The World Wasn't Ready

Руми не нервничала. В действительности, эта проблема казалась ей пустяковой, решаемой одним щелчком пальцев. Пресс-конференция представлялась не более чем чистой формальностью. И теперь Руми была уверена в одном: Мира и Зои питали к ней неприкрытую неприязнь и никогда не примут её такой, какая она есть. Но это не имело значения, ведь она принимала себя целиком и полностью. И, судя по всему, Джину тоже. Когда они приблизились к столу, их ослепили вспышки фотокамер. Репортёры, словно голодные хищники, пытались подобраться поближе, чтобы первыми получить ответы на самые животрепещущие вопросы. Голоса слились в нестройный хор, каждый стремился перекричать другого, чтобы привлечь их внимание. Когда они заняли свои места, Джину откашлялся в микрофон, и этот звук эхом разнёсся по залу. Обратная связь отозвалась пронзительным визгом, заставив всех поморщиться, включая Руми. Она бросила на него гневный взгляд, но он лишь улыбнулся в ответ, и в его глазах она увидела понимание и поддержку. Она замерла, поражённая этой внезапной переменой. В зале наконец стало намного тише. Джину улыбнулся еще шире, будто был доволен произведённым эффектом. Руми захотелось закатить глаза в знак раздражения. Конечно же, этот маленький трюк Джину сработал, как по волшебству. Но даже несмотря на это, на её губах появилась едва заметная улыбка. Пресс-конференция началась с простых, дежурных вопросов. Журналисты спрашивали об их новой песне, об источниках вдохновения, о планах на будущее. Всё это было предсказуемо и поверхностно. Они вдвоём с лёгкостью справлялись с этими вопросами, словно парусник, умело ловящий попутный ветер. Но затем один из репортёров набрался смелости и задал вопрос, который волновал абсолютно всех присутствующих. Вопрос, которого она так долго ждала и к которому тщательно готовилась. — Руми, что вы можете сказать по поводу тех обвинений, которые сейчас звучат в ваш адрес? Многие утверждают, что вы поссорились с Huntr/x из-за… Творческих разногласий. Что вы думаете об их новой песне? — спросил он, стараясь сохранять нейтральный тон. Руми поджала губы, и на её лице промелькнуло напряжённое выражение. За осторожными словами репортёра явно скрывалось двойное дно. Он спрашивал, не она ли виновата в распаде Huntr/x, не её ли действия привели к этому печальному событию. Они ошибались, как никогда раньше. Что она думала об их песне? Эта песня лишь подтвердила то, что она и так уже знала. Руми вздохнула и обвела взглядом толпу, стараясь казаться уверенной и невозмутимой. Взгляд её был твёрд, а сердце — спокойно. — Признаю, между мной и Huntr/x были некоторые разногласия, но на то были веские причины, — заявила она, глядя прямо в глаза репортёрам. Все мгновенно замолчали и затаили дыхание в ожидании её дальнейших слов. На то, чтобы придумать этот гениальный ход, у неё ушла всего лишь секунда. Руми устремила свой взгляд на Джину, вложив в него всю свою нежность и любовь, словно надеясь раствориться в его глазах. Она даже не обернулась к камерам, хотя вспышки мигали всё чаще и ярче, ослепляя её. Джину повернулся к ней, ответив таким же взглядом, полным любви и понимания, но в его глазах она заметила искорки игривости, готовые вырваться наружу в любой момент. Руми произнесла эти слова без малейшего колебания, слегка наклонившись к нему и положив свою руку на его плечо, словно нуждаясь в его поддержке. — Наша любовь друг к другу оказалась слишком сильна, чтобы её можно было сдержать. Камеры засверкали с новой силой, ослепляя всех вокруг, репортёры вели себя уже не так сдержанно, как раньше. Люди толкались, пытаясь прорваться вперёд и привлечь её внимание. Вопросы сыпались один за другим: — Не могли бы вы пояснить, что именно вы имеете в виду? — Как вы познакомились? — Каково было находиться в конкурирующих группах? Руми не отвечала на эти вопросы, да ей это и не было нужно. Джину прекрасно подыграл ей, кивнув в знак согласия, и она почувствовала, как его мышцы напряглись под её пальцами. — Сначала мы были соперниками, словно сама судьба хотела разлучить нас. Две группы, одна награда, — сказал он, искусно сочиняя кинематографическую ложь, которая наверняка заставит СМИ с упоением пересказывать эту историю. — Но у судьбы были другие планы, и у нас тоже. А потом Джину сделал то, чего Руми никак не ожидала от него. Он нежно накрыл её руку своей рукой, и камеры замелькали с головокружительной скоростью, пытаясь запечатлеть каждую секунду. Но ей было уже всё равно, Руми перестала обращать внимание на окружающий мир. На самом деле, она даже не заметила камеры, она была полностью сосредоточена на нём. Руми смотрела на его руку, лежащую поверх её, словно пытаясь понять, что происходит. Это было так похоже на то, как Джину взял её за руку в Царстве Демонов. Но в то же время всё было совершенно по-другому. Момент, проведённый в во владениях Гви-Ма, странным образом успокоил её, придал ей сил. Ей было страшно, но то, что Джину держал её за руку, само его присутствие рядом с ней успокаивали её и придавали уверенности. Но это… Это было что-то иное, что-то совершенно новое для неё. На этот раз Руми не могла объяснить свои чувства, не могла найти подходящие слова, чтобы описать то, что она ощущала в этот момент. А может быть, она просто не хотела этого делать, боялась разрушить хрупкую магию этого мгновения. И на протяжении всего этого времени камеры продолжали запечатлевать Руми, сияющую от счастья, словно она парила на седьмом небе от любви, и завтра эти фотографии облетят все новостные ленты и страницы журналов. Джину улыбнулся ей, и в его улыбке озорство сменилось тем самым светом, который Руми уже видела несколько раз и который так сильно притягивал её к нему, словно магнит. Это заставило её задуматься, засомневаться в своих чувствах. Повсюду звучали вопросы, люди тыкали в них микрофонами, требуя ответов, но Руми ничего не замечала. Их руки всё ещё были соединены, и она не хотела этого разрыва. Это было слишком интимно, слишком по-настоящему. Руми смотрела на их руки, соединённые вместе, так, словно это ощущение могло исчезнуть в любой момент, если она не будет на него смотреть, если она отвлечётся хотя бы на секунду. Она даже не заметила, как в комнате раздался громкий хлопок, нарушивший её мысли. Что-то явно пошло не так. Ара встала перед ними, заслонив их своей тенью от назойливых взглядов. — Хорошо, этого достаточно! Пресс-конференция окончена! Благодарю всех за внимание, — провозгласила она властно и твердо. Руми резко обернулась к ней, прищурившись в знак недовольства. — Да ладно вам, голубки, — пробормотала Ара, качая головой в знак неодобрения. — Мне за это платят слишком мало, чтобы терпеть всё это, — пробормотала она себе под нос, дёргая Руми за свободную руку, словно пытаясь разбудить её. Руми даже не заметила, как её затащили за кулисы, подальше от любопытных глаз. И только тогда, когда хаос улегся и Ара ушла, качая головой и бормоча себе под нос что-то о 5% от её зарплаты, к Руми вернулось осознание происходящего. Воздух за кулисами почему-то отрезвлял. Она огляделась вокруг, всматриваясь в знакомую обстановку. Сцена, занавес – всё снова предстало перед ней в ясном свете, словно пелена спала с глаз. И наконец её взгляд остановился на Джину, который стоял неподалёку и с загадочной улыбкой наблюдал за ней. Она склонила голову набок, безмолвно задавая ему вопрос, который не могла задать вслух. Его улыбка превратилась в хитрую ухмылку, и он многозначительно указал вниз. Она проследила за его взглядом, и её глаза расширились от изумления и внезапного осознания. Их руки всё ещё были соединены – они забыли о том, что держатся за руки. Руми отпрыгнула назад и резко вырвала свою руку из его хватки. Джину нахмурился, но на его лице по-прежнему играла улыбка, словно он был доволен произведённым эффектом. — Ого, после всего этого… — Он взглянул на руку, которую она только что отпустила. — Не буду врать, это немного разочаровывает, — добавил он с притворной грустью в голосе. — Т-ты… там, — она указала на зал для пресс-конференций, где уже почти никого не было. — Ты… ты… Руми покачала головой, не в силах произнести ни слова, она была словно парализована. Она чувствовала, как кровь приливает к её щекам, и боялась, что он заметит её смущение. И она ни за что не собиралась показывать свои истинные чувства Джину, не хотела давать ему повод для насмешек. — Что это было? — требовательно спросила она, выплескивая смущение в виде гнева, пытаясь скрыть растерянность. Если бы это было возможно, улыбка Джину стала бы ещё шире, словно он был несказанно рад её реакции. Он согнулся пополам от смеха, и от этого резкого движения Руми инстинктивно отступила назад, пытаясь сохранить дистанцию. Его смех был громким и заразительным, сотрясал всё его тело, заставляя широкие плечи вздрагивать в такт. Наконец он выпрямился, поправил элегантную рубашку и пригладил волосы, словно ничего особенного не произошло. Джину положил руку на бедро и откинулся на спинку стула, стараясь казаться небрежным и расслабленным. — Уф, — сказал он, когда его смех наконец утих, и с хитрой улыбкой посмотрел на неё. Но Руми не улыбалась в ответ, она не находила в этой ситуации ничего смешного. — Что? Джину задумчиво огляделся вокруг, словно ответ на её вопрос таился в спертом воздухе за кулисами, словно он мог увидеть его, прикоснуться к нему. Он пожал плечами и повернулся к ней, его глаза сияли озорством. — Я просто играл свою роль, — ответил он, как ни в чём не бывало. Повисла многозначительная пауза, словно он ждал её реакции. — Мой маленький демон, — добавил Джину, подмигнув ей и прерывая молчание. Так же быстро, как Руми отскочила от него, он развернулся и ушёл, оставив её стоять в полном замешательстве с самодовольной улыбкой на лице. Она потеряла дар речи и стояла неподвижно, словно статуя, наблюдая, как он удаляется, как его силуэт растворяется в полумраке. Её сердце бешено колотилось в груди, словно птица, попавшая в клетку. Но этого не могло быть правдой, она не могла испытывать к нему никаких чувств. Её чувства к нему умерли в тот самый момент, когда он предал её доверие, когда она узнала о его обмане. Это была просто случайность, не более того. Это произошло только потому, что она смутилась, потому что его слова застали её врасплох. И всё же… Руми опустила взгляд на свою руку, на ту самую, которую Джину держал всего несколько минут назад, словно пытаясь понять, что она чувствует. Пурпурные узоры, украшавшие её кожу, никуда не исчезли, они по-прежнему сияли яркими красками, напоминая ей о том, что они связаны навеки. Но даже несмотря на это, Джину продолжал держать её за руку, словно не замечая этих знаков, словно для него это не имело никакого значения. Это было странно, непривычно, вызывало у неё бурю противоречивых эмоций. Это почти казалось правильным, словно она вернулась домой после долгого отсутствия. Руми быстро покачала головой, отгоняя от себя эти навязчивые мысли, словно от назойливых мух. Нет, она не должна поддаваться этим чувствам. Джину просто играет в игры, пытается запутать её, сбить с толку. Её чувства к нему давно угасли, превратились в пепел. А если Джину хотел поиграть, что ж, в эту игру могли играть двое.