько сжал её в кулак. — Я тоже, — признался Феликс. Минхо опешил, выпрямившись, он вопросительно посмотрел на Феликса, чьи очертания едва угадывались в темноте. — Ты тоже ищешь Джисона? — Нет, но эти люди тоже испортили жизнь моего близкого человека. Из-за этих уродов, моя старшая сестра стала инвалидом. И много других людей тоже пострадали. — Эти люди? Кого именно ты имеешь в виду? Почему твоя сестра… — Они… — Феликс сглотнул, потянул Минхо к проходу в коридор лабиринта, — Чанбин, идём. Ребята сделали пару шагов по коридору, стены и пол которого были изрезаны жёлтыми световыми полосами, когда внезапно раздалась громкая пугающая музыка, Минхо испуганно дёрнулся вперёд и, упав, врезался в манекен клоуна, которого он даже сначала не заметил. Раздался устрашающий смех. Феликс подбежал, помог Минхо подняться. —Будь аккуратней. — Так, что «они» сделали? — пытаясь показаться совсем не напуганным, Минхо вернулся к основной теме разговора. — Они — это Чан, Чонин, Сынмин, Хёнджин, есть ещё другие, но этих ты лучше знаешь. Думаю, все, кто работает с джемом, как-то связаны. Они накачали мою сестру и, когда она попыталась уехать, то попала в аварию, — Феликс рассказывал это стойко, его голос не дрожал, не был тихим. — Накачали? — переспросил Минхо. — Да, наркотиками. Ты не знал про них? Опять раздалась громкая музыка, световые полосы замигали, создавая иллюзию гипноза. Перед глазами Минхо зарябило, он вцепился в Феликса, подталкивая его к следующей комнате. — Там дальше паутина, осторожней, — сказал Чанбин, включив фонарик, он стал освещать ребятам путь. — Нет, я не знал, — покачал головой, Минхо. В следующей комнате, действительно, было подобие паутины — липкие нити, развешанные в паучьем узоре. Они хоть и висели повсюду, но между ними виднелись дырки, в которые мог пролезть человек. — Они как-то продают наркотики на этой ярмарке, но я не понимаю как, я не видел, как они продавали бы,— Феликс полез первым, паутина клеилась к его одежде и коже, как будто к мухе, которой суждено стать добычей паука. Дальше полез Чанбин, а потом Минхо. — А почему ты думаешь, что они продают? И продают прямо здесь? — Во-первых, слишком уж много наркоманов тусуется рядом с прилавком. Во-вторых, я смог найти информацию, что один парень, который раньше часто здесь находился, общался с Чаном, умер от передозировки. И, в-третьих, — Феликс вздохнул, — моя сестра рассказала мне. Минхо отвёл взгляд. — Твоя сестра тоже работала на ярмарке? — Нет, она просто была на ярмарке, — сказал Феликс немного раздражённо. — Хорошо, а то есть ты хочешь отомстить тем, кто… «’Накачал твою сестру’, нет, это слишком невежливо, не говори так», — Минхо виновато опустил голову вниз. Неожиданно на голову Феликса свалился паук, он вздрогнул, пытаясь смахнуть его. — Не волнуйся, это ненастоящий, — Чанбин подошёл к парню сзади и, приобняв его, положил паука назад на паутинку. — Да, я понял, — необычно растерянным для него голосом ответив Чанбину, Феликс обратился к Минхо, — нет, я не знаю, кто именно накачал её, я хочу посадить всех, кто к этому причастен, чтобы другие люди не страдали. — А как ты собираешься их посадить? — Хочу опросить пострадавших и найти хоть какие-то доказательства продажи наркотиков, было бы ещё здорово узнать, как их продают. — Как продают? — переспросил Минхо. — Да. Я никогда не видел, как их передают, даже самые маленькие намёки на это. Нет никаких странных фраз от покупателей или чего-то ещё, одно и тоже и для детей, и для подростков, и для взрослых. И пакетиков тоже нигде нет. Но теперь у нас есть Джисон, можно будет опросить его. Минхо вдруг запнулся о паутину и быстро полетел на пол. «Джисон, помоги», — Минхо протянул руку, ожидая, что друг стоящий рядом поймает его, но тот лишь рассмеялся. «Не хочу». «Мне больно, помоги», — замотанный в паутину Минхо лежал на полу, ожидающе смотря на Джисона. Сначала показалось, что Джисон хотел развернуться и уйти, но он всё же снял с Минхо паутину и поднял его. — А почему недавно нам нужно было убегать из зала? — спросил парень, догнав Феликса. — А ты, что не понял? Сынмин просто хотел подставить тебя, он оставил тебя в комнате и убежал за остальными, я видел, как он побежал к Чонину. — Зачем? — растерянно спросил Минхо. — Видимо, он как-то догадался, из-за чего ты здесь, и понял, что с тобой нужно разобраться. — А ты как узнал где мы? Ребята, наконец, вылезли из паутины, войдя в следующую комнату, в их лица ударил яркий свет, а перед глазами появились три немного искажённых парня, на вид точь-в-точь, как они. Это был зеркальный лабиринт. — Мне показалось странным, что ты вдруг пошёл с Чонином, и я проследил за вами, потом увидел, что к тебе подсел Сынмин, а потом он увёл тебя куда-то. «Феликс делал это из-за меня, или из-за своего расследования?» Минхо отмахнулся, быстро подойдя к проходу между зеркалами, чтобы не смотреть на отражение. — А Чанбин, он тоже здесь из-за кого-то? — Нет, я давно работаю на ярмарке и узнал о продаже наркотиков вчера от Феликса. Это ужасно и нужно прекратить, — ответил Чанбин. — Так что случилось с Джисоном? Где он сейчас? — спросил Феликс, осматриваясь. Чанбин посмотрелся в зеркало, сонно пригладив растрепавшиеся волосы, а после пошёл за Феликсом. Минхо нервно зашевелил руками, сглатывая тяжёлую слюну. — Он пропал три месяца назад, десятого марта, его ещё не нашли… Ноги Минхо стали ватными. Чанбин вдруг ударился локтём о край одного из зеркал: — Ай. — Осторожней, — Феликс незаметно осмотрел руку парня на наличие ушиба, — а полиция, что говорит? — Они… — Минхо поднял голову вверх, под потолком, сделанным, будто из картона, висели пенопластовые облака, качающиеся из стороны в сторону, — они его не ищут. — Он пропал, а его не ищут? — вдруг возмущённо спросил Чанбин. — Это из-за родителей Джисона. Они очень богатая семья, и если его пропажа была связана с наркотиками, то они точно не хотели марать свою репутацию. Ведь, если бы делу придали огласку, про наркотики смогли бы узнать много людей, — Минхо почувствовал дуновение ветерка и вздрогнул. «Откуда оно?» — Это ужасно, — Феликс подошёл к Минхо, похлопал его по плечу, — не переживай, мы найдём его, у тебя всё снова станет, как раньше. И мы не дадим никому больше попасть в такую же ситуацию. — Спасибо. — А что ты смог узнать? — заинтересованно спросил Феликс, пока Чанбин уверенно вёл их по лабиринту. — Ну, Джисон выступал на сцене, Джисон играл на гитаре. А ещё я слышал, как Чан сказал Хёнджину, что никто не должен упоминать его. — Он, видимо, отчитывал Хёнджина за моё видео. На нём он говорил с Сынмином, про то как он виноват перед Джисоном, про наркотики. Ничего конкретного не сказал, но видео мне всё равно стёрли, — Феликс сжал руки в кулаки, — они, видимо, смогли удалить его с моего телефона, иначе, не знаю, как оно могло пропасть. — Подожди, — Минхо удивлённо взглянул на Феликса, — то есть они поняли, что ты здесь не ради работы, и ничего не сделали? — А, это. Как я понял, Чан у них главный. Я не знаю с чего вдруг, но я нравлюсь ему: он относится ко мне как-то по-доброму, постоянно пишет, зовёт куда-нибудь, я даже один раз соглашался, но ничего полезного не выяснил. В общем, думаю, поэтому Чан и закрывает глаза на меня. — Может, он как раз хочет, что бы ты думал, что он не понимает. А на самом деле ждёт, чтобы подставить тебя, — зевнув, предположил Чанбин. — Возможно, но пока мне это на руку. Минхо молча слушал их разговор, глядя в зеркала. Так много. Они путают. — А Джисон ничего тебе не рассказывал про свою работу? — обратился Феликс к Минхо. Минхо посмотрел на лампы с ярким светом, глаза от него болели. — Нет. Не рассказывал, никогда. Мы были лучшими друзьями, он рассказывал мне всё, но про работу никогда. Они точно что-то сделали с ним, в последнюю нашу встречу он выглядел очень напугано… — Понятно, — Феликс тяжело вздохнул, — ты же тоже хочешь посадить их? — Да, — Минхо быстро кивнул. — Тогда дай свой номер телефона, — Феликс достал из кармана свой. И тут в комнате погас свет. — Телефон не включается, ничего не видно, — недовольно сказал Феликс. — У меня тоже, — пробурчал Чанбин. — У меня есть зажигалка. Телефон Минхо тоже не включался. Но парень вспомнил, что у него в кармане была зажигалка, он достал её, и небольшое пламя даровало ребятам немного света. — Подожди! Подняв вещицу над головой, огонь с зажигалки незаметно и быстро перешёл на пенопластовое облако, оно тут же подхватило его и стало распространять дальше. Всё вокруг вмиг озарилось оранжевым светом. Чёрный дым стал подниматься вверх к потолку. «Там вентиляция, может это поможет!» Минхо почувствовал, как на кожу капнуло что-то обжигающе горячее, он резко дёрнулся и врезался прямо в зеркало, отпрыгнул в противоположную сторону и ударился об ещё одно. С облака слезами лились палящие капли расплавленного пенопласта, ещё чуть-чуть и горящее облако вовсе свалиться на Минхо. Дышать становилось тяжело, Минхо нагнулся, как можно ниже, стал ползти вперёд. Уткнувшись лбом в зеркало, Минхо услышал крики, он закрыл уши руками, попытался ползти дальше, но, казалось, вокруг были лишь зеркала и во всех из них отражался лишь один человек, его глаза были белыми, а пальцы рук чёрными. — Лучший друг, да? — Зачем ты врёшь? — Кого ты тут пытаешься спасти? Минхо стал задыхаться, он встал, хотя его голова кружилась, а перед глазами плясали разноцветные фракталы. — Помоги мне! — Минхо вцепился в зеркало, чувствуя, как волосы на его руках горят, а грудь наполняется угарным газом. — Сейчас, подожди, — глаза Джисона озарились беспокойством, он потянулся было к Минхо, чтобы помочь, но внезапно толкнул его в другое зеркало. Минхо полетел назад, головой разбивая стекло. Запах гари смешался с кровью, перед глазами потемнело. *** Луна освещала прилавок с джемом. Ярмарка была пуста. Джисон вприпрыжку вышел со склада. — Ну что ты такой недовольный? Минхо посмотрел на Джисона: — Почему мы тут в два часа ночи? Джисон усмехнулся: — Ты же сам согласился, мог не приходить. — И оставил бы тебя одного ночью? — Минхо стал обеспокоенно виться вокруг Джисона. — Ну, да, я вообще-то старше тебя, можешь за меня не беспокоиться. — Прекрати, — отмахнулся Минхо. Джисон пошёл вперёд, положив Минхо руку на плечо. — Пойдёшь со мной? — Куда? — Купим наркотиков, — сказал Джисон серьёзно. Минхо ошарашено застыл. — Что? Каких наркотиков? — Ну, я наркоман, Минхо, я принимаю. Минхо подошёл к Джисону и притянул его к себе. — Не говори так! — А что такого? — Джисон опустил взгляд вниз, прикусив губу. — Джисон, ты чего? Не нужно так говорить, ты никуда не пойдёшь! — Минхо испуганно преградил Джисону путь. — Пропусти меня. — Нет, пожалуйста, не иди! Я сделаю всё, только не уходи! — Минхо обнял Джисона. — Пойду и куплю, это вообще не твоё дело. — Нет. Нет, пожалуйста, мы сможем побороть твою зависимость вместе, — Минхо посмотрел Джисону в глаза, приблизившись к его лицу. — Нет, я пой… Минхо быстро коснулся его губ своими губами. — Не уходи… Джисон удивлённо смотрел на Минхо, расплываясь в глупой улыбке. — Я вообще-то пошутил, а ты так серьёзно воспринял, — Джисон добродушно усмехнулся, — прости. Минхо продолжал обнимать Джисона. — Всё нормально, только не уходи… — Да не уйду я никуда, перестань, — Джисон сел на какую-то лавочку, усадив за собой и Минхо. — Пожалуйста… — всё ещё просил Минхо. — Всё, перестань, ты всё сделал правильно, я теперь точно никуда не уйду, — Джисон рассмеялся. Луна ещё долго освещала двух парней, держащих друг друга за руки. *** *** Что я сделал не так? Я был слишком навязчивым? Я не достаточно ценил их? Почему они все меня бросили? Мальчик подбежал к брату, хватая его за руку так, чтобы тот не мог её вырвать. Мальчик странно улыбался, дрожал, из его глаз лились слёзы. — Забери меня, пожалуйста, отсюда, мне тут плохо… — Мне нужно идти, — брат всё же вырывал руку, отчего ребёнок почти упал. — Пожалуйста! Я умру! Не бросай меня! — мальчик рыдал, прижимаясь к ногам брата, хватая его за ткань одежды. Но до дверей оставалось совсем чуть-чуть, и вскоре зарёванного ребёнка воспитатель отвёл обратно в комнату к другим детям. *** Чонин учился на отлично, вёл себя прилежно и постоянно мило улыбался. Взрослые его любили, а вот дети не очень, но пока не подходили с претензиями, боялись, что им влетит от воспитателей. Чонин хотел бы общаться с другими, но все они казались ему какими-то глупыми и неинтересными. Пока Чонин зачитывался новой классической книгой, они даже не могли грамотно написать предложение, пока Чонин вежливо просил нож к блюду, они ели руками. А странным всё равно почему-то считали Чонина. Но его это не злило и не расстраивало. Он всё исправит. Выпустится отсюда, отучиться на престижную профессию и заживёт счастливой жизнью в мире, в котором нет серых стен с обоями, которые уже давно пора поменять. В этом мире также не будет холодных полов, не будет одежды, которую надо донашивать за другими. Чонин зашёл в класс и сел за парту. Здесь проходили дополнительные занятия по математике. Проводили их, вообще, для старших классов, но Чонин, изучающий программу наперёд, смог выпросить у учительницы разрешение тоже посещать их. В классе пока никого не было. Чонин спокойно достал свои тетради и учебник, когда в класс вдруг влетел высокий короткостриженный парень и заслонил за собой дверь, схватив ключ со стола учителя. Чонин заинтересованно посмотрел на него. — У вас здесь какой урок сейчас? — спросил парень, пытаясь отдышаться. — Дополнительные по математике, — спокойно ответил Чонин, откидываясь на спинку стула. Парень крайне удивлённо посмотрел на мальчика. — Я думал допы только у… Чонин поднялся со своего места. — Учитель скоро придёт. Открой дверь. Парень подскочил, пряча ключ в карман и закрывая дверь своим хлипким телом. — Нет, нельзя! Чонин недовольно вздохнул, присаживаясь на парту. — Ладно, до звонка ещё двадцать три минуты, можешь пока не открывать. Парень приложил руку к сердцу и подняв взгляд к потолку, он сполз по двери на пол. Чонин стал скучающе болтать ногами, а после подошёл к незнакомцу и, не скрываясь, стал разглядывать его. Парень был весь покрыт синяками, а его короткие волосы открывали вид на многочисленные шрамы на голове. — И как тебя зовут? — заинтересованно спросил Чонин, щёлкнув пальцами так, что парень вздрогнул. — Зачем тебе? — настороженно прищурился парень. — Просто интересно, — Чонин улыбнулся своей милой улыбкой. — Хёнджин… — А я Чонин, приятно, — Чонин протянул руку, присаживаясь рядом с Хёнджином. Ненадолго воцарилось молчание, его прервал Хёнджин: — А тебя как? — Чонин. — Я тебя здесь ещё не видел. Ты недавно тут? Чонин вздохнул. — Да. Два месяца. — Ясно, — и как ты сюда попал? Чонин сжал руки в кулаки, потом снова расслабил их. — Родители умерли, меня с детства воспитывала бабушка, потом умерла. Брат ещё есть, он меня обещал забрать попозже. — Понятно, — без капли сочувствия сказал Хёнджин. «Наверное, он здесь давно и слышал так много грустных историй, что они стали для него обыденностью». — А ты? — Чонин попытался спросить так же уверенно и безразлично, как и Хёнджин, он даже скопировал его позу. Хёнджин почесал голову, случайно задев свежую ранку, он зашипел, прикусив губу. — Да просто сдали, ничего особенного, — ответил он сухо. — Понятно. Хёнджин, надув губы, посмотрел на Чонина, будто ожидая от него чего-то. — И что? — М-м? — Ты не хочешь спросить, от кого я убегал? — От того, кто тебя побил, очевидно. А убегаешь, чтобы тебя вновь не побили. — Ну, с тобой неинтересно, — Хёнджин устало закатил глаза. Раздался звонок, за дверью послышались шаги. — Открывай дверь и садись за парту, не будут же они тебя на уроке искать, — сказал Чонин, уверенно улыбнувшись, он поднялся и подал руку Хёнджину. *** Чонин и Хёнджин начали замечать друг друга в толпе, здороваться, если выдавалась возможность, а после и вовсе стали изредка общаться. У Чонина никогда не было друзей, но теперь он мог сказать, что у него есть Хёнджин. Ребята сидели в коридоре, Чонин передал Хёнджину тетрадь, с написанным для него домашним заданием. — Ты что дз сделал? Давай-ка сюда, — какой-то невоспитанный парень и его приспешники, которые донимали Хёнджина каждый день, подошли к нему, намереваясь отобрать у него тетрадку. Руки Хёнджина ослабли, он опустил взгляд. Чонин вскочил со своего места, загородив собой Хёнджина. — Сами делайте, — Чонин смотрел снизу вверх в лицо крупному парню, явно старше и сильнее его. — Ха, — парень усмехнулся, схватил Чонина за плечо. Хёнджин испуганно посмотрел на Чонина. Но тут к детям подбежала проходящая мимо учительница. — Ну-ка прекрати! — она схватила парня за руку, взволнованно посмотрев на Чонина, — Чонин, ты в порядке? Чонин грустно кивнул, опустив глаза в пол, учительница тут же разразилась взволнованным вздохом. Но когда она отвернулась, Чонин злорадно улыбнулся неотёсанным подросткам. — Ещё раз увижу, пойдёте к директору! — удостоверившись, что с Чонином всё хорошо, и задиры ушли, она убежала своим по делам. Хёнджин молча пялился в пол, Чонин смотрел на него. — Что? — спросил Хёнджин, заметив взгляд Чонина. — Ничего. — Не надо так делать, — пробормотал Хёнджин. — Да они мне ничего не сделают, меня никогда никто не трогал, — усмехнулся Чонин. Хёнджин отвёл взгляд, Чонин продолжил их предыдущий разговор: — Так, тебе ещё надо оценку по физике исправить. *** Те подростки не трогали Хёнджина, пока он был с Чонином, а вот, что было, когда его рядом не было, Чонин мог лишь догадываться по всё новым ранам на лице Хёнджина. «Как они могут так безнаказанно бить Хёнджина?» «Это преступление. Они вообще в тюрьме должны сидеть». «Надо сделать так, чтобы их выгнали». «Таких людей ведь всегда наказывают». И в один день Чонину представилась такая возможность. Ночью, проходя мимо шумной комнаты, Чонин заглянул в неё и увидел, как те парни, обижавшие Хёнджина, пьют алкоголь и курят что-то. Мысленно, потирая руки, Чонин побежал к директору, доложив ему о происшествии и о том, кто в этом участвовал, он отправился к Хёнджину. Нашёл он его, спящим на подоконнике одного из этажей. — Хёнджин, вставай! — Чонин растолкал парня, тот поднял на него взгляд усталых слипающихся глаз. — Что? — Их выгонят! Я договорился, — Чонин весело хлопнул в ладоши, Хёнджину от такой новости резко перехотелось спать. — Кого? — Ну этих… которые тебя достают. Чонин бы обозвал их как-то, но он был уверен в том, что маты портят язык. Хёнджин неверяще посмотрел на Чонина. — Правда? — с болью в голосе спросил он. — Они пили и курили, их точно выгонят! Директор так сказал, — заверил Чонин воодушевлённо. В глазах Хёнджина загорелся совсем маленький огонёк. Парень замер, погрузившись в свои мысли. Чонин подсел на подоконник, положил руку ему на плечо. — Ты чего здесь? Иди в комнату спать. — Да… — растерянно сказал Хёнджин, поднимаясь. — Тогда завтра встретимся, да? — спросил Чонин, улыбаясь. — Да, — кивнул Хёнджин. *** Прошёл день. Чонин мирно спал в своей кровати, когда вдруг почувствовал, что его, завёрнутого в одеяло, держа за руки и за ноги, тащат куда-то. Полусонному Чонину показалось, что он во сне и просто летит по небу, но внезапно мальчик почувствовал, что падает. Открыв глаза, он сквозь кромешную тьму увидел, как мигает старая тусклая лампочка, и как какие-то люди, чьи черты лица было не рассмотреть, злым оскалом глядят на него. Чонин замер, в страшных ситуациях он всегда в первую очередь мыслил логически: «Это просто кошмар. Я весь день волновался, вот мозг и спроецировал это». Но люди перед Чонином совсем не казались фантазией, они перешёптывались, горящими пламенем глазами, смотря на него. Послышался скрип, рядом с Чонином оказался стул. — Садите его туда и привязывайте, — скомандовал кто-то. «Я не понимаю», — Чонин стал оглядываться по сторонам, всё ещё не веря, что это реальность. Чонина подняли с пола, посадили на скрипящий стул, завели руки за спину и связали. «Это сон. Этого не может происходить. Надо просто проснуться», — Чонин, как и всегда, был абсолютно уверен в своей правоте, поэтому ничего не предпринимал. Но сердце почему-то билось так, будто это не сон, и руки дрожали так, будто это никакой не кошмар, а реальность. К Чонину кто-то подошёл, больно дёрнул его голову за волосы вверх. — Эй! — машинально вскрикнул Чонин и понял, что услышал себя. «Во сне же нельзя кричать?» Брови поползли вверх, дышать стало тяжело. «Не надо паниковать. Меня не будут бить», — успокаивал он себя. — Ублюдок! — Человек, стоящий рядом вдруг отвесил тяжёлую пощёчину мальчику. Чонину было больно не в первый раз, но впервые, это была физическая боль. Он не знал, как себя вести, и вдруг на его лице сама собой появилась его защитная улыбка. — Только бить и можешь, больше ничего, — рассмеялся Чонин, смотря прямо в глаза этому человеку. — У меня нет другого выбора, — с агрессивной усмешкой сказал тот. К стулу подошёл кто-то ещё, подавая своему главарю что-то сверкающее. — У человека всегда есть выбор! — закричал Чонин, ногами расшатывая стул. — Прирежь его, — послышался злобный многоголосый говор сзади. «Меня спасут. Меня спасут. Всё наладится, да, сейчас, сейчас». — Сейчас сотрём эту улыбочку, — во тьме сверкнул нож, на нём было какое-то коричневое пятнышко. Чонину было страшно, но теперь он из принципа не переставал улыбаться, так ему казалось, что он в положении победителя. Парень схватил его за уголок губы, поднёс нож. — Тебя выгонят! — прокричал Чонин. — А какая мне теперь разница из-за чего меня выгонят? — усмехнулся парень, надавил на внутреннюю часть уголка губы, Чонин почувствовал вкус своей крови. «Они, что узнали, что я пожаловался на них? Директор рассказал?» Чонин ждал секунду, надеясь, что он остановится, но становилось всё больнее и больнее. И тогда мальчик неожиданно укусил обидчика за большой палей, тот резко отдёрнул руку, порезав при этом его язык. Чонин широко улыбнулся, чувствуя, как по горлу стекает кровь. — Блядь! — парень внезапно полоснул ножом по футболке Чонина, задевая кожу. По чистой белой ткани поползло красное пятно. Чонин взвизгнул, пытаясь отодвинуться, он упёрся в спинку стула. «Так же не может быть. Люди не могут быть такими злыми!» — Не пытался бы быть правильным, всё было бы хорошо, — парень одним махом разорвал футболку, развернулся, подозвал к себе других, — доставайте ножи, будем проверять, как долго он сможет улыбаться. Из-за пота к лицу мальчика прилипли волосы, его тело затряслось, сквозь боль и стекающие слёзы он натянул улыбку на лицо, показывая, что не сдастся, как и всегда победит. В крови закипел адреналин. К коже прикоснулись сразу несколько лезвий, надавили, выпуская кровь. Чонин забегал глазами по тем, кто был в этой комнате, и лица всех были размытыми и неважными, всех, кроме одного — в углу, опёршись на стенку, стоял Хёнджин. «Он хочет меня спасти! У него есть какой-то план». Чонин, не переставая улыбаться, смотрел на Хёнджина, но тот не двигался с места. «Может быть, он не понимает, что мне плохо». — Хёнджин! — закричал Чонин, уже не чувствуя собственной кожи. Хёнджин прижался к стене, закрывая уши руками, кто-то дёрнул его, и Хёнджин вновь повернулся к Чонину. — Помоги! Помоги! — Чонин смотрел на свою грудь и живот, они были все изрезаны. Но кровь не прекращала литься. Пытка не прекращалась, а Хёнджин не двигался с места. — Помогите! — кричал Чонин, захлёбываясь кровью и слезами. Стул шатался, неприятно скрипя. В момент, когда они перешли к его ногам, Чонин уже перестал понимать, где больно и больно ли вовсе. Правда это или сон. Всё смешалось. Лишь две вещи оставались неизменными: улыбка на губах и Хёнджин перед глазами. «Что я сделал не так? Я тебя чем-то обидел?» — думал Чонин, смотря на стекающую кровь. Он никогда не видел так много крови. Никогда не чувствовал так много боли. В тот момент она была и физической, и моральной. Пытка закончилась, когда Чонин отключился, его бросили на пол и оставили в темноте, лишь кинув напоследок: — Скажешь кому-то, повторим. Никто так и не пришёл. Никто не спас. *** Через неизвестно сколько времени Чонин ушёл из той комнаты. Жизнь продолжилась. Никто никого не выгнал, а директор уволился, и, когда Чонин встретил его на улице, тот, прежде чем уйти стыдливо прошептал мальчику: «у меня семья, прости». Задиры теперь переключились на Чонина. Они не зажимали его каждый день, но постоянно толкали в коридоре, отбирали еду в столовой, а при любых неправильных действиях запугивали. Так самый порядочный мальчик в доме, стал всё чаще сбегать и всё реже возвращаться. Его успеваемость падала, надежды рушились. Свернувшись в комок, Чонин рыдал в каком-то углу цирка, в который два года назад они ходили с бабушкой, — теперь ярмарка была его самым любимым местом, — пока мимо проходящие люди смеялись и веселились. Из-за слёз застилающих глаза, он даже не заметил, как кто-то подсел к нему. — Эй, тебе плохо? Чонин обернулся на встревоженный голос, на его лицо уже рефлекторно была натянута злая улыбка. — Чё надо? — огрызнулся мальчик, рассержено смотря на взрослого парня. — Почему ты плачешь? — спросил парень, подбадривающее улыбаясь. Чонин вздрогнул, смотря на его улыбку, ему вспоминалась боль. — На, держи, — парень вдруг протянул Чонину сладкую вату. Чонин настороженно взял её. — Ты не пугайся, я просто часто видел, как ты тут плачешь, стало интересно, — лёгко сказал парень, смотря на Чонина. — Я не плачу, — Чонин зло откусил кусочек от ваты. — А, ну это хорошо! Тогда я пойду, — парень спокойно поднялся и уже собирался уходить. — Нет, — Чонин, сам того не осознавая, протянул руку и схватил парня за кофту. — Зачем тебе идти? Посиди здесь, и всё, — буркнул Чонин. Парень по-доброму рассмеялся. — Хорошо, тогда, может расскажешь, что ты тут делаешь? — Не куда идти. Чонин откусил ещё кусок от ваты. — Как же? У тебя нет дома? Чонин горько рассмеялся: — Нет. Парень в удивлении замолчал. На минуту повисла тишина. — И что ты собираешься делать? — Не знаю. — И что у тебя нет совсем-совсем никакого выхода? Чонин грустно глянул на уже пустую палочку от сладкой ваты. — Видимо, нет. Парень решительно посмотрел на Чонина, похлопав его по плечу, он сказал: — Я могу тебе помочь, ты согласен? Чонин вздохнул, а был ли у него выбор. — Да. — У меня есть для тебя предложение, хочешь найти работу?