Патологический лжец

Джон рассматривал Лололошку во все глаза: этот равнодушный, почти безжизненный взгляд, что отслеживал, казалось, все, вплоть до ритма дыхания, это лицо, напоминавшее застывшую, непроницаемую маску, эта поза, походившая на каменную статую — весь образ Лололошки стал для Джона одной из тех вещей, что заставляют ходить по тонкой грани между истерикой, и ледяным, расчетливым спокойствием. Харрис чувствовал — неверный "шаг" в сторону и воцарившееся в воздухе напряжение взорвется, как газ от крохотной искры.  — Ты чего здесь делаешь? — прошептал Джон, спросонья забывая надеть на себя высокомерный тон. Ему не ответили. Лололошка будто намеренно издевался, скрывая все свои чувства так, будто утопил их в синеве собственных глаз. Глаза — зеркало души, и в этих, напротив, Джон видел один сплошной лёд. Лололошка заморозил себя изнутри, и, боже, Харрис никогда не перестанет завидовать этой его способности.  — Ты забыл, где находится твоя комната? — постепенно возвращаясь в привычный темп разговора поинтересовался Джон. — Пошли, я тебе покажу.  Спать, зная, что во сне за тобой наблюдает малость съехавший в катушек сожитель, Харрису не улыбалось. Лололошка же просто не мог оставить его одного, продолжая бояться как за чужую жизнь, так и быть брошенным в одиночестве. Но молчать ему это не мешало — пусть Джон хоть на ушах стоит и сальтухи крутит! Лололошка твердо решил больше не давать ни единого повода для собственного разоблачения.  — Ло, я конечно понимаю, что тебе без меня о-очень тяжело. — протянул Джон и поднялся на ноги. — Но я хочу побыть один. Будь добр… уйди отсюда. Бесполезно.  — Так значит, да? — нервно продолжил Харрис и его внезапно осенила гениальная идея. Он прошел мимо Лололошки и направился к двери, замечая, как тот не сводит с него глаз. Раздражает.  Идея была проста. Джон скрылся в коридоре, и направился спать в комнату Лололошки, пытаясь вспомнить, есть ли на ней замок. Должен быть, и было бы донельзя кстати, ведь позади уже ощущается чужая поступь. Лололошка шел за ним, и Харрис ускорился, в надежде оторваться от преследователя.  Получилось?  Джон быстро зашел в комнату и одним движением запер дверь изнутри. В ту же секунду ее ручка дернулась, а потом, для верности, еще раз.  — Не ломай двери! — прикрикнул Харрис, переводя дух. Пожалуй, эта ночь была в разы страннее, если не сказать, страшнее предыдущей. Лололошка никогда еще тотально не игнорировал его — были моменты, но ни один не доходил до такого.  Джон выдохнул, услышав как замолкли шорохи под дверью, и позволил себе отойти от нее. Усталость брала свое — Харрис завалился на чужую кровать — холодную, заправленную, и прикрыл глаза. Оставалось надеяться, что наутро дверь все еще будет висеть на своем законном месте, а не валяться, снятая с петель.  Спустя, по ощущениям, несколько часов, в какой-то момент, Джону почудился странный звук — будто кто-то скребся под дверью. Харрис протер глаза, и нахмурился — он не знал, сколько пролежал, но выспавшимся себя не чувствовал. Все было как в тумане.  — Ло, прекращай этот цирк, пожалуйста! — крикнул Джон, ловя себя на этом непривычном слове — "пожалуйста". Скрежет, впрочем, совсем никак не прекратился.  — Я серьезно! Не мешай мне спать! — продолжил возмущаться Харрис, однако волей неволей сполз с кровати и подошел к двери. Каково же было его удивление, когда из под нее медленно выкатился крохотный, боевой патрон.  Джон распахнул глаза. Снова короткий, абстрактный сон, посылающий ему странные намёки. Харрис вздохнул, и прислушался — никакой возни за дверью не было — и уткнулся лицом в подушку, в абсолютном непонимании происходящего. Этим вечером Лололошка стреляет в него, шанс умереть пятьдесят на пятьдесят, однако, воображение строило неутешительную картину: равнодушный щелчок, последний выстрел, оставшийся эхом в голове, а после — смерть в полной тишине. Одиночество и свобода.