Патологический лжец

— Ты адекватный..? — прошептал Лололошка, касаясь длинного следа от пули на щеке. Кровь осталась на пальцах — теплая, живая, и создалось впечатление, что вместе с ней из него выливается правда. Он поднял взгляд на Харриса — если тот думает также, то ради истины, пусть даже алого цвета, а не белоснежно чистой, пристрелит его на месте. Лололошка знал, что с Джоном нельзя торопится. Теперь же будет знать, что рядом с ним нельзя верить в себя.  Харрис смотрел на заливавшую лицо Лололошки кровь, не мигая. Рука в момент выстрела была твердой, но сейчас дрожала с каждой минутой все сильнее. Джон хотел быть уверенным, хотел, чтобы ему было плевать, но лишь сейчас понял, какое мизерное расстояние отделяло его от всепоглощающего одиночества.  — Ой, а что с лицом? — голос пытался воссоздать саркастичный тон, но звенел, как разбивающееся стекло. — Ты же говорил, что пистолет не заряжен! Зачем ты врешь, если.. если на кону твоя жизнь?  Джон тяжело вздохнул и, дабы не смотреть на Лололошку, перевел взгляд на блестящую серебряную сталь в руках. И какой в ней смысл? После выстрела он как сквозь землю повалился, вырвав из Харриса душу с мясом, да утащив за собой в ад, оставляя лишь кровавый след. Такой же яркий, как кровь на чужой коже.  — Джон.. — голос Лололошки раздался слишком близко, оглушая своей резкостью заставил потеряться в пространстве-времени. Харрис вскинул голову и встретился с ним взглядом. Голубая синева потемнела, и мерцала в глубине тысячью глаз ядовитых демонов. Джон никогда не боялся зрительного контакта — по-крайней мере, он так говорил себе каждый раз, когда закрывался от мира черными стеклами в оранжевой оправе. Сейчас же эта уверенность затрещала по швам.  — Джон.. ты был готов меня убить?  Голос Лололошки звучал тихо, сливаясь с голосом гниющей внутри совести. Харрис чувствовал, что еще немного и он сойдет с ума от всего творящегося вокруг. Впрочем, не только вокруг — взгляд, голос, поведение Лололошки рвало душу на части.  — Ло.. — Джон начал речь, однако не сразу не продолжил, потеряв все подготовленные слова. — Ло, ты совсем что ли сдурел..  Нет, слишком противоречиво — слабость.  — То есть, ты что, сомневался во мне?  Нет, слишком самоуверенно, слишком фальшиво. Ложь — слабость.  — Ло..  "Я не хотел.." — Ло, ты просто другого не заслужил. — наконец-то нашелся Джон. — С твоим то отношением мне надо бы целиться в лоб. Радуйся, что я, в отличии от некоторых, адекватный, и отдаю отчет своим действиям.  — Если я такой плохой, то что же ты не уйдешь? — как бы невзначай поинтересовался Лололошка, и Джон уставился на него, как на восьмое чудо света. А ведь.. ведь действительно!  — Уже ухожу, спасибо за идею! — Харрис подмигнул и отвернулся, разрывая зрительный контакт. Он не знал, насколько сильно разрушился его привычный идеальный образ за эту ночь, но надеялся, что Лололошка ничего не заметил.  Надежда была напрасна. Лололошка заметил все — от и до. Если Джон знал, как выглядит правда, то он в свою очередь знал, как выглядит ложь. И Харрис был слишком сильно на нее похож, особенно сейчас. Вся его правда шла сквозь фальшивое стекло искажений, и Лололошке было неприятно на это смотреть. Неприятно от того, что он видит истину, но не может ее разглядеть за возведенным кривым зеркалом, окружающим Джона с ног до головы.  — К кому уходишь хоть?.. — осторожно поинтересовался Лололошка — пистолет в сочетании со взрывным характером Джона мог дать убийственное комбо. — Хочешь сказать, кто-то еще тебя вытерпит, кроме меня?  Джон остановился. Если он сейчас повернется — снова придется смотреть в глаза, снова втянуться в эту игру, и снова балансировать, идя по лезвию ножа. Однако уйти сейчас — проиграть. Оставить Лололошке последнее слово, и тем окрасить финал разговора в ложь.  — А ты что, особенный? — выбор был сделан. Джон развернулся к Лололошке, вальяжно склонил голову и улыбнулся. — А ты, Джон?