Мёд и привкус горечи

Каждый миллиметр филигранно исполосанной руки

Чувствует этот холод

Мама, почему я до сих пор не нашла второй души

С которой вместе потонем?

Я случайно оказалась с теми, с кем мне проще убегать

От моих собственных страхов

Мама, почему мне так легко вечерами насыпать

На раны соль, а не сахар?

Три дня дождя — Вдох.

Он просыпается несколько раз за ночь. Сны беспокойные и вялые. Иногда Ки Хуну кажется, словно он падает. Перед глазами то и дело мелькают обрывки прошлых отношений. Посеревшие, словно выцветшая кинопленка. Вот его первый парень — Минги́. Альфа, на год старше него. Ки Хун влюбился в его непосредственный, игривый и азартный характер. Этот парень, казалось, никого и ничего не боялся и этой смелостью заряжал самого Ки Хуна. С ним омега провел свою первую течку. Лав Мотель и грубые укусы по всему телу. Ки Хун плакал, уткнувшись лицом в подушку, пока его грубо брали сзади, удерживая за шею до синяков. На следующее утро, еле живой, покрытый укусами и едва стоящий на ногах он завалился домой к Сан Ву, который, увидев его вид молча протянул плечо поддержки. И Ки Хун рыдал, крепко держась за его руку. Он плакал жалко и с надрывом, содрогаясь от воспалившихся укусов и боли в заднице. Минги́ бросил его через неделю, заприметив другого альфу Джун Хо. Ки Хун тосковал не слишком долго. А потом у него закрутилось с самим Джун Хо, однако эти отношения не продлились долго. Альфа, осознав, что они не подходят друг другу, предложил остаться друзьями (в рот ебал омега подобную дружбу). Затем был милый, краснощекий обманщик Дэ Хо, который ему изменял с какой-то девушкой. А потом Ки Хун и вовсе сбился со счета. Пожалуй, последним, кого он помнит был Ин Хо. Байкер, участвовавший в местных соревнованиях и бывавший здесь проездом. Это была жаркая, ни к чему не обязывающая интрижка. И хотя Ки Хуну Ин Хо понравился, он отпустил его почти без сожалений, почти ничего не чувствуя. Ки Хун поднимается в 3 часа ночи, и, напившись отдающей хлором воды из под крана долго смотрит на себя в зеркало. Подцепив кончиками пальцев футболку, он чуть оттягивает ее в сторону, разглядывая застарелую метку. Совсем бледные очертания зубов должны сойти в ближайшую неделю и он хмыкает, чувствуя себя несколько странно по этому поводу. Он рад, что байки о том, что метки остаются навсегда — ни что иное, как детские страшилки, рассказываемые родителями, чтобы предотвратить раннее вступление омег во взрослую жизнь. Ки Хуну их тоже рассказывали, но… Он был слишком влюблен и безрассуден. Да и бред это все. Сколько иначе сейчас было бы на нём меток? Неужели он настолько отчаялся, что сам же вчера был готов прыгнуть в койку к своему лучшему другу потому что… Ки Хун скрывает метку под футболкой, словно ее вид причиняет боль. Растрёпанные, давно отросшие кудри вьются почти до плеч. Искусанные губы и подбитый вид. Он выглядит так же жалко, как чувствует себя. А если бы Сан Ву всё-таки предложил? Если бы положил руку ему на колено, или вовсе прижал бы к мягкому ковру и овладел бы им сверху? Ки Хун чувствует себя сломанным, неправильным, размышляя об этом, но он бы не отказал. Он в принципе редко отказывал, только, это совершенно ничего не меняет. Будешь ты ханжой, или работать в публичном доме, грань словно бы стирается с каждым днём и Ки Хун, со своими надеждами и отчаянно бьющимся сердцем, ощущает себя не более чем чужаком в этом мире. Умывшись, он возвращается в прохладную спальню. Окинув мирно спящего Сан Ву долгим взглядом, ложится на свою половину кровати, словно никуда и не уходил.

———

Утро следующего дня смывает за собой ростки переживаний, пустившие корни в растрепанную душу. Солнце освещает мир, согревает, а Ки Хун чувствует себя его частью. Наконец выспавшийся, он сползает с пахнущей альфой постели и, совершив необходимые водные процедуры выходит на кухню. Как капитаны женятся на своих кораблях, так и Сан Ву, судя по всему женился не на нём, а на своей работе. Друг едва замечает его. Темные сосредоточенные глаза быстро просматривают что-то в ноутбуке. Ки Хун, заваривая себе растворимый кофе едва отдает себе отчет, как с губ срывается насмешливое: — Уже нашел любовника? Сан Ву смеряет его странным взглядом, словно не сразу понимая, что обратились именно к нему. Наконец, его взгляд светлеет, а уголки губ подергиваются в едва-заметной улыбке. — Можно и так сказать. Я решил распределить активы по несколько иным биржам. Это очень подвижный рынок и мы на нем отстаём. Ки Хун хмыкает, разбалтывая в чашке растворимую жижу. — Говоришь так, словно это твоя собственная компания. — Может быть, когда-то это действительно станет так. Ки Хуну до жути хочется прикоснуться к нему. Взять в ладони это обычно задумчивое и хмурое лицо, но вместо этого омега лишь крепче вцепляется в чашку, опуская взгляд. Сан Ву выглядит… почти счастливым. Оторванным от реальности. Во рту появляется горечь от осознания, что этому чувству послужило обещанное повышение и перспективы карьерного роста. Но не он сам. — Спасибо мне. — шепчет себе под нос. — Что? — Сан Ву, чуть расфокусировано переспрашивает. Ки Хун видит, что он не с ним. Ты действительно в это веришь? — так и рвется из груди, но Ки Хун, проходя мимо осторожно сжимает чужое плечо, и вместо этого произносит: — Я верю в тебя. Кофе согревает внутренности, но вокруг все словно покрывается инеем.

———

Утро воскресенья проходит в хлопотах, а на вторую половину дня Альфа и вовсе уезжает. Ки Хун включает по телеку какой-то фильм и, развалившись на диване смотрит его до самой ночи, так и засыпая на диване. Он не слышит, когда возвращается Сан Ву. Альфа покидает квартиру рано утром. Еще никогда омега не страдал от такого безделья. В понедельник он наведывается к матери, но та ловит его на том, а не должен ли Ки Хун быть сейчас “на работе”. Омега отнекивается, придумывает что-то о том, что его заявка все еще на рассмотрении и что работа начнется только с завтрашнего дня. После, бесцельная ходьба по знакомым и не очень улочкам. В голове тысячи мыслей. Весь хороший тон ситуации окрашивается грустью и скукой. Он пытается дозвониться до Чон Бэ, но натыкается на “Денег нет” и “Я сейчас занят, Ки Хун”. Больно надо было. Несколько остановок метро и прогулка по одному из мостов. Сколько бы он не отгонял непрошенные мысли, те возвращаются вновь и вновь. Ему не может везти просто вот так. Что, если Сан Ву вскоре передумает и найдет другого омегу? Что, если получив должность вскоре сочтет Ки Хуна лишним балластом и отправит восвояси?.. Мысль о том, что друг найдет кого-то другого скручивает внутренности и влажностью обжигает глаза. Ки Хуну кажется, он не выдержит этого. А ведь это не его альфа и никогда им не был. Почему?.. И вмиг накатывает одно единственное понимание — Сан Ву всегда был рядом. Сан Ву лучше их всех. В груди теплеет и Ки Хун рукавом вытирает выступившую с глаз влагу. Ноги ведут его в неизвестном направлении, по сумбурности схожем с собственными мыслями. Почему Сан Ву не может быть его альфой? Ки Хун сжимает кулаки от волной хлынувшей внутрь решимости. В конце концов, рано или поздно тот все-равно его выкинет. Надо попытаться это исправить. Ки Хун решает узнать его получше. Прощупать почву.

———

Сан Ву принимает поздравления с молчаливым удовлетворением. Он улыбается, отвечая на рукопожатия и сдержанные поздравления персонала. Председатель оказывается удивительно многословен. — Поверить не могу, что вы нашли пару столь быстро, — его сомневающийся тон Сан Ву не нравится вовсе. Теперь уже бывший директор финансов наградил его кислой миной. Сан Ву мог лишь ему посочувствовать (нет). Новая должность грела душу осознанием прибыли и собственной карьеры. Добиться подобного роста в 25 лет было немыслимо! Так же немыслимо, как без помощи репетиторов и будучи выходцем бедного района окончить Сеульский Национальный. Но Сан Ву сделал это. —... Однако, должны ли мы удивляться, что вы справляетесь с семьей столь же хорошо, как на работе? — в темных, маленьких глазах на распухшем лице играют искринки, но Сан Ву не ведется на эту доброжелательную улыбку. Альфа быстро окидывает взглядом это небольшое торжество — некоторые лица едва сдерживают злобу, другие — пытаются скрыть удивление. Он сам едва сдерживает ухмылку. Ему нравится это — уделывать нос всем вокруг, нравится быть лучшим. Лучшим и единственным. — Мой брак просто ждал подходящего времени. Я и мой супруг знакомы много лет, можно сказать с самого детства. — Что ж, — его хлопают рукой по плечу, — Мой сын возвращается из отпуска спустя две недели. Мы все сможем увидеть вашего избранника воочию. — Конечно. — прохладно отвечает Сан Ву, глядя прямо в хищные глаза Председателя. Небольшое торжество, к счастью, оканчивается быстро и Сан Ву пружинистой походкой направляется к новому рабочему месту, поправляя бейджик на груди. “Чхо Сан Ву — Руководитель финансового отдела.” У входа в офис его встречают широчайшей улыбкой. — Добро пожаловать, господин Чхо. Я Пак Минги, ваш секретарь. Они кратко кланяются друг другу и Сан Ву со вздохом садится на свое новое рабочее место. На телефон приходит напоминание о сроках оплаты за жилье. Он игнорирует сообщение и вместо этого открывает ранее составленный план по инвестированию. Так проходит остаток дня. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда Сан Ву, прихватив с собой пару бутылок коньяка возвращается домой. Запах выпечки становится полной неожиданностью. Захваченный заботами и разборками с тем, что и как устроено, альфа совсем забыл про Ки Хуна, который теперь будет составлять значительную часть жизни. На секунду в горле встает раздражение, ведь он привык проводить время один, но одним приложенным усилием оно гаснет, и, разувшись, Сан Ву босым входит на кухню. Ки Хун, положив голову на сложенные на столе локти мирно сопит. Весь стол чем-то заляпан и усеян мукой. В раковине стоит невымытая посуда. Раздражение вновь поднимается в груди. Мелкое, зудящее чувство и он сам удивляется своей реакции. В конце концов, это ведь просто Ки Хун. Сонные глаза разлепляются, стоит только потрясти за плечо. Сан Ву решает не откладывать дело в долгий ящик и схватив омегу за подбородок, смотрит прямо в перепуганные глаза. — Обьяснись. Но Ки Хун молчит, лишь облизывает губы и отводит взгляд. Альфа сохраняет терпение. — Я… готовил. — Это я понял, — Сан Ву вздыхает, вглядываясь в расширенные от приглушенного света зрачки, — Убери за собой, — кратко бросает он и, отстранившись, подхватывает купленные бутылки и удаляется в спальню. Сбросив с себя одежду, он идет в душ, а после, вернувшись, под чужое шуршание на кухне, с тихим щелчком открывает бутылку. Вылив темную жидкость в стакан недолго раздумывает. Колебание длится всего пару секунд и он, достав из ящика антидепрессант, вытряхивает себе в ладонь одну пилюлю, а следом еще одну и, проглотив, запивает коньяком. Неуверенный стук в дверь заставляет его отставить недопитый стакан на столик. Немного выждав, Ки Хун неуверенно входит внутрь. Его кудряшки слегка обрамляют щеки. На секунду Сан Ву кажется, что глаза омеги едва-заметно покраснели, но он не придает этому значения. Хлопнув ладонью по месту рядом с собой на кровати, альфа смотрит на друга с усталым интересом. — Ты что-то принес? Непривычно тихий Ки Хун действительно держит что-то в руках, и, наконец, сделав несколько неуверенных шагов садится рядом, позволяя Сан Ву без очков разглядеть его ношу. — Ты испёк торт, — утверждающе произносит Сан Ву, но его глаза изображают невысказанных вопрос. — Да. Тебя ведь повысили. — Не стоило. — Сан Ву, положив руку на плечо Ки Хуна, едва-заметно сжимает его, — Но раз уж ты уже сделал… Альфа внимательно осматривает сей шедевр и берет рукой один из уже порезанных кусков. Торт — шоколадный и максимально простой. Тем не менее, тот факт, что его сделал Ки Хун, заставляет Сан Ву по крайней мере удивиться. От количества сахара сводит скулы, и альфа, потянувшись к стакану опрокидывает в себя остатки алкоголя. Ки Хун, сидя рядом, жуёт с довольным видом. Сан Ву ему ничего не говорит. — Как все прошло?.. — медовые глаза, кажется, смотрят в самую душу. — Отлично, — губы Сан Ву подергиваются в усмешке. Он наливает себе ещё, и взболтнув темную жидкость, отводит взгляд, — Через две недели нам обоим нужно будет присутствовать на приеме. Приезжает сын председателя. Видя попытки Ки Хуна что-то возразить, альфа жестом прерывает его. — Я обо всем позабочусь. Нужен лишь твой размер одежды. Ки Хун понуро кивает, а Сан Ву, опрокинув в себя остатки, отставляет стакан в сторону и опускается в кровати. В голове приятно шумит и становится легче дышать. Ки Хун, выйдя из комнаты чем-то шуршит и почти не раздражает. В голове вяло текут мысли о предстоящем торжестве. Хотелось бы сетовать на любопытство коллег, но он понимает — дело не в этом. И рано или поздно, им с Ки Хуном придется выйти в свет. Но, черт возьми, он надеялся что это случится не настолько быстро.

———

Когда Ки Хун возвращается в спальню, Сан Ву уже преспокойно спит. Одетый, как был, в то, что раньше Ки Хун именовал пижамой. Его грудь мерно вздымается и даже во сне, между бровями залегла хмурая складка. Ки Хун не понимает, что чувствует по этому поводу, но губы расплываются в довольной улыбке. Так проходит несколько дней. Ки Хун не готовит за это время ничего сложнее сэндвичей, но вместе с тем готов лезть на стену от скуки. Сериалы быстро надоедают, а вакансии не блещут разнообразием. Изучив вдоль и поперек квартиру, в спальне, служащей одновременно кабинетом он находит запертый ящик, но ключей к нему нет. Наверняка, Сан Ву носит их с собой. Лежа в мягкой постели с телефоном в руках он вздрагивает от громкого хлопка двери. Сан Ву, явно чем-то раздосадованный и злой врывается внутрь: — Собирайся, Ки Хун. Мы идем по магазинам. Хван Ин Хо приезжает на неделю раньше, а мы не готовы. Ки Хун смотрит на друга во все глаза. Старый, разбитый Самсунг едва не падает ему на нос от удивления. — К-кто приезжает? — Сын председателя, — звучит раздраженно, — Я ведь говорил. Нужно что-то сделать с твоей одеждой и… — альфа окидывает его оценивающим взглядом и кривит губы, — Со всем остальным. — У меня все нормально!... — Ки Хун, ты сделаешь как я скажу. Это наше условие. Чувствуя на себе этот взгляд, Ки Хун сглатывает, не собираясь спорить. Внутренности сковывает леденящий ужас. “Приезжает Хван Ин Хо. Сын председателя”... Как много людей с таким именем в Корее? Может он и вовсе ошибся? А если нет?