На грани субординации

Осень снова принесла в город тяжёлые тучи и первые холода. В воздухе стоял сырой запах мокрой листвы и асфальта после ночного дождя. Серый свет давил через окна, расплываясь на белых стенах квартиры. За окном тянулись потоки машин, где-то гудел автобус. Ки Хун стоял у раковины, наливая воду в чайник, и всё это казалось уже до боли привычным. Его движения были выверенные, механические, будто давно заведённый ритуал. Год прошёл, но внутри он ощущал – время лишь замкнулось в круг. Теперь он снова вернулся на свою холостяцкую квартиру в Сеуле, в которой жил до того, как стал командиром части. Он насыпал молотый кофе в черную керамическую чашку, медленно налил кипяток, и густой аромат заполнил кухню. Этот запах всегда был якорем, напоминанием, что утро началось. Но за прошедший год вкус стал ровным, предсказуемым, почти безликим, словно отражение его будней. В армии утра были другими: там всё начиналось с криков сержантов, скрежета железных кроватей, резкого «Подъём!». Запах пота и дешёвого порошка, которым стирали форму. Там не было тишины. Не было одиночества. Там жизнь всегда била ключом, даже если не хотелось. Теперь же его утро тонуло в тишине, и тишина эта звенела громче любого приказа. Он сел за стол у окна, сделал первый глоток, задержал чашку возле губ и поймал себя на мысли – в общем-то за этот год изменилась только форма одежды. В прошлом – камуфляж, сейчас – белая рубашка и чёрные брюки. Снаружи – будто шаг вверх по лестнице. Внутри – всё та же пустота. За это время его пригласили в NIS – Национальное разведывательное управление Южной Кореи. Главой отдела по борьбе с международными угрозами (контртерроризм и внешняя разведка). Слишком много заслуг, наград, слишком явные навыки, слишком громкая и блестящая репутация, чтобы обойти стороной. Сначала он отказывался – огромная ответственность ложится на плечи за многих людей. Потом его уговаривали, убеждали: «Вы нужны здесь. С вашим именем, с вашим опытом». В итоге Ки Хун уступил и согласился. Не потому, что хотел. А потому что это был единственный шаг, который от него ждали. Стратег, сильный офицер с боевым прошлым, он был идеальной кандидатурой. Всё выглядело логично. Всё, кроме одного – желания. Ветер ударил в окно, тяжёлые капли дождя потянулись по стеклу. Ки Хун допил кофе, поставил чашку в раковину и, накинув пальто, вышел из квартиры. У подъезда его ждала своя машина – серебристый Хюндай Санта Фе, без блеска и показного лоска, но крепкий и надёжный. Пришлось купить для работы. Он сел за руль, завёл мотор, и направился в офис. Серые дома, мокрые витрины, спешащие прохожие – всё проплывало мимо, не оставляя в памяти ни следа. В здании агентства его встретила привычная суета: строгие костюмы, быстрые шаги по коридорам, запах бумаги и кофе. В приёмной молодая улыбчивая секретарь поднялась с места, кивнула, и он ответил коротким кивком. Ки Хун не нуждался в словах, чтобы его уважали. Он вошёл в переговорный зал. Несколько аналитиков уже сидели за длинным столом. Ноутбуки открыты, пальцы бегали по клавишам. Разговоры стихли, когда он положил папку на стол. Пролистав несколько страниц, он начал: — Что по вчерашней разработке? — его голос прозвучал ровно, но настойчиво. Один из аналитиков, молодой парень в очках, торопливо поднялся: — Контакты подтвердились. Деньги идут через фиктивную транспортную компанию в Пусане. Мы отследили два контейнера, но в третьем маршрут пока запутан. — «Запутан» – это не доклад, — спокойно сказал Ки Хун, листая бумаги. — Мне нужны конкретные точки. Где он был в последний раз? — В порту Инчхона, два дня назад. Потом сигнал потерялся, — вмешалась женщина постарше, руководитель аналитического сектора. Ки Хун поднял глаза: — Потерялся – не значит исчез. Работайте с камерами и сверяйте с базой движения фур. У вас сутки. Руководитель коротко кивнула. — Следующее, — Ки Хун перевёл взгляд на другого сотрудника. — По объекту «Орион». — Связи в Сингапуре подтверждены, — сказал тот. — Но пока он осторожен, выходит только через посредников. Сон закрыл папку. — Осторожность не спасает от ошибок. Отслеживайте посредников, особенно ночные клубы и казино. Он обязательно где-то засветится. Несколько человек закивали, кто-то начал быстро печатать. Ки Хун откинулся на спинку кресла, обвёл зал взглядом. Его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась та самая сталь, которая не терпит возражений: — Я хочу, чтобы к вечеру на моём столе был полный список контактов и маршрут контейнера. Без провалов. Времени у нас нет. — Есть, — прозвучали голоса сотрудников почти хором. Совещание завершилось, и он вышел в коридор. Кто-то здоровался, кто-то благодарил за подсказку: — Доброе утро, господин Сон. — Спасибо за подсказку по отчёту, руководитель. Он кивал, отвечал сдержанно. Люди видели в нём авторитет и держались уважительно. С виду он был идеальным руководителем: собранный, внимательный к мелочам, умеющий держать команду в руках. Его слово весило больше, чем приказы других. И всё же внутри он ощущал, что действует по инерции. Внешне – образцовый офицер, стратег, лидер. Но за этой броней оставался человек, который каждое утро пил кофе в тишине и думал, что болезненно кого-то не хватает. Ки Хун сидел за столом, напротив – шеф, Директор объединённой разведки Ким Ён Су. Он выглядел как человек, который привык держать себя в руках, но в глазах пряталась усталость от бесконечных совещаний. Среднего роста, подтянутый. Чёрные волосы аккуратно уложены, у висков пробивалась лёгкая седина. На нём был строгий тёмный костюм, белая рубашка и галстук спокойного цвета. Разговор шёл о текущих задачах, но мысли Ки Хуна блуждали где-то в стороне. Директор листал бумаги, но его слова всё равно проходили мимо, как шум дождя за окном. — По маршруту контейнеров есть продвижение? — спросил Ким, поднимая взгляд. Ки Хун кивнул. — Два уже отследили, третий в работе. Я дал срок до вечера. Люди справятся. — Хорошо, — директор Ким удовлетворённо закрыл папку. — У тебя сильная команда. Но придётся ещё усилить её. Ки Хун поднял глаза: — Кого-то переводят? — Да, — кивнул тот. — Специалист из отдела внутренней разведки. Хорошие результаты, неплохой потенциал. Я думаю, он сможет закрыть некоторые пробелы. Ки Хун хмыкнул, оставаясь привычно сдержанным. — Ещё один аналитик? Ким усмехнулся. — Нет. Не аналитик. Практик... Таких всегда не хватает. Он перелистал несколько страниц досье, не давая подробностей. — Я хочу, чтобы ты сам оценил его. И ввёл в курс. Ки Хун кивнул коротко. — Понял. — Сейчас он придёт, — добавил директор. В его голосе прозвучала лёгкая нотка одобрения. — Отличный малый. Перспективный. Короткий стук в дверь заставил Ки Хуна повернуть голову. — Входите, мы вас как раз ждали, — пригласил Ким. Дверь открылась. И мир остановился. Молния. Вспышка. Ступор. На пороге стоял Дэ Хо. Не тот мальчишка в форме и вечным упрямством в глазах, которого Ки Хун проводил год назад. Перед ними был, можно сказать, молодой мужчина. Чёрное пальто подчёркивало широкие плечи, белая рубашка – строгая и взрослая, красиво обрисовывала мужественный силуэт. Волосы – всё тот же фирменный хвостик, который стал уже частью его самого, деталью его характера; но теперь чуть аккуратнее собранный. Лёгкая щетина придавала лицу дерзкую зрелость. Взгляд – прямой, уверенный. Но стоило их глазам встретиться – всё это тут же рассыпалось. Дэ Хо замер. Улыбка, с которой он вошел, исчезла с лица. Губы дрогнули. Он стоял, словно прикованный к полу. «Нет… — пронеслось у него в голове. — Не может быть…» Сердце Ки Хуна ударило так, что потемнело в глазах. Год молчания, год тишины… и теперь Кан снова стоит перед ним. В роли подчинённого. В груди что-то болезненно сжалось. Он будто потерял способность дышать. Воспоминания хлынули разом – ночи, смех, тепло объятий и забота, секс, боль, прощание. На несколько секунд кабинет превратился в пустоту, где не существовало ни директора, ни бумаг, ни должностей. Только они двое. Судьба решила пошутить? Нет, просто у судьбы свои планы. Наконец голос директора Кима прорезал эту вязкую тишину: — Это ваш новый сотрудник. Снайпер Кан Дэ Хо. Позывной – Фантом. Показал блестящие результаты в отделе внутренней разведки: операции в городе, поддержка силовых задержаний, снайперская подготовка. Мы его заметили, перевели сюда, к вам в отдел, Сон. Комнату заполнил гул тишины, в котором слышалось только дыхание двоих. — Кан, это ваш новый прямой начальник – руководитель отдела по борьбе с международными угрозами – Сон Ки Хун, — закончил директор и, глянув на часы, встал со стула. «Сон Ки Хун»… «Сон Ки Хун»… «Сон Ки Хун»… — проносилось эхом в голове у Дэ Хо. Все остальные слова пролетели мимо – ни Ки Хун, ни Дэ Хо не слышали их до конца. Но эти формальности всё равно подвели их к неизбежному – к рукопожатию. Ки Хун медленно поднялся из-за стола. Внутри всё сжалось, но лицо оставалось каменным. Он с усилием протянул руку. Жест казался простым, деловым, но пальцы дрожали. Дэ Хо шагнул ближе. И вот – их руки соприкоснулись. Тепло. Слишком знакомое. Слишком родное. Ки Хун почувствовал, как в груди хлынуло то, что он так долго пытался задавить. Дэ Хо вцепился чуть крепче, чем требовала вежливость. Его ладонь дрожала едва заметно, но Ки Хун увидел это. Одно прикосновение – и они снова там. В той воинской части. Они смотрели друг другу в глаза. Молчание длилось секунды, но эти секунды стали вечностью. Рукопожатие продлилось дольше, чем позволял деловой этикет. И оба это знали. Но ни один не отпускал первым. — Рад… служить, — выдавил Дэ Хо, едва справившись с дыханием. — Я тоже… — тихо ответил Ки Хун, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Кан, вы, кажется, ещё в части проявляли интерес к этому направлению? —нарушил паузу директор Ким. — Насколько мне известно, именно там вы начали серьёзно обучаться снайперскому делу? — А?.. — Дэ Хо моргнул, возвращаясь в реальность. — Да, да… именно там. Наконец Ки Хун слегка качнул руку и сам разорвал контакт. Директор удовлетворённо кивнул и продолжил: — Ну, вводите подопечного в курс дела, Сон. Его досье у вас на столе. В общем-то, грубо говоря, у нас нет причин не перевести его. А я вынужден вас оставить, у меня встреча с министром. Он забрал папки и вышел, оставив их вдвоём. Дверь за ним мягко захлопнулась. Сон почувствовал, как воздух в кабинете сгустился. Тишина стала просто оглушающей.  Только дыхание – его и Дэ Хо. Ки Хун кашлянул, будто возвращая голосу твёрдость. — Садись, — указал он на кресло напротив. Дэ Хо послушно сел, спина прямая, руки на коленях. Будто перед ним был снова командир, а не руководитель отдела. Ки Хун раскрыл папку. Буквы плыли перед глазами, но он заставил себя говорить сухим, деловым тоном: — У нас свой порядок работы. Тебе передадут досье. Ознакомишься, завтра доложишь, что успел изучить. — Есть, — коротко ответил Дэ Хо. Голос у него был ровный, но пальцы предательски дрожали. Тишина натянулась, как струна. Ки Хун хотел сказать что-то ещё, но понял – не выдержит. И захлопнул папку. — Всё. Свободен. Жду завтра. Дэ Хо резко поднялся, поклонился чуть глубже, чем требовалось, и вышел из кабинета быстрым шагом, почти бегом. Через минуту он уже стоял в пустом туалете, включив холодную воду и опершись руками на раковину, смотрел за водой. Взгляд расплывался, плечи дрожали. Он закрыл глаза – и вместе с этим нахлынули картинки-воспоминания: …Родительский дом. Его комната. Он лежал, уткнувшись лицом в колени матери. Солдат, вернувшийся после службы. Молодой мужчина, прошедший через армейский порядок, выучку и дисциплину. Но рядом с ней он снова был сыном, уязвимым мальчиком, которому разорвали сердце. Он тогда плакал, не стесняясь. Слёзы капали ей на платье, и она только крепче прижимала его к себе, будто хотела забрать часть боли на себя. Её пальцы осторожно перебирали волосы, скользили по щеке, гладили. — Сынок… —голос прозвучал тихо, но твердо. — Это ведь не просто дружба, да? Это был кто-то… особенный? Дэ Хо сжал губы, всхлипнул и едва слышно сказал: — Да… Он не поднял глаз. И больше ничего не сказал. Но мама и не ждала подробностей, поэтому не стала давить и расспрашивать дальше. Только крепче прижала его к себе. Она ласково шептала, и каждое слово ложилось как лекарство: — Ты сильный, сын. Но даже сильным нужна опора. Ты выдержишь. Это пройдет, и внутри останется только свет. Она гладила его по волосам, по спине – спокойно, терпеливо, будто зашивая порванную ткань его души. Эта поддержка матери стала тогда для него спасательным кругом. Она вернула ему силы дышать. Помогла залечить рану, которая иначе разъела бы его изнутри. Он помнит, какой ценой ему далась та боль. …Вода вернула его в настоящее. Зеркало, красные глаза, сжатые губы. «Ты дурак, Кан Дэ Хо. Год убеждал себя, что пережил это. А стоило увидеть его глаза – и всё рухнуло». Он выдохнул, уткнувшись ладонями в лицо. «Господи, я не тусуюсь ночами, не прожигаю деньги, не строю из себя героя. Я просто работаю, тренируюсь, помогаю семье. Так какого черта… Какого гребаного черта ты не даешь мне забыть мужчину, которого я пытаюсь забыть. Зачем ты сталкиваешь нас…» Ки Хун остался в кабинете один. Медленно опустился в кресло, прикрыл глаза ладонью и тяжело протяжно выдохнул. «Как же ты вырос… И как же больно снова смотреть на тебя и делать вид, что между нами пропасть». Руки всё ещё помнили тепло рукопожатия. И чтобы отвлечься, он раскрыл папку с досье. Чёткие строчки отчёта говорили: «Кан Дэ Хо. Позывной: Фантом. Бывший отдел: отдел внутренней разведки. Спецкурсы: контрнаблюдение, скрытая стрельба, тактическая маскировка. Подготовка: снайперский курс завершён с отличием. Участие в многочисленных операциях по задержанию вооружённых преступных группировок; неоднократно обеспечивал огневое прикрытие при зачистках. Отличительная черта – точность и умение оставаться незамеченным. Дисциплинированный, хладнокровный в работе, подающий надежды». Ки Хун физически не мог знать каждого «перспективного молодого» лично. У него на столе постоянно отчёты, совещания, приказы, кризисы. Он провёл пальцами по бумаге, будто пытался нащупать в этих сухих словах самого Дэ Хо. Закрыл папку, откинулся на спинку кресла. И вспомнил, что говорил себе тогда, в части – Дэ Хо ждет блестящее успешное будущее. Убедился, что, собственно, был прав. Ничего удивительного, что Кан пошел дальше после армии. Вечером этого дня Ки Хун вернулся в пустую квартиру и долго сидел в темноте, так и не зажигая свет. Дэ Хо – в свой съёмный угол, где банка пива стала единственным собеседником. Но оба понимали – заснуть сегодня не получится.

***

Утро начиналось как обычно. Коридоры агентства гудели – сотрудники спешили с папками, кружками кофе, ноутбуками. Ки Хун зашел в лифт после всех, спокойно встал, сложив руки за спиной. Двери почти закрылись, но вдруг чей-то ботинок остановил створки. В лифт вошел Дэ Хо. Первый день в новом отделе всегда начинается с бумажек и формальностей. Он уже успел сдать подписи в отделе кадров, получил доступ к базе, пропуск и карточку. Секретарь Ки Хуна вручила ему тонкую папку со словами – «Ознакомьтесь с планом, и зайдите к аналитикам». Кан быстро оглянулся, и на секунду замер, встретив взгляд Ки Хуна. Глаза Дэ Хо дрогнули, в них вспыхнуло что-то тёплое, живое, что-то из прошлого. Едва заметно смягчились черты лица, будто воспоминание на миг прорвалось сквозь броню. — Доброе утро… — выдавил из себя он. Но уже в следующую секунду резко моргнул, опустил взгляд и надел маску холодной отстранённости. Втиснулся внутрь, потянулся к кнопке, и оказался прямо перед Ки Хуном, почти касаясь его плечом. — Ой… — полушёпотом, как будто в пустоту, сказал он, — нам же на один этаж. И, повернувшись спиной к Ки Хуну, расправил плечи. Белая рубашка, чуть влажная от пота, красиво прилипала к телу, подчеркивая линии. Сон упрямо смотрел в угол лифта, пытаясь немного перевести внимание. «Не смотри. Не смей. Даже не смей позволять себе такое. Ты его начальник, Ки Хун», — подумал он. И всё же взгляд предательски скользнул вниз – по прилипшей ткани на сильной спине и плечах. Ки Хун перевел дыхание чуть громче, чем хотел. Дэ Хо чувствовал... Даже затылком он чувствовал этот взгляд на себе. Напряжение начало дорастать до пика, и повисло в воздухе плотной массой, пока лифт не достиг нужного этажа. «Быстрее.... Быстрее. Чёрт возьми, может этот лифт ехать быстрее или нет» — думал Дэ Хо, будто это помогло бы. Лифт остановился на нужном этаже, двери открылись. Ки Хун сделал шаг первым, демонстративно сохраняя дистанцию. После всех инструктажей Дэ Хо отправили в тир управления – пройти обязательную пристрелку. Новый отдел требовал подтверждения навыков, даже несмотря на его опыт – такова официальная процедура. В руках ещё звенела отдача оружия, мышцы гудели от напряжения. Он вернулся в офис ближе к обеду, сразу подошел к кулеру, и налил стакан воды. Через стеклянную перегородку в переговорной увидел Ки Хуна – тот заканчивал разговор по телефону, делая пометки в документах. Дэ Хо пил воду, стараясь держаться спокойно. Но взгляд всё равно ускользал к стеклянной стене кабинета. И вдруг их взгляды пересеклись. Секунда. Дэ Хо резко дернулся, отвернулся, и тут же закашлялся, обливая рубашку. — Чёрт… — слегка выругался он, вытирая капли. «Вот дерьмо. Даже стакан воды уже не могу из-за него нормально выпить». Ближе к обеду коридоры снова наполнились гулом шагов. Дэ Хо возвращался из архива, куда его направила секретарь Ки Хуна отдать копии документов; и столкнулся с коллегами в коридоре. — Эй, Дэ Хо, а что от тебя опять виски пахнет?.. — спросил один из сотрудников, хлопнув его по плечу. — Это новый одеколон, — бросил Дэ Хо с ухмылкой. Все засмеялись, и тут по коридору разнёсся ровный голос секретарши: — Всем сотрудникам отдела международных угроз и контртерроризма собраться в конференц-зале через пятнадцать минут. Двери кабинетов приоткрылись, коллеги переглянулись, начали собирать папки и документы, кто-то в спешке допивал кофе. В кабинете Ки Хуна царила привычная тишина. Он скользил маркером по отчёту, подчёркивал цифры, но мысли сами по себе возвращались к утру: лифт, кулер, эти взгляды Дэ Хо. Дверь приоткрылась, и секретарь тихо напомнила: — Господин Сон, через пятнадцать минут брифинг. Директор ждёт. Ки Хун поднял голову, коротко кивнул и закрыл папку. Большой конференц-зал был освещён мягким светом. Белые стены, длинный стол. Сотрудники отдела проходили и рассаживались по местам: кто-то с ноутбуком, кто-то с планшетом. Директор Ким уже сидел во главе стола. Разговоры быстро стихли, когда Ки Хун зашел в помещение, спокойный и собранный. — Начнём, — сказал он, и встал возле своего места у стола. Затем продолжил сухим ровным голосом: — И так, в первую очередь, я напомню вам, что главная задача отдела – международные угрозы. Наркотрафик, терроризм, нелегальные поставки оружия, группы, работающие на пересечении границ. Мы несем свою часть ответственности за безопасность страны. Поэтому давайте сегодня максимум внимания и сосредоточенности. Сотрудники слушали внимательно, в воздухе чувствовалось рабочее напряжение. Ки Хун скользнул взглядом по залу, и… зацепился за третий стул. Дэ Хо. Он сидел прямо, руки сцеплены в замок, глаза пристально устремлены на Ки Хуна. Снаружи – образ нового сотрудника, внимательного и дисциплинированного. Но его взгляд, словно выстрел, парализовал. «Международные угрозы… Ну да… А моя главная угроза сидит напротив и смотрит на меня так, что я забываю, как дышать…», — подумал Ки Хун. — И так, прошу, кто начнет? — взял себя в руки Сон, и продолжил. Один из аналитиков поднялся с места, и начал доклад: — Цель сегодняшней операции: объект – Со Чхан Сик. Посредник, работает по крупным партиям оружия, связывает поставщиков и покупателей. Он давно фигурировал в отчётах, но только сейчас мы вышли на точный канал. На экране вспыхнула фотография: мужчина средних лет, дорогой костюм, сигара в руке. — Со Чхан Сик – не самостоятельный игрок, — продолжил аналитик. — Он работает на «Ориона». По залу прошёл едва уловимый шепот – это имя знали все. — «Орион» контролирует цепочку от Юго-Восточной Азии до Кореи. Директор четко добавил: — Запомните. Со Чхан Сик – это лишь дверь. Настоящий враг стоит за ней. «Орион» пока в тени, но рано или поздно мы на него выйдем. Экран мигнул, и перед сотрудниками возникла схема ночного клуба: план помещений, подсвеченные зоны; красным был отмечен Вип-зал. Аналитик продолжил: — Сегодня вечером Чхан Сик появится в ночном клубе «Лотос». У него встреча с представителями зарубежного канала поставок. Другой аналитик в очках поднялся с планшетом: — Клуб «Лотос» – это элитное заведение. Доступ только по приглашениям, вход контролируют охрана и камеры. Внутри около двух сотен посетителей в пиковые часы, плюс персонал. Он переключил слайд: фотографии предполагаемой охраны Чхан Сика. — У объекта три телохранителя. Все бывшие военные. Два постоянно рядом, третий держится на расстоянии и контролирует периметр. Первый аналитик добавил: — Мы установили наблюдение – Чхан Сик уже трижды появлялся в клубе, но встречи переносились. Сегодня он должен выйти на окончательную сделку. Деньги и товар у разных сторон. Значит, у нас есть возможность перехватить. Директор Ким откинулся на спинку кресла. — Приоритет – задержание. Нам он нужен живым. Но, — он сделал паузу, перевёл взгляд на Ки Хуна, — если ситуация выйдет из-под контроля, если будет угроза срыва операции или жизням людей – действуем по обстановке. В зале воцарилась тишина. Все понимали, что именно скрывается за этими словами. Ки Хун кивнул. — Понял. Затем Сон подошёл к столу, взял папку и положил её перед Дэ Хо. — Кан Дэ Хо. Ваше первое задание. Изучите внимательно данные. Для остальных это выглядело как обычное рабочее поручение. Для них двоих – шаг в прошлое. Пальцы Ки Хуна задержались на папке на секунду дольше, чем нужно. Дэ Хо едва заметно улыбнулся, и взял папку. «Ты не изменился, командир». Зал гудел от деловых реплик: кто-то уточнял каналы связи, кто-то обсуждал прикрытие. Атмосфера была напряжённая. А Дэ Хо смотрел на Ки Хуна: прямой, уверенный, властный. Тот самый мужчина, который всегда будет на своём месте. В голове вспыхнула мысль: «Ну конечно. С таким то опытом, с его мозгами, с его характером – именно здесь ему и место. Всё логично…» В груди что-то кольнуло, и мысль оборвалась: «…но от этого легче не становится. Ни на грамм». На экране сменился слайд: снимки здания напротив клуба. Старый жилой дом, верхние этажи пустуют, окна давно заколочены. Аналитик продолжил доклад, указывая лазерной указкой на экран: — Позиция снайпера будет здесь. Крыша здания напротив. Хороший сектор обзора. Видимость прямая – на Вип-зал через панорамные окна клуба. Наши люди обеспечат доступ и прикроют периметр. Директор уточнил: — Кан, это ваша точка. Ваша задача – наблюдение, визуальный контроль, доклад по всем перемещениям объекта. Если возникнет угроза жизни коллег или срыв сделки – действовать по обстановке. Коллега-оперативник заметил: — А в самом клубе кто работает? — Группа прикрытия, — ответил Ки Хун сухо. — Трое агентов – в зале, двое в баре, ещё двое – за рулем на парковке. Снайпер – снаружи, контроль ситуации сверху. Важно: клуб полон гражданских, поэтому действуем чисто, без шума. Слайд сменился: фотографии входа и парковки клуба. Ки Хун обвёл взглядом весь зал, и дополнил: — И так, приоритет – захватить Чхан Сика живым. Но если он попытается уйти и это поставит под удар всю операцию… — он замолчал на секунду, — тогда действуем жёстко. И внимательно: нам нужен не только он, но и контакты, с которыми он выйдет на связь. Старший оперативник, листая свои записи, поднял глаза: — Кан, опыт работы на подобных позициях? — Работал в прикрытии на зачистках. Наблюдение, огневое сопровождение. Не на таких масштабах, как сегодня, но опыт есть. Несколько коллег переглянулись, кто-то уважительно кивнул. Директор чуть усмехнулся: — Молодой, но подготовленный. Ну, посмотрим, как сегодня покажет себя в большом деле. Ки Хун твердо сказал: — Покажет. И затем сразу повернулся к Дэ Хо: — Справитесь ведь? Дэ Хо поднял глаза, встретил его взгляд. Голос прозвучал уверенно и четко: — Так точно. Коллега с конца стола заметил: — Сколько у нас будет времени до выхода цели? — По данным наблюдения, объект приезжает в районе полуночи, уезжает около двух. Два часа на работу, — ответил аналитик. Ки Хун заключил: — План чёткий. Каждый знает своё место. Ошибок быть не должно. Зал ещё несколько минут гудел от коротких уточнений. Потом Ки Хун поднялся с места, и сказал: — Начинаем подготовку. Сотрудники стали собирать папки. Дэ Хо медленно закрыл свою, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Первое задание в новом отделе. Первое испытание. Нельзя ударить в грязь лицом перед одним человеком. На остальных всё равно. Кто-то из коллег, усмехнувшись, вдруг хлопнул Дэ Хо по плечу, вставая с места и собираясь уже уходить из зала: — Ну что, Фантом, готов к первому заданию? Слово прозвучало уверенно, легко, как давно приклеившееся прозвище-позывной. Несколько человек рядом тоже ухмыльнулись, подхватив: «Фантом», «Фантом». Ки Хун поднял глаза, и едва заметно скривил губы, стараясь не выдать эмоций. «Фантом… Смешно. Ты – Дэ Хо. Всегда был и будешь для меня Дэ Хо». Коллеги уже начали расходиться, забирая папки и ноутбуки. Ки Хун задержался у стола, перебирая бумаги. — Кан Дэ Хо, останьтесь, — сказал он. Тот обернулся. Несколько секунд молчал, но затем подошёл ближе. — Слушаю, господин Сон. Ки Хун поднял взгляд. — Ваша работа будет требовать дисциплины. Здесь не место… для самодеятельности. Сухо. Слишком сухо. Но в голосе всё-таки проскользнул оттенок, от которого у Дэ Хо дрогнул уголок губ. — Я умею держать себя в руках, — ответил он ровно, но с вызовом в глазах. — Гораздо лучше, чем думают некоторые. Пауза натянулась, как струна. Ки Хун сжал маркер в пальцах, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Убедимся в деле, — сказал он наконец. — На операциях эмоции стоят слишком дорого. Дэ Хо чуть склонил голову, прожигая Ки Хуна взглядом. — Я вижу, ты неплохо поднялся за это время... С командира перепрыгнул до начальника отдела внешней разведки. Похоже, без меня не горевал, да? — едкая улыбка проскользнула на его лице. Ки Хун усмехнулся краем губ. — Да и ты время зря не терял, как я посмотрю... Ладно, раз уж так вышло, давай определим на берегу. Никто не виноват в сложившейся ситуации – ни ты, ни я. Просто видимо кто-то там сверху решил пошутить. Между нами – только работа. Ты сам понимаешь, где находишься и всю ответственность и серьезность этой работы. Дэ Хо резко выдохнул, его взгляд стал жёстче, будто хотелось намеренно уколоть больнее. — Да знаю я тебя. Нам нельзя. Субординация. Мы не можем. И все дела. Проходили уже… Я больше не поведусь на это. Слишком больно ты мне сделал. Слишком долго я залечивал эту рану. Даже не переживай за это. Теперь это Я тебе скажу – мы не можем. У меня карьера, амбиции, цели, и для всего остального места нет, понимаешь? — язвительно усмехнулся Дэ Хо. Их взгляды сцепились, словно сталь о сталь. Тишина резала воздух. Дэ Хо кивнул и развернулся к выходу. Его шаги гулко отдавались в коридоре. Ки Хун остался стоять у стола, пальцы на мгновение сжали лист бумаги так, что она хрустнула. В оружейной гудели лампы, отбрасывая резкий белый свет на ряды металлических шкафов. Помещение было заполнено щелчками затворов и треском липучек от снаряжения. — Шлемы проверить, — сухо бросил один из старших оперативников. — Питание на камерах, аккумуляторы? — отозвался другой. — Есть, — послышалось в ответ от остальных. Кто-то нервно усмехнулся, проверяя магазин. — Не хватало, чтобы посреди клуба заело. — Меньше болтовни, больше внимания, — отрезал Ки Хун, входя в помещение вместе с директором Кимом. Их шаги сразу приглушили все движения в оружейной. Команда выстроилась почти инстинктивно. Ки Хун шёл медленно, взглядом отмечая каждую деталь: крепление разгрузки, застёжки, каску, оружие. На секунду его глаза остановились на Дэ Хо. Тот спокойно проверял затвор винтовки, отлаживал прицел – движения уверенные, без лишнего пафоса. — Первый раз на ночном выходе? — спросил один из оперативников, скользнув на него взглядом. — Первый раз в этом составе, — ответил Дэ Хо ровно. — Но не первый в целом. — Хм, посмотрим, — ответил тот, будто проверяя его реакцию. Директор Ким остановился в центре, оглядев всех. — Время выезда – двадцать два тридцать. Господин Сон, добавите? — повернулся он к Ки Хуну. — Работаем чисто, собранно, без лишнего шума. И помните – ошибка одного будет стоить команде слишком дорого. На секунду его взгляд снова задержался на Дэ Хо – дольше, чем позволяла простая проверка. — Напоминаю. Снайперская позиция на крыше соседнего здания. Кан Дэ Хо, на вас ключевой контроль. Ошибок быть не может. Слова прозвучали так же сухо, как и ко всем, но взгляд выдавал другое: в них была глубоко спрятанная тревога. — Принято, господин Сон, — ответил Дэ Хо и защёлкнул ремень на разгрузке, фиксируя снаряжение. — Проверить связь, — вмешался Ким. — Камеры, микрофоны, координация через штаб. Господин Сон, вы остаетесь здесь, будете вести операцию из офиса. — Есть, — кивнул он. Когда сотрудники закончили экипировку, Ки Хун бросил короткое: — Проверка завершена. Директор Ким оглядел ряды лиц, задержал взгляд на каждом. — Времени достаточно, чтобы ещё раз прогнать всё в голове. Повторяю. Ошибок быть не должно, — сказал он, отчётливо выделяя каждое слово. — Есть! — почти хором ответили оперативники. Люди начали расходиться по двое, по трое. Кто-то поправлял бронежилеты, кто-то уже надевал куртку поверх формы. Атмосфера стала сосредоточенной: у каждого было своё место в механизме, и механизм запускался. В коридоре уже слышались шаги. Двери хлопнули, выпуская группу наружу. На улице чувствовалась осенняя прохлада. На стоянке рядами стояли тёмные микроавтобусы с тонированными окнами. — По машинам! — скомандовал один из старших оперативников. Двери громко захлопнулись, фары зажглись, и автобусы выехали со двора. Момент – и двор опустел. Ки Хун и директор остались стоять на крыльце. — Господин Сон, вы ведёте штаб, — напомнил Ким, глядя на него. — Знаю, — тихо ответил Ки Хун. Внутри микроавтобуса было тесно. Оперативники сидели рядами, каждый на своём месте: кто-то молча проверял затвор пистолета, кто-то щёлкал предохранителем винтовки. — До объекта пятнадцать минут, — бросил водитель, не отрывая глаз от дороги. — Принято, — коротко ответил старший группы. Дэ Хо сидел у окна. Снайперская винтовка в чехле лежала рядом, ремень через плечо тянул вниз. Он машинально сжал и разжал пальцы, будто проверяя чувствительность. Внутри – ни дрожи, ни волнения. Только сосредоточенность. — Ну что, Кан, — раздался шёпот соседа справа, — говорят, у тебя глаз как у орла. Не подведи. — Если промахнусь, узнаете первыми, — сухо ответил Дэ Хо, не поворачивая головы. Кто-то хмыкнул, кто-то улыбнулся, но разговор быстро стих. На мгновение в памяти вспыхнул взгляд Ки Хуна в оружейной – тяжёлый, оценивающий. Дэ Хо сжал челюсть и отвёл глаза в темноту за окном. «Так… Дэ Хо, сосредоточься. Сейчас это про работу. Только ты и оптика. Контроль периметра. Ты – глаза и курок всей операции. Если цель прорвётся – вина будет на тебе», — думал он. Впереди старший группы заговорил: — Схему все помнят, да? Внутри – трое под прикрытием. Снаружи – мы. Кан, твоя позиция подтверждена – крыша напротив. Доступ через чёрный подъезд. Твоё «окно» – два часа. — Понял, — спокойно произнёс Дэ Хо. Салон снова погрузился в напряжённую тишину. Было слышно только треск раций, щелчки снаряжения. Город за окнами мерцал огнями. Колонна микроавтобусов свернула в узкий переулок. В салоне всё так же было тихо – каждый уже успел прогнать план в голове десятки раз. — Пять минут до объекта, — сказал водитель. В окна пробивался свет: неоновые вывески клубов, стробоскопы, очередь людей ко входу. Басы музыки чувствовались даже сквозь закрытые двери. Машины остановились в тени. Старший группы обернулся: — Первая тройка – внутрь, работать под прикрытием. Очень внимательно. — Есть, — кивнули оперативники, проверяя микрофоны на одежде. Они вышли в толпу, растворяясь в шуме улицы. Для постороннего взгляда – обычные парни в пиджаках и джинсах, для команды – глаза и уши внутри. — Остальные – на позиции по периметру. Кан, свой маршрут знаешь. Дэ Хо коротко кивнул. Схватил винтовку в чехле, и шагнул в прохладную ночь. Улица пахла дымом, алкоголем и жареной едой с уличных ларьков. Он шёл быстро, не оглядываясь, дворами, пока не упёрся в тёмный подъезд старого здания напротив клуба. Дверь открылась со скрипом. Подъезд был пустым, тусклая лампа мигала на потолке. Он поднялся по лестнице, и на последнем этаже его встретил оперативник-техник, передав маленький кейс: — Прослушка и связь. Подключение уже настроено. Дэ Хо коротко кивнул. Ещё несколько шагов, и он вышел через люк на крышу. Свежий ветер ударил в лицо. Город был под ним: мерцающие огни, шум улиц, и прямо напротив – клуб, где толпа сливалась в одну пульсирующую массу. Дэ Хо достал винтовку, плавно собрал её, проверил оптику, и лег на позицию. В наушниках прозвучало: — Штаб на связи. Все позиции – доложить готовность. — Кан Дэ Хо. Крыша напротив. Готов, — четко ответил Дэ Хо. Комната управления была залита холодным светом мониторов. На стене тянулись десятки экранов: план клуба, видеопотоки с камер, тепловые датчики. Аналитик, склонившись к микрофону, произнес: — Наши агенты на местах. Зал почти полный, цель движется к Вип-зоне. — Подтверждаю, — отозвался другой. — Группы прикрытия распределились по периметру. Ки Хун сидел в центре, перед ним – планшет с текущей схемой. — Кан, вы на позиции? Как обзор? — его голос звучал спокойно и собранно. В кабинете треснул эфир: — На позиции. Обзор полный. Цель под контролем. «Чёрт возьми, Дэ Хо… Будь осторожен…» — пронеслось в мыслях у Ки Хуна. Но вместо этого он сказал: — Докладывайте каждый шаг. «В армии я боялся, что увижу его наказанным. Теперь я боюсь, что увижу его в отчете как погибшего…», — глухо билось у него внутри. Холодный ветер тянул по крыше. Дэ Хо лежал, прижав винтовку к плечу. Металл под ладонью был тёплым от тела, а дыхание ровным, отмеренным. Музыка внизу отдавала гулом в стены. Через оптику клуб превращался в замкнутый мир: двери, окна, Вип-зона. Свет прожекторов освещал толпу, неоновые огни отражались в линзе прицела, переливаясь разными цветами. Он вгляделся в окна клуба. — Периметр чист, — коротко сообщил Дэ Хо, поправляя наушник. — Принято, — откликнулся штаб. Дэ Хо слегка подвигал прицел, фиксируя каждую мелочь: мужчина в сером пиджаке, собственно – сама цель, нервно прикрывал лицо рукой; охранник у входа поправил рацию, официант задержался у барной стойки. Голос аналитика прорезал эфир: — Началась передача денег. Дэ Хо сместил прицел, поймал нужное окно, зафиксировал. Палец лёг на спусковой крючок. — Есть визуальный контакт, — спокойным голосом сказал он. В наушниках прозвучал голос Ки Хуна – ровный, холодный: — Не торопитесь. Держите его на прицеле, но ждите команды. Дэ Хо едва заметно улыбнулся: «Тот же тон. Как в армии. Просто теперь локация другая». Он снова уткнулся в оптику. Толпа танцевала, охрана держала дистанцию, цель неторопливо пила бокал вина. А Дэ Хо знал: в любой момент музыка может оборваться. И вдруг – крик, звук выстрела. Люди закричали, толпа повалила к выходам. — Чёрт! — выкрикнул кто-то из группы А. — Их охрана открыла огонь первой! В наушниках зазвучали голоса: — Директор, цель уходит! Дэ Хо резко вёл прицелом: среди хаоса мелькнул серый пиджак. Преступник схватил кейс с деньгами, оттолкнул официанта и, прикрываемый людьми, рванул к чёрному выходу. Дэ Хо замер на крыше, дыхание стало тяжелым. Капля пота скатилась по виску. — Вижу его, — доложил он в наушник. Прицел прыгал вместе с фигурой, мелькающей в толпе. В наушниках голоса сливались: — Группа А – закрыть коридор! Группа Б – перекрыть лестницу! — Группа Б не успевает! И только один голос пробился сквозь суматоху – такой спокойный, холодный: — Кан, держите его на прицеле. Ждите моей команды. Ки Хун. «Он доверяет мне. Я не имею права подвести», — подумал Дэ Хо. Глубже вдавил приклад в плечо, перекрестие поймало цель. Преступник наклонился, уворачиваясь от всеобщей паники. Дистанция сокращалась к двери. — Кан, внимание. Возможен прорыв через улицу, — прозвучал голос директора Кима. «Вот он. Мой момент». Ветер ударил в лицо, но рука оставалась неподвижной. Прицел поймал голову цели. — Кан! — голос Ки Хуна ударил по нервам. — Стреляйте! Мир сузился до одной точки. Басы из клуба, гул машин, команды в наушниках – всё исчезло. Осталось только перекрестие прицела и палец на спуске. Палец плавно сжал спусковой крючок. Щелчок. Выстрел. Тишина на долю секунды. Тело в сером пиджаке дёрнулось и рухнуло на асфальт, чемодан покатился в сторону. — Цель ликвидирована, — ровно доложил Дэ Хо, хотя в висках пульсировала кровь. В штабе тишина продлилась всего мгновение. В наушниках снова прозвучал голос аналитика: — Двое телохранителей нейтрализованы, один скрылся. Гражданских эвакуируют. Группа зачистки уже работает, тело забирают. Криминалисты сейчас подъедут. Затем Ки Хун коротко сказал: — Отбой. Команда – эвакуация по плану. Дэ Хо оторвался от оптики и глубоко выдохнул. На сегодня всё. Отстрелялся. Через минуту он уже спускался вниз по ступеням. Когда группа вернулась в здание управления, дверь лифта распахнулась, и к ним начали выходить те, кто не участвовал в выезде, но вел операцию из офиса. — О, наши герои! — кто-то воскликнул, увидев их из кабинета. Сотрудники из аналитического отдела и сотрудники связи вставали из-за своих столов, встречали аплодисментами и возгласами. — Кан, красавчик просто! — крикнул один коллега, хлопнув Дэ Хо по плечу. — Так держать! — поддержал другой. — Молодец, новенький! Первая вылазка – и сразу в десятку! Дэ Хо кивнул, слегка улыбнулся, принял хлопки и рукопожатия. Улыбка была спокойной, собранной – он явно научился держать лицо. Кто-то подшутил: — Ну всё, ты теперь наш талисман. Если и дальше так будешь работать, нам скучно точно не будет. Команда смеялась, и в этих словах чувствовалась искренняя радость. Атмосфера была наполнена ощущением победы и облегчением после долгих часов напряжения. Ки Хун стоял чуть в стороне, скрестив руки за спиной. Коллеги обступили Дэ Хо, смеялись, хлопали его по плечу, а он только наблюдал. На лице – спокойствие начальника, который доволен результатом. Но за этим спокойствием кипело слишком многое: «Живой… Справился…  Я всегда знал, что он лучший. Всегда». Облегчение от того, что Дэ Хо вернулся невредимым, смешивалось с гордостью. Но вместе с этим сердце болезненно сжалось – от того, что эти чувства он должен держать при себе. Что не может позволить себе даже лишнего взгляда. Он задержал дыхание, когда Дэ Хо поднял глаза и на секунду встретился с ним взглядом через толпу. Дэ Хо держался уверенно, улыбался коллегам, принимал похвалы, но именно в этот миг в его глазах промелькнуло другое – искра ожидания, почти мальчишеская, скрытая за новой бронёй. Он будто искал подтверждения. В этом взгляде было всё – усталость, сила, и то, что они оба боялись назвать. Ки Хун отвёл взгляд первым. «Ты лучший, Кан Дэ Хо, да… Но в это же время ты – самое трудное испытание в моей жизни», — мелькнуло у него внутри. В груди у Дэ Хо от этого взгляда тоже что-то болезненно сжалось, но он снова натянул ровную улыбку и кивнул очередному коллеге. — Ладно, — сказал один из старших оперативников, потирая руки. — Хватит в коридоре толкаться. Все в конференц-зал. Там уже накрывают. Группа и все остальные сотрудники двинулись в сторону кабинета. В конференц-зале на длинный стол поставили различные коробки с закусками, фрукты, бутылки шампанского и пару бутылок виски. Атмосфера была неофициальная, редкая для отдела, где обычно каждый шаг был под протокол. — Ну что, господа, — поднял бокал один из старших оперативников, — за нашего новенького! — За Кана! — подхватили остальные. — Давай, Кан, за первый успех! Один из коллег надел Дэ Хо на шею жетон отдела – символический знак, который хранили для новичков. Дэ Хо поднял бокал, в котором было немного шампанского. Сделал глоток, улыбнулся – спокойно, даже чуть расслабленно. — Спасибо, — сказал он. — Рад быть частью команды. Коллеги радостно заговорили, кто-то шутил, кто-то уже спорил, какая операция в истории отдела была самой жёсткой. Только Ки Хун сдержанно молчал, сидя за столом. Он наблюдал за Дэ Хо, за этой показной радостью, за его улыбкой. Для постороннего Кан выглядел уверенным, спокойным, даже благодарным. Но Ки Хун уловил в его глазах то, чего остальные не замечали, и не могли заметить: за отрепетированной вежливой улыбкой была некоторая тень. «Он не радуется. Он просто принимает правила игры. Для него это работа, которую он научился делать, а не праздник», — подумал он. Дэ Хо снова поднял бокал, подыгрывая всеобщему веселью, и спокойно кивнул: — За отдел. Все дружно чокнулись. — За отдел! Смех и разговоры разливались по комнате, когда вдруг один из оперативников хлопнул в ладоши: — Так! Стоп-стоп. Мы забыли самое главное. Посвящение! — О-о-о! — откликнулись остальные, кто-то засвистел. Из угла сняли старую карту со стертыми краями, на которой когда-то тренировались метко бросать дротики. По центру была приклеена нарисованная мишень, потрепанная временем. Один из ребят достал из ящика детский пистолет с резиновыми присосками и протянул его Дэ Хо. — Ну что, Кан, без этого ты не наш. Правила простые: попадёшь – значит, судьба в нашем отделе работать. Дэ Хо скосил взгляд на Ки Хуна, потом на «оружие», которое выглядело нелепо в его руках после настоящей винтовки. Коллеги шумели, подзадоривали: — Давай, снайпер, покажи класс! — Если промажешь – ставишь ящик пива! С улыбкой, почти невозмутимо, Дэ Хо поднял пистолет, прицелился. Присоска со свистом ударилась прямо в центр мишени и прилипла. Комната взорвалась криками и аплодисментами. — Е-е-есть! Всё, принят официально! — Теперь уж точно свой, — сказал кто-то, улыбнувшись и хлопнув его по плечу. Кто-то поднес бокал. Дэ Хо чуть улыбнулся, и вернул игрушку обратно. Смех и радостные возгласы продолжались, а Ки Хун стоял чуть в стороне, наблюдая. Для всех это было весёлое шоу. Но он видел – улыбка Дэ Хо была слишком ровной, словно нарисованной поверх чего-то более тяжёлого. Посидев еще какое-то время вместе, коллеги начали понемногу собираться и расходиться по домам, был уже поздний вечер; кто-то ушёл в оружейную сдавать экипировку и оружие. Дэ Хо уверенно вошел в кабинет руководителя отдела, но в движениях всё же проскальзывало что-то нарочито собранное, почти показная уверенность. В руках он держал папку с отчетом – строгий итог его первого боевого выезда именно в этом отделе. Он положил её на стол чуть сильнее, чем стоило. — Отчёт по операции, — сказал он ровно и сухо. Сон протянул руку, забрал папку. Но взгляд его скользнул не по бумагам, а по руке Дэ Хо. Сухожилия чётко выступали под кожей, пальцы были напряжены. Прежде чем тот успел убрать руку, Ки Хун – на импульсе, без секунды размышлений накрыл её своей ладонью. Дэ Хо вздрогнул. Их пальцы соприкоснулись, задержались вместе. Ки Хун будто чувствовал, как под кожей бьётся кровь. Их взгляды встретились. Тишина в кабинете стала тяжелее. В этом взгляде было всё: «Я скучал», «Я горжусь тобой», «Ты слишком рисковал» и ещё десятки несказанных слов. Но вместо этого Ки Хун заставил себя заговорить сухо и сдержанно: — Ты хорошо справился. Слова прозвучали как формальная похвала начальника, но в голосе был подтекст, который могли уловить только они двое. Дэ Хо едва заметно задержал дыхание. На миг показалось, что он ответит. Но вместо этого он резко отдёрнул руку, словно прикосновение обожгло физически. — Я просто делал свою работу, — коротко бросил он и направился к выходу. Через секунду дверь хлопнула, оставив Ки Хуна одного в кабинете. Он опустил взгляд на папку, но буквы перед глазами расплывались. Лишь пустота и тягучее чувство: столько всего хотелось сказать – и снова слова остались зажатыми внутри. В коридоре Дэ Хо остановился на секунду за закрытой дверью. Дыхание сбилось. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая то, что только что произошло. «Зачем… Ну зачем он…» — пронеслось в голове. Он сделал шаг вперёд, словно отрезая себя от этой секунды слабости, и зашагал быстрее по коридору. Папка с отчётом Дэ Хо лежала на краю стола – немые строки, в которых никак не отражалось того, что творилось у них внутри. Ки Хун поднялся, подошел к окну, отодвинул шторы. Дэ Хо вышел из здания уверенным шагом. Плечи расправлены, в каждом движении чувствовалась молодость, энергия, порыв. Он достал ключ. Короткий звуковой сигнал – и на парковке вспыхнули фары – резкие, с агрессивными линиями, как и сам силуэт машины – современный, стильный, динамичный – словно отражение самого Дэ Хо. «Он растёт, уходит вперёд, становится мужчиной», — подумал Ки Хун. Это болезненно, но вместе с тем и гордо, с тихим теплом внутри. Он не отводил взгляда, пока машина не выехала с парковки и не растворилась в потоке. Постояв еще какое-то время у окна он вернулся к столу, погасил настольную лампу, и кабинет погрузился в темноту. На секунду он задержался у двери, тяжело выдохнул. Всё, что не было сказано сегодня, оставалось внутри, медленно разрывая. А где-то уже далеко от здания Дэ Хо вёл машину по ночному городу. В салоне играло радио, но он его не слышал. Руки крепко держали руль, а мысли всё равно возвращались туда, в кабинет, в тот взгляд, в то прикосновение, к тому самому голосу. Он усмехнулся сам себе, горько и устало. Нажал на газ чуть сильнее, будто мог уехать от этого чувства. Но оно сидело глубже, чем он хотел признать. Оба понимали: завтра их снова столкнёт судьба-проказница, и каждый день теперь будет продолжать сталкивать.