Траектория сближения

Получив сообщение с прикреплённым билетом на постановку, Антон раздумывал. Раздумывал о всей ситуации в целом. Странное, глубоко сидящее внутри желание пойти и одновременно кричащее где-то на поверхности «не идти» периодически всплывало в мыслях, мешая заниматься обыденными делами. Он всё ещё думал. Думал, стоит ли увидеть ту часть Арсения. Ту часть, которую тот, по всей видимости, не показывал никому, кроме самых близких. Но Антон не был одним из этих «близких». Даже близко не был приятелем. Он размышлял: в глазах преподавателя он, наверное, где-то между студентом и случайным знакомым, которого встретил в необычном месте. Просто знакомый, который однажды помог – хотя «помог» это слишком громко сказано – с машиной. И стоит ли ему переходить эту черту? Черту обычного знакомого, как ему казалось, студента? Ведь тот уже однажды пересёк границу, вмешавшись в его жизнь. Хотел помочь, как позже выяснилось, через после как тот узнал у его странного друга. У Арсения вообще всё было странно. Если так подумать, Арсений сам когда-то прошиб границу между ними: ещё тогда, на подпольных гонках, а потом была та нелепая ссора в университете. Стоит ли Антону использовать это как предлог? Возможно, он мог воспользоваться случаем и появиться на постановке. Узнать что-то настолько близкое, секретное, что Арсений тщательно прячет. Не просто так ведь он никогда не обмолвился об этом на парах, да и среди коллег, скорее всего, тоже молчал. Видимо, не хотел, чтобы знали. Особенно на работе. Может, и с коллегами не настолько сблизился, с его-то характером. Определённо об этом знают только близкие. Да, Антон точно пойдёт на постановку. Пойдёт, чтобы всё было «по-честному». Как говорится: око за око, зуб за зуб, секрет за секрет. Вопреки кричащим мыслям, застрявшим где-то в рёбрах и заставляющим сердце ускорять темп, крутить кровь быстрее, рождая страх. Страх за то, что он вторгается на чужую территорию. Пофиг. Антон стоя перед небольшим зданием культурного центра – «Авангард». Достаточно обычным и даже примитивным названием для такого место. Теребя ключи в кармане, в другой держа сигарету и закуривая, – не очень культурно в культурном месте – все еще пребывал в своих мыслях. Начала в семь тридцать, но Антон уже тут. Приехал за пол часа до постановки – была не самая лучшая идея. Но мысли съедали, даже после принятие решение, парень все еще задумывался об этом всем. И почему Матвиенко решил, что ему тоже стоит пойти на эту постановку? Он знал его от силы пару дней и то с натяжкой.Они даже не сильно общались, что бы тот так просто впустил Антона в жизнь его друга.А Сережа явно был близок к Арсению. Так просто давать ключ чуть ли к не самому сокровенному. Странно. Неожиданно раздался звук уведомления. Докурив сигарету, Антон достал из кармана брюк телефон и ткнул пальцем в верхнее окошко. Матвиенко – 19:07 – Скоро буду. Если хочешь, можешь зайти внутрь, не потеряешься). Стало как-то дурно от этой скобочки в конце. Ей-богу, как с ребёнком. Затушив окурок, мужчина направился к входу. Поднимаясь по маленьким обшарпанным ступенькам – они явно давно не видели ремонта, – Антон приоткрыл стеклянную дверь и зашёл в помещение. Здание хоть и не было закоснелым, но явно уже не новым. Ещё стоя у входа, Антон заметил странные узоры на желтоватом бетоне: они причудливо изгибались, складываясь в не читаемую картину. Панорамные окна на втором этаже придавали зданию чуть более современный вид. Одним словом – неплохо. Вполне обычно для таких мест, но без «вау» эффекта. Внутри всё выглядело чуть хуже, чем снаружи, но всё равно приемлемо. Центр был напичкан различной новой техникой, даже стоял механизм для подъёма колясочников на второй этаж. Но всё это смотрелось странно – старое здание вкупе с новенькими приспособлениями – Причудливо. Почему именно это здание? Неужели оно чем-то отличалось от других? В городе ведь полно таких центров. Может, просто выигрывает по сравнению с остальными? Антон не знал – он не был любителем подобных мероприятий. Нет, не то чтобы он считал себя без культурным, но такие места он редко посещал. Решил ещё в детстве – это не его. Не его стихия. Просто сидеть и слушать пересказ историй, давно избитых временем… Определённый скепсис присутствовал. И всё же мелькнула мысль: а вдруг Арсений плох? Эта догадка показалась такой неприятной, что захотелось оттолкнуть её сразу.Не хотелось верить, что он может увидеть что-то, что изменит его мнение о преподавателе. Об Арсении. Антон подошёл к небольшой очереди у входа в зал, где людей направляли специальные стойки с натянутыми бархатными канатами, чтобы никто не толпился. Ждать пришлось недолго. Он отметил про себя, что, несмотря на всю серьёзность постановки, публика здесь собралась самая разная – от студентов до пожилых людей. Дождавшись своей очереди, Антон протянул билет приветливой девушке-администратору, получил кивок и направился дальше по коридору. Просторный и слегка выцветший, с плакатами прошлых постановок на стенах, он тянулся в сторону зала, откуда едва доносился легкий гул голосов и видимо последние штрихи подготовки.Антон замедлил шаг. Заходить внутрь одному совсем не хотелось.Он вновь оглянулся по сторонам. Поджав губы – все же это место не выглядело убога, просто так непривычно, что внутренне становилось неловко. Парень никогда не был силен литературы. Книжкам предпочитал просмотр какой-нибудь боевика. Ни, а каком культурном просвещение речи тут и не шло. Перед тем как приехать, Антон гуглил пьесу. Смотрел аннотации, старался, честно старался прочесть , но сдавшись попытался посмотреть экранизации, что бы хоть на долю казаться не настолько некультурным чмом. Чтож без лукавство, сильного удовольствие это не принесло мужчине. Единственное что он вынес из произведения – То какой-то датский принц мстил за смерть своего отца , что по идеи должно было заставить сопереживать герою. Но ни о какой связи с героем, даже намек на сопереживание у него не появилось. У самого не было сильной связи с отцом. Конечно произведение было не только про это…но Антон сделал максимум усилий. Люди постепенно начали сгущаться у входа в зал. На часах оставалось десять минут. Антон уже по идее должен был сидеть внутри, но нет – он всё ещё ждал закадычного друга Матвиенко, который, казалось бы, обязан был быть тут как тут. Неужели тот решил просто кинуть его?«Написать этому Матвиенко… с какого хера он опаздывает, если сам же пригласил?.». Антон уже подумывал написать этому запоздалому страннику, но милый голос девушки-администраторши прервал его действие. – Извините, вам стоит пройти в зал, – она улыбнулась дежурной улыбкой и указала на вход. Антон хотел возразить, мысленно представляя, как пинает Серёжу. Ну не мог же он настолько сильно отличаться от своего друга… Рядом раздался возглас почти опоздавшего Матвиенко. – Да мы заходим! – любезно парировал мужчина, положив руку на плечо Антона. Ну как положил – пришлось слегка приложить усилия. Он подмигнул девушке, показал на телефоне свой QR-код и потянул парня за собой вглубь зала. Мужчина выглядел немного растрёпанным, словно и правда спешил, а в руках у него красовался букет роз. Красные и розовые оттенки переплетались, создавая изысканную живописную картину. Стебли были обмотаны плотной бумагой цвета кофе, похожей на тонкий крафт или фольгу, а сверху их туго стягивала широкая красная лента. Между цветами виднелась аккуратная карточка с парой строк – словно маленькое тайное послание, спрятанное среди лепестков. Антон только закатил глаза, а затем наконец-то выдохнул. Несмотря на не самого пунктуального компаньона, он был рад хотя бы такому. Всё же не придётся терпеть это в одиночку. Они прошли в зал, ища глазами свои места. – Так, мне сюда, – Серёжа указал на второй ряд, почти по центру зала. – А тебе… – он вынудил Антона достать телефон и показать электронный билет. – У тебя шестой ряд, место четрые. «Мы что, не вместе сидим?..» – промелькнуло у Антона. Мужчина будто прочитал его мысли и добавил: – Сорян, других мест не осталось, – пожал он плечами. Антон снисходительно хмыкнул и, кивнув, направился в обратную сторону. Образ Матвиенко с явно не дешёвым букетом застрял в памяти. Флорист постарался – это было заметно. Неожиданно воображение нарисовало картину: Серёжа вручает этот букет Арсению. Тот, наверное, смущённо принимает подарок, и они перекидываются парой фраз в духе: «Ты не шутил, когда говорил про подарок?» «Конечно как тут без подарка ,звезда»– Что-то в этом роде… «Интересно, а как бы он отреагировал, если бы букет роз подарил я?» – мелькнула мысль. Воображение услужливо дорисовало фантазию: он протягивает цветы с подрагивающими пальцами, затем решает поднять взгляд и встречается с холодным, настороженным взглядом Арсения. Контраст в реакции был бы очевиден. От этого внутри неприятно саднило. Хотелось увидеть Арсения хоть на миг настоящим – искренним, без привычной маски равнодушия. Позволит ли он это Антону? Антон занял своё место. Несмотря на то, что это был всего лишь культурный центр, зал выглядел впечатляюще. Бархатные, мягкие кресла, неожиданно удобные для такого места, создавали почти театральную атмосферу. Свет постепенно погас, разговоры стихли, и зал погрузился в плотную тишину. Лёгкий треск динамиков – и зазвучала тревожная музыка, будто предвестие чего-то неотвратимого. Бархатные створки сцены дрогнули и разошлись.На сцене показались силуэты стражников. Они переговаривались шёпотом, явно чего-то ожидая, и всё время тревожно оглядывались. Мгновение – на сцену опустился мрак и пронзил холодок: на возвышении возник призрак в доспехах, отец Гамлета. Его появление сопровождал мрачный свет и низкий гул, пробиравший до костей. Антон уловил, как публика затаила дыхание.Он был давно в театре и уже позабыл какого это следить за ходом истории в реальном времени, а не за картинкой в экране, которую можно было по прихоти поставить паузу. На сцене постепенно начали появляется другие персонажи – актеры. Антон наблюдал с интересом, отмечая насколько люди вживаются в роли. Но, невольно ждал совсем другого момента. В подсознании он ловил себя на ожидании выхода того, кто был истинной причиной его прихода – Арсения. Воображение сегодня играло свою незатейливую игру. Грезы, словно тихие подсказки, выстраивали будущий образ преподавателя. Вместо привычных брюк и пиджака, Антон представлял как тот появиться в камзоле, накинутым на плечи плащем с красивой вышивкой – Он не был силен в познании такой моды. Но подперев подбородок именно таким вырисовывал себе Арсения. В следующий миг, грезы мужчины стали почти явью. Облегающий чёрный камзол с декоративными золотыми швами, длинные слегка расклёшенные штаны, высокие сапоги и плащ, накидка с тонкой вышивкой. На плечах – лёгкая драпировка, которая при каждом движении волновалась, словно живая.Арсений предстал перед публикой с тяжёлым театральным мечом и с взглядом готовым пронзить острее чем сталь в его руках. Каждая деталь – от тщательно уложенных волос до слегка приподнятого подбородка – подчёркивала образ принца, оказавшегося в ловушке судьбы. Антон затаил дыхание, ощущая восхищение. Да. Это чувство восхищения усилилось где-то в груди, перехватив дыхание и заставив его почти что не дышать. Сейчас Арсений играл принца, мстящего за убийство отца… но в его облике чудилось нечто большее – скорее некого благородного графа. Антон наблюдал за каждым движением, за каждой появившийся складочкой на меняющимся лице актера, за каждой проявленной эмоцией. Сейчас Арсения выдавал скорбь, месть, радость и даже влюбленность в перемешку со страхом. Мужчина отдавался полностью роли, проживая ее словно это было его жизнь, будто и не было зрителей в этом зале а Арсений совсем не тот кем является в обыденной жизни.Без того привычного равнодушие, без ледяной маски. Глупое сердце билось сбивчиво, отстукивая тревожный ритм в рёбрах. Приоткрыв рот, Антон ловил каждое движение, жадно вбирая в себя происходящее, боясь упустить хотя бы миг. Спустя некоторое время на сцене появилась возлюбленная Гамлета – Офелия. Изящная, но в то же время скромная девушка, с тёмными, словно смоль, волосами. Лёгкое платье мягко струилось по её фигуре, придавая облику воздушность и чистоту. В её движениях чувствовалась робкая грация, а во взгляде – нежность, почти детская, но в то же время трагическая, предвещающая будущую судьбу.Появление возлюбленной заставил Арсения переключиться на более мягкий тон. Голос стал до непривычного тёплым и усидчивым, будто он готов положить целые города ради этой женщины. Видя его таким, у Антона неосознанно мелькает мысль: «Как… как он может сочетать в себе столько… столько всего неопределённого? Такой?.. Он может быть таким?» Внутри всё переворачивается, потому что привычный сдержанный Арсений вдруг оживает, становится страстным, романтичным. То, как он ведёт себя на сцене, то, как он ведёт себя с ней… где-то в груди появляется неприятное покалывание. Мужчина машинально сжимает пальцы на подлокотниках кресла. Что-то начинает неприятно царапать внутри. Он неосознанно ловит каждое движение Арсения – как тот смотрит на предмет воздыхания, как улыбается, как чуть прикасается к её пальцам. А если на её месте оказался я? Подсознание медленно начинает вырисовывать Антона на месте Офелии. Воображение рисует, как Арсений смотрит со сбившимся дыханием, как тепло улыбается, чуть приближаясь ближе, берёт его запястья в свои. Как тихо нашёптывает нежные слова. Пальцы Антона неосознанно перемещаются к губам, он прерывисто вздыхает и прикусывает их до лёгкого покраснения. Из мыслей его выдёргивает внезапно зажёгшийся свет. Только сейчас Антон замечает, что всё это время пялился в одну точку и подрагивающую ногу. Зрители начинают неспешно подниматься с мест, сгущаясь поближе к сцене. Кто-то просто аплодирует, кто-то подходит, чтобы одарить актёров похвалой, кто-то уже преподносит цветы. Только теперь Антон осознаёт, что время стремительно близится к десяти. Он просидел здесь почти три часа. Удивляешь… сам себя, Антон Андреевич, удивляешь. С Серёжей они в зале не пересекаются. Решив, что тот сейчас у сцены и вручает свой дорогущий букет, Антон приподнимается на чуть затекший ногах и смотрит в сторону выхода. Ему сейчас не место тут. Ему не место рядом с Арсением в такой момент. Да и что он скажет? Вряд ли Арсению захочется слышать похвалу от человека, не смыслящего в театре ровным счётом ничего. Такие слова он услышит и от других – от тех, кто понимает, ценит. Половина ведь пришла сюда, скорее всего, ради его красивой мордашки. Красивой. О том, что творилось в голове пару минут назад, Антон подумает позже. А может, и вовсе не станет. Поднимаясь с чрезмерно мягкого места – надо отдать должное людям, которые делали эти кресла, – он решает последовать примеру толпы и направиться к выходу. Всё ещё не отойдя от навязчивого воображения, Антон медленно плетётся к приоткрытым дверям.Уже на пороге его резко останавливает знакомая рука: Серёжа хватает за локоть, не давая пройти мимо. – Вот ты где! – тяжело дыша, Серёжа быстро втюхал тот самый букет роз в руки Антона. – Держи, подаришь Арсу от нас. Мне срочно надо отъехать. Скажи, что на банкете встретимся. Я побежал! Мужчина молниеносно скрылся за дверями выхода. – А… – успел лишь проронить Антон. Матвиенко – и след простыл. Антон так и остался стоять посреди сидячих мест с букетом роз. «Держи, подаришь Арсу от нас.» Арсу. Антон опустил взгляд на втюханный букет в своих руках. Можно было сейчас пририсовать над головой знак загрузки: выражение застыло, а действия не прогружались. Он так и простоял пару секунд, пялясь то на выход, то на букет. Оставшиеся люди стремились к выходу, недовольно фыркали и обходили парня по бокам, чуть задевая. Из транса его вывел звук пришедшего сообщения. Матвиенко (22:07) – Забыл сказать. Выйдешь и сразу поворачивай налево и спускайся по лестнице, там чуть пройдёшь – увидишь дверь с маской. Не потеряешься!) «Опять эта дурацкая скобка», – усмехнулся он сквозь раздражение. Следом Серёжа прислал ещё одно сообщение с номером, подписав: «Если и взаправду потеряешься – звони по этому номеру». Это был номер Арсения. Антон помнил, что давал тому свой, но тот так и не воспользовался им. Так что номера преподавателя у него не было. Недовольно фыркнув, он вышел из зала и побрёл по описанию Матвиенко в нужную сторону. Вот только выйдя, завернув налево и спустившись по лестнице, он столкнулся лишь с длиннющим, тёмным коридором. Лампы здесь горели тускло. Слегка пожелтевшие стены давили, затягивая в какую-то меланхолию. Казалось, дизайнеров, отвечавших за эту часть здания, совсем не интересовал её вид – облупленные, старые стены создавали впечатление прошлого века.Антон тащился по затяжному коридору, ища ту злосчастную дверь с маской. Но, как назло, чем глубже он шёл, тем сильнее сгущалась тьма, а лампы одна за другой переставали освещать пространство. Дойдя почти до конца и надеясь наконец увидеть заветную дверь, он столкнулся лишь с тупиком. – Антон, двадцать два годика… и не может найти одну единственную дверь, – проворчал он. – Приехали… Свет окончательно погас. – Блять… – выругался Антон и уже потянулся к телефону, чтобы включить фонарик. Но неожиданно одна из дверей впереди слегка приоткрылась, выпуская узкий луч света и людской гул. Антон замер, потом невольно двинулся к ней, в надежде спросить дорогу к гримёрке, которую так и не нашёл. Быстро миновав расстояние до двери, Антон забежал в неё. Зайдя в помещение, в глаза сразу ударил яркий свет. Мужчина недовольно поморщился. Закрыв за собой дверь и обернувшись, он оказался в довольно обширном помещении. Повсюду висели и лежали театральные костюмы: от старинных камзолов до пышных платьев, от простых холщовых рубах до блестящих мантий. Вдоль стен стояли длинные ряды столов, над которыми возвышались большие зеркала, обрамлённые лампочками, отчего комната будто сияла мягким светом. Воздух был наполнен лёгким гулом: актёры, только что отыгравшие пьесу, оживлённо переговаривались, делились впечатлениями, смеялись. Некоторые уже спешно переодевались за ширмами, кто-то – в основном девушки – сидели у зеркал и аккуратно смывали театральный макияж, весело шутя между собой. Атмосфера напоминала шумный улей, полный энергии и какого-то тёплого, домашнего хаоса. Словно никто не видел некогда появившийся Антона – глупо стоящего в прихожей с букетом нежных роз. От такого зрелища становилось легко и тепло. Антон поймал себя на мысли, что даже восхищён этими людьми. Все они усердно работали. Работали ради того, чтобы зрители пришли с неопределёнными чувствами, а ушли – с целым багажом эмоций. Работали ради того, чтобы публика прожила вместе с ними это сыгранное прямо здесь и сейчас «кино». Они играли подлинные эмоции, чтобы вызвать неподдельные. Стоя здесь, Антон восхищался – искренне восхищался этими людьми, этой атмосферой, этим особым состоянием после удавшегося выступления. Тем состоянием, которое он, пожалуй, вряд ли когда-нибудь почувствует на себе. Но вроде..вроде начал понимать кое-кого тут. Он снова перевёл взгляд на ту часть, где расположилась маленькая компания девушек. Они что-то бурно обсуждали, перескакивая с темы на тему. В одной из них Антон заметил те самые смолистые волосы и милую улыбку. Сидящая в центре подруг, она тихо посмеивалась, переводя взгляд то с одной девушки, то на другую, словно поддерживая разговор. Антон узнал её сразу – Офелия, вернее, актриса, сыгравшая её. Та, заметив на себе пристальный взгляд, обратила внимание на него скромно стоящего около двери. Осмотрев его с ног до головы и увидев большой букет, она что-то отметила про себя и, прищурившись, направилась в его сторону. – Ой, кто это у нас тут! – произнесла она, подходя ближе и слегка склонив голову, будто изучая Антона. – Девочки, признавайтесь, чей это фанат? Девушки обернулись, медленно просканировали Антона взглядом и, переглянувшись, отчеканили, что не знают, кто этот странный «Бурдж-Халифа», мнущиеся в конце комнаты. – А может, это ты не признала своего фаната, Олеся? – игриво прищурившись, произнесла одна из актрис. На это Олеся лишь фыркнула и, закатив глаза, улыбнулась. – Ну, к кому же ты, странник? – всё так же сладко протянула девушка, вопросительно глядя на Антона. – Я… к Арсению, – отчуждённо ответил он. – О-о, – вытянув лицо, протянула Олеся и, повернувшись к подругам, шутливо переглянулась с ними. После вернула взгляд на Антона и, состроив наигранное разочарование, чуть громче сказала: – Эх, снова Арс крадёт моих поклонников! Девушки тут же подхватили волну, разразились хохотом, обменялись короткими взглядами. Антон, глядя на них, только слегка улыбнулся. Хихиканье и шутки сбили градус его смущения. В этот момент рядом послышались шаги. Из-за двери показалась знакомая тёмная макушка. Это был Арсений. Он вышел ещё не до конца переодетый: лёгкая рубашка и брюки-клёш придавали ему сейчас более живой, свободный вид. Выйдя и чуть улыбнувшись, он посмотрел на девушек. – Дамы, но я ещё не готов! – с игривой ноткой произнёс Арсений. Те лишь хихикнули и, будто сговорившись, блеснули глазами куда-то за его спину. Лёгкая улыбка тут же спала, как только Арсений повернулся и встретился со знакомыми глазами цвета летнего луга. В них мелькала растерянность. Взгляд метался то на мужчину, то на Олесю, которая вертелась возле внушительного букета свежих роз. – Арс, ты не рассказывал о своём новом поклоннике, – протянула Олеся, игриво хихикнув и стреляя глазами то на Арсения, то на Антона. У Антона появилось странное чувство дежавю. Секунды повисли в тишине. Для девушек это был всего лишь повод для шутки, но для Арсения и Антона момент оказался неудобным – один держал в руках чужой букет, другой будто собирался с мыслями. Их взгляды встретились слишком прямо. Словно кто-то подстроил всё так, чтобы поставить их обоих в неловкое положение. Арсений опустил глаза на букет в руках Антона и заметил знакомый листочек, спрятавшийся между лепестков роз. «Сережа», – сразу мелькнуло в голове мужчины. – Ну, это тебе, короче… – как-то совсем потерянно произнёс Антон, глядя куда угодно, только не прямо. Внутри у него посеялось странное чувство. Арсений было хотел принять букет, но через чур громкие охи девушек жужжащие над ухом, мешали. Поняв, что так дело не пойдёт, он схватил Антона за запястье и повёл его в более тихое место, подальше от этих сваток. Кинув невнятное «Я ща!», он быстрым движением увёл его подальше от глаз. Спрятавшись за ширмой и удостоверившись, что рядом никого нет, Арсений наконец взглянул на Антона. Тот всё ещё стоял с букетом в руках, не зная, куда его деть, и упрямо пялился вниз. Мужчина только сейчас заметил, что не отпустил его руку. Мысленно отвесил себе пощёчину, заодно пообещав, что сделает то же самое с Серёжей. Отпустив наконец ладонь парня, Арсений усмехнулся с раздражением. Всё это было похоже на сюр, на комичную сценку, но никак не на реальность. Иначе как тут мог оказаться Шастун? – Матвиенко сказал передать от нас… – вернув себе голос, произнёс Антон. – Знаю, – отчеканил Арсений. Словив непонимающий взгляд, он чуть подошёл ближе и, наклонившись, сказал: – Серёжа всегда пишет пожелания, пряча их в букеты. – Мужчина уловил сладкий запах цветов и, чуть приподняв взгляд из-под ресниц, посмотрел на Антона. – И розы слишком уж частый его выбор. – Так ты знал? – всё ещё не отрывая взгляда, пробурчал Антон. – Нет, – Арсений заметил, как тот начал хмурить брови, и добавил: – Иногда он дарит и другие цветы, но всегда прячет в лепестках пожелания. – И что же там написано? – не подумав, ляпнул Антон. Арсений тихо усмехнулся. От такой ситуации его неожиданно пробила лёгкая, почти тёплая улыбка.Он дотронулся до маленького листочка и, развернув, прочитал: – «Ты точно родился не в этом веке, Граф.» – Это тебе подходит. Арсений поднял взгляд и встретился с Антоном. Тот, казалось, не отводил от него глаз. Пристально смотрел.Соломенные волосы смешно упали, чуть закрывая ему обзор, он фыркнул и поправил прядь, что так и норовила попасть в глаза. Попов тихо усмехнулся. От такого вида Антона ему становилось дурно. Что-то щемило внутри, словно он смотрел не на Шастуна, а на самую милую плюшевую игрушку или забавного щенка. Антон на мгновение задержал взгляд, заметив улыбку напротив, и театрально поклонился. Выставив перед собой букет, он с аристократичным акцентом произнёс: – Тогда, не изволите ли принять этот скромный букет? – всё ещё глядя исподлобья. Арсений мягко улыбнулся, а после не сдержался и рассмеялся. Приняв букет и оценив творческий подход, он тоже слегка поклонился. Антон не удержался и, закатив глаза, поддался смеху. «Смех у тебя тоже графский», – хотел было ляпнуть он, но понял, что новую волну смеха точно не переживёт. – Эй, ребят, пакуемся и по машинам, – послышался рядом голос Олеси. Прохвостка подслушала же – ни совести, ни стыда. Мужчины синхронно повернулись на источник звука и, переглянувшись, поняли, что им стоит выходить из своего так называемого «укрытия». – Серёжа просил передать, что на банкете будет, – вспомнил Антон, выйдя из-за ширмы. – А… блинский, – охнул Арсений, что-то прикидывая в голове, а потом повернул голову к парню. – Шастун, а ты что тут делаешь? Этот вопрос следовало задать намного раньше, но букет в руках Антона и Олеся, стреляющая глазами, сбили мысли мужчины. «Ну вот, вопрос, который стоило ожидать», – подумал Антон, снова пробегаясь взглядом по гримёрке. Он не станет говорить, что пошёл из любопытства, хотя это отчасти правда. Не станет говорить, что не хотел разочароваться. Не станет признавать, что до безумия глупая мысль привела его сюда – приоткрыть занавес чужой маски. Не станет, что захотелось увидеть его полностью. Не станет, что искал что-то секретное, скрытое. – Серёжа позвал, – сухо бросил он. Теперь уже Арсений заламывал брови. – И да, я не знаю почему, не знаю, – будто оправдываясь, добавил Антон. Арсений снова окинул парня взглядом. Он этого не сказал, но по лицу было видно: в мыслях он уже строил план, как убить одного болтливого Матвиенко. – Арсений, Серёжа так и не пришёл? – произнесла Олеся. Мужчина утвердительно хмыкнул. – Ой, как же так, у нас машины уже все забиты, – не слишком огорчённо произнесла девушка и перевела взгляд на Антона. – Нет, – резко отозвался Арсений, заметив, как она смотрит на парня. – Даа… – довольно протянула она. Антон, наблюдая за их переглядыванием, никак не мог понять этот «глазной разговор». Арсений мотал головой и сверкал глазами, Олеся лишь отмахивалась и кивала с довольной миной. Удивительно, как она выдерживала этот взгляд – Антон бы уже растворился под такой грозностью.«Женщина», – скорее с восхищением подумал он. – Антон, не хочешь на мини тусовку по случаю первой постановки? – быстро проторила она, за что чуть не получила кинутой в неё перчаткой. Девушка ловко увернулась, показала мужчине фак, от чего тот лишь фыркнул и спрятал взгляд в ладони. – Арсению не с кем ехать. Вернее, не на чем. А Серёжа, жук, укатил неизвестно куда. Ты же на машине, м? – добавила она. Арсений от этих слов лишь сильнее закрылся в себе, лишь бы не смотреть на оппонента просьбы – Антона. Тем временем Олеся победно хлопнула и состроила милое лицо щенка. Антона умилила эта сценка. Он слабо улыбнулся и подумал, что уж точно не согласился из-за щенячьих глаз девушки, уж точно не из-за бесплатной выпивки, которая там наверняка будет, уж точно не из-за Арсения… А может, всё-таки из-за него? Может, из-за возможности сблизиться?.. Странные мысли сегодня посещали его голову. Очень странные.

***

И как Арсений мог довести всё до этого? В какой момент оступился? Оступился от образа правильного преподавателя – хоть и работал всего какой-то месяц, но всё же. Он ведь обещал себе, что будет чётко разделять работу и личное, коллег и друзей. Но, видимо, у него это не вышло. Это как просеивать две крупы через разные ситечки: всё равно несколько зёрен окажутся не там. Вот таким зерном и оказался Антон Шастун – сидящий рядом за рулём. Раньше Арсений даже не задумывался: он ведь никогда и не ездил с Антоном вместе. Но со стороны – несмотря на внушительный рост – тот выглядел симпатично. А за рулём сейчас выглядел ещё более уверенно. Он вёл машину спокойно, без резких движений. Арсений-то представлял его куда более безбашенным гонщиком, но оказалось: за пределами ночных заездов Антон вполне умеет быть ответственным водителем. И джип ему подходил идеально. Попов гадал: выбрал ли он его из-за собственных габаритов – что было вполне логично, – или всё же из-за желания немного покрасоваться. Антон и правда выглядел как человек, любящий «попонтоваться» – в отличие от своей застенчивой натуры. Его стиль выдавал это с головой: мешковатая, но подобранная со вкусом одежда, кольца, цепи, кепки и футболки, которые, без сомнения, Арсений примерял на себе мысленно. И всё же – как в нём сочеталось столько противоречий? Грозный образ и робкая улыбка. Громадный джип и задорные шутки. Сигаретный дым и те самые ямочки на щеках. Невообразимый контраст. Словно граница между преподавателем и студентом постепенно таяла, ослабляя разделение и давая место чему-то новому, неизведанному – чему-то такому, к чему Попов не был готов. Антон ворвался в его жизнь резко, со скрежетом шин по асфальту. Но за собой оставил вовсе не запах бензина, намертво въедающийся в одежду, а лёгкий след – узоры шин на асфальте, щемящее чувство где-то в груди, тихое спокойствие, которое он дарил, даже будучи безумно увлечённым адреналином. И Арсению вдруг захотелось окунуться в это сильнее. Окунуться с головой. Но он не мог. Не сейчас. Может быть позже. А может – никогда. Подъезжая к зданию, они припарковались прямо у парадного входа. Перед ними возвышался внушительных размеров отель – строгий и современный, со светящимися стеклянными фасадами и золотистой подсветкой. В холле сквозь прозрачные двери было видно мраморный пол, сверкающие люстры и оживлённый поток гостей. Атмосфера вечеринки витала в воздухе ещё до того, как они вошли. – Ты потом как? – спросил Антон, захлопывая дверь машины. – Что? – Арсений будто только вынырнул из мыслей. – А, это… Серёжа меня отвезёт. Он заметил взгляд Антона и добавил: – Серёжа не пьёт. – Что, прям совсем? – недоверчиво приподнял бровь Антон. – Ну да. Не похож, правда? – усмехнулся Арсений. – Вот такой он у меня, редкий экземпляр. А ты, наверное, думал, придётся меня пьяного тащить до квартиры? – Арсений Сергеевич, вы читаете мои мысли, – с наигранной серьёзностью произнёс Антон. – Знаете, это вообще-то не очень педагогично с вашей стороны. – А мы сейчас не в университете, – ухмыльнулся тот, поправляя волосы, которые уже успела надиктовать свои правила. – Тут я делаю что хочу. – Опасное заявление, – ухмыляясь пробормотал Антон, нарочно понизив голос. Они прошли внутрь: прохладный кондиционированный воздух, блеск люстр и запах свежесрезанных цветов сразу окутали их. По коридорам мелькали официанты с подносами, откуда-то слышалась музыка. Их провели в банкетный зал – просторное помещение с высокими потолками, приглушоным светом и длинными столами, уставленными закусками. Уже собрались гости: смех, звон бокалов, оживлённые разговоры. Остальная труппа уже была на месте. Народ скопился в центре и под зажигательную музыку отрывался во всю. Яркие огни раскрашивали помещение, а диджей за вертушками заводил толпу, словно дирижёр оркестр. – Если бы знал, что у вас, актёров, такие тусовки, я бы раньше навязался, – чуть громче сказал Антон. Арсений лишь довольно хмыкнул, мол, а как же иначе. Заметив двух парней, неловко топчущихся у стены – Антон переминался с ноги на ногу, явно сомневаясь, стоит ли идти в танец, а Арсений привычно собирался занять мягкое кожаное кресло с бокалом вина, Олеся решительно направилась к ним.Попов знал, чем всё закончится, и внутренне кивнул себе, что компания Антону на этот вечер обеспечена. Он похлопал того по плечу и, развернувшись в полуоборот, уже собрался отправиться потягивать виски, ну или на крайний случай вино. Но цепкая рука Олеси не дала ему это сделать. Уверенным движением она схватила обоих парней под бок и, устроившись между ними, утянула их поближе к дрыгающимся людям. – Ну всё, попались, – пробормотала Олеся держа парней. Олеся тут же начала пританцовывать и увлекла за собой Антона. Тот сначала двигался скованно, неловко, но, заметив, как девушка полностью растворилась в музыке, постепенно раскрепостился. Было забавно смотреть, как он дрыгается своими длинными конечностями, совершенно импровизируя и не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Его движения кричали фристайлом: хаотичные, смешные, искренние. Волосы парня разлетались то вниз, то вверх, глаза то закрывались, то ловили поддерживающий взгляд Олеси, тело нелепо изгибалось. Арсений, наблюдая за этим, только закатил глаза: ну и примитивно же они танцуют. Но потом поймал на себе взгляд Антона – прямой, пристальный, с какой-то тихой мольбой. Тот будто ждал: «Ну давай, покажи, что ты умеешь». И Попов сдался. Он шагнул ближе, и ритм подхватил его. Музыка потекла через тело, и каждое движение стало точным, выверенным. Арсений двигался уверенно, легко, как человек явно не с маленьким багажом опыта в танцах. Его жесты были плавны и резки одновременно, танец превращался в маленькую историю: где-то вызов, где-то игра, где-то лёгкая насмешка.Он был в этом хорошо, и он это знал. Они протанцевали ещё полночь, просто в окружении друг друга.В какой-то момент Арсению пришлось отлучиться по нужде. Кое-как отделавшись, он направился прямиком в туалет. В мыслях всё ещё стойко засел образ танцующего Шастуна. Такой нелепый и одновременно настоящий – заманивал всё глубже. Парень манил своими глазами, в которых плескалась неподдельная жизнь. Тот самый эликсир, такой необходимый мужчине. Но попробовав его раз, остановиться уже было бы невозможно. Сделав всё дела, Арсений подошёл к раковине, чтобы умыться. Из зеркала напротив на него смотрел слегка растрёпанный и возбужденный мужчина. Капли пота стекали по лбу, вдохновлённые глаза изучали самого себя. «Становишься более ярким», – мелькнуло в голове. Включив воду, он быстрым движением умылся. Возбужденный, взъерошенный, со стекающими по волосам каплями он снова взглянул на себя. Тихая ухмылка прорвалась на лицо мужчины, позволив ему едва слышно усмехнуться. По венам растекалось тепло – такое приятное, что не могло не вызвать улыбку. Вопреки тому, что со стороны, возможно, он выглядел, как городским сумасшедшим, зашедшим не туда, ему было всё равно. …В коем-то веке он почувствовал… почувствовал чувство свободы. Давно позабытое чувство, сейчас плескалось внутри. Всю жизнь он старался держать себя собранным, хладнокровным, будто выстроив вокруг себя непроходимую стену. Но сейчас эта стена дала трещину, и в зеркале на него смотрел другой человек.Наверняка Шастун сейчас бы сказал: «Ну наконец-то выглядишь как обычный человек» – или что-то в этом духе. Резкий звук пришедшего сообщения выдернул мужчину из мыслей. Арсений потянулся за телефоном, уже ожидая увидеть сообщение от Серёжи. Не раздумывая, он открыл верхнюю вкладку. Неизвестный номер – (00:01) *Фото Отнюдь это было не сообщение от Матвиенко. Глаза забегали по экрану. На фото были они. Он и Антон. То, как впервые встретились возле кабинок на подпольных гонках. Неизвестный номер – (00:01) *Фото *Фото *Фото… Следом полетели ещё снимки. На всех – они с Антоном. Заезды. Парковка университета. Улица. Все места, где они когда-либо пересекались. И в груди похолодело – кто-то наблюдал за ними всегда.