На грани субординации

Утро началось с громкого стука в дверь – тяжелого, недовольного, как сама атмосфера в управлении после вчерашнего инцидента. Ки Хун только успел снять пальто, как дверь его кабинета распахнулась. На пороге стоял директор Ким с явным раздражением на лице. — Доброе утро, господин Сон. Если его вообще можно назвать добрым... Ки Хун кивнул в ответ, прекрасно понимая, к чему готовиться. — Ответьте мне на вопрос. А что это за дела, господин Сон?.. Что это вчера было? Почему снайпер позволяет себе самовольство? Что за беспорядок у вас в отделе происходит в конце то концов?! Сон с абсолютным спокойствием на лице посмотрел на него, и ответил: — Снайпер действовал по обстоятельствам. И оказался прав. Вы же видите, к какому результату это привело. Ким коротко усмехнулся, едва сдерживая раздражение. — Я вижу, что вы покрываете своих подчиненных. Вот, что я вижу. В этот раз ему повезло, да, ситуация сложилась в его пользу. В следующий же может не повезти вовсе. И если этот следующий раз случится – его ждет отставка со службы. Доведите это до его сведения. И наведите, наконец, порядок в своем отделе со своими подчиненными! Он еще раз окинул Ки Хуна рассерженным взглядом и вышел, громко хлопнув дверью. Ки Хун выдохнул. Минуту посидев в тишине, поднялся, поправил пиджак и направился в отдел аналитики. В отделе стоял привычный шум – звонки, голоса сотрудников. За одним из столов Дэ Хо уже показывал на телефоне фото с наклейками на контейнерах. Несколько аналитиков склонились ближе. — Это не в базе… — проворчал один из них, всматриваясь в фото. — Этого номера нет в декларации. Где ты это вообще взял? — С порта, — ответил Дэ Хо. — Это ручная наклейка. Их ставят свои, чтобы через систему не проходило. В этот момент дверь отдела распахнулась. Ки Хун вошел быстрым, уверенным шагом. Его голос прозвучал четко и строго: — Без обсуждений. Принимайте в работу эти данные и начинайте обработку. Срочно. Проследить движение контейнера – в какой порт направляется по декларации. Выписать ордер на обыск в порту и допросы начальника смены, сотрудников терминала. Без внутренних людей они бы не провернули ни одной партии. Аналитики моментально засуетились. Ки Хун обвел всех взглядом – ровным, строгим, таким, после которого спорить никто не решился. — Кан, пройдите ко мне в кабинет, — даже не посмотрев в сторону Дэ Хо, сказал он. Голос его оставался таким же холодно-сдержанным, что у Дэ Хо внутри всё сжалось. А как же то, что было вчера?.. Он молча кивнул и последовал за Ки Хуном. Как только дверь в кабинет за ними закрылась, Ки Хун резко притянул его к себе за руку, затем обхватил за талию, прижимая еще ближе. Настолько внезапно, что Дэ Хо едва успел перестроиться от холодного рабочего тона к этому резкому порыву тепла и нежности. — Ну вот теперь, — тихо, почти шепотом сказал Ки Хун, глядя прямо в глаза, — доброе утро. — Доброе, — так же тихо ответил Дэ Хо, тепло улыбнувшись. Ки Хун провел ладонью по его щеке, притянул ближе и поцеловал. Спокойно, уверенно, с мягкостью, которую позволял себе только с ним. — У тебя через час встреча с психологом, не забыл? — спросил он ласково, оставаясь лицом возле его губ. — Или тебя за ручку отвести, чтобы точно дошел? — и в шутку подергал того за щеку. — Не забыл, — перекривлял Дэ Хо его интонацию, едва сдерживая улыбку. — Были планы на вечер? — спросил Ки Хун уже тише, нежнее. — Нет, — удивленно улыбнулся тот. — Тогда вечером идем на концерт классической музыки. Билеты уже у меня. Успеешь заскочить домой, переодеться? Я за тобой заеду в семь. Дэ Хо приподнял брови. — На концерт? Мы? — Да, — абсолютно серьезно сказал Ки Хун. — Мы. Пора уже тебя наконец-то выводить в свет и всячески баловать. Будем наверстывать упущенное. Теперь я тебя буду развлекать и выгуливать. У нас ведь тогда в части такой возможности не было. — Я только за, — с искренней радостью улыбнулся Дэ Хо. Они снова потянулись друг к другу. Поцелуй вышел мягче, дольше, без спешки, с теплом, которое уже было не спрятать. В этот момент в дверь раздался резкий стук. Оба вздрогнули от неожиданности, отскочив друг от друга, торопливо приводя себя в порядок. Дыхание ещё сбившееся, лица слегка покрасневшие, волосы чуть растрепаны. Дэ Хо поправил рубашку. Дверь приоткрылась, и один из сотрудников сунул голову в кабинет: — Господин Сон, вы… — Всё понял, господин Сон! Будет сделано, — быстро перебил его Дэ Хо, спасая ситуацию, и почти бегом выскользнул из кабинета, кивнув головой в приветствие сотруднику.                                                         К семи вечера стало ощутимо прохладно – ноябрьский воздух был свеж, чуть влажный, пахло мокрым асфальтом после дождя. Дэ Хо стоял у подъезда, кутаясь в пальто. Легкое волнение не отпускало: почти те же ощущения, что тогда в части, перед их первым свиданием на полигоне. Только теперь – без формы, без стен, без страха быть замеченными, и без страха, что это закончится. И, может, потому это волнение казалось таким теплым, будто в этот момент он не просто ждал своего Ки Хуна, а возвращался домой, снова начинал дышать. Плавно подъехала машина и остановилась возле него. Ки Хун, конечно, как и всегда, точен по времени. Минута в минуту. Он вышел из машины – высокий, аккуратный, собранный, в черном пальто поверх белой рубашки, будто только что сошел с афиши хорошего фильма. Подошел ближе и, не дожидаясь приветствий, наклонился, чмокнув Дэ Хо в щеку. Запахи смешались – аромат двух людей: его одеколон и легкие духи Дэ Хо, холодный воздух и что-то теплое, знакомое. — Ну что, — сказал Ки Хун, чуть улыбнувшись, — можно считать, это наш первый культурный выход. Ты готов? — А у меня есть выбор? — с усмешкой спросил Дэ Хо, глядя прямо в глаза. — Никакого, — спокойно ответил тот и распахнул перед ним дверь машины, — приговор окончательный и обжалованию не подлежит. В его тоне, спокойном и чуть насмешливом, сквозила теплая уверенность, от которой у Дэ Хо внутри разливалось чувство, будто всё наконец-то встало на свои места. — Ну и хорошо, — ответил Дэ Хо, передавая всё в руки Ки Хуна. Филармония сияла золотым светом. Внутри было дорого, благородно – тяжелые хрустальные люстры, красные ковры, мраморные ступени, люди в нарядной вечерней одежде. Пахло дорогими духами и чем-то праздничным – атмосферой торжества. Дэ Хо на секунду задержался у входа, будто не веря, что они действительно сюда пришли вместе. — Красиво, — сказал он тихо, почти про себя. Зал был почти полным. Они заняли свои места в пятом ряду. Ки Хун сел ближе к проходу, как человек, привыкший держать пространство под контролем, Дэ Хо – рядом, немного неловко устроившись, но стараясь не выдать, что чувствует себя слегка «не на своем месте». Для него подобное мероприятие было непривычным. Да и для Ки Хуна, по сути, тоже. После третьего звонка зал погрузился в тишину и ожидание. Оркестр заиграл. Дэ Хо сидел прямо, чуть напряженно, но в его лице было что-то трогательное, почти детское – искреннее удивление. Он слушал внимательно, стараясь понять, что именно заставляет людей замирать от этой музыки. Он не знал названий композиций и не пытался притворяться, что знает. Музыка местами была слишком громкой, слишком затянутой, но в ней было что-то живое. И этого было достаточно, чтобы не зевать. А Ки Хун смотрел не на сцену. Он смотрел на него. Не мог оторваться, не мог себе не позволить этого. На то, как тот морщит лоб, когда играет скрипка, как чуть улыбается, когда вступает виолончель. И чем дольше длился концерт, тем спокойнее от этого становилось внутри Ки Хуна. Он не мог вспомнить, когда в последний раз просто слушал музыку, не думая ни о делах, ни о людях, которых нужно контролировать. Концерт шел долго. Местами скучновато, местами – завораживающе. Но им обоим было хорошо просто сидеть рядом друг с другом. Ни одному не нужно было делать вид, что он разбирается в музыке. Достаточно было тишины и тепла рядом. Когда мелодия затихла и яркий свет вернулся в зал, публика с благодарностью зааплодировала. Ки Хун наклонился ближе, почти касаясь дыханием уха Дэ Хо: — Ну что, — прошептал он тихо, с улыбкой, — культурный уровень повысился хотя бы на пару процентов? — Культурный уровень – да, а вот самообладание – наоборот, на нуле. Сон едва заметно усмехнулся: — Ну ладно, зато хоть попробовали как все нормальные пары. Выбрались в свет, притворились культурными людьми. Они переглянулись и оба с трудом сдержали смех, пока публика вокруг стояла и хлопала. После концерта в холле стоял мягкий гул голосов. Люди вокруг переговаривались, смеялись, обменивались впечатлениями. Ки Хун подошел к гардеробу, взял пальто Дэ Хо и своё, и сам аккуратно помог надеть, укутывая того сильнее. — Чтоб не замерз, — сказал он. — Вечер только начинается. Дэ Хо посмотрел на него с легким удивлением. — А мы… не по домам? Во взгляде Ки Хуна мелькнула теплая насмешка. — Нет, Дэ Хо. Вечер ещё не закончен. Он наклонился чуть ближе, понизив голос: — Думал, отделаешься от меня одним концертом? Ошибаешься. Я теперь тебя так просто не отпущу. Придется терпеть моё общество до конца нашей культурной программы. — Потерплю тебя с огромным удовольствием, — улыбнулся Дэ Хо. Ки Хун спокойно взял его под руку, и они вышли из здания филармонии к машине, продолжать вечер. Дорогой ресторан на высоком этаже, панорамные окна на всю стену. Свечи на столах, белоснежные скатерти, изысканная посуда. Тихая живая музыка ненавязчиво тянулась, создавая мягкий фон. А внизу Сеул переливался разноцветными огнями. Ки Хун сидел чуть расслабленно, откинувшись на спинку кресла, в руке – бокал красного вина. Он смотрел на Дэ Хо с особенным теплом, а тот, сидевший напротив, отвечал тем же спокойным теплым взглядом. — Ну, признаться, я уж было подумал, что ты поведешь меня в армейскую столовую, кормить кашей, — пошутил Дэ Хо с улыбкой, поднимая бокал. Ки Хун усмехнулся. — Да, это была первая идея. Но потом я решил, что не стоит сразу возвращать тебя в армейские флешбеки. Официант аккуратно поставил блюда – пасту с морепродуктами для Дэ Хо, стейк с соусом из белого вина и запеченные овощи для Ки Хуна, и бесшумно удалился с легким поклоном. Дэ Хо чуть потянулся, чтобы развернуть салфетку, но та случайно соскользнула и упала на пол. Он уже наклонился, чтобы поднять её, но Ки Хун опередил. Тоже наклонился, коснувшись ладонью его колена коротким, мимолетным касанием, от которого у Дэ Хо внутри всё замерло. Поднял салфетку и спокойно положил обратно, будто ничего не произошло. — Просто сиди и наслаждайся вечером. Всё остальное – моя забота, — ласково сказал Сон. Они ели не спеша, разговаривая о мелочах – о том, какие в Сеуле вечные пробки; о том, что зима в этом году будто пришла раньше; о фильмах, которые так и не успели посмотреть вместе. Наслаждались тихим вечером и друг другом. Иногда Ки Хун ловил себя на мысли, что просто слушает, как Дэ Хо говорит – его спокойный, бархатный голос, мягкие интонации, короткие паузы между словами, и этого уже было достаточно, чтобы вечер считался удавшимся. Когда они вышли из ресторана – было уже начало первого. Воздух стоял прохладный, пропитанный поздней осенью, в свете фонарей блестели влажные после дождя тротуары. — Ну что, куда теперь? — спросил Дэ Хо. — Прогуляемся, — ответил Ки Хун. Затем добавил, честно признавшись. — Не хочу тебя отпускать домой. Они подошли к уличной кофейне, где пахло сладковатым запахом выпечки и корицей, и взяли по стакану горячего кофе. Пар поднимался над стаканчиками, таял в вечернем воздухе, смешиваясь с туманом. Они шли по набережной Хангана не спеша, прогулочным шагом. Ки Хун протянул руку и взял Дэ Хо за ладонь, сплетая их пальцы. Тот крепче сжал его руку в ответ. — Так странно… — вдруг сказал Дэ Хо. — Ощущения такие непривычные. Просто идем, вот так свободно гуляем. Первый раз. Мы с тобой. Это… сон?.. Ки Хун чуть сильнее сжал его пальцы. — Если это сон, тогда я не хочу, чтобы он когда-либо заканчивался. Затем чуть повернулся к Дэ Хо с улыбкой. — Хочешь, я завтра устрою тебе вечер ещё скучнее – например, музей корейской поэзии восемнадцатого века? — Ты просто хочешь проверить, сколько минут я продержусь, делая умный вид и вежливо кивая? И оба рассмеялись. Так, как смеются люди, у которых больше не болит прошлое. Они шли по набережной, держась за руки, будто это был их способ убедиться, что всё реально, это не сон, это всё происходит наяву. Остановились у перил, и некоторое время просто стояли молча, глядя на Ханган. Затем Ки Хун притянул Дэ Хо максимально ближе к себе и обнял. Тот прижался крепче, уткнувшись носом в его шею. Они просто стояли в объятиях, зарывшись друг в друга, чувствуя дыхание, тепло, биение сердец. И было ощущение, что весь шум, свет и всё вокруг будто растворилось, став их личным пространством – где нет ни службы, ни приказов, ни страха. Только вечер. Только они. И воздух, пахнущий кофе и поздней осенью.                                                          

***

Прошло около полутора недель. За это время они успели обойти чуть ли не весь Сеул. Побывать в тех местах, куда давно мечтали сходить именно вместе, когда ещё в части обсуждали, где хотелось бы побывать «на гражданке» вдвоем. Ведь тогда их свидания были «из подручных средств» – не разгуляешься особо. Теперь же начался «марафон» вечеров и прогулок. Днем каждый работал на своем посту – Ки Хун в отделе, Дэ Хо то на стрельбище, то в оперативной группе, а вечером Сеул разворачивал перед ними свои уютные локации: кофейни у набережной, парки с опавшими листьями, залы кинотеатра, красивые рестораны и стильные бары. Они наверстывали всё, чего были лишены – простого «вместе». Будто заново учились жить: без страха, не ныкаясь и не прячась ни от кого, наконец-то дыша полной грудью. Раньше – в части, их встречи были украдены у службы, а теперь каждая минута принадлежала только им. Они не спешили, не бросались с разбега в страсть и физическую близость. После всего, через что прошли, по негласной договоренности им было важнее просто находиться рядом и привыкать к тому, что теперь никто не исчезнет. Хотелось просто тихо наслаждаться друг другом. Хотелось дать друг другу время привыкнуть к счастью. На этих встречах им не хотелось отпускать друг друга, выпускать из объятий; они кайфовали от времени, проведенного вместе, от касаний, близости; целовались при любой подвернувшейся возможности. Что сказать, соскучились. Сильно. То Ки Хун устраивал и организовывал вечера, то Дэ Хо выводил их куда-то. Каждый хотел порадовать другого, отвлечь от работы. Ки Хун и сам порой удивлялся, как он вообще умудряется выкроить для них время. Рабочие дни оставались теми же – ранние подъемы, бесконечные отчеты, звонки и совещания. Но теперь, сколько бы дел ни было, он всё равно находил способ вырваться. Просто потому, что не мог иначе. Он был всё такой же уставший от накопившейся за последние месяцы работы, но изо всех усилий находил ресурс ради Дэ Хо. Потому что Дэ Хо – это было единственное, что давало ему силы. Бывало, даже после бессонной ночи, он всё равно заезжал за ним – просто чтобы хотя бы полчаса перед работой постоять вместе у набережной, пока тот рассказывал что-то забавное о работе: как новенький оперативник на стрельбище едва не оглох от первого выстрела; как на прошлой неделе пришлось час ждать, пока в тире поменяют мишени, а он успел дважды уснуть; как инструктор по технике безопасности читает лекции таким тоном, будто им всем по восемнадцать. Иногда Ки Хун ловил себя на мысли, как непривычно спокойно стало внутри, даже несмотря на всё то же рабочее напряжение и ответственность, которые никуда не девались. — У тебя вообще бывают выходные? — спросил Дэ Хо, когда Ки Хун забирал его на очередной вечер после работы. — Бывают, но строго по предварительной записи, — отшутился Сон с легкой усмешкой, спокойно принимая своё положение.

***

Утро одного из таких выходных началось с набережной и кофе навынос. Бариста упрямо настаивал на светлой обжарке, а Ки Хун так же упрямо спорил, утверждая, что у этого сорта вкус раскрывается лучше при средней. Сделав глоток, Ки Хун чуть поморщился. — Этот горчит, — заключил он. — Нет, он не горчит. Он раскрывается, — мягко возразил бариста. — Если бы он раскрывался, я бы не морщился, — заметил Сон. — Не спорьте, — вмешался Дэ Хо, обращаясь к бариста, но глядя на Ки Хуна с ласковой, теплой улыбкой. — Это бесполезно. Я проверял. Ки Хун, пытаясь хоть как-то после этого сохранить серьезность на лице перед посторонним, всё равно не выдержал и улыбнулся, посмотрев на Дэ Хо. Прогуливаясь по парку, мимо турников, Сон вдруг остановился: — Сейчас, подожди минутку, пять подходов сделаю, — сказал он, обращаясь к Дэ Хо. Снял пальто, повесил тому на руку и начал подтягиваться, будто вспоминал время в части. — Ты в офисе так скучаешь по физнагрузке? — спросил Дэ Хо, придерживая пальто и ловя себя на том, что наблюдает за этим действием и за работой мышц слишком внимательно. — Я же привык в части с вами бегать везде. Всегда активность была, — ответил Ки Хун, спрыгнул, и расслабленно потянулся. — Стараюсь, если время есть, лишний раз позаниматься, чтоб не заржаветь. — Молодца, командир ты мой. Дэ Хо улыбнулся, вспомнив вдруг что-то, и спросил: — А ты помнишь, как ты в части орал на всех утром на построении, если у кого-то хоть одна пуговица была не застегнута, или нитка торчала? — Я не орал, я мотивировал и держал вас в тонусе, — с самым серьезным видом ответил Ки Хун. — Коне-ечно, — протянул Дэ Хо. — Особенно когда кто-то забыл побриться. До сих пор в ушах звенит. — А ты помнишь, как один рядовой уснул на дежурстве на проходной? — спросил Сон, поддев его в шутку плечом. — Так ведь тишина, звезды… атмосфера располагала, — улыбнулся Дэ Хо, а затем добавил.— А помнишь, как ты заставил меня переписывать отчет о дежурстве десять раз? Мы ещё тогда не были вместе. — Конечно помню. Ты еще тогда так на меня злился, что карандаш сломал. — Ага… придирался ты ко мне тогда, конечно, дай бог, — усмехнулся Дэ Хо. И так, между шутками и подколами, они вспоминали какие-то теплые совместные моменты с части. Погуляв ещё какое-то время, у кофейной будки они взяли по горячему шоколаду и по хоттоку – сладкой лепёшке с корицей. Дэ Хо, увлекшись рассказом о том, как в детстве отец заставлял его каждое утро бегать, а он прятался за углом дома, и ел точь-в-точь похожие лепешки, приготовленные мамой, – случайно мазнул себе шоколадом щеку. Ки Хун без предупреждения коснулся пальцами его кожи и стер сладкую полоску. Легкое, почти домашнее движение, от которого у Дэ Хо расползлось тепло по всему телу. — Всё, чисто, — сказал Сон. — Да я бы и сам, — возразил Дэ Хо лишь для вида. — Знаю, но мне хотелось.

На другой день был вечерний киносеанс, где Дэ Хо, вымотавшийся после плановых тренировок, умудрился заснуть на середине фильма. Голова незаметно сползла на плечо Ки Хуна. К концу фильма в зале включили свет, люди понемногу начали вставать с мест. Проснувшись с чуть растрепанными волосами и сонным взглядом, он смутился: — Я… Ки Хун невольно улыбнулся от умиления. — Всё в порядке, — тихо сказал он. — Финал всё равно был предсказуем. Чаще всего в эти дни, прямо за ужином в ресторане, звонок телефона прерывал тихую идиллию. Ки Хун отвечал, коротко отдавал распоряжения, а Дэ Хо, закатывая глаза, из принципа театрально вздыхал. А потом сам же улыбался и пододвигал ему тарелку ближе: — Ешь. Остывает. В этих мелочах и складывалась их новая жизнь – та, которую они давно заслуживали. Не демонстрация любви, а возможность просто ей дышать.

***

В квартире было тихо. Дэ Хо в свой выходной сидел босиком на диване, в простом растянутом свитере, с чашкой горячего чая, лениво пролистывая ленту новостей на телефоне. Вдруг телефон завибрировал в руке. На экране высветилось: «Мой Ки Хун». Он чуть улыбнулся, глядя на экран; дыхание участилось. Каждый раз от его звонка что-то приятно сжималось внутри – почти подростковое, глупое волнение, та детская радость, от которой невозможно отучиться. — Да, Ки Хун, — ответил он, стараясь звучать спокойно. — Ты дома? — спросил Сон своим привычным тоном, но с теплом. — Дома. — Спустишься вниз? Дэ Хо бросил взгляд на часы – почти девять вечера. Не раздумывая, натянул куртку поверх свитера, сунул ноги в кроссовки и вышел к лифту. Во дворе стояла та самая Хюндай Санта Фе со включенными габаритами. Дэ Хо открыл дверь, сел на пассажирское сиденье. Ки Хун улыбнулся, легко коснулся его щеки губами, и сразу протянул небольшой картонный пакет, перевязанный красной лентой. На пакете было название какой-то фирмы, которая показалась Дэ Хо знакомой. — Это тебе. Разворачивай. — Просто так? — удивился Дэ Хо, принимая пакет. — А нужен повод? — Ки Хун чуть склонил голову, глядя прямо в глаза. — Я ведь обещал, что теперь буду баловать тебя чаще. Наверстывать упущенное за год. В пакете лежала небольшая, строгого вида, черная коробка. Дэ Хо потянул за ленту, открыл крышку. Внутри оказались часы. Тяжелые, мужские, дорогие часы премиум-класса, с гравировкой на внутренней стороне браслета. Он провел пальцем по тонким буквам – «Котёнку от Ки Хуна. Я для тебя – навсегда». Надпись и сам поступок звучали как одно простое признание: в любое время, как и когда тебе нужно, я рядом. Я сделаю всё. Это не было подчинением – только зрелая, тихая преданность, в которой не было ни тени слабости. — Ки Хун… ого… — только и смог выдавить из себя Дэ Хо. Слова застряли где-то внутри, растерянный взгляд метнулся от часов к Ки Хуну. — Не смотри так, — тихо сказал тот. — Это всего лишь вещь, чтоб тебя порадовать. Это меньшее, что я планирую тебе дать. Он наклонился ближе, к лицу Дэ Хо. Провел ладонью по его щеке, большим пальцем слегка коснулся уголка губ. — Хочу видеть эту улыбку как можно чаще, — сказал он почти шепотом. Дэ Хо опустил взгляд, стараясь справиться со смущением. — Опасно так баловать – потом не жалуйся, если я привыкну и перестану слезать с твоей шеи, — сказал он. — А я на это и рассчитываю, — сказал Ки Хун улыбнувшись, и обнял его, прижимая к себе. Дэ Хо крепко прижался в ответ. Затем чуть отстранившись, Ки Хун кивнул на коробку: — Ну-ка, примерь. Угадал с размером? Я не мог не попасть точно. Дэ Хо застегнул ремешок – часы сели идеально, будто были сделаны специально под него. Строгий черный циферблат, узкие серебристые стрелки, блеск сапфирового стекла – вещь, в которой было и достоинство, и взрослый стиль. Ки Хун наблюдал, как тот поворачивает запястье под светом, и едва заметно улыбался. — Идеально, — сказал Дэ Хо. Затем чуть тише добавил. — Они… очень красивые… Спасибо тебе. Он наклонился и со всей нежностью и благодарностью чмокнул Ки Хуна в щеку.

***

В один из следующих дней, уже после полуночи они выбрались из небольшого бара на бульвар. Виски оставил на губах и языке терпкое, приятное тепло. Фонари подсвечивали лужи на асфальте, туман окутывал улицы, ноябрьский воздух бодрил. Они шли, никуда не торопясь, прогуливаясь. Первые капли дождя начались почти незаметно. Одна, вторая – а потом вдруг хлынул сильный ливень плотной стеной. Ки Хун, не дав Дэ Хо опомниться, одним движением накинул на них своё пальто, взял за руку и потянул за собой. Пальто пахло его одеколоном, теплом и кожей, и от этого запаха Дэ Хо пьянило не меньше, чем от виски. Почти вприпрыжку, смеясь, спотыкаясь о собственные ноги, они добежали до ближайшего навеса. Дождь уже громко и сильно бил по крыше. Они стояли вплотную друг к другу. Ки Хун на секунду задержал взгляд на лице Дэ Хо – мокрые ресницы, прилипшие к вискам волосы, капельки дождя скатывались по щеке. И внутри у него будто щелкнул какой-то выключатель. Он прижал Дэ Хо ближе к себе, накинулся губами на его губы. Не аккуратно – с накопившейся за это время страстью. Проник языком, жадно лаская его внутри. Дэ Хо ответил, открывая рот шире, обхватив ладонью лицо Ки Хуна, встречаясь с его языком и лаская в ответ. Руки Ки Хуна сами нашли дорогу: одна легла на затылок, вторая – на талию. Он прижал Дэ Хо максимально вплотную к себе, провел рукой по его ягодице и сжал. Дэ Хо ответил без тени робости, прижимаясь к нему ближе – и от этого у Ки Хуна сорвало все тормоза. Он нащупал пальцами край его кофты, залез под ткань, теплой ладонью медленно коснулся кожи живота, поглаживая. Дэ Хо мягко, но уверенно перехватил его руку. — Эй, — улыбнулся он, глядя Ки Хуну в глаза. В этом взгляде не было запрета, только нежность. Дэ Хо выдохнул. — Это… слишком важно для меня, — с серьезностью в голосе сказал он. Прижал ладонь Ки Хуна поверх ткани к своему животу, будто обещая не отдаляться, а просто… перенести этот момент туда, где это будет правильно. — Ки Хун… Я… приглашаю тебя завтра к себе домой. На ужин. Дождь в этот момент как будто стал тише. Ки Хуна накрыло теплом – таким тихим, что даже слова казались лишними. Он только посмотрел в глаза Дэ Хо и кивнул. — Я приду. Они постояли ещё немного, прижимаясь друг к другу. Затем Ки Хун поправил пальто на плечах Дэ Хо, прижал к себе крепче, и они побежали к машине, укрываясь от дождя под одним пальто.

***

С самого утра Дэ Хо был как на пружинах. Квартира буквально сияла – пол был вымыт до скрипа, мебель от пыли протерта до глянцевого блеска, вещи аккуратно разложены в шкаф, диванные подушки были выстроены ровно, будто под линейку. На столе уже стояла бутылка виски и пара стаканов, миска с салатом из свежих овощей, кимчи. В духовке запекались креветки в панцире – золотистые, пахнущие сливочным маслом и чесноком. На подоконнике горели ароматические свечи. А в небольшой кастрюле на плите томился бульон с тофу и зеленым луком. Выглядело это всё вкуснее, чем в половине кафе. Дэ Хо очень старался. Он не любил возиться с едой, и не очень-то это умел, но сегодня вложил в готовку всю душу. Хотелось накормить Ки Хуна чем-то нормальным и вкусным, и при этом не краснеть. — Только бы без сюрпризов, — пробормотал он, проверяя в телефоне время. До приезда Ки Хуна оставалось полчаса. Сюрприз, как назло, случился ровно через пять минут. Звонок в дверь – настойчивый, семейно-требовательный. Дэ Хо, хмурясь, выключил огонь на плите, вытер руки и пошел открывать, мысленно надеясь, что это курьер, ошибившийся этажом. На пороге стояла сестра с сыном лет четырех. Мальчишка в ярко-желтой куртке, с непокорными вихрями на голове, в руках – плюшевый динозавр. — Дэ Хо, выручай, — выпалила сестра тут же. — Нам с мужем нужно на вечер. У знакомых годовщина. А мама уехала к тетке на пару дней. Некому оставить Мин Чжуна. Он поужинал, зубы почистил, ну всё как положено. Ты ведь дома сегодня, да? — Эм… — Дэ Хо завис на секунду, глядя в глубину квартиры, где уже горели свечи и благоухали креветки. — Дома, но… Э… я… Он не успел придумать ни одной внятной отговорки, а сестра уже не оставила ему ни шанса. — Спасибо, братик! — сказала она, сунула пакет с игрушками, чмокнула Дэ Хо в щеку и, прежде чем он успел открыть рот, испарилась в лифте. Дэ Хо в замешательстве остался стоять в прихожей, прижимая к себе пакет. Медленно закрыл дверь, глядя на племянника. Мин Чжун в это время уже успел снять кроссовки, и побежал исследовать квартиру. — Ого! А что это так пахнет? — Это креветки, — сказал Дэ Хо, смущенно поправляя волосы. — Фу, я не люблю креветки. Можно я посмотрю, как они готовятся? — Эм, лучше не надо, — быстро спохватился Дэ Хо, когда мальчик уверенно направился к кухне. — Мин Чжун, стой! Там горячо, пожалуйста, не… — Ого, какие большие! — восторженно перебил ребенок, подпрыгивая возле духовки. — А если они вдруг вылезут? — Тогда будем прятаться на балконе, — вздохнул Дэ Хо, аккуратно отодвигая ребенка подальше от духовки. Через десять минут квартира выглядела как поле боя: апельсиновый сок был разлит по столу, игрушки валялись под ногами, ложка утонула в кастрюле, Мин Чжун носился по квартире. — Мин Чжун, у дяди Дэ Хо сегодня очень важная встреча, — сказал Дэ Хо, пытаясь сохранить хоть видимость авторитета. — Ты поиграешь тихо, хорошо? — Не могу тихо. Я громкий! — радостно сообщил ребенок, подпрыгивая с динозавром в руке и, кажется, этим всё объяснил. Дэ Хо выдохнул, в отчаянии провел рукой по лицу, на секунду закрыл глаза. — Так, Мин Чжун, давай договоримся, — сказал он, мягко останавливая ребенка, — ты играешь здесь, а дядя Дэ Хо готовит ужин. Ладно? «Дядя Дэ Хо, конечно, рассчитывал сегодня на секс… но, спасибо любимой сестричке...», — подумал Дэ Хо и хмыкнул сам себе, глядя, как Мин Чжун, вырвавшись из его рук, уже скачет по дивану. — А можно я помогу готовить? — с искренней вовлеченностью спросил малыш. — Нет, — слишком быстро ответил Дэ Хо, потом смягчился, и добавил. — То есть… спасибо, конечно, но нет. И в этот момент в дверь позвонили снова. Дэ Хо выдохнул и пошел открывать. На пороге стоял Ки Хун. В его глазах была мягкая усталость после рабочего дня. Он оглядел разгромленную квартиру и довольного мальчишку с динозавром. — Похоже, я не вовремя? — спросил он с доброй улыбкой. — У тебя маленькие гости? — Это мой племянник, — обреченно пояснил Дэ Хо. — Сестра привела посидеть. Сказала – «ненадолго». Похоже, на ночь. И тут же он спохватился: — Но наш ужин всё равно не отменяется, проходи давай. Проходи. Когда Дэ Хо помог Ки Хуну снять пальто и повесить его, Мин Чжун подошел ближе, разглядывая нового гостя с самым серьезным выражением лица. — А вы кто? — Друг твоего дяди, — спокойно и по-доброму ответил Сон. — А вы военный? — спросил Мин Чжун с детской прямотой. Вспомнив, что его дедушка, Кан Тэ Ву, тоже военный, ребенок моментально провел параллель. Ки Хун чуть удивился, потом усмехнулся. — Был. — А вы кричите на солдат? — Только если они не слушаются. — Тогда вам будет интересно с моим дядей. Он тоже не слушается. Дэ Хо тихо застонал, прикрыв лицо ладонью. Ки Хун, не удержавшись, рассмеялся. — Пожалуй, я с тобой согласен. Но ничего, это мы быстро исправим, — сказал он, глядя на малыша, и Мин Чжун одобрительно кивнул. Через полчаса Ки Хун уже сидел на полу, сооружая с мальчиком крепость из пледа, подушек и стульев. — Это будет база, — объяснял он с серьезным видом, — а вот здесь у нас вход. — А если динозавры нападут? — с тревогой уточнил Мин Чжун, прижимая к груди своего плюшевого динозавра. — Мы ведь оборонимся, — пояснил Сон. Дэ Хо стоял у стены, опершись плечом, и наблюдал за этой картиной с выражением легкого шока и растерянной улыбкой. Мин Чжун впервые за вечер сидел спокойно, а Ки Хун, казалось, чувствовал себя совершенно естественно в роли командира маленького войска. «Он мог бы быть идеальным отцом», — подумал Дэ Хо. В какой-то момент мальчик, уже клюнув носом, опустился на подушки, уткнулся лбом в мягкую игрушку и уснул. Ки Хун поднялся, аккуратно подхватил ребенка на руки. Уверенно, без лишних движений, как будто делал это не впервые. Осторожно уложил на кровать. — Он же маленький совсем, — сказал он почти шепотом, поправляя одеяло. — Энергию выпустил – и спать. — Ой, ну ты то откуда знаешь, Ки Хун? — с легкой улыбкой поддел его Дэ Хо. — У тебя же детей не было. Ки Хун задержался у кровати, посмотрел на ребенка, затем перевел взгляд на Дэ Хо. — Был у меня когда-то малыш рядом, — сказал он тихо, улыбнувшись. — Не мой, но я к нему привык. Он замолчал на секунду, будто что-то вспоминая, и продолжил: — У женщины, с которой я встречался в молодости, был сын. Хороший мальчишка. Дети быстро учат терпению. Дэ Хо молчал, внимательно слушая. Ки Хун заметил его взгляд и тихо продолжил, чуть мягче, почти извиняясь: — Только не обижайся, пожалуйста. Я никогда не рассказывал об этом просто потому, что даже не задумывался. Да и после тебя всё прошлое перестало казаться чем-то важным. Дэ Хо кивнул, не задавая лишних вопросов. В его взгляде не было ревности, только мягкое, взрослое понимание. Это всего лишь прошлое, которое когда-то было, как и у любого человека. — И не забывай, у меня опыт того, кто в армии возился с кучей взрослых детей. Иногда казалось, что я в детсаду, а не в части, — усмехнулся Сон. — Есть такое, — улыбнулся Дэ Хо. Убедившись, что Мин Чжун уже крепко спит, они вернулись на кухню. Дэ Хо достал креветки с духовки, налил суп в тарелки, кинул лед в стаканы. Тихо потрескивали свечи на подоконнике. — Ну что, заслужили мы с тобой сегодня, — сказал Дэ Хо, разливая по стаканам виски. — Заслужили, — тихо сказал Ки Хун. Сел рядом, взял креветку, ловко очистил её, и положил на тарелку Дэ Хо. — Можно тебя арендовать как няню, если сестра снова приведет ребенка? — усмехнулся Дэ Хо. — Можно. Только если платишь не деньгами, — подмигнув, ответил Ки Хун. Они ели, разговаривали, шутили, и просто отдыхали рядом друг с другом. В какой-то момент Дэ Хо закинул ноги Ки Хуну на колени. Тот не возражал. Наоборот – крепче прижал их к себе, гладил по щиколотке, ласково, по-хозяйски сжимая его пятку и пальцы в своей руке. — Ты знаешь, — тихо сказал Сон, — я не боюсь быть перед тобой открытым. Рассказывать всё, что у меня было. Дэ Хо посмотрел на него внимательно, чуть прищурившись. — Серьезно? После всего, что мы пережили, ты всё ещё считаешь, что я тебя не вижу насквозь? — Да знаю, что видишь, — выдохнув, усмехнулся Ки Хун. — Но всё равно приятно это проговорить. Посмотрев на Дэ Хо с минуту, он добавил, тепло улыбаясь: — Тебе идет роль дяди. И вообще… хорошо смотришься с ребенком, — после этих слов он слегка опустил взгляд в пол. Дэ Хо смущенно кивнул, заправляя волосы за ухо. Так они просидели ещё долго. За стеной мирно сопел уснувший ребенок. А у стола, на кухне, под тусклым светом лампы и свечей, двое взрослых наконец просто позволили себе тихий домашний вечер. Ки Хун ушел уже после полуночи. Дэ Хо проводил его до двери, нежно поцеловав и вернулся в комнату, где спал Мин Чжун.

***

Шли дни. Портовских допрашивали, контейнеры вскрывали, отчеты ложились на стол пачками. Всё шло по плану – ровно, слаженно, как механизм, которому наконец вернули недостающую деталь. Дэ Хо продолжал тренировки, ходил к психологу, иногда выезжал на плановые задания. Ки Хун работал в отделе, погруженный в бумаги и звонки. В один из таких дней в дверь кабинета руководителя Сона тихо постучали. — Не занят? — заглянув за дверь, спросил Дэ Хо. — Для тебя никогда не занят. Что там? — не поднимая взгляда, ответил Ки Хун. Дэ Хо вошел, прислонился к косяку и, чуть неуверенно, но с упрямством в голосе сказал: — Почему я не вижу себя в составе группы на новое задание по Ориону? Поставь меня туда. Ки Хун поднял глаза, посмотрел внимательно. — Дэ Хо… — выдохнул он. — Посиди тихонько чуть-чуть. Отдохни. Не мозоль пока глаза Киму. — Ки Хун, — с легким раздражением и усмешкой одновременно продолжил Дэ Хо. — Ну поставь. Я аккуратно. Не могу без дела долго сидеть, ты же знаешь – сразу зудеть начинает. Ки Хун невольно улыбнулся: — А… Ты теперь решил пользоваться своим особым положением у меня на счету? — А как же, — лукаво улыбнувшись, ответил Дэ Хо. Ки Хун чуть покачал головой, сдерживая улыбку: — Опять ищешь приключения на свою красивую задницу? — Так без них скучно, — улыбнулся Дэ Хо. Ки Хун помолчал, затем встал с места, подошел ближе. Обнял Дэ Хо за талию обеими руками, глядя прямо в глаза. — И что же получается?.. Мне теперь до конца своей жизни за тебя переживать? — спросил он мягко, с легкой горечью в улыбке. Дэ Хо усмехнулся, не отводя взгляда: — А ты что думал, в сказку попал? — А если серьезно… — продолжил он уже спокойнее. — Ки Хун, я же осознанно выбрал эту профессию. Понимая и учитывая все риски. Не переживай за меня. Ты же знаешь – я всегда выстою. Я кремень, — он обхватил обеими ладонями лицо Ки Хуна, продолжая смотреть в глаза. — Ты – мой тыл, а я твой. И вместе мы лютая сила. Ки Хун вздохнул, посмотрел на него с выражением, в котором было всё – усталость, нежность и смирение. Затем притянул к себе ближе, пальцами поднял его подбородок, поймал взгляд. — Хорошо, — тихо сказал он. — Отпускаю. Подпись поставлю сегодня до вечера. Но… Это только при условии, что ты будешь максимально осторожен. Ни шага без прикрытия, понял? И если я выйду на связь – отвечаешь сразу, по первому вызову. Дэ Хо кивнул. — Обещаю.

***

Через пару дней, вечером, уже после смены Ки Хун заглянул в тир. Дэ Хо стоял у мишени, проверял оружие. Небольшой перекос в стойке, метки от выстрелов чуть ниже центра. Не то чтобы промах, просто рука дрогнула: видно, мысли были где-то ещё. — Снова сам? Без тренера? — спросил Ки Хун, входя в помещение. — Я так, для себя больше, руку в тонусе держать, — ответил тот, продолжая внимательно целиться в мишень. — Заканчиваю скоро. Ки Хун подошел ближе, посмотрел на мишень, затем на него. — Помнишь, как я тебя в части учил? Локти не задирай, держи плечи расслабленно. — Сомневаюсь, что забуду, — усмехнулся Дэ Хо. — У меня тогда ещё неделю плечо болело. А вообще… все твои приемы и фишки давно мои. Я же… лучший ученик своего учителя?.. — игриво улыбнулся он. Сон встал за его спиной, не торопясь, прижавшись к нему сзади. Теплые ладони легли поверх его рук, направляя. — Стойку чуть шире. Спину не гни. Только влажное дыхание коснулось уха, Дэ Хо машинально дрогнул. Мурашки пробежали по коже, и Ки Хун это заметил. — Не отвлекайся, держи прицел ровно. — Это ты меня отвлекаешь, товарищ командир, — ответил Дэ Хо с улыбкой, и тут же повернулся к мишени. Прозвучал выстрел. Пуля попала точно в центр. Дэ Хо выдохнул, опустив оружие. Ки Хун какое-то время смотрел на мишень, и наконец нарушил тишину: — Американцы уже запрашивали доступ к материалам, — сказал он с некоторой усталостью в голосе. — Скорей всего, будем передавать дело им. Контейнеры движутся в Штаты. У Ориона там база. Дэ Хо помолчал секунд пять, и выдохнул. — Ты… расстроен? — ласково спросил он. — Не надо… не расстраивайся. Ты сделал всё. Они просто подхватят уже готовое. Им останется его только поймать. И это полностью твоя заслуга. — А мне то чего расстраиваться? — улыбнулся Ки Хун. — Помимо него ещё работы – хоть отбавляй. И кто-то же должен его посадить в конце концов. Он чуть помолчал, затем добавил: — И вот если они его посадят – открываю шампанское, беру отпуск на пару дней и поедем с тобой куда-то за город отдохнуть. Отключим телефоны и ничего не будем делать. Только ты и я. — Ну и отлично, — нежно улыбнулся Дэ Хо. — Ну что, поехали, отвезу тебя домой? Машина еще в ремонте? Дэ Хо кивнул, сложил винтовку, и они вышли из тира.

***

На следующий день, после очередного свидания, Ки Хун довез Дэ Хо до его подъезда. Тишину в машине нарушало только их собственное дыхание, сбившееся из-за страстного поцелуя. У Дэ Хо почти кружилась голова – от тепла Ки Хуна, от запаха его кожи, от того, как он держал его за затылок, прижимая ближе, уже не сохраняя никакой сдержанности губами. Дэ Хо, оторвавшись от поцелуя, с трудом выровняв дыхание, шепотом спросил: — Может… ко мне поднимемся? Ки Хун посмотрел на него. Чуть усталым, чуть нежным взглядом, с оттенком, когда человек держит себя в руках, хотя внутри всё давно решено. Он взял руку Дэ Хо и мягко коснулся губами кожи. — Нет, — сказал он тихо. Дэ Хо посмотрел на него с растерянным удивлением, слегка смутившись. — Я хочу, чтобы это было не между делом, и не наскоро. Для меня это тоже очень важно, — продолжил Ки Хун. После короткой паузы, дотронувшись ладонью до щеки Дэ Хо, он добавил: — Хочу видеть тебя завтра теперь уже у себя дома. С ночевкой, — затем слегка усмехнулся. — И к тому же ко мне точно никто не приведет племянника посреди вечера. Дэ Хо искренне улыбнулся. Затем наклонился ближе, мягко чмокнул его в губы и, глядя в глаза, сказал: — Тогда до завтра.

***

К вечеру дождь усилился, окна затянуло прозрачными потоками. Ки Хун весь день был дома. Впервые за долгое время позволил себе просто ничего не планировать. Он приготовил ужин, включил приятную музыку, и когда Дэ Хо пришел, квартира уже пахла чем-то теплым и домашним. Запахом запеченных специй, кофе и чистотой. Здесь Дэ Хо был впервые. Трехкомнатная просторная квартира оказалась такой же, как и сам хозяин: аккуратная, чистая, собранная. Но чуть пустая. Слишком много порядка и слишком мало следов жизни. И от этого Дэ Хо хотелось добавить сюда живого тепла – дыхания, смеха, своего присутствия. Никому уже не хотелось и не нужно было всего официоза. Поужинав, они надели старые растянутые футболки Ки Хуна, забрались под одеяло, включили фильм и лежали, крепко обнявшись. Дождь продолжал барабанить по окну, в комнате горела настольная лампа приглушенным светом. Через некоторое время коробка с пиццей, которую принес с собой Дэ Хо, стояла прямо на одеяле. Они ели, сидя босиком, со скрещенными ногами на кровати, в домашних штанах и растянутых футболках. И от этого становилось как-то особенно спокойно, уютно. Ки Хун о чем-то шутил, Дэ Хо смеялся до слез; кормили друг друга из рук, в шутку мазали щеки друг другу кетчупом. Фильм на фоне уже никто не смотрел. И в этот момент всё казалось настолько привычным и правильным. Смех постепенно стих. В комнате осталось только дыхание двоих, звук дождя за окном и теплый свет лампы. Ки Хун посмотрел на Дэ Хо внимательно и спокойно. Затем протянул руку, разомкнул его пальцы, в которых всё ещё был недоеденный кусочек пиццы. Он молча забрал его, положил обратно в коробку, продолжая смотреть прямо в глаза. Движение было простым, но от него воздух в комнате будто резко стал плотнее, жарче, ощутимее. Ки Хун взял ладонь Дэ Хо, поднес к губам, и медленно, почти благоговейно стал облизывать каждый пальчик, испачканный кетчупом. Дэ Хо не двинулся и не сопротивлялся. Он с замиранием дыхания смотрел за этим действием. И в его взгляде было что-то детское – удивление, трепет, нежность. Когда Ки Хун закончил, он обхватил ладонью затылок Дэ Хо и притянул его к себе. Их губы встретились. Сначала поцелуй был мягким, осторожным, но постепенно в нём нарастала нежная страсть. Дыхание перемешалось, их языки неспешно касались друг друга. Ки Хун прижал его крепче, и поцелуй стал глубже, настойчивее, но без грубости. Со спокойным, зрелым желанием, в котором не было спешки. Не разрывая поцелуй, Ки Хун провел рукой вдоль спины, нащупал край футболки и медленно скользнул под ткань. Теплой ладонью гладил по коже живота, поднимался выше, по линии ребер, к груди. Затем подцепил край и снял с Дэ Хо футболку, та упала на пол. Взгляд его пробежал по коже, по телу, по родным линиям, за которыми он так соскучился; и… по новой детали, которой раньше не было. На плече, возле бицепса, черными буквами выделялась татуировка: ROKMC. Под надписью – якорь, переплетенный веревкой, и орел, расправивший крылья над компасной звездой. Ки Хун на секунду задержал взгляд, и улыбнулся, проводя пальцами по буквам. — Ты всё-таки сделал, — тихо сказал он. — Сделал, — ответил Дэ Хо, выдохнув с легкой улыбкой. — Ещё тогда, сразу после дембеля. — Тебе идет, — сказал Ки Хун, всё ещё рассматривая татуировку. — По тебе и видно – морпех до конца. Он чуть приподнялся, облокотившись на спинку кровати, и мягко притянул Дэ Хо к себе. Тот послушно подался вперед, устроился сверху на его бедрах, лицом к лицу, опершись ладонями о его плечи. Ки Хун притянул его ближе, одной рукой за затылок, другой – вдоль спины, и поцеловал. Поцелуй был глубокий, настойчивый, с языком. Дэ Хо ответил не менее уверенно, встречая, впуская, двигаясь языком в том же ритме, чувствуя, как дыхание Ки Хуна становится всё горячее. Руки Ки Хуна блуждали – от лопаток вниз, к талии, к пояснице, по бедрам. Он гладил, словно запоминал каждую деталь тела, каждый изгиб. Потом сжал ладонями его ягодицы, крепко, но не грубо, продолжая поцелуй. Его губы спустились ниже – к шее. Он оставлял на коже влажные горячие следы, короткие вдохи между поцелуями. Нежно касался за ухом – туда, где кожа особенно чувствительная. Дэ Хо выдохнул, коротко, с тихим стоном, от которого Ки Хун почувствовал, как у него внутри что-то сладко дрогнуло. Он опустился ниже. Покрывал мягкими, настойчивыми касаниями губ – подбородок, кадык, ключицы. Наклонившись ещё ниже, губы нашли грудь. Теплое влажное дыхание коснулось чувствительной кожи, и от этого у Дэ Хо по телу прошла волна мурашек. Язык провел по соску. Сперва едва касался, аккуратно, затем настойчивее. Ласкал его, обхватывал нежно, втягивая между губ, обводил вокруг, оставляя влажные липкие следы. Дэ Хо выдохнул, запрокинув голову, и тихо, с придыханием простонал. Его пальцы зарылись в волосы Ки Хуна. Он будто искал, за что зацепиться, чтобы не раствориться в удовольствии совсем. Ки Хун перешел ко второму – так же нежно, не торопясь, чередуя поцелуи и легкие касания языка. Он делал это максимально ласково и со всей отдачей, с наслаждением. Дэ Хо отдавался этому вниманию целиком. Без попыток скрыть, насколько сильно он чувствует каждое прикосновение. Ки Хун подался вперед, поймал пальцами резинку и стянул с него штаны до колен. Дэ Хо послушно приподнялся, помогая, и сбросил их окончательно. Его белье уже было мокрым от смазки. Сон снял с себя футболку, штаны с бельем – всё одним движением, и откинул их на пол, туда, где лежали вещи Дэ Хо. Его член так же сочился от нестерпимого возбуждения, от желания наконец-то стать одним целым с этим человеком.  Оба были возбуждены до предела. Ки Хун протянул руку, помог Дэ Хо избавиться от последнего слоя ткани, и они на мгновение замерли, просто глядя друг на друга. Почти одновременно они потянулись навстречу друг к другу, стоя на кровати на коленях. Поцелуй вышел жадным, голодным, глубоким, с отчаянной нежностью тех, кто слишком долго ждал. Всё, что копилось за этот год, начинало вырываться наружу. Какое-то время они помогали друг другу рукой, почти синхронно, двигаясь в одном общем сильном ритме, не разрывая поцелуй, срываясь на тихие стоны прямо в него. Затем Ки Хун снова усадил его к себе на бедра, лицом к лицу. Одной рукой обвил спину, другой – провел вниз, осторожно направляя, проводя членом по входу, чтобы смочить его, чувствуя, как мышцы дрожат от напряжения. Но Дэ Хо сам перехватил его руку. Взял член в свою ладонь, направил и, выдохнув, медленно опустился, преодолевая сопротивление мышцы. Головка вошла с трудом. Дэ Хо глухо вскрикнул от боли, сильно сжав плечи Ки Хуна, и замер. — Сейчас… подожди… — прошептал он, не открывая глаз. — Дай привыкнуть. Через секунду чуть улыбнулся, едва слышно добавив: — Ты же давно во мне был. Ки Хун всмотрелся в него с доверием, ради которого стоило прожить этот год. — Значит ли это… — начал он, но замялся, не договорив. — Да, Ки Хун, значит, — медленно прошептал Дэ Хо, прижимаясь лбом к его лбу. — Это значит, что у меня никого не было за этот год. От услышанного Ки Хуну будто сорвало крышу. Он захватил Дэ Хо в глубокий, жадный поцелуй, крепко обхватив его лицо обеими ладонями, будто боялся отпустить хоть на секунду. Теперь он его никуда больше не отпустит – ни здесь, ни потом. Хватит с них года ошибки. Дэ Хо, понемногу привыкая к боли, медленно опускался ниже, впуская Ки Хуна глубже, преодолевая тесноту пространства внутри себя, чувствуя, как член давит и распирает изнутри. Его дыхание сбивалось, движения были осторожными – в каждом ещё чувствовалась тень боли, но вместе с ней было и доверие к человеку напротив. Ки Хун держал его за талию, за спину, поддерживал, помогал, направлял. Аккуратно, мягко, сдерживая в себе желание, боясь сделать больно. Его ладони гладили кожу, то бедра, то поясницу. Постепенно боль уступила место чему-то другому – теплу, которое расползалось откуда-то из глубины, поднималось вверх, заполняло грудь, пьянило голову. Дэ Хо начал чувствовать удовольствие. Он откинулся руками немного назад, упираясь ладонями за бедра Ки Хуна, и плавно покачивался, находя свой ритм. Ки Хун гладил его кожу – от поясницы вверх, к плечам, к шее, будто бы боялся потерять контакт хоть на секунду. Немного растянув пространство внутри, Дэ Хо начал двигаться свободнее, увереннее, набирая темп, раскачиваясь бедрами. Тихо стонал. А Ки Хун не отводил взгляда, завороженно на него смотрел глазами, полными любви и бесконечного восхищения, признания без слов. Это был покой. Секс, насквозь пропитанный чувствами и нежностью. Наконец-то они не воевали друг с другом. Наконец-то просто любили. Через какое-то время Ки Хун, сидя, сам подался вперед, обнял Дэ Хо за спину, изменил ритм. Сначала нежно, но с каждым движением ускоряясь, усиливаясь. Он прижался носом к шее Дэ Хо, вдыхая родной запах кожи, крепко прижимая его к себе за поясницу, лопатки. Ладони скользнули ниже, дальше – сжимали бедра до красноты кожи, ягодицы, раздвигали их, снова гладили и сжимали. Затем Ки Хун лег на спину, притянув Дэ Хо к себе ближе, прижав его к своей груди, крепко обхватывая за спину, и увеличил ритм. Толчки стали мощнее, ритм – яростнее, и в каждом движении слышалось то, как долго они этого ждали. Кожа вокруг входа блестела от влажности, от естественной смазки и жара их тел. Дэ Хо уткнулся лицом ему в плечо, и громко стонал, уже не сдерживая себя, отдаваясь полностью этому. — Да, малыш… Стони, — сказал Ки Хун сквозь собственные стоны и сбившееся дыхание. — Громче… Не сдерживай себя... Комната заполнилась звуками их тел – влажными, ритмичными хлопками кожа об кожу, тяжелым трением бедра о бедро, глухими шлепками. Всё это сплеталось в единый ритм вместе с громкими стонами, скрипом кровати, превращалось в музыку страсти, которая сводила с ума обоих. Это был не просто физический акт. Это было слияние в одно целое, растворение друг в друге, возвращение домой. Когда ритм стал до предела быстрым, Ки Хун обхватил ладонью лицо Дэ Хо, потянул его к себе и поцеловал – глубоко, с хриплым выдохом, с отчаянным жаром, не прекращая двигаться. Член Дэ Хо под давлением собственного тела терся об живот Ки Хуна. Он застонал, сильнее прижимаясь, чувствуя, как трение становится почти невыносимым. И кончил с протяжным стоном наслаждения, изливаясь на Ки Хуна и пачкая в то же время себя. Ки Хун не выдержал и кончил следом, с протяжным сильным стоном, почти с животным рыком, заполняя Дэ Хо изнутри горячей, вязкой жидкостью. — Малыш, — тихо, хриплым шепотом сказал Ки Хун, касаясь губами его уха. Он прижимал Дэ Хо к себе, чувствуя под ладонями тепло близкого человека. Он тонул в этом тепле, балдел от такого родного запаха кожи, волос. От Дэ Хо пахло домом. Так они и лежали ещё какое-то время, не двигаясь. Дэ Хо – на нём, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Ки Хун – всё ещё внутри, не спешил отдаляться, будто хотел продлить это мгновение на бесконечность. Затем Ки Хун медленно выдохнул, коротко, но с теплом поцеловал его в губы. Осторожно вышел из него. Подтянул одеяло, укрыл обоих, и лег рядом. За окном не переставал идти сильный дождь. Крупные капли били по подоконнику, почти убаюкивая. В комнате был мягкий полумрак. Дэ Хо лежал спиной к нему. Ки Хун обнял его сзади, нежно положил ладонь ему на живот, прижался губами к шее, вдыхая этот опьяняющий запах кожи. — Как же я скучал по тебе… — прошептал он. — По запаху твоей кожи. По твоей улыбке. Дэ Хо улыбнулся, не открывая глаз. Молча сжал его руку на своем животе, чуть сильнее прижался к нему. И под тихий шум дождя, среди тепла и тишины, они просто лежали в обнимку, засыпая. Два человека, наконец-то дома.