Глава 13. Джину
3 августа 2025 г., 22:40
В Руми происходили перемены, довольно забавные.
Но Джину, разумеется, было всё равно.
Скорее, это веселило его.
Казалось, его прозвище пробудило в ней дух соперничества. Каждый раз, появляясь на публике, будь то развлекательное шоу или церемония награждения, она проявляла свою "любовь" в мелочах.
Брала за руку, склонялась ближе, невзначай касалась его.
Ему нравилась её реакция, когда он брал её за руку, он даже находил это милым.
И Руми явно пыталась вызвать у него такую же ответную реакцию.
Теперь у неё даже было для него прозвище.
Однажды на развлекательном шоу она упомянула его так непринуждённо, словно это было самым обычным делом на свете, словно всегда так его называла.
Теперь он стал "её пташкой".
И публике это понравилось. Съели всё до последней крошки.
Руми сказала, что это потому, что Джину влетел в её жизнь, как птица, и украл её сердце.
Но они оба знали, что причина не в этом.
Чун, хоть и был их фамильяром, был их самым нелюбимым питомцем. Но дело было не в шляпе Чуна. А в прозвище, которым Руми закрепила за ним этот ярлык: он был её самым нелюбимым ребёнком.
Это заставило Джину рассмеяться.
Это было слишком весело. Поэтому он ответил взаимностью.
Его прозвище для неё тоже стало достоянием общественности.
Теперь она была "его маленьким демоном".
Джину объяснил, что Руми была демоницей, похитившей его сердце и распустившей бойз-бенд, хотя на самом деле никто особо не переживал из-за распада Saja Boys.
Все были слишком увлечены его отношениями с Руми.
И Джину был не прочь подыграть.
Как-то раз, на улице, он вымазал ей нос мороженым, притворившись, что она сама испачкалась. Затем вытер ей нос салфеткой, наклонившись совсем близко. Она покраснела.
Руми была очаровательна с капелькой сладкого на носу. И Джину был приятно удивлён тем, что мороженое оказалось таким вкусным. Это была двойная победа.
На следующий день таблоиды пестрели фотографиями Руми с раскрасневшимся лицом и пятном от мороженого.
В большинстве случаев его усилия не приносили результата. Но когда срабатывали, об этом сразу же писали в новостях.
Каждый раз ему было так весело, даже когда Руми дулась в углу, читая статьи и называя их "глупыми". И всё же, когда его безмятежное лицо появлялось на тех же страницах, она называла их "триумфальными".
Однажды она намеренно споткнулась, и он подхватил её на середине тротуара. Но что действительно лишило его дара речи, так это воздушный поцелуй, которым она одарила его, откинувшись назад в его объятиях.
Что ему было с этим делать? У него возникло искушение бросить её прямо там, но за ними наблюдали, и это было бы не очень хорошо для репутации.
И Руми это знала. Поэтому ему пришлось смириться.
Так проходили дни, и СМИ это нравилось.
На их песни стали чаще делать каверы, больше людей слушали их песни, и у них появлялось всё больше фанатов, а это означало, что Хонмун слабеет.
Они обменивались колкостями. В некоторых случаях ему удавалось вывести Руми из себя. Несколько раз ей удавалось выбить землю у него из под ног.
И даже если это было сделано не намеренно, сейчас был один из таких моментов.
Джину сидел в звукозаписывающей студии и смотрел на лист бумаги, исписанный текстами песен. Большинство из них написала Руми, оскорбив его тем, что он может писать только о газировке.
Что, конечно же, было неправдой!
Джину мог бы написать о многом, например, о своей новообретённой ненависти к ящикам и любви к мороженому.
А может, даже о Руми.
И с наступлением ночи это утверждение казалось всё более правдивым.
— Готова? — спросил Джину в микрофон, нажимая на кнопку, чтобы она его услышала.
Она кивнула и поправила гарнитуру, закреплённую на её косе. Он включил трек. Джину должен был признать, что песня хороша. Ритм был мягким, успокаивающим, а последовательность аккордов – одновременно живой и нежной. Но его зацепили даже не мелодия или слова. Это был её голос. На самом деле у него никогда не было такой возможности.
Просто послушать её. И она была потрясающей.
Её голос зазвучал из динамиков, наполняя комнату мягкими мелодиями и безупречными нотами. Это было похоже на океанское течение, и он плыл по волнам. Джину мог разглядеть каждое морское существо на своём берегу. Каждый нюанс и маленькую уникальную деталь, которая делала её особенной. Голос проникал в его душу, смывая стыд, сомнения и чувство вины, которые посеял там Гви-Ма.
На мгновение Джину забыл, что происходит и чем они занимались. Забыл о чувстве вины и мучительных воспоминаниях.
Он мог думать только о Руми и её голосе. Эта песня заменила в его голове песню Гви-Ма, став сладкой колыбельной вместо мучительного плача.
Джину улыбнулся и откинулся на спинку стула, закрыв глаза и просто слушая. Даже когда Руми начинала заново, переделывала фразы или меняла мелодию, он считал, что это идеально.
А когда он открыл глаза, всё стало ещё лучше. Как бы далеко она ни зашла, в ней всё ещё оставалась эта мягкая сторона, даже если она пыталась её подавить.
На её губах играла безмятежная улыбка, пока она пела. Мелодия и слова песни высвобождали эмоции, которых он давно в ней не видел.
Руми чувствовала себя как дома в звукозаписывающей студии.
Она закрыла глаза и сосредоточилась, прижав одну руку к наушникам. Она едва заметно двигалась в такт музыке, и он неосознанно повторял за ней. Несмотря на то, что он получал удовольствие от их маленьких публичных выходок, сейчас было даже лучше.
Что-то в нём откликнулось на её голос, на её сердце, и он не смог сдержать улыбку.
Джину не мог сдержать тепло, разливающееся в его груди. И он был не против.
Он откинулся на спинку стула, и голос Руми наполнил ночной воздух чарующей мелодией.
Их план сработает.
Он наконец-то сможет освободиться от своих воспоминаний, и Хонмун исчезнет.
Джину оглянулся на Руми, чуть улыбнулся и позволил её голосу завладеть собой.
Когда Хонмун уйдёт в небытие, у них будет много свободного времени.
И, возможно, Джину был не против провести всё это свободное время с Руми.
