Траектория сближения

Сквозь до скрежета смятённую толпу компания побитых недо-друзей, недо-незнакомцев проталкивалась в сторону парковки. Арсений шёл по-командирски, указывая путь, словно принимая на себя все обязанности главного за их бегство. Антон плёлся за ним – а если точнее, его буквально тянули, подгоняя и заставляя ускоряться. Он всматривался в спину Арсения так, будто хотел прожечь в ней дыру, и перебирал ногами быстрее, чем следовало, пару раз едва не наступив на пятки впереди идущего. Но тот словно не замечал – его взгляд был устремлён вперёд, а в голове громким звоном отстукивал такт: быстрее добраться до машин, быстрее свалить отсюда. За ними торопливо шёл Серёжа – чуть покрасневший, с разбитым носом – и Дима, как крот, ослепший на один глаз: щурился и нелепо поправлял очки на ходу, стараясь не потерять ребят из виду. Они обогнули людную территорию и выбежали на импровизированную парковку. Арсений, шедший впереди, резко остановился. Антон, не ожидавший этого, врезался в него. Ойкнув, он огляделся и понял, что они уже на месте. Рядом послышались прерывистые вздохи Серёжи и Димы. Все четверо замерли, будто ожидая, кто первым подаст голос. Тишина ночного леса, вот-вот начинавшего светать, опустилась на их плечи. Лишь отдалённо доносились выкрики и рёв моторов – звук, щекочущий пятки и подгоняющий страх. Побитые, уставшие, с головами, отказывавшимися работать, они пытались отдышаться. Серёжа скосил взгляд на Арсения. Тот стоял с напряжённым лицом, глядя в сторону припаркованных машин, словно анализировал ситуацию и раскладывал всё по полочкам. Серёжа сделал неловкую попытку отряхнуться, размазав грязное пятно по одежде, и, плюнув на это дело, устремил взгляд в сторону громкой музыки и скрежета голосов.«А ведь мог сейчас подцепить какую-нибудь красотку с большими глазами и обворожительной улыбкой… и не дуть в ус», – мелькнуло в голове. Поморщившись, словно отгоняя сладкие мысли, он снова посмотрел на друга. – Арс?.. – сглотнув, негромко окликнул он, проверяя, тут ли ещё Арсений. Арсений молчал, всё с тем же сложным выражением лица. Его пальцы то сжимали, то разжимали руку Антона, словно это помогало серому веществу в голове работать быстрее. Антон позволял это или просто не замечал, как в ладони начинала пульсировать едва уловимая боль. Серёжа смотрел на Арсения. И тот понимал – именно ему сейчас решать. – Надо уезжать. Неизвестно, где эти упыри, но лучше делать ноги прямо сейчас, – втягивая воздух в лёгкие, проговорил Серёжа. – Знаю, – Арсений нахмурился и наконец перевёл взгляд на парней. – Серый, мы едем вместе, – не спрашивая, а констатируя факт, полностью принимая на себя роль ведущего. Ведь именно он втянул друга в этот бред с кулаками и пылью в лёгких. – А этого крота кто повезёт? Антон? – кивнув на Диму и Антона, буркнул Серёжа.«Картина маслом», – хмыкнул он про себя, оглядывая побитых студентов. – Пират вести с таким зрением не сможет – глаза не хватает, – указывая на Позова, добавил он, решив переложить ответственность на Арсения. Его студенты – его забота. – Спасибо за заботу, конечно. Но пираты и с одним глазом флот вели. А у меня, между прочим, оба на месте – если вы вдруг не заметили, – подметил Дима. Он понимал, что за руль его никто не пустит, но вставить свои пять копеек всё равно хотелось. У Позова сейчас в голове звучало только: «я же говорил». Ну или – «я же знал».Знал, что не стоило сюда идти, совать свой нос и вообще тащиться вместе с Шастом в это место. А он пошёл. Подозревая. Зная. Уже зная, что эта ночь окажется тяжёлой, но глупо надеясь, что если будет рядом, то сможет хоть что-то предпринять. Инстинкт самосохранения буквально кричал, отчаянно преобладая над здравым смыслом. Но, зарыв его куда подальше, Дима всё равно пошёл. И что он имел на выходе? Пару ссадин и синяков, перемазанное грязью лицо – его знатно заставили поглотать пыль. И в придачу сломанные очки. Почему-то он чувствовал, что на этом ночь не закончилась, а только начиналась. Арсений хмыкнул. Он видел ясно – этих двоих за руль пускать нельзя. Антон всё ещё не пришёл в себя, у Димы подводило зрение, да и выглядел он хуже всех: перемазанный грязью, словно вылез из болотной ванны. – Значит, я пересяду на Антонову машину, а ты повезёшь Диму, – сказал он, скорее констатируя, чем спрашивая. Серёжа кивнул, мысленно соглашаясь: – Тогда решайте, кто к кому. – Ко мне нельзя! – Ко мне тоже! Одновременно выкрикнули Арсений и Антон. Серёжа задержал взгляд на них двоих, и уголок его губ дёрнулся. Он развернулся, подхватил Диму под руку и, уходя, бросил через плечо: – Тогда ко мне …голубки, – добавил он тише, с лисьей ухмылкой, разрезавшей его усталое лицо. Арсений всё слышал. Мысль бросить что-нибудь в Серёжу, чтобы сбить с него эту ухмылку, мелькнула мгновенно. Жаль, под рукой не оказалось ничего подходящего – разве что схватить Антона и метнуть, как фонарь. Но сил на перепалки уже не осталось. Да и Антона кидать, как-то не гуманно. Арсений взглянул на Антона.Тот стоял словно в трансе, молча ожидая, к чему приведут обсуждения ребят, а может, и вовсе ничего не слыша. Видеть такого Антона было непривычно. Хотелось прямо сейчас подойти к парню и, взяв за щёки, заставить смотреть прямо. Хотелось увидеть в этом взгляде ответы. Тяжело проглотив слюну вместе со всеми кричащими мыслями, Попов попытался перевести внимание. Сквозь шум ещё не успокоившейся толпы, скрип шин и далёкие выкрики Арсений устало посмотрел на удаляющиеся фигуры, а затем снова повернул голову к Антону. Тот всё так же стоял рядом – неподвижный, выбитый из реальности. Смотрел куда-то ниже его глаз и выглядел помятым. Слишком помятым. Один глаз заплыл, предвещая синяк, кровь от носа до губ застыла тёмной струйкой. Белый комбинезон напоминал мешок с картошкой – грязный, с дырами, с торчащими нитками. Антон неловко дёрнул плечом, будто хотел поправить одежду, но только сильнее подчеркнул её жалкое состояние. Пальцы дрогнули, когда он попытался пригладить волосы – и лишь растрепал их ещё больше. – На тебя без слёз не взглянешь, – тихо заметил Арсений, обводя парня взглядом. Антон вздрогнул, словно выдернутый из мыслей, и поднял глаза. Попробовал изобразить улыбку – кривую, вымученную. Он всегда так делал: когда не знал, как реагировать, шутил, смеялся или хотя бы тянул уголки губ. Но сейчас улыбка вышла жалкой, словно чужая маска. Арсений только кивнул: «Мыслительный процесс работает – уже хорошо». Маленький прогресс, но всё же прогресс. – Показывай, где твой бульдозер стоит, – произнёс он, потянув Антона за руку. Попытался улыбнуться в ответ, но получилось так же натянуто. Антон усмехнулся на странное, но точное определение джипа и пошёл вперёд. Теперь он шёл быстро – удивительно быстро, учитывая, что отхватил больше всех. Арсений вперился взглядом в его спину. Антон будто нарочно держал темп: то ли храбрился, показывая, что его задело не так сильно, то ли адреналин всё ещё держал тело, не давая осознать боль. Но плечи всё равно чуть подрагивали, а рука то и дело дёргалась – то ли от усталости, то ли от желания стереть грязь с лица. Арсению не хотелось думать о том, что было бы, если бы он не оказался здесь вовремя. Вместо этого он цеплялся за мелочи: как отстирать комбинезон, где найти швею, как залатать Антона. Но прежде всего – сам Антон. Они миновали ряд машин и наконец нашли нужную. Арсений заметил, как Антон почти судорожно поправил воротник и глянул на свои грязные ладони, будто надеясь, что никто не заметит, насколько он разбит. – У тебя хоть салфетки есть? – спросил Арсений, не слишком веря в положительный ответ. – М… должны быть, – пробормотал Антон мазнув по мужчине и снова опустил взгляд. «Почему он всё время прячет глаза? Неужели настолько тяжело?» – мелькнуло в голове Попова. – Ну так показывай, где. – Что? – Салфетки. – А… это… Он всё так же не смотрел на мужчину, проговаривая рассеянно. Арсений нахмурился и опустил глаза туда, куда упирался взгляд Антона. Рука. Чёртова рука. Вернее – их сцепленные руки. Арсений не придал этому значения, когда поднимал Антона с земли, когда вёл его сквозь толпу, когда прокладывал путь. Тогда всё казалось естественным, нужным, правильным. Но сейчас, стоя рядом с машиной, он отчётливо чувствовал этот контакт. Тепло. Слишком явное. И неловкость, разливавшуюся по коже. Пальцы Антона слегка дёрнулись, будто он хотел вырваться – или, наоборот, сильнее сжать. Разжимать руки не хотелось. Казалось, если отпустит, уйдёт не только тепло в пальцах, но и то зыбкое спокойствие, которое удерживало от мысли, что всё сорвётся в любой момент. Словно, оставшись без этой опоры, его снова накроет гул толпы, давка, звон в ушах, пыль во рту. Это плохо. Очень плохо. Мгновенно разжав пальцы, Арсений чуть отстранился, будто обжёгся. Вернул взгляд на Антона – и испытал странное ощущение, словно проверяет почву перед шагом: можно ли дальше? или слишком опасно? Антон, наоборот, будто не заметил. Или сделал вид. Он прижал руку к боку, провёл пальцами по грязному комбинезону, оставив на ткани размазанный след. Потом поднял их к лицу – хотел стереть кровь, но замер. Пальцы предательски дрожали. Он тихо фыркнул и отдёрнул руку, словно стыдясь, что его заметят в такой слабости. Арсений вздохнул, но ничего не сказал. Он видел: Антон всё ещё держится на адреналине. Улыбка, мелькнувшая минуту назад, была такой же вымученной, как этот неловкий жест. И именно это пугало больше всего. Где-то на краю парковки снова раздались крики. Хлопнула дверь машины, резкий смех – и оба будто одновременно дёрнулись, повернув головы. Адреналин вернулся мгновенно. Плечи Антона чуть дрожали, а Арсений сжал кулаки, чтобы пальцы не выдали его напряжение. – Садись быстрее, – глухо сказал он. Антон кивнул и рванул к двери. Едва не выронил ключи и чертыхнулся вполголоса. В спешке волосы снова упали на глаза, и он дёрнул их рукой так резко, что только сильнее растрепал. Арсений следил за ним, чувствуя, как в груди стучит так же, как тогда, когда они пробивались сквозь толпу. Будто гонка ещё не закончилась. Будто они всё ещё бегут. Арсений обогнул машину и уселся на водительское, дожидаясь, пока Антон займёт место рядом. Антон неловко зацепился за ремень на поясе и пристегнулся. Словив на мгновение взгляд Антона и убедившись, сам не зная в чём, Арсений переместил руки на руль. Арсений и раньше видел этот джип на университетской парковке.Даже один раз удалось прокатиться. Правда в роли пасажира. Сейчас же ему предстояло везти эту махину.

***

Всю поездку они молчали. Арсений вёл машину по навигатору в неизвестном направлении. Мазнув взглядом по телефону, Антон предположил, что это какой-то загородный дом. С самого начала было неловко. Антон сидел и не знал, куда себя деть. Подрагивающими руками пытался пригладить волосы – вышло не очень. Они путались ещё больше. Курить хотелось сильно. Очень. Возможно, поэтому пальцы так тряслись. Всё от недостатка никотина в организме – уж точно не из-за пережитой ночи. Потянувшись, он открыл бардачок, прищурился, вглядываясь в его захламлённые недра, и нащупал пачку чего-то. Подумав, что это сигареты, вытащил. В ладони оказалась пачка салфеток. Может, и к лучшему, мелькнуло у Антона. Курить рядом с преподом в машине – явно не лучшая идея. Хотя, казалось бы, его машина – его правила, но… «Но» вёл его машину. Антона вёз его преподаватель. Преподаватель, чьих ног здесь быть не должно. Ни в первый раз, ни сейчас. Арсений не должен был оказаться рядом с Антоном. Не должен был появляться именно тогда, когда тот чувствовал себя хуже всего. Когда тело ломило, напоминая о кулаках, впечатывающих его в асфальт, заставляющих заново переживать бессилие, а разум затуманивался. И всё же именно сейчас разум преступно успокаивался. Шоковое состояние и непривычный адреналин постепенно отпускали рядом с ним. Хотя должно было быть наоборот. Вытащив пару салфеток, Антон открыл верхний бардачок. Перед ним отразилось собственное лицо: расплывшееся, с разбитой губой и грязное, словно его поваляли в земле, хотя падал он всего пару раз. Этого оказалось достаточно, чтобы теперь в маленьком прямоугольном зеркальце не узнать себя. Синяки, которые будто занимали всё большую территорию, разбитое, припухшее лицо с тёмно-бордовой полоской засохшей крови. «Лучше сразу в душ с головой», – промелькнула мысль. Антон протёр руки и лицо чем смог. Тремор уже не так заметно выдавал его – тот самый, за который он ещё пару десятков минут назад ненавидел себя. Быть в таком уязвимом положении рядом с Арсением не хотелось, но тот снова оказался рядом. Антон всё ещё не понимал, как. «Словно ангел-хранитель», – мелькнуло в голове, когда он закончил протирать лицо и повернул голову в сторону преподавателя. Он бы не удивился, если бы у мужчины в какой-то момент выросли огромные белоснежные крылья. «Ему бы это подошло». Преподаватель спокойно вёл машину. И только по сжимающим руль до костяшек пальцам и чуть беспокойным синим глазам можно было понять, что у него тоже состояние не из простых. Смотря на Арсения, Антон ощущал предательское спокойствие. Будто он не один в этом бегстве. Будто рушится жизнь не только у него. Антон закрыл бардачок, устроился поудобнее и приложил голову к стеклу, всё ещё бросая взгляды на Арсения. «Сколько же у него родинок, – подумал он, – будто кто-то рассыпал их, как крошки на мороженое». Неестественно длинные тёмные ресницы… и до жути красивый подбородок. Интересно, все актёры такие? Или только он? Поселившееся спокойствие накрывало, а незнакомое чувство рождалось где-то на подкорке в внутри . Антон не хотел сейчас об этом думать. Тело ныло, а сон тянул за собой. Мысли о собственной слабости притупились. Он прикрыл глаза и незаметно задремал. Провалившись в сон, парень не заметил, как они доехали до некогда неизведанной точки. Звук двигателя приглушился. В следующий миг рядом послышалось лёгкое копошение, словно человек на том конце всё никак не решался прервать сон мирно спящего пассажира. Салон наполнился тихим ровным дыханием, и, наконец собравшись, что-то мягко коснулось плеча Антона и слегка встряхнуло его. – Антон… Антон, мы приехали, – с хрипотцой в голосе тихо проговорил Арсений, будто не желая прерывать сон парня. Почувствовав едва заметное касание и щурясь от солнца, что уже успело пробраться в салон, Антон медленно приоткрыл глаза, ещё не привыкшие к свету после ночи. Он приподнялся ощутив как каждая клеточка в теле дрыбыжит или это его собственные кости напоминает о его весьма удобной позе сна, поймал на себе взгляд синих глаз и неловко кивнул. Дверца тихо щёлкнула, впустив в салон утреннюю свежесть. Они выбрались наружу, и только тогда до Антона дошло, насколько вымотан он был после этой ночи . Каждый шаг отдавался тяжестью, но сигарета в кармане будто напоминала о простом способе хоть немного выдохнуть. – Надеюсь, ваш друг будет не против? – слабо улыбнувшись и покрутив пачку, спросил Антон с некой мольбой в голосе. Арсений, повернувшись и посмотрев нечитаемым взглядом, тем самым взглядом, которым не смотрят обычные преподаватели – понимающими, но такими тусклыми от усталости глазами, кивнул. Подойдя ближе к Антону и передавая ему ключи от машины, кинул: – Докуришь – заходи. Дверь будет открыта. Антон снова натянуто, словно как проволокой, улыбнулся, смотря в синие глаза. Глаза… Глаза – душа человека. Как бы банально это ни звучало, так оно и есть. Провожая взглядом скрывшуюся за дверью фигуру, в память въедались окутанные морским цветом глаза. Такие уставшие и тусклые, но уже с приоткрытой ширмой искренности. Словно одна из многочисленных масок испарилась, а граница между ними окончательно начинала сходить на нет. Выкуривая вторую сигарету, Антон рассматривал частную территорию. Небольшой, но приличный одноэтажный дом, обгорожен со вкусом, но не вычурно – спокойно. Забор металлический, где-то стоит маленькая веранда, а рядом мангал. Антон готов поспорить: жарить на таком мангале шашлыки – самое то. Стоило только вообразить, будто он сидит на той самой веранде и вдыхает запах свежего жареного мяса, становилось легче. Намного легче, чем думать о уже явно стоящей настоящей погоне– преследование. Словно точка А, где всё только начинается: главный герой попадает в опасные обстоятельства и, не зная врага в лицо, пытается по горячим следам найти противника. Вот только Антон не главный герой и это не кино, а реальная жизнь. Жизнь, где Антону не хотелось доходить до точки Б. Телефон в кармане завибрировал. Антон поморщился и достал его. На экране снова высветился незнакомый номер. Незнакомый номер (06:05) – Это первое предупреждение. Сигарета дрогнула в пальцах. Он глубоко затянулся, будто пытаясь прогнать холод, пробежавший по спине, и долго смотрел на экран. В голове мелькнула мысль: «Главное — не дойти до точки Б». Но это была не история и не кино. Это была жизнь. Его жизнь. Выкурив сигарету до фильтра, он бросил её в сторону и остался стоять у крыльца, ощущая, как тишина слишком резко контрастирует с тем, что происходило внутри него.

***

– Так что мы имеем? – Серёжа, выудив откуда-то небольшую доску, прижал красный маркер к губам. – Стаса – менеджера Антона, его помощника и по совместительству главного механика… Ге… как его там? – выписывая имена и обводя кружок, переспросил он. – Гоша. Гоша его зовут. Ну, можешь записать как Георгий, всё равно не запомнишь, – с откровенно скучающим видом заметил Дима, протирая уже окончательно убитые очки. – Тьфу на тебя. Что за молодёжь сейчас пошла, – пробурчал Матвиенко, записав ещё одно имя на доску. – Арс, почему твои студенты не уважают взрослых? – Вы не настолько нас старше, Сергей, – развёл руками Дима и протянул Антону антисептик. Антон, успевший уже сбегать в душ, теперь сидел и наблюдал за двумя «Шерлоками», одновременно обрабатывая синяки и ссадины. Дима и Серёжа удивительно быстро поладили, и, видя, как они подкалывают друг друга, Антон ощущал себя спокойнее. Чего нельзя было сказать о рядом сидящем Арсении: тот всё это время смотрел то на экран своего телефона, то на Антонова, сверяя время отправки сообщений. Всё совпадало. Абсолютно всё, вплоть до минуты. Внутри Арсения нарастала тревога, которую он тщетно пытался скрыть. Антон вылил последние капли из маленькой баночки антисептика и, убедившись, что на него с Арсом уже не хватило, громко поставил её на стол: – Всё, Шерлоки, хватит с вас. Идите лучше прогуляйтесь, заодно купите новый антисептик и что-то вроде пластырей или мазей. – Он пытался вспомнить, чего ещё не хватало в аптечке Серёжи. По правде говоря, от «аптечки» там осталось лишь название. – Короче, разберётесь. Серёжа с Димой переглянулись, заметили пустую баночку и решили, что спорить бессмысленно. – Но я всё равно думаю, что не всё так прозрачно. Это может быть кто-то извне, – надевая куртку, проговорил Дима, желая оставить последнее слово за собой. – Много думаешь, – зеркально ответил Серёжа, одновременно натягивая рукава бомбера. Антон лишь закатил глаза и, услышав закрывающуюся дверь, снова вернулся к своим ссадинам. Серёжа с Димой ушли, оставив после себя пару чашек с остывшим кофе и странные пачки таблеток, зачем-то вытащенные и брошенные на край столешницы. Огромный круглый стол занимал центр комнаты, и пустота вокруг делала его ещё массивнее. Чёрный мраморный пол холодно поблёскивал, отражая свет ламп, а гладкие поверхности кухни выглядели слишком идеальными, словно их касались редко. Барная стойка пустовала: ни капли алкоголя, ни следов того, что кто-то тут хоть раз готовил. Для Антона это было почти преступлением – такая роскошь и ни намёка на жизнь. Наверное, он никогда не поймёт богатеев вроде Серёжи. Он бы давно наполнил дом хоть чем-то. Покопавшись снова в «аптечке», Антон нашёл лишь гель для снятия воспаления. Прокляв Серёжу и отметив для себя, что никогда не допустит такого безобразия в своей аптечке, он открыл пузырёк. Чуть намазав гель на палец, Антон уже поднёс его к расплывшемуся синяку под глазом, но руку остановил Арсений. Мужчина покачал головой и тяжело вздохнул: – Сначала холодное приложить, – тихо произнёс он, отпуская запястье Антона. – Очень сомневаюсь, что у твоего друга найдётся лед. И снова рука. Почему вы, Арсений Сергеевич, так любите хватать меня за запястье? Арсений криво улыбнулся, принимая это как вызов. Подойдя к холодильнику и приоткрыв морозильник, он через несколько секунд вернулся с замороженной курицей. Победно усмехнувшись, мужчина уселся напротив Антона, развернув стул, и аккуратно приложил холодное к его щеке. Холод обдал пол-лица, и Антон ойкнул, почувствовав, как фингал отозвался тупой ноющей болью. Щурясь от прикосновения замороженного мяса, он хотел было перехватить компресс, но приложив руку, ощутил не ледяную поверхность, а тёплую ладонь Арсения. Приоткрыв глаза, он встретился взглядом с Арсением. Тот смотрел внимательно, не отводя глаз, всё так же удерживая руку у его щеки. На миг показалось, что время замедлилось. Их взгляды сплелись, и Антон словно тонул в этих потемневших глазах, был бы не прочь захлебнуться в их глубине. То ли усталость, то ли что-то другое мешало ему отвести взгляд. Лёгкая небритость, вкупе с чуть растрёпанным видом, что так было несвойственно Арсению, теперь притягивала как магнит. Хотелось навсегда запечатлеть в сознании этот образ преподавателя: изнурённого и уставшего после тяжёлой ночи, но с искрой искренности, с той самой некогда недосигаемой открытостью. Хоть тот и не показывал эмоций, Антон всё равно видел это – словно научился видеть за призмой строгости и так называемой «странности» мужчины. Теплая рука Арсения, накрытая его собственной, ощущалась как дрожащая проволока, что вот-вот обожгёт их обоих. Антон понимал, что не должен задерживаться, что правильно – отступить. Но взгляд Арсения словно говорил обратное, и на секунду показалось, будто ещё чуть-чуть – и он приблизится ближе, прижмётся плотнее, почувствует металлический вкус чужих губ. Вместо этого Арсений осторожно вложил замороженное мясо в руку Антона и отстранился. Они сидели в тишине какое-то время. Мысли гудели так громко, что казалось, они заполняют всю просторную кухню. Антон смотрел вниз, на свои пальцы, пытаясь усмирить пульс, что барабанил так безжалостно, будто сердце не билось, а стучало молотком. Арсений отодвинулся, вернув глаза на доску с наспех нарисованной схемой и странными карикатурами, которые намыливал Матвиенко. Антон всё ещё ощущал тепло чужой руки и дыхания, что секунду назад обволокло его. Сердце предательски стучало, уши розовели. Чёрт. Он положил вторую руку к горящему уху и неловко посмотрел на Арсения. Тот сидел, уткнувшись взглядом в одну точку, снова погружённый в мысли, казалось, даже не моргал. Интересно, только у Антона так громко бьётся сердце, или Арсений так тщательно скрывает? А может, это всего лишь плод воображения? Или же Арсений настолько скрытный, что хочется полностью окунуться в его мир?.. – Как ты? – тихо произнёс Попов, глядя на нелепые загигульки на доске. – А ты? – вопросом на вопрос ответил Антон. – Антон, – Арсений повернул голову к нему и смотрел так, что от этих глаз не скроешь правду. – Всё нормально, – сухо отчеканил Антон, отложив компресс и начав перебрать его в руках. – Ну, если ты считаешь, что незаконно добытые фото и прямые угрозы – это нормально… – обведя парня пальцем. – То я сомневаюсь в твоём понятии нормальности. – Блять, Арс… – вымученно произнёс Антон. Он не хотел сейчас ничего обсуждать. Не сейчас. Сейчас он просто хотел оказаться дома, подальше от этих проблем, подальше… от вопросов. Возможно, в нём говорил его внутренний инфантилизм, но он не был готов решать такую проблему. – Я боюсь. Боюсь, что это переросло во что-то серьёзное, во что-то, что может стоить нам… мне жизни, – Антон сильнее перебирал и рассматривал компресс, словно тот помогал думать или скрыться от этого взгляда, который пробирал до дрожи пальцев. – Да, я трус и… – Я тоже, – спокойно, всё так же глядя на него, произнёс Арсений. – Антон, я тоже боюсь. Он смотрел прямо, не отводя глаз, и Антону хотелось верить. Верить каждому слову. Словно тот понимал его как никогда и не отступал. Слова или ситуация – неважно, но доверие рождалось само собой. Чёрт возьми, Антон доверился бы. Щелчок двери разлетелся по помещению. Оба мужчины вздрогнули. Раздалось копошение Серёжи и Димы, и уже через мгновение они влетели в комнату, громко обсуждая.Матвиенко кинул ключи на столешницу и чуть громче отчеканил:– А я всё же думаю, что это Стас. Увидев, как Димы очередной раз хмурит брови , поднял палец вверх:– Он ближе всех к Антону, значит, решил свести его со счетов. Понимает, публике нужны новые лица. Дима громко вздохнул, бросил на стол мешок с мазями и пластырями и плюхнулся в кресло: – Это не ло-ги-чн-о, мой друг Ватсон, – протянул он по буквам, стуча пальцем по виску, и глубже утопил себя в мягкое кресло, что слегка прогнулось под его весом. Серёжа закатил глаза, явно показывая, какой Дима душнила. То ли от уверенности в своей версии, то ли от желания выиграть псевдопоединок с этим умнимок. Матвиенко провёл рукой по подбородку и буркнул:– И всё же это Стас. Быстро ретировавшись подальше ,чтобы не попасть под летящую подушку, подошёл к столешнице, щёлкнул и включил чайник. Мужчина спросил Антона, будет ли тот чай. Антон согласился. Видимо, это был единственный человек, который сейчас не собирался покушаться на его безопасность. Звук кипящей воды заполнил кухню, но даже он не мог заглушить громче кипящие мысли. Матвиенко мельком посмотрел на Арсения. Тот не двигался, но словно задышал по-новому, скрываясь под привычной маской спокойствия. Арсений – сложный человек. Так сказал бы любой, кто не знал его близко. Матвиенко знал его слишком долго, но теперь, глядя на мужчину, не мог представить, что творится внутри. Словно тот находился под крепким слоем льда, одновременно здесь и совсем где-то далеко. Скользнув взглядом по сцепленным в замке рукам, по пальцам, что норовили вгрызться в плоть, Матвиенко перевёл взгляд на Антона. Тот сидел отрешённым, погружённый в мысли, но глаза выдавали всё. Сцепив руки, он смотрел на Арсения, тонко сжимая губы, посматривая то на пол, то на мужчину. И на мгновение Арсений отвечал тем же взглядом. «Они похожи», – мелькнуло у Матвиенко. Такие разные, но одновременно похожие. Один светит, заставляя светиться другого – пусть маленькими шажками, но всё же. Другой давал стабильность и понимание… со странностями. Ну а кто без них? Позов тем временем разлегся на диване, задрав голову, глядя из-под ресниц. Не высокомерно,а искренне переживая за друга. Чайник вскипел. – Я согласен с Серёжей, – твёрдо сказал Арсений, намеренно поймав взгляды мужчин. Он привстал, подошёл к столу, взял кружку с верхней полки. Налив чай, и всё ещё ощущая прикованные взгляды за спиной, сделал глоток. Один из них жёг сильнее остальных. – Стас знает меня. Не просто знает – он знает мою семью. Какие связи имею я… нет, какие связи имеет моя семья, – прорезавшим голосом сказал Арсений. «Попов, верно? Из семьи тех самых Поповых?» Словив обеспокоенный взгляд зелёных глаз, он старался не смотреть на Антона. Отвернувшись к столешнице, оперся на неё. Ему не хотелось верить. Не хотелось втягивать кого-то ещё в свои семейные дела. Не хотелось, чтобы это был Стас… нет. Ему не хотелось, чтобы это оказался его отец.

***

Пальцы Арсения переключили презентацию на следующий слайд. Он немного вышел из-за кафедры, привлекая внимание засыпающих студентов к себе. – После можно наблюдать, как начали развиваться технологии: от первых паровых машин до… – губы мужчины дрогнули, складки на футболке аккуратно ложились по его телу. Указывая на экран, где мелькали схемы разных машин, Антон бросил взгляд на руку: красивые часы с чёрным ремешком тихо переливались светом. На первый взгляд – обычный образ: серая футболка, брюки, чёрный ремень. Но в совокупности с внешностью преподавателя он складывался в притягательную картину. – После появились более автоматизированные системы, – продолжил он, уже выходя полностью из-за кафедры. Присев на край стола, Арсений продолжал лекцию. Его голос был бархатным, ласкающим, низким. Если бы аудиокнигу озвучивал им, Антон наверняка заинтересовался бы и даже прослушал пару-тройку выпусков… но слушать информацию в этот момент было почти невозможно. Сидя и слушая бархатный голос преподавателя, Антон давно отложил ручку, оставив попытки записывать информацию, которую так трудно было уловить среди шелковистых ноток. «– Я тоже», Он наблюдал, как плавно двигаются пальцы Арсения, как открываются всё новые родинки — рассыпанные словно крошки на мороженом. Раньше он их не замечал. Он выпал из лекции. Выпал из реальности. «– Антон, я тоже боюсь.» Голос из воспоминаний пробился неожиданно. На полтона ниже, но всё такой же бархатный и отчего-то сладко притягательный. Голова Арсения была повёрнута в сторону проекционного экрана. Перебирая взятый в руки карандаш, мужчина лёгкими, почти летающими манёврами вырисовывал схему на весу. Даже на мгновение студенты подключились к обсуждению и стали смелее – проворнее задавали вопросы. Антона это не интересовало. Антона интересовало только то, как красиво разлетались едва уловимые морщинки, которые никто бы и не заметил. Вот только Шастун видел. Видел, как они появлялись у глаз, когда тот улыбался, как брови интересно загибались домиком, как возникало еле заметное смущение. Антона интересовало, как падал свет на руку мужчины. Как лучи забирали почти всё пространство его лица и волос. Как в глазах вдруг оживал океан, тихо плескающийся под спокойной поверхностью. Как в облике, который раньше казался холодным, ощущалась мягкая, притягательная глубина. Странная притягательность. – Антон… Шастун уловил звук, изданный совсем рядом, но одновременно казалось, что сам он находится под куполом. Тем самым куполом, не позволяющим обыденности и реальности прорваться внутрь. – Антон! Шаст!.. – шипел сбоку силуэт. Антон лишь на мгновение прикрыл глаза, но коварная судьба безжалостно начала возвращать его обратно. Ему не хотелось возвращаться в суровую реальность. Хотелось ещё чуть-чуть, всего на мгновение, остаться на дообеденной паре. Снова слушать до подрагивающих ног. Снова слушать до потери дыхания в лёгких и смотреть. Смотреть на него, словно только это и могло скрасить эти одинаковые дни – хотя с некоторых пор хотелось, чтобы они такими и оставались. Без тревоги за завтрашний день и царапающего страха где-то в поджилках. Смотреть и не отводить взгляд – лучшее успокоительное. – Твою за ногу, Шаст!.. Раздражённые нотки наконец добрались до спящего Антона. Недовольно промычав и почувствовав на затылке пульсирующее нечто, он поморщился и потёр ушибленное место – в него, видимо, прилетело особенно усердно в попытках разбудить. Сонно мазнув взглядом по Позову, Антон протёр глаза. – Ты меня пугаешь, чувак, – стоя рядом и устало облокотившись о парту, проговорил Дима. – Сначала полпары пялишься на Арсения, словно загипнотизированный, а потом вообще проваливаешься в сон, – добавил он, не сводя взгляда с только что проснувшегося Антона. Тот потянулся и, не успев зевнуть, резко остановился, переведя взгляд на друга. – Если второе ещё можно понять, то в первое мне тяжело поверить, – с насмешкой заметил Дима, разглядывая его так, будто застал за чем-то постыдным. – Не заглядывался я, а просто концентрировался на паре, – шикнул Антон, оглядываясь по сторонам и кое-как запихивая вещи в рюкзак. – Сам себя не обманывай, – всё так же сдержанно, но с издёвкой произнёс Дима. – Я всю пару наблюдал, как ты «концентрировался». Видя, как друг начал окрашиваться в предательский алый, он лишь отступил в сторону, давая Антону торопливо обойти его. С резким движением Антон распахнул дверь и стремительно вышел в коридор университета. Мысли путались, словно нити, переплетённые с сонливостью. Казалось, вот только что он сидел на паре, а сейчас уже вылетает с неё с полыхающими ушами. Он даже не произнёс этого вслух, а его уже обвинили в том, что он заглядывался. На Арсения. На преподавателя, между прочим. Да даже если бы и заглядывался. Разве немногие девушки, да и парни, не считали его привлекательным? В этом ведь нет ничего зазорного. Всего лишь приятная внешность. Абсолютно нормально. Нормально. Антон остановился в коридоре, прислонившись к косяку двери. Закрыв глаза и выдохнув, склонил голову. Рядом донёсся звук шагов. Медленно приоткрыв веки и ожидая увидеть Диму, он наткнулся взглядом на серую футболку, оголяющую шею. Антон слегка поднял голову и едва заметно дёрнулся от пристального внимания.Арсений смотрел прямо, словно внутрь него. Это длилось всего пару секунд, но для Антона это была вечность. Напряжённый, изучающий взгляд впился в студента, а затем, будто отпуская, отстранился. Раздался скрип двери, из кабинета послышалась возня. – О, Арсений Сергеевич, – ничуть не удивившись, произнёс Дима. – Привет, Дим, – сдержанно кивнул мужчина. Между ними уже не было привычной студенческой дистанции – эти двое давно стёрли границы. Антон, всё ещё стоявший у выхода, выпрямился и демонстративно поперхнулся, делая вид, что в голове у него пусто, пульс не ускорен, а сам он абсолютно обычный. – На обед? – скорее утверждая, чем спрашивая, поинтересовался Арсений. – Нет, просто постоять в столовке, – с усмешкой ответил Дима и тут же получил ощутимое похлопывание по плечу. Лицо преподавателя растянулось в тёплой улыбке. – Давай полегче, – напомнил он, словно возвращая всех в рамки университета, и, скрываясь в кабинете, кивнул ребятам. Антон кивнул в ответ.Показалось или нет, но перед тем как окончательно исчезнуть в дверном проёме, Арсений бросил короткий взгляд назад. Как же это глупо. Глупо искать мимолётные взгляды.       

***

Многолюдная столовка окрасилась в жёлто-оранжевый свет. Лучи солнца ложились на уже не новую обшивку стен. Со стороны это была обычная столовая, оживавшая в обеденное время: привычные разговоры студентов, запах еды и лёгкая серость повседневности. Но сегодня она будто изменилась. Наполнилась спокойствием и тихим ожиданием тепла. Весна повлияла не только на погоду, но и на людей вокруг. Наверное поэтому даже обычно недовольная повариха одарила всех улыбкой и парочкой бесплатных булочек, сжалилась над бедными студентами. Если бы атмосфера не располагала, Антон давно бы замкнулся и утонул в собственных мыслях. Но сейчас хотелось ненадолго расслабить плечи, чуть дольше посидеть с друзьями и хотя бы на время перестать думать о сессии и недавней погоне. Он пытался сместить внимание. Мысли о человеке-преследователе, который, возможно, наблюдал за ним прямо сейчас, приходилось прятать куда подальше. Стресс – дело бесконечное. Но хотелось просто откинуться на спинку стула и непринуждённо слушать, как Лиза снова тараторит университетские слухи, по её словам – эксклюзивные, собранные по крупицам. – Поэтому я считаю, что она специально составила пункты так, из-за того случая в сентябре, – быстро говорила Лиза, стараясь удержать внимание парней, хотя на деле её слушали разве что Катя и Журавль. – Елизавета, кушай быстрее, – подрезала подругу Катя, давая ушам друзей немного отдохнуть. Лиза лишь фыркнула, продолжая поедать салат, и бурча про себя: «Жалкие плебеи, вам же скучно было бы без меня». Катя закатила глаза и посмеялась, глядя напротив. Антон, уже закончив с трапезой, ждал Позова. Он заметил, что Катя вдруг замерла, уставившись в одну точку. Она сидела, сложив руки, и непрерывно смотрела куда-то… мимо. Сфокусировав взгляд, Шастун понял: девушка смотрела не на него и даже не «в никуда», как это бывает, когда выпадаешь из реальности. Она смотрела на Диму – на то, как он поправлял оправу очков, не отводя взгляда. Антон резко отвернулся, словно боясь спугнуть момент, и тут же понял, что он не единственный, кто всё заметил. Лиза, сидевшая рядом, тоже уловила это и, перехватив взгляд Антона, стрельнула глазами, указывая на экран своего телефона.Антон перевёл взгляд на свой гаджет. Видимо, весна действует на всех. И, возможно, не только на них. На него тоже.