clueless

— Йа! Куда, я ещё подушки не разложил! — возмущается Бомгю, выпрямляясь над диваном, и недовольно оборачивается на Кая, когда тот щёлкает выключателем в гостиной. Кай лишь кривится. — Что там раскладывать? Свали всё в кучу, и сойдёт, — возражает он, но всё равно подходит и принимается помогать Бомгю в создании идеальной симметрии из подушек, одеял и пледов. С предыдущего киновечера прошло всего две недели, но вот они снова здесь, в общей гостиной, перед большим серым диваном. Даже если не брать в расчёт перемены в отношениях старших мемберов, за этот короткий период успело много чего произойти: непрекращающаяся подготовка к полноформатному альбому, первые прогоны сет-листа к предстоящему туру, выпуск нового цифрового сингла. Промоушен которого, кстати, несмотря на сокращённые сроки, оказался весьма… плодотворным. По словам Кая, одни только съёмки снек-бара Инкигайо стоили ему двадцати лет жизни и десятков седых волос. Так что да, им всем необходимо расслабиться и забыть о стрессе хотя бы на один вечер. На этот раз фильм для просмотра выбирал Бомгю, и Субин уже предчувствует, что это будет какая-нибудь душевная, слезливая мелодрама. — Пойду еды наберу, — он поднимается с пола (потому что Бомгю не даёт сесть на диван, пока не закончит с подушками) и отправляется на кухню. — Я помогу, — бормочет Ёнджун, вскакивает на ноги и следует за ним хвостиком. Разумеется, в спину им летит целый ворох недовольных вздохов, цоканья и подтрунивающих комментариев. — …Не могу поверить, что ещё месяц назад они боялись друг на друга дышать, — доносится до Субина голос Тэхёна уже на кухне. Субин закатывает глаза и повышает голос, вежливо предлагая ему заткнуться. В ответ ему прилетает чуть менее вежливый отказ и просьба похожего содержания. — И вообще, мы вас столько лет терпели, вот и вы потерпите, — поддакивает Тэхёну Бомгю. И, наверное, в этом есть доля правды. Потому что Субин жаловался о своих невзаимных чувствах Бомгю, Ёнджун — Тэхёну, а Тэхён, по умолчанию, Каю, и в итоге все эти годы младшим приходилось наблюдать за их страданиями со стороны и «умирать от кринжа», как заявил Хюка, когда Субин и Ёнджун рассказали им обо всём две недели назад. Да, пожалуй, мемберы, невольно став заложниками этой драмы, действительно успели натерпеться. Но всё равно. — Засранцы, — недовольно ворчит себе под нос Субин, специально понижая голос. Ёнджун, привычно прислонившийся к столешнице и сложивший руки на груди, тихо смеётся. И Субин отчётливо помнит, что пришёл на кухню за съестными припасами, но вместо этого почему-то застывает напротив Ёнджуна, любуясь его улыбкой и расслабленным уверенным взглядом. Он даже не успевает моргнуть, как ноги сами делают шаг ближе. Он оказывается к Ёнджуну почти вплотную, ладони Ёнджуна легко ложатся на его плечи, и сердце Субина моментально ускоряется, по-кроличьи быстро колотясь о грудную клетку. Ладно, Тэхён прав. Субин тоже всё ещё не может поверить. — Ты чего? — он не может удержаться от смешка при виде широкой улыбки на лице Ёнджуна. Тот лишь мотает головой, продолжая сиять. — Просто. Субин смеётся. А затем громко и довольно стыдно ойкает, когда Ёнджун быстро подаётся вперёд и целует его в кончик носа. И не отклоняется назад. Его лицо замирает в паре сантиметров от лица Субина. Субин видит, как его глаза блестят в свете кухонной лампы, как по щекам медленно разливается румянец. Он думает о том, насколько близко сейчас находятся их губы, и дыхание сбивается напрочь, а в голове взвывают сирены. Разумеется, Субин знает, что теперь они вместе, и знает, что романтические отношения подразумевают объятия, поцелуи и… прочие вещи, которыми полны дорамы, так обожаемые Бомгю. И да, возможно, теперь они садятся рядом, когда стафф не говорит иначе, держатся за руки, когда едут в одной машине, и пару раз засыпали в обнимку, проскальзывая друг к другу в комнаты по ночам. Но это совсем не значит, что они вышли на какой-то совершенно новый уровень. Во-первых, с их графиком у них просто-напросто не было времени. Во-вторых, это не так легко, как может показаться с первого взгляда. По мнению Субина, для того, чтобы поцеловать Чхве Ёнджуна, требуется целый ряд условий. Подходящий момент, приватность, нужное настроение, да та же пресловутая смелость, которая в критические моменты Субина покидает. Он не может просто взять и… поцеловать Ёнджуна. Своего хёна. Своего лучшего друга. Свою безнадёжную первую любовь. Даже если очень хочется. А Субину действительно очень, очень хочется, и уже давно. Он хотел поцеловать Ёнджуна, когда вытирал слёзы с его щёк после их дебюта. Он хотел поцеловать Ёнджуна, когда тот обнимал его до невозможного близко, закутывая в свою куртку, и бормотал какую-то чепуху в его шею прямо на камеру. Он хотел поцеловать Ёнджуна, когда тот закусывал губу и сдерживал истерический смех, вжимаясь в стену во время той проклятой сценки. Он хотел целовать его каждое утро, когда Ёнджун выбредал из комнаты с растрёпанными волосами и слипающимися глазами. Он хотел поцеловать его всего пару дней назад, когда Ёнджун зажимал в зубах палочку Пеперо и жмурился, краснея до самых кончиков ушей. Он хочет поцеловать его прямо сейчас. Всё ещё — нет, особенно сейчас. На самом деле, Субин даже не помнит, в какой момент фантазии о поцелуях с Ёнджуном стали его повседневностью. Раньше они смеялись над Каем, который, будучи ребёнком, ложился в кровать и мысленно сочинял целые истории с собой в главной роли вместо сказки на ночь. Если бы мемберы узнали, что Субин целые годы занимался тем же самым, но вместо магических приключений представлял губы Ёнджуна… Вау. От одной мысли об этом по спине Субина бегут мурашки. Но он знает, что сейчас их никто не увидит. Ёнджун так близко, тепло его ладоней обжигает сквозь футболку, и его выжидающий взгляд из-под ресниц и розовые щёки делают с Субином что-то невозможное. Страх превращается в адреналин, нервы — в предвкушение. Он набирается смелости, задерживает дыхание, слегка наклоняет голову… И вздрагивает от громогласного вопля Бомгю, который входит на кухню и тут же делает разворот на сто восемьдесят градусов, пулей вылетая обратно в гостиную. Субин моментально отшатывается от Ёнджуна, как от огня, а тот отворачивается и низко наклоняет голову, будто внезапно находит что-то увлекательное в узорах столешницы. — Пиздец, что я только что увидел! Вы ненормальные! — голос Бомгю настолько громкий, что кажется, будто он обличительно кричит прямо Субину в ухо. Кай любопытно спрашивает, что случилось, а Тэхён предлагает угадать с трёх раз, и макнэ заходится демоническим хохотом. Их голоса доносятся уже чуть тише, но Субин всё равно слышит каждую реплику и краснеет до корней волос. Бомгю перекрывает все звуки бескомпромиссным и оглушительно громким заявлением: — Даю вам ровно три минуты на то, чтобы отлипнуть друг от друга, либо иду за едой сам. И не дай бог я увижу, как вы… — МЫ ПОНЯЛИ! — раздражённо прерывает его Субин, получая в ответ ещё одно нелестное ругательство. Он закатывает глаза, неловко прочищает горло и возвращается к первоначальной цели: снеки для киновечера. Его уши горят, а в висках всё ещё стучит пульс, напоминая о произошедшем… или чуть не произошедшем, но он двигается на автомате: достаёт попкорн, высыпает в миску, ставит в микроволновку. Затем принимается шарить по другим шкафчикам, собирая разнообразные запасы солёных и сладких снеков. Ёнджун отмирает через секунду и тоже начинает выдвигать ящики и потрошить чьи-то тайники со сладостями, добавляя их в общую груду. Несколько минут они молча шелестят по кухне бок о бок. Тишину заполняет гудение микроволновки и шуршание обёрток и пачек, и это ощущается приятно. Спокойно. Безопасно. Субин почти убеждает себя в том, что они негласно решили забыть о неловком инциденте (читай: почти-поцелуе) и, возможно (Субин надеется), вернуться к нему когда-нибудь потом. Как Ёнджун вдруг нарушает молчание. — О, — коротко произносит он и встряхивает какую-то коробочку, откопанную в недрах кухонного шкафа. Субин поднимает голову, распознаёт знакомую упаковку и замирает. Ёнджун повседневно открывает коробочку, достаёт тонкую палочку в шоколадной глазури и откусывает от её конца маленький кусок. Субин наблюдает за ним неверящим взглядом, сжимая в руке пачку мармеладок. Заметив это, Ёнджун невинно склоняет голову набок. — Будешь? Он не достаёт из пачки новую палочку. Он протягивает свою, предлагая её Субину. С губ Субина срывается нервный смешок. — Хён… Серьёзно? Пеперо? Ёнджун пожимает плечами и снова подносит палочку к губам, откусывая ещё один кусочек. — Ну… да. А что? Он смотрит на него честными глазами, будто и вправду не понимает что. Терпение Субина лопается. Мармелад падает на пол. Палочка Пеперо ломается в руке Ёнджуна, когда Субин обхватывает его запястье, притягивает к себе и целует. Целует Ёнджуна. Наконец-то. Ёнджун распахивает глаза, замирая на мгновение, но тут же выдыхает. Он сжимает ладони на локтях Субина, наклоняет голову, отвечая на поцелуй, и Субин жмурится от переполняющих ощущений. Губы Ёнджуна — всё, что он представлял, и всё, к чему он не был готов. Они целуют его так мягко, так горячо, так плавно и нетерпеливо, и Субин изо всех сил пытается сдержать низкий, довольный стон, рокочущий где-то глубоко в груди. Это… это лучше, чем… чем… чем что угодно! Его мозг слишком ошеломлён тем, как Ёнджун обхватывает и прикусывает его нижнюю губу, чтобы придумать подходящее сравнение. Субин знает лишь то, что ему бесконечно нравится, что теперь это его самое любимое ощущение на свете и что с этого момента ему будет очень трудно держать себя в руках. Ёнджун тихо мычит, когда Субин зарывается пальцами в его волосы, и, чёрт. Кажется, Субин и так уже еле держится. Он пытается отстраниться, чтобы перевести дыхание и собрать мысли в кучу, но Ёнджун мычит снова, уже недовольно, и впивается в его плечи, не давая прервать поцелуй. Одна рука Субина оказывается на шее Ёнджуна, вторая стискивает его талию, притягивая вплотную. Субин выдыхает в губы Ёнджуна, проводит ладонью вдоль позвоночника, вызывая мелкую дрожь, и внезапно чувствует, как внизу живота нарастает знакомое и очень, очень опасное ощущение. О нет. Господи, только не это. Не хватало только снова оказаться перед Ёнджуном со стояком, с ужасом думает Субин. Второй раз за пару недель он точно не переживёт. Субин старается вспомнить о чём-нибудь неприятном, вроде расписания на следующую неделю или лица их менеджера по связям с общественностью, но это не очень помогает. Когда Ёнджун наконец отстраняется, Субин чувствует себя до позорного возбуждённым. Утешает лишь то, что Ёнджун, судя по красным щекам, мутному взгляду и припухшим губам, несильно от него отличается. — Если ты так хотел целоваться… мог бы просто сказать, — обессиленно выдыхает Субин. Его грудь вздымается так тяжело, будто он только что пробежал чёртов марафон. Румянец Ёнджуна становится ещё сильнее, разливается по переносице. Такое же сбитое, как и у Субина, дыхание превращает его голос в робкий шёпот. — А если я стеснялся? Субин смотрит в его глаза, отражающие его собственное возбуждение, сжимает его талию и понимает, что… Что они забыли о главном. Потому что микроволновка вдруг звонко оповещает о готовности попкорна, а затем где-то совсем близко вновь раздаётся голос Бомгю. — Я вхожу! — объявляет он с нескрываемой брезгливостью в голосе. — Бля, только попробуйте с-… — Ещё пять! — громко, панически резко прерывает его Субин. Ёнджун вскидывает брови, и его вопросительный взгляд чуть снизу вверх заставляет Субина сглотнуть. — Нет, лучше десять. Ещё десять минут, — произносит он, проводя пальцем по линии его челюсти. Ёнджун медленно закрывает глаза. Субин почти смиряется с тем, что не сможет остановиться ни через десять, ни через двадцать минут. Где-то на фоне в очередной раз взрываются недовольствами Бомгю, Кай и Тэхён. — Бля-я-я… Просто за что нам это всё… — Стоп, мы что, останемся без еды?! — Мне кажется, их можно не ждать. И сделай звук погромче на всякий случай… К удивлению Субина, на последней реплике глаза Ёнджуна резко распахиваются. — Йа! — он цепляется за плечи Субина и угрожающе выглядывает в сторону коридора, хотя кухонная стена всё равно оставляет их вне поля зрения мемберов. — Вы за кого нас принимаете, мелочь невосп-… Субин наклоняет голову, припадая губами к шее Ёнджуна, и тот издаёт такой громкий звук, что краснеют они оба. Ёнджун шипит и смущённо ударяет его по плечу, но Субин лишь смеётся, утягивая его в новый поцелуй, на который Ёнджун отвечает с не меньшим жаром. Да, мимолётно проскальзывает в голове Субина, пока Ёнджун делает шаг назад, тянет его на себя и тихо стонет, когда Субин вжимает его в кухонный стол. Тэхён опять оказался прав. Прибавить звук определённо стоит. Потому что Ёнджун вряд ли догадывается, насколько сильно он влияет на Субина и что творят с ним его поцелуи, касания и вздохи. К счастью, Субин, как и всегда, более чем готов подробно ему всё объяснить.