Патологический лжец

— Лололошка.. — растерянно проговорил Джон, уже не совсем понимая, чего хочет. Вся защита отключилась, весь образ был разрушен перед страхом потери. Харрис не понимал, как ему нужно себя вести, не мог ничего сделать, когда сталкивался с молчанием. Он полностью утратил даже иллюзию контроля над собой, мысли путались, и никаких идей не появлялось.  Сказанное имя взлетело в воздух, и тут же разбилось о ледяную тишину. Лололошка не отозвался — молча положил пистолет на стол, и направился было к выходу с кухни. Он даже не игнорировал — он не понимал, как Джон может обращаться к пустому месту, к тени, к разлагающемуся личностному трупу. Поэтому, когда руку схватили и настойчиво дернули назад, а глаза встретились с чужим лицом, Лололошка очень удивился.  — Ло, ну скажи, чего ты добиваешься.. — проговорил Джон, крепко сжимая пальцами чуть не ускользнувшую от него руку. — Почему ты не разговариваешь со мной?.. Харрису за себя на миг стало стыдно, но выбора не было — он мог либо признаться во всем, либо сойти с ума.  — Хочешь.. прекратим? — почти шепотом проговорил Джон. — Давай завтра без стрельбы, Ло, давай закончим на этом. Я не смогу…    Как это не сможешь? Лололошка еле заметно нахмурился. Он уже настроился на то, чтобы умереть от рук Джона, освободится от тревог, и больше никогда не переживать на тему того, что Харрис его оставит первым. Реакция Джона напугала, сбила с толку: он никогда не видел его таким неуверенным, тревожным и, главное, честным, отчего сам постепенно заражался эмоциями.  — Видишь, я признаю, я.. я прошу тебя Ло, давай перестанем, ну пожалуйста, ну давай больше не будем.. — сумбурно затараторил Джон, пряча глаза. — Я не хочу. Ты же предлагал прекратить, я вот, готов идти тебе навстречу!  Джон сдавил чужую руку, чтобы устоять на ногах. Воздуха катастрофически не хватало, сердце с каждым рискованным словом било так, будто подстегивая изнутри раскаленной плетью, и Джон с каждым ударом понимал, что абсолютно все перестало иметь для него значения. Если раньше он мог позволить себе быть грубым, мог позволить себе продолжать этот абсурд со стрельбой, то сейчас все изменилось. Раньше Харрис не мог признать, что его игра не работает, что его методы ошибочны, ведь это означало никогда не добиться правды и любви. Лололошка бы увидел, что он может ошибаться, счел бы его неидеальным и оставил бы в одиночестве.  Разумеется, все это померкло на фоне абсолютного, тотального игнорирования. Джон жил за счет бесконечного самоутверждения, демонстрации своего отточенного поведения окружающим, но когда его зритель замолчал, то сцена стала не нужна. Лололошка перестал врать, однако сейчас Харрис был готов на что угодно, лишь бы только с ним вновь поговорили. Джон хотел быть достоин любви, но у него забрали даже ненависть, превращая всю его деятельность в бесцельный самообман.  — Ло.. — не дождавшись ответа снова начал Харрис. — Что тебе еще сказать, чтобы услышать ответ? Ты не веришь мне? А ты знал, что ты был… ты..  Ты был прав.  Джон замолчал, отворачиваясь к стене, и глубоко вздохнул.  — Все что ты мне говорил — правда: я эгоист, я во всем виноват, я ужасный человек, я довел ситуацию до такого, но я не хочу оставаться один, Ло..  Лололошка сам не сразу понял, что по лицу бегут слезы. Слушать Джона было невыносимо, но в тоже время необходимо, как воздух. Лололошка упрямо пялился в пол, пряча мокрые щеки, а вместе с ними желание притянуть Харриса к себе как можно ближе, наговорив ему всякой милой, успокаивающий белиберды. Но нельзя — непонятно, насколько долго у Джона будет длиться момент откровенности. — Тебе плевать, да? — с вымученной улыбкой подытожил Харрис, так и не дождавшись ответа. — А мне никогда не было плевать, Ло, представляешь!  Джон ощутил, как Лололошка резко вырывает руку, и заметил еле уловимый блеск стеклянного взгляда. В ту же секунду дверь из кухни хлопнула, и Лололошка скрылся в темном коридоре квартиры, оставляя Джона один на один со всеми озвученными признаниями.