Зубная боль

      — С вами все в порядке?       Инхо охватил приступ настолько безжалостной боли, что он с трудом верил, что причина тому — один маленький зуб. Он хотел сказать «нет». Но способность отвечать «нет» на подобные вопросы у него давно атрофировалась.       Инхо научился молчать о своем дискомфорте, когда Чунхо еще был маленьким мальчиком с больной почкой. Семья слишком полагалась на Инхо, нуждалась в нем, и Инхо не решался расстроить родных еще больше.       Инхо молчал, когда приходил на работу с температурой. В полиции он был нужнее, чем дома в постели.       Он молчал, когда заболела жена.       Молчал после ее смерти, чтобы его не уговаривали пойти к врачу, когда он в этом нуждался.       А молчать перед VIP-гостями он и вовсе умел виртуозно.       Однако честное признание могло принести облегчение. Пусть даже на пару секунд.       — Зуб разболелся, — просто ответил он.       Какое преуменьшение! Ему даже удалось сохранить беспечный тон.       Одно из ключевых правил, которым он следовал, даже не отдавая себе в том отчета, гласило: не можешь скрыть свою боль — преуменьшай ее.       Кихун протер глаза. Подполз к нему, устроился рядом. На лбу сверкнули капельки пота, и он вытер их рукавом. Сейчас он, наверное, спросит, сильно ли болит… а Инхо уже сейчас тяжело не морщиться.       — Я вас разбудил? — Инхо хотел сменить тему, но в то же время осознал, что его правда беспокоит этот вопрос. Еще одно правило гласит: не мешай другим.       — Нет. — Дышал Кихун сбито, как после короткой пробежки. — Приснилась какая-то муть.       Так еще хуже. Еще дух не перевел, а уже беспокоится об Инхо. О человеке, которого узнал позавчера. Инхо так больше не умел, и его это нервировало.       Заболело сильнее. Если бы нервы умели кричать, то сейчас издали бы пронзительный визг. Инхо терпел секунд пять, но потом схватился за щеку.       Наплевать.       Ради чьего блага он притворяется? Кого он подведет, если признает, что ему сейчас хочется залезть на стенку от пульсации в нервах?       И откуда взялось такое мерзкое и такое настоящее чувство вины?       — Ёныль-щщи, посмотрите на меня.       Голос у Кихуна звучал уверенно. Серьезно. Но Инхо понятия не имел, чем тут можно помочь без таблеток. (Он уже отказался от идеи отпроситься «в туалет» и втайне добраться до обезбола. Никто из «команды» не захотел бы отпускать Инхо ночью одного. Кихун вызывался бы пойти с ним.)       И все же Инхо посмотрел, не заботясь о том, насколько страдальческое выражение сейчас можно увидеть на его лице. Как знать, может, Кихун прочитает заклинание, снимающее боль. Ироничная мысль промелькнула в голове прежде, чем ее оборвала боль. Думать тоже становилось тяжело.       Кихун с серьезным видом сделал то, что в другой ситуации показалось бы Инхо странным или смешным. Он прижал свой большой палец к складке между носом и верхней губой.       — Сделайте так же и держите. Но не больше трех минут, — сказал Кихун. — Станет легче.