Патологический лжец

Джон рвано выдыхает в поцелуй — ему катастрофически не хватает воздуха, но Лололошка не отстраняется, и голова начинает кружиться. Харрис чувствует, как его прижимают ближе, цепляясь за одежду, а острые зубки крепко держат, вызывая легкую, приятную боль. Жарко, хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю, дабы не ощущать вторжения в личные границы, но для Джона это единственный шанс получить любовь.  Хотелось, чтобы Лололошка держал его крепче. Чтобы не разрешил раствориться, сбежать и остаться в одиночестве. Его теплая ладонь залезает под одежду, гладит по спине, и Джон мягко, еле слышно стонет в знак протеста, требуя, чтобы Лололошка заглушил его полностью, взял в свои руки и не позволил саботировать этот момент наслаждения.  Страшно, и сердце стучит, посылая боль по телу. Джон не отвечает на поцелуй, но лёд, в который Харрис заковал свою настоящую личность, плавится под чужим языком. Лололошка вылизывает его изнутри, кусает за губы и цепляет зубами нежную кожу, подавляя сопротивление. Но он слишком медленный — он позволяет Джону думать, и тот этим пользуется, погружаясь в ощущение стыда за желание получать, а не только отдавать.  Харрис отстраняется резко, отталкивая Лололошку прочь и тяжело дыша. Глаза на мгновение застилают слезы — он до ужаса разочаровывает себя, других, и понимает, насколько его поступки играют против него же. Джон мог бы дать себе шанс, но уверен, что не заслуживает этого. Поэтому…  — Спасибо, ценю моменты, когда у тебя просыпается совесть. — усмехнулся Джон. — Однако, твое "отплатить", мне даром не нужно. Прошлый вечер, помнится, начался примерно так же, но никаких плодов не принёс. — Джон.. — Лололошка растерянно потирал плечо, и пытался понять, в какой момент он "не возразил" Харрису, как тому надо. Впрочем, злость проснулась следом — почему он вообще должен заставлять Джона? Что-то ради него делать, терпя оскорбления, насмешки, и даже грубую силу, не получая в ответ элементарной благодарности? — Не хочешь, не надо.  — Конечно.. — пробормотал Джон. — Единственное, что я от тебя хочу — честности. Хочу чтобы ты перестал мне бесконечно врать.. — Слушай, я..— — Даже целуя меня, ты врешь, да? Что-то там обязательно у тебя в голове не так, как должно быть! — перебил Джон. — Я не в настроении играться с тобой в угадайку.  — Я тебя и не заставляю. — оскорблено заметил Лололошка. — У меня не было никак мыслей, Джон Дейви Харрис, я просто хотел позволить тебе отпустить ситуацию и угомониться!  Джону показалось, что фраза отразилась от стен и зашлась эхом. Лололошка слишком точно попал во все его сомнения и страхи, что заставило Харриса экстренно соображать наилучшую защиту. Еще никогда Лололошка не пугал его настолько, как сейчас.  Прозвучавшие слова были чистой правдой, что на эмоциях не успела пройти четкий отбор и не была выброшена за ненадобностью. Лололошка прикусил язык, но было поздно — он уже сказал то, что думал, и, видя как Джон на него уставился, моментально понял, что лучше бы молчал. Себя надо контролировать. Нельзя никогда говорить правду — Джону не нужно ее знать.  Харрис бы действительно предпочел не слышать то, что выкинул Лололошка на его счет. Это была та самая искренность? Или случайная выдумка, слишком похожая на реальность? Если Лололошка так хорошо его знает и не говорит, то это дает ему безграничную власть, и Джон ощутил себя беспомощнее некуда — в разы хуже чем тогда, когда его целовали. Захотелось вычеркнуть эти слова из головы, и больше никогда не вспоминать.  — Наконец-то ты признался в том, что никаких мыслей в твоей пустой головушке не наблюдается, браво! — Джон хлопнул в ладоши, затем еще раз, и еще, и наконец-то заглушил чужой предполагаемый ответ аплодисментами. Нет, он не может здесь больше находится. Нужно все обдумать, нужно решить, что делать дальше — на данный момент ситуация граничит с катастрофой.  — Пошел ты. — злобно отчеканил Лололошка. Да, он хотел удержать Джона рядом, но его реакция показала, что это себе дороже, и вызвала в груди жгучую обиду. С этого момента Лололошка твердо решил, что слова Харрису больше не скажет — слишком опасно, слишком непредсказуемо. Контролировать молчанием тоже возможно.