На грани субординации

Прошли всего сутки после дня рождения Ки Хуна, а он всё ещё ловил себя на том, что все мысли упорно возвращаются к Дэ Хо. В голове начала крутиться навязчивая идея. И он держался до последнего, убеждая себя, что ехать лично к нему – это максимально лишнее, ну просто перебор уже. Но чем больше он отгонял эту мысль, тем сильнее она возвращалась. Формально у него даже был предлог – лист допуска к следующей операции после травмирующего происшествия в казино. Бумага, связанная с обязательным мед. обследованием – физическим и психологическим. В принципе, это всё могло быть решено через медчасть, и подпись могла появиться и без его участия. Но именно этот лист оказался сейчас как нельзя кстати. — Господин Сон, — осторожно заметила секретарша, протягивая подготовленный лист, — это можно оформить через медчасть, чтобы вам время не тратить. — Я сам отвезу, — коротко отрезал Ки Хун. Он даже не поднял глаза на её удивленный взгляд. Сам понимал – документы были всего лишь прикрытием, удобным объяснением, которое можно всунуть Дэ Хо. Настоящая же причина была проста и слишком очевидна: он просто невыносимо хотел его увидеть. Даже без объяснений себе – зачем и почему. В отделе кадров Сон без лишних слов запросил нужный адрес. Бумага легла в папку рядом с листом допуска – теперь у него было всё необходимое, чтоб хотя бы не выглядеть навязчивым. Но когда он садился в машину, внутри всё равно шкрябала мысль – а если он поймет? Откинув сомнения в сторону, он всё-таки решился и поехал. Во дворе недалеко от подъезда стояла та самая белая Киа Оптима. Значит, Дэ Хо дома. Уже легче. Ки Хун сжал руль, ещё раз прокрутил в голове все варианты – что сказать, как зайти, и только после этого открыл дверь машины. Он поднялся на нужный этаж и замер у двери той самой квартиры, которую снимал Дэ Хо. Задержав дыхание, параллельно удивляясь себе – откуда вдруг появилось такое волнение, как у мальчишки; он нажал на кнопку звонка и подождал. Тишина. Второй раз – тот же результат. Затем постучал один, другой раз, но за дверью так и не послышалось ни шагов, ни голоса. Немного подумав, он решил попробовать тронуть ручку двери. Дверь поддалась. Не заперта. Странно. Он осторожно вошел внутрь, впервые оказавшись в пространстве, где жил Дэ Хо. И понял – уюта тут не было вовсе. Это было больше похоже на место, где ночуют, но не живут. Квартира выглядела как типичное холостяцкое жилье. На стуле сушились носки, рядом лежала смятая одежда. На столе – коробка лапши с торчащими палочками, засохший соус на краю. Несколько книг навалены стопкой прямо на полу, рядом гантели и… бутылки.  Пара пустых, одна недопитая – и все с крепким алкоголем. Ки Хун прошел немного по коридору и вслушался. Где-то дальше шумела вода, похоже, будто кто-то принимал душ. — Дэ Хо, — позвал он в сторону двери ванной, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты дома? Это я... Ки Хун. Извини, у тебя просто открыто было. Приехал подписать лист допуска. Ответа не последовало. Только всё так же было слышно шум воды за дверью. Ки Хун подождал. Но секунды тянулись, а вместе с ними и его нетерпение и любопытство. Постучав для приличия три раза, он медленно потянул за ручку двери ванной. Дверь открылась, и он застыл на месте, поначалу растерявшись от увиденного. На полу душевой, прямо под струей воды сидел Дэ Хо. В промокшей рубашке, в темных брюках, с босыми ногами в луже, с мокрыми волосами. На плитке рядом стояла бутылка виски, примерно наполовину пустая. — Чего дверь не закрываешь? — негромко спросил Ки Хун, чтобы обозначить свое присутствие. Дэ Хо обернулся в сторону двери, с глазами, полными удивления, в которых читался немой вопрос «А ты как вообще здесь оказался?». — Прости, что вошел, — тихо добавил Ки Хун, отвечая на этот взгляд. — Но у тебя открыто было. Не подумай неправильно. Я… в общем-то… приехал лист допуска подписать. Он шагнул ближе, протянул руку к крану и закрыл воду. Огляделся, нашел полотенце на крючке, разложил его на мокрой плитке и сел рядом с Дэ Хо, почти касаясь его плечом. Молча взял с пола бутылку, сделал несколько коротких глотков прямо из горла, и поставил обратно. Прошло около минуты в тишине, прежде чем он заговорил. — Что случилось? — спросил Ки Хун абсолютно спокойно, глядя куда-то перед собой, будто оставляя Дэ Хо пространство для ответа или молчания. Внутри себя он прекрасно понимал, что видит перед собой нервный срыв, накопленный и прорвавшийся. По себе он хорошо знал такие состояния – когда держишься, держишься, а потом обрушивается всё сразу. Дэ Хо молчал пару минут, запрокинув затылок к стене. — Расскажи мне, что ты чувствуешь, — попросил наконец Ки Хун тихо, но твердо. — Кому, как не мне, ты можешь всё это выговорить? Вначале снова последовала тишина. Ки Хун уже было подумал, что ответа не будет. Но затем Дэ Хо едва заметно усмехнулся. — А что тут рассказывать? — ответил он сиплым голосом, с надрывом. — Что я чувствую?.. Тошноту, злость. На себя. На всех. На то, что с каждой операцией я будто оставляю там часть себя. На то, что мне почти каждую ночь снятся кошмары, снится один и тот же выстрел, и те, кто падают от моей руки. Он горько усмехнулся. — Знаешь, Ки Хун, они не стираются из памяти. Лица. Ни одно. Ки Хун не стал перебивать. Подождал, когда Дэ Хо закончит говорить, и только потом тихо спросил, кивнув на бутылку: — И поэтому ты льешь всё это в себя? — А что ещё делать? — отрезал Дэ Хо резко, дрогнувшим голосом. — Я не умею по-другому. Ты думаешь, легко ходить и делать вид, что всё в порядке? Что меня ничего не ломает? Его пальцы дрожали, когда он провел рукой по лицу. — Я не думаю, что тебе легко, — спокойно ответил Ки Хун. — Я думаю, что тебе чертовски тяжело. И кто, как не я, понимает, что это такое. Он долго молчал, глядя в пол, затем снова посмотрел на Дэ Хо, и спросил: — Скажи… Каково это было – стрелять в человека первый раз? Дэ Хо замялся. Лицо стало жестким, по глазам можно было считать напряжение. — Никак, — бросил он быстро. — Не ври, — тихо сказал Ки Хун. — Я же знаю, что «никак» не бывает в этом случае. Дэ Хо положил локти на колени и опустил голову. — Это мерзко, — медленно начал он. — Ты жмешь на курок, и потом понимаешь – всё. Это уже необратимо. И нет разницы, был ли он плохой, был ли он гнусный преступник. Ты просто перечеркиваешь за долю секунды чью-то жизнь. Он выдохнул, усмехнувшись безрадостно: — Но потом привыкаешь. Что ещё хуже. Ки Хун кивнул медленно. — И… всё это время… ты не работал с психологом, да? Но… У тебя в досье стоит отметка о пройденном полном курсе поддержки. — Это для галочки, — усмехнулся Дэ Хо. — Пара формальных встреч, список стандартных вопросов. На этом всё. Ки Хун пару раз кивнул, у него теперь сложился пазл. Он заговорил мягче, стараясь не давить: — И… как много ты пьешь? У тебя проблемы с алкоголем? — Нет, — отрезал Дэ Хо почти обиженно. — Дэ Хо, — Ки Хун чуть повысил голос. — Ты же понимаешь, что это не решение. Ни твоего напряжения, ни этих ночных кошмаров. Ты только хуже себе делаешь. Они встретились взглядами. Пауза затянулась. Ки Хун вздохнул, и продолжил уже спокойнее: — Скажи… ты всё-таки в итоге не жалеешь, что пошел в спецслужбы? Это ведь далеко не сладкая жизнь. Дэ Хо задумался, глядя куда-то в пол. — Нет, точно не жалею. Мне ведь нравится моя работа на самом деле. Правда. Я ведь… винтик большого механизма, который делает правильное дело. Мне нравится, что мы останавливаем таких, как Орион, что у этого есть смысл – мы защищаем людей, страну. Но у этой работы есть и последствия, с которыми приходится жить. Ки Хун склонил голову чуть набок, глядя на него пристально. — И с которыми ты пока не научился справляться. Дэ Хо не возразил. Только выдохнул и опустил взгляд. Они замолчали, и Ки Хун понял – давить в подобном случае нельзя. Он поднялся первым, отряхнул брюки, протянул руку Дэ Хо, и сказал: — Вставай. Одевайся теплее. Поехали. Дэ Хо кинул на него взгляд, полный недоумения. — Куда?.. — Воздухом подышим, — коротко и спокойно ответил Ки Хун, не оставляя места для возражений. Через полчаса, выехав чуть за город, Ки Хун свернул на глухую дорогу и остановился у черной стены леса, заглушив двигатель. Ноябрьский холод ударил сразу, отрезвляя, как только они вышли с машины. Под ногами хрустела сухая листва, дыхание таяло в воздухе паром. Ки Хун оглянулся на Дэ Хо – тот стоял, кутаясь в куртку. Он снял шарф и повязал его Дэ Хо на шею. — Простынешь же. Дэ Хо не стал сопротивляться и спорить. Они прошли пару шагов вглубь леса, Ки Хун резко остановился и развернулся к Дэ Хо. — Кричи, — вдруг сказал он. Дэ Хо нахмурился, не понимая, что от него хотят. — Что?.. — Тебе нужно прокричаться. На всю громкость, насколько сможешь. Легче станет. Дэ Хо всё ещё смотрел на него с сомнением, словно проверяя, серьезно ли он говорит. — Давай, давай, — повторил Ки Хун. — Это банально, я знаю. Но… это правда работает. Он на мгновение отвел взгляд в темноту между деревьев. — Я знаю, что ты чувствуешь. От и до. У меня ведь тоже был такой период. Я же в своё время проходил через всё то, через что проходишь ты сейчас. Ты и сам это знаешь. Давай, Дэ Хо, кричи. Дэ Хо смотрел на Ки Хуна долго, окончательно убеждаясь, что это не шутка. Затем тяжело выдохнул, прошел пару метров вперед, и остановился среди темных деревьев. Сначала голос его был тихим, неуверенным, он пробовал, прощупывал. Потом всё громче, громче. С каждой секундой крик поднимался, рвался наружу, он кричал так отчаянно, будто вытаскивал из себя то, что какое-то время копилось и уже болезненно давило изнутри. И вот через минут пять голос его начал срываться, становясь охрипшим, надломленным. Когда сил уже не осталось, он сел на корточки, обхватив голову руками. Плечи и пальцы его дрожали, он выпускал оставшееся напряжение через слезы. Ки Хун стоял в стороне. Он не вмешивался, не трогал. Просто ждал. Он знал, это – терапия, сейчас это было необходимо: выпустить всё, дать выйти тому, что так долго копилось. Только когда тяжелое дыхание Дэ Хо стало утихать, он подошел, поднял его за плечи, помог встать. И крепко обнял, прижимая к себе, накрывая его голову своей ладонью, будто хотел спрятать его от всех тягот этой жизни. — Легче? — спросил Ки Хун тихо, не отпуская его из объятий. Дэ Хо только кивнул, не поднимая головы, уткнувшись в плечо Ки Хуна. Отдышавшись и немного прийдя в себя, они прислонились к капоту машины. — Ты пройдешь полный курс терапии у штатного психолога, — абсолютно серьезно сказал Ки Хун. — Я лично проконтролирую. И это даже не обсуждается. Я хочу, чтобы ты научился справляться с напряжением, а не закапывал всё в себе. — Знаешь, я могу ещё и в группу анонимных алкоголиков записаться, чтоб тебе спокойно было, — улыбнулся Дэ Хо. — Тоже неплохо. Но давай пока ограничимся хотя бы психологом. — Ладно... Я в принципе не против. Но только потому, что это просишь ты. Чуть помолчав, Дэ Хо тихо попросил: — Дай сигарету. Ки Хун протянул пачку, помог зажечь. Закурил следом. Дым вился между веток, поднимаясь в ночное небо, пока они молча стояли, прислонившись к капоту, слушая звуки леса. — Расскажи мне. Кто этот Орион вообще? — вдруг нарушил тишину Дэ Хо, выпуская дым от сигареты. — Почему спецслужбы вообще за него так серьезно взялись? Я, конечно, слышал вкратце на брифингах и по слухам в отделе, но… по большой сути и не знаю. Ки Хун смотрел прямо перед собой в темноту леса, и медленно начал рассказывать: — Объект «Орион»... Мы уже полгода за ним охотимся. Неуловимый. Он затянулся, выпуская дым, и продолжил: — Это не просто торговец оружием. Он держит целую сеть. Поставки идут и на Ближний Восток, и в Африку. Через его руки проходят партии, которые потом оказываются у террористов. Параллельно – связи с крупными наркокартелями. Он финансирует их через подставные фирмы, а они в ответ дают ему каналы для перевозки. — То есть он и там, и тут… — Дэ Хо качнул головой. — Он узел, — подтвердил Ки Хун. — Развяжешь его – и сразу обрушатся несколько цепочек разом. Поэтому за ним охотимся не только мы. Его держат на «карандаше» и американцы, и японцы, и даже Интерпол. Но поймать пока никто не смог. Ветер сильно колыхнул сухие ветки. Дэ Хо затушил сигарету, глядя в темноту. — Значит, всё серьезнее, чем я думал. Ки Хун коротко усмехнулся. — Даже не представляешь, насколько. Он сжал пальцами сигарету, затянулся сильнее, будто вместе с дымом хотел выдохнуть усталость последних месяцев. — Вот посадим Ориона, — продолжил он, — легче дышать станет. А то сейчас… одна сплошная гонка без конца и края. На обратном пути домой в машине царила тишина. Лес остался позади, дорога уходила в город. Дэ Хо заснул, уткнувшись щекой в холодное стекло. Ки Хун мельком взглянул на него, уголки его губ слегка дрогнули от умиления. Он убавил печку, чтобы воздух не сушил слишком сильно, и одной рукой потянулся к заднему сиденью. Куртка легким заботливым движением оказалась на плечах Дэ Хо. Когда подъехали к дому, Ки Хун не стал его будить сразу. Минуту просто сидел рядом, слушая его дыхание, а потом всё же тихонько коснулся его плеча. — Прибыли. Дэ Хо сонно моргнул. Ки Хун проводил его до самой двери квартиры, и задержался. Взял руку Дэ Хо в свою ладонь, и большим пальцем несколько раз провел по коже. — Если будет плохо – пиши мне. Или лучше сразу звони. Спустя небольшую паузу он добавил: — Если нужна будет помощь – говори. В любой момент, в любое время. Ты можешь подойти ко мне и выговорить всё, что грузит. Мы с тобой не чужие, Дэ Хо. Нас слишком многое связывает. Дэ Хо стоял молча, глядя ему в глаза. И только тихо искренне ответил: — Спасибо. Сон отпустил его руку, развернулся и пошел к лестнице. За его спиной тихо щелкнул замок двери.                                                                                   

***

Следующим вечером Дэ Хо долго сидел в машине под своим домом. Курил одну сигарету за другой, стряхивая пепел в пустой стаканчик из-под кофе. Включил радио, но почти сразу же выключил – чужие голоса только раздражали. Руки уже сами тянулись к телефону – очень хотелось позвонить Ки Хуну. Зачем именно, он и сам не мог себе объяснить. Наверное, просто услышать его голос было бы достаточно. И Ки Хун сам же сказал, будет плохо – звони. Но даже если ему и не плохо, в таком случае тоже ведь можно звонить? Или всё-таки нет… Телефон остался лежать в кармане. Прокручивая эти мысли, Дэ Хо так и не решился. Зато решился на другое.                                                                                    

***

Утро началось как обычно. Ки Хун вошел в кабинет, машинально снял пальто, положил папку на край стола. Стопка неразобранных бумаг, пара срочных звонков, и только потом он заметил. На идеально ровной поверхности стола, где всегда царил порядок, лежала небольшая коробочка. Черная, матовая, аккуратно перевязанная розовой лентой в бантик. Ки Хун остановился, нахмурился, осторожно развязал ленту. Внутри оказалась простая карточка, явно написанная наспех. Неровным быстрым почерком с характерными загибами на ней было написано: «Сегодня в 20.00. Бар напротив Центрального парка P.S. Это не свидание» Внизу – криво нарисованный смайлик и подпись «Д». Улыбка широко расползлась сама собой на лице Ки Хуна. Он почувствовал, как внутри что-то затрепетало, некоторое легкое волнение и предвкушение одновременно. Он представил, как Дэ Хо рано утром, до прихода всех заходил сюда, оставлял коробочку на столе и торопливо уходил, чтобы не попасться. Он закрыл коробочку, положил её обратно и, тепло улыбнувшись, задумчиво пробормотал: — Не свидание, значит... Ну, что ж, можно и так. Такси плавно остановилось у входа. Ки Хун расплатился, вышел, поправил пальто. Бар снаружи выглядел дорого и стильно: большие стеклянные окна почти до пола, мягкий свет внутри, аккуратная вывеска. У входа уже стоял Дэ Хо. Он, кажется, ждал какое-то время, докуривая сигарету и сильнее кутаясь в пальто. Когда он заметил Ки Хуна, непроизвольно искренне улыбнулся, а в его глазах сверкнула смесь волнения и предвкушения с долей игры. — Ну надо же, сам господин Сон согласился прийти ко мне на встречу. Вот это дела-а, — протянул Дэ Хо слегка язвительно, и в то же время с некоторым облегчением в голосе, затушил окурок. Ки Хун взглянул на него – от расстегнутого воротника рубашки до слишком самодовольной улыбки, и сдержанно кивнул, хотя улыбку со своего лица у него тоже стереть не получилось. — Коробочка на столе была уж слишком яркая и настойчивая, чтобы проигнорировать. Ты умеешь интриговать, но с почерком у тебя беда. Дэ Хо усмехнулся. Их взгляды встретились. Воздух между ними стал будто плотнее, пространство вокруг них буквально начало искриться. Несколько секунд прошли в тишине, в которой оба понимали, что это и есть свидание, хотя вслух признавать этого никто не собирался. Ки Хун откашлялся, выпрямился. — Давай уже зайдем, что ли. — Как скажешь, командир, — Дэ Хо распахнул дверь и с преувеличенным жестом пригласил его внутрь. Внутри бара было полутемно, но уютно: мягкие кресла, стильные картины на стенах, столики в глубине, где можно было спрятаться от лишних глаз. Музыка звучала негромко, ровным приятным фоном. Публика в заведении сидела взрослая и вполне приличная, без криков и лишнего шума. Они заняли столик подальше от всех, в углу у стены. Ки Хун снял пальто, опустился в кресло напротив. — Я подумал, возьмем что-то покрепче. Пообщаться и для расслабления, — сразу обозначил Дэ Хо. — Для расслабления у тебя уже был душ с виски, — напомнил Ки Хун. Уголки губ Дэ Хо дернулись в легкой полуулыбке. — А ты злопамятный. — Ещё какой, — подмигнул Ки Хун. Подошел официант. Заказ сделали быстро: виски для Ки Хуна, легкий коктейль для Дэ Хо, несколько разных закусок. — А ты оказывается умеешь выбирать место, — заметил Ки Хун, осматривая интерьер. — Знал, что тебе понравится. Тут всё как ты любишь: чинно-благородно, порядок, тишина, ничего лишнего. Официанты чуть ли не строем ходят. Ки Хун прищурился. — Хочешь сказать, я зануда? — Не-ет, ни в коем случае, — Дэ Хо изобразил невинность, затем усмехнулся. — Я бы сказал… дисциплинированный до тошноты. Наконец официант вернулся с подносом. На столе появились бокалы и закуски. Они почти одновременно взяли свои напитки, подняли бокалы, игриво глядя друг на друга, и Ки Хун сказал: — Ну, давай, за просто встречу… которая, как я понимаю, не свидание. — Конечно, не свидание. На свиданиях обычно не делают такие серьезные лица. Немного выпив, Дэ Хо прокрутил бокал в пальцах, и лукаво улыбнулся: — Знаешь, если бы кто-то со стороны сейчас смотрел, наверное, решил бы, что ты меня добиваешься. Ки Хун улыбнулся, чуть приподняв бровь: — Интересно... С чего это вдруг? Обычно это ты ведешь себя так, будто добиваешься меня. — А может, это ты просто не замечаешь, как сам с легкостью поддаешься? — игриво подмигнул Дэ Хо. Ки Хун тихо рассмеялся, покручивая бокал с виски в руке. — Поддаюсь? Ну, если тебе так легче думать – оставим эту иллюзию тебе. Они выпили еще раз. После короткой паузы Дэ Хо вдруг улыбнулся. — Если прикинуть, и разложить всё по полочкам… Я год залечивал рану. Год пахал до изнеможения, только бы забыть тебя, — он говорил медленно, проговаривая каждое слово. — Старался держаться из последних сил, когда снова увидел тебя в этом отделе. И в итоге что? Зачем-то пригласил тебя сюда. Зачем-то сижу здесь, смотрю на тебя, жду от тебя чего-то – сам толком не знаю чего. Ну и как это называется? Ки Хун выслушав внимательно, задержал на нём взгляд, но ничего не сказал. Дэ Хо на секунду задумался, сделал ещё глоток из своего бокала. Затем улыбнулся шире, глядя прямо в глаза Ки Хуну: —Может, я просто мазохист? Ки Хун прищурился, будто раздумывая над ответом, и наконец произнес, изо всех сил стараясь не выдать, насколько сам зависим от этих слов: — А может, ты просто не можешь без меня? Дэ Хо ухмыльнулся: — Если бы ты сейчас не сказал это таким каменным тоном, я бы почти поверил, что это признание. — Тогда хорошо, что я сказал это каменным тоном, — подмигнул Ки Хун. Они сидели ещё какое-то время в баре: общались о разном, о легком, жизненном, перебрасывались репликами, кололи друг друга язвительными шуточками, искренне смеялись, и ни один не хотел первым встать из-за стола и закончить вечер. Игра в кошки-мышки затянулась, и оба неожиданно начали получать от неё удовольствие. Всё это напоминало поединок, но без проигравших: каждый подкол – как приглашение продолжать, каждый взгляд – как ход в шахматной партии. Они проверяли границы, щупали слабые места, играли в «кто первый сдастся». Вечер, вопреки всем их попыткам отрицать очевидное, оказался слишком близким, интимным и наполненным чем-то таким родным и знакомым. Они чувствовали, что могли бы просидеть друг с другом и до утра. Но работа и ответственность вносили свои коррективы. Ки Хун глянул на часы. Дэ Хо заметил это движение, и опередил: — Поздновато уже, у меня то завтра выходной, а тебе к девяти на работу. Я подвезу тебя, — сказал он. — У меня коктейль был детский, можешь мне довериться. Когда принесли счет, Ки Хун машинально потянулся за бумажником. Но Дэ Хо и тут опередил его: — Нет, сегодня плачу я. Всё-таки это ведь я тебя вытянул на встречу, — и провел карточкой по терминалу. Дорога пролетела быстро по пустым дорогам ночного города. У парадной Ки Хуна Дэ Хо заглушил двигатель, но не спешил прощаться. Они вышли из машины, и вместо короткого «до завтра» остались стоять рядом, на ступеньках у подъезда. Во дворе было тихо, большинство окон в доме уже погасли. В воздухе витало что-то особенное – нежелание расставаться, тягучее ощущение, что вечер ещё не должен заканчиваться. Они стояли лицом к лицу. Их взгляды встретились. Секунду, другую, и уже никто не отводил глаза. В них ясно читалось то, о чём оба боялись сказать вслух. Время будто замедлилось. Легкий запах алкоголя и сигаретного дыма от одежды, шум ночного города где-то очень далеко, всё это смешивалось в единый фон, создавая особую атмосферу. Ни один не отступал – наоборот, оба шагнули навстречу. Медленно тянулись друг к другу, наклонялись ближе, и в этот момент… Телефон в кармане Ки Хуна завибрировал, и звонок нарушил тишину. Он выдохнул и тихо сказал: — Извини… То неосязаемое хрупкое, что витало в воздухе всё это время, испугалось и растворилось. Спугнули. Заканчивая разговор, Ки Хун коротко ответил в трубку: — Понял. Уже еду. Его лицо резко стало серьезным. Он убрал телефон и посмотрел на Дэ Хо. — Это по Ориону. Срочно. Я вынужден ехать в офис. Прости. Погладив Дэ Хо по плечу, он пошел к своей машине. «Чертов Орион. И сюда умудрился влезть», — подумал Дэ Хо, глядя вслед Ки Хуну. В их личное пространство, в их вечер, в их отношения…                                                             

***

Следующий вечер Дэ Хо провел в частном тире, в который иногда заходил разгрузить голову. Ки Хун всё равно был по горло в работе – какие-то новые зацепки по делу Ориона, бесконечные совещания и отчеты. Инструктор в тире, с которым Дэ Хо часто перекидывался парой слов, неожиданно проболтался по дружбе, «между делом». — Ты же уже слышал, наверное, про эти странные контейнеры? — сказал он полушепотом, склонившись чуть ближе. — У них какая-то маркировка хитрая, наклейки свои, якобы которые должны облегчить сортировку в порту ночью. У вас в отделе уже наверняка подхватили это? Вы ж сейчас под этого копаете… ну, как его там… забыл. Он резко осекся, махнул рукой. — А… ой, сори. Это ж ваша конфиденциальная инфа. Не подумал. Дэ Хо поднял бровь. — А ты откуда это узнал? Ну…про контейнеры. — Да так… Слышал краем уха от одного знакомого из порта. Ерунда, наверное.                                                               

***

Приехав в отдел следующим утром, Дэ Хо поймал момент. Улыбнувшись невинной ангельской улыбкой, под предлогом «мне надо кое-что проверить для отчета» он получил доступ к базе. Никто не стал подробно расспрашивать – ведь снайперу тоже иногда нужно сверить данные, если дело касается будущих операций. Пробежавшись глазами по данным, там он и увидел совпадение: часть контейнеров, которые числились за подставной фирмой, имели непонятные дыры в логистике. Это сходилось с тем, о чём говорил инструктор в тире. Дэ Хо видел, что Орион давит на весь отдел, что Ки Хун под огромным напряжением, что он устал, что он разрывается между личным и работой, да что там говорить, личного времени у него толком и не было. И вдруг внутри у Дэ Хо мелькнула мысль: «Если я что-то смогу накопать, Ки Хуну станет легче. Он сможет хоть вздохнуть немного». Им двигало искреннее желание включиться и помочь близкому человеку, а не стоять в стороне. И тогда он решил лично проверить обнаруженную деталь. «В одиночку меня никто не заметит. Я просто схожу в разведку, посмотрю, соберу факты. Потом скажу Ки Хуну», — объяснил он сам себе. Винтовку Дэ Хо раздобыл ещё накануне – благодаря другому знакомому в тире. Через отдел достать было без вариантов, поэтому пришлось идти обходным путем. Формально это значилось как «ночная тренировка», по факту же знакомый махнул рукой: — Ладно… только аккуратнее. И вернешь завтра. И вот уже ночью Дэ Хо был в порту, тихо и осторожно пробравшись через дворы на грузовой терминал. Воздух был пропитан морской солью и характерными запахами порта, металлом и мазутом. Было слышно шум погрузочных машин, работу подъемных кранов, стук контейнеров и цепей. Порт жил своей ночной жизнью. Дэ Хо осторожно и быстро обошел ряд контейнеров, готовящихся к отправке, прошел дальше к зданию склада, взобрался на крышу по прилегающей лестнице, лег, аккуратно разложив винтовку. И наблюдал через оптику прицела. Среди ряда однообразных контейнеров он заметил то самое, о чем говорил инструктор в тире, и что не отражалось в базе, что никак не могло быть случайностью: маленькая белая наклейка с коротким кодом – неофициальная, вне всяких реестров. Метка, понятная только своим. Дэ Хо наспех записал себе код на лист бумаги, сфотографировал на телефон, зафиксировал номер судна, куда вела погрузка. Сердце забилось быстрее. Это могла быть та самая ниточка к Ориону, которую можно и нужно было дернуть, ради спокойствия Ки Хуна. Уж это точно того стоило. И тут позади него послышались шаги. Он обернулся слишком поздно: двое, явно не докеры, уже поднялись на крышу. Засекли. Видимо вели его ещё с самого начала. И теперь намеревались убрать свидетеля. Дэ Хо дернул винтовку в их сторону, но один из людей уже бросился на него. Сильным ударом винтовку выбило в сторону на пол крыши. Второй сразу пошел в обход, сжимая кулак так, словно собирался пробить ему челюсть с одного удара. Началась драка. Адреналин ударил в виски. Дэ Хо не успел подумать, только двигался. Он ловил удары на плечо, на локоть, под ребра, и сам отвечал резкими боковыми ударами, давал отпор и дрался, чтобы хоть на секунду выиграть пространство. После того неприятного случая в казино он зарекся больше не быть жертвой. Теперь внутри кипела злость. Рабочая, мужская, упертая злость. Двое на одного было чертовски тяжело. Дыхание уже сбивалось, но он бился яростно, не давая ни малейшей слабины. Первый схватил его за воротник, кинул вниз. Дэ Хо упал на колено, но тут же врезал тому снизу локтем под ребра. Тот на секунду замер, но второй уже навис сзади, пытаясь обхватить его шею. На мгновение дыхание перехватило, в ушах зашумело. Он почти вывернулся, и вдруг – звук выстрела. Слишком близко, где-то прямо возле уха. Противник, что держал его, дернулся и рухнул, истекая кровью. Дэ Хо застыл с дрожащими пальцами, тяжело дыша. Ки Хун… Он его не видел. Но знал. Чувствовал его присутствие. Ангел-хранитель Сон Ки Хун. Его личный ангел-хранитель с винтовкой. Второй подлетел к Дэ Хо так стремительно, что он едва успел развернуться. Они сцепились на самом краю крыши. Под ногами – холодная пустота, один неверный шаг, и падение неизбежно. В какой-то момент у противника соскользнула нога, он потерял равновесие и сорвался с края вниз. Но, падая, успел ухватиться за куртку Дэ Хо. Сердце ушло в пятки, следующее мгновение Дэ Хо уже проваливался в пустоту вместе с ним. И в эту же секунду вдруг почувствовал, как ткань куртки впивается в горло. Его резко подтянули наверх, схватили за руку и дернули так сильно, что он влетел обратно на крышу, прямо в чужие объятия. Он поднял взгляд. Перед ним вплотную стоял Ки Хун. В этот момент они оказались лицом к лицу, на расстоянии дыхания. — Ки Хун… — с полными глазами шока, сорвалось с губ Дэ Хо едва слышно. — Твою мать… Я уволю тебя к черту, Дэ Хо! — Ки Хун тяжело дышал, глаза горели смесью ярости и страха.  Но вместо того, чтобы продолжать злиться, он сказал: —Иди сюда. И резко притянул Дэ Хо ближе, обнял, накрыл ладонью его голову, прижимая к себе. Дэ Хо дрожал всем телом, судорожно вцепившись пальцами в спину Ки Хуна, как за островок покоя и безопасности, и прижимался крепче. Дальше всё было как в тумане: Сон вызвал своих из отдела, отдал распоряжения, довез до офиса. Дэ Хо помнил только то, что Ки Хун ни на секунду не отпускал его руку. Опомнился он уже в офисе, в его кабинете. — На, пиши докладную, — строго сказал Ки Хун, положив лист бумаги перед ним. — Почему решил самовольно туда поехать. Всё подробно пиши. Что понял, что увидел. А то затаскают с проверками. Ну… ничего, мы опередим. И пока Дэ Хо писал докладную, Ки Хун искал аптечку в шкафу. Он задержал взгляд на нём, и уже мягче добавил: — А ты ведь в итоге умница, Дэ Хо. Завтра раскрутим все твои зацепки. Но в следующую секунду его голос снова обрел нотку строгости: — Но... Дэ Хо, запомни. Теперь всё будешь делать исключительно так, как я скажу. И не дай бог ещё хоть один раз полезешь куда-то без моего ведома. Я лично тебя уволю. Дэ Хо усмехнулся уголком губ. Он прекрасно понимал, что за этой фразой скрывается не злость, а забота и страх потерять. Когда он закончил с докладной, Ки Хун уже стоял над ним, обрабатывал ссадины на лице ватой, смоченной антисептиком, аккуратно протирая каждую. Кожу начало неприятно пощипывать, Дэ Хо слегка дернулся, втянул воздух сквозь зубы. — Терпи, — строго бросил Ки Хун. Резкая боль от антисептика странным приятным ощущением смешивалась с теплом пальцев Ки Хуна, которые так заботливо придерживали его лицо. — Как ты понял, что я буду в порту? — вдруг спросил Дэ Хо. — А я что, тебя не знаю? — усмехнулся Ки Хун. — Я сразу понял, когда ты начал расспрашивать про Ориона, что рано или поздно ты полезешь в это. С твоим характером упрямым это был вопрос времени. Он заботливо провел ваткой по скуле, и добавил: — А сегодня мне доложили, что ты рылся в базе. Проверял номера контейнеров. Ну у меня всё и сложилось, — Ки Хун вздохнул, и продолжил. — И если бы я тебе запретил, ты бы всё равно полез, только делал бы это скрытнее. Вот это уже могло печально закончиться. Поэтому я и решил тихо поехать подстраховать. — Понятно… ты в очередной раз меня спасаешь, — устало и с благодарностью в голосе сказал Дэ Хо. Ки Хун замер на секунду, потом опустил взгляд и мягко провел пальцами по скуле, где только что закончил обрабатывать ссадину. Его голос стал тише, теплее: — И буду делать это столько, сколько нужно. Он на мгновение задержал пальцы, словно не хотел отпускать, и продолжил: — Хотя… очень надеюсь, что спасать больше не придется. Дэ Хо поднялся с места и встал напротив Ки Хуна. В этот момент в кабинете стало очень тихо – будто исчез весь мир, оставив только их двоих. Они остановились так близко, напротив друг друга, почти вплотную. Ки Хун поймал руку Дэ Хо, крепко переплел их пальцы, Дэ Хо сжал в ответ так же сильно, боясь выпустить. Ки Хун большим пальцем провел по его костяшкам, по коже, держа его руку крепко, но осторожно, будто боялся отпустить и в то же время боялся сжать сильнее. Дэ Хо ответил тем же, мягким движением гладил его по коже руки. Они не сговариваясь прижались лбами друг к другу, закрыв глаза, слушая дыхание друг друга, биение сердец. — Как же я скучал по тебе, — сказал Ки Хун почти шепотом. В этом тихом простом «скучал» была заложена вся боль и горечь разлуки длиною в год. — Я тоже… — без малейшего колебания тихо ответил Дэ Хо. Они продолжали держаться за руки, прижимаясь лбами друг к другу. Несколько слезинок выступили у обоих одновременно и медленно скатывались по щекам. Никто не стал их смахивать. Соленые капли стекали по лицу, доходили до губ, смешиваясь с теплым дыханием. И тогда они потянулись друг к другу медленно, боясь спугнуть сам момент. Их губы мягко и осторожно коснулись, задержавшись в таком положении. Наверное, даже их первый поцелуй когда-то в армии не был таким хрупким. Теперь они боялись это разрушить – словно дотронуться до вазы, когда-то разбитой и склеенной по кусочкам: дотронься неаккуратно и она рассыпется вновь. Затем Ки Хун чуть глубже прижался, сначала к верхней губе, потом к нижней, проводя по ней так бережно, будто боялся причинить боль. Дэ Хо откликнулся, взаимно обволакивая губы Ки Хуна своими. Поцелуй был влажным, соленая слеза скользнула по краю губ. Их дыхание смешивалось, превращаясь в одно целое. Они целовались так нежно, так трепетно, будто заново учились, шаг за шагом, медленно исследуя друг друга. Ладонь Ки Хуна легла на затылок Дэ Хо, он притянул его ещё ближе к себе. С каждой секундой их касания становились чуть смелее, чуть глубже. Не страсть, не похоть, не жадность. Только нежное признание. Только акт любви, выстраданный годом тишины. Через время они медленно оторвались от поцелуя, но не разомкнули объятий. Смотрели друг на друга взглядом, полным тепла и трепета. — Ки Хун… но… как же то, о чём ты так печешься? — тихо спросил Дэ Хо, нежно улыбнувшись. — Субординация, личные правила, вся эта дисциплина… Что будем с этим делать? М?.. Ки Хун смотрел ему прямо в глаза, и в этот момент в его взгляде больше не осталось ни строгого командира, ни руководителя Сона Ки Хуна – только мужчина, уставший прятать то, что так сильно сжигало изнутри. Он медленно заправил за ухо Дэ Хо непослушную прядь и тихо, уверенно сказал: — Дэ Хо, родной… К чёрту всё. Вообще всё. И всех. Обхватил лицо Дэ Хо обеими ладонями, и продолжил, глядя ему в глаза: — Я не могу и не хочу без тебя в этой жизни. Это Ты – вся моя жизнь. Ты мой воздух. Как можно было потерять столько времени... Какой же я дурак, Дэ Хо. Он притянул его ближе, и тихо сказал: — Я больше никогда не совершу такую чудовищную ошибку. Я больше тебя никогда не отпущу. Никогда. — Теперь только попробуй меня отпустить, Ки Хун, — прошептал Дэ Хо, крепко прижимаясь к нему всем телом. И в этом объятии ясно чувствовалось – они намертво прилипли друг к другу душами, и отлипнуть уже не выйдет никогда.