Кожа

В салоне автомобиля воцарилась тишина. Мэн Чжао анализировал мотивы Лу Шичэня, предложившего сделку. Вскоре он решил прекратить игру в угадайку, спросив напрямую: — Я согласен на сделку. Но сначала ответь на мой вопрос. — Хорошо, — без колебаний согласился Лу Шичэнь. — Зачем тебе сведения о телефоне погибшего? — Хочу знать, был он на беззвучном режиме или нет. — Конкретнее, — коротко бросил Мэн Чжао. — Помню, что когда я звонил, вызов долго не принимали, — Лу Шичэнь сделал паузу, — Если бы играл рингтон или он вибрировал, убийца проявил бы безрассудство. Это было бы слишком смело. Логика казалась здравой. Мэн Чжао представил психологию преступника и подумал, что даже опытный убийца после совершённого деяния стремится избежать обнаружения. Если бы телефон звонил, убийцу могло ждать разоблачение каждую секунду. Значит, тот либо ответил сразу, либо отклонил вызов, но не позволил бы звонку длиться долго. Хотя выводы Лу Шичэня были ясны, Мэн Чжао уточнил: — И твоя версия? — Если трубку взял сам Чжоу Янь, значит, Чжао Юньхуа не добила его. А она или кто-то другой нанёс последний удар, зависит от её алиби. Мэн Чжао почти пожалел, что в следственном отделе нет такого специалиста. Умение строить глобальные выводы из деталей и смелые гипотезы с тщательной проверкой, было редким качеством. Склад ума Лу Шичэня идеально подходил для криминалистического анализа. Однако внешне он сохранил сдержанность: — Здравая мысль. — Так сделка в силе? — Лу Шичэнь повторил предложение, многозначительно добавив, — Соглашайся, капитан Мэн, и мы сможем регулярно обмениваться идеями. — Тогда последний вопрос, почему это дело так тебя интересует? — Я подозреваю, что собачий волос на теле не был случайностью. Кто-то подбросил его, чтобы подставить меня. Я хочу выяснить, кто это и зачем. Разве этого недостаточно? Мэн Чжао ещё немного поколебался, а затем протянул руку: — Договорились. Лу Шичэнь взглянул на его ладонь. Мэн Чжао уже подумал, что у того есть проблема с переносимостью тактильных контактов, как вдруг чужая рука сжала его пальцы. Прикосновение было прохладным и жёстким, а хватка оказалась неожиданно сильной. Когда Лу Шичэнь отпустил его, суставы ныли от боли. Казалось, это жест примирения, но Мэн Чжао решил считать, что причина его согласия кроется в следующем: во-первых, Лу Шичэнь помогал ему ранее. Если тот непричастен, то поможет раскрыть правду. Во-вторых, роль Лу Шичэня в деле всё ещё вызывала подозрения. Лишь сблизившись с ним, можно было понять истинные мотивы этого человека. Что же касается информации по делу, то контроль также оставался у него. Что и когда раскрывать, решал только Мэн Чжао. Сделка была со всех сторон невыгодной для Лу Шичэня. Было даже удивительно, как такой умный человек мог терпеть такой убыток… — Статус телефона Чжоу Яня сообщу после проверки, — сказал Мэн Чжао, — Ещё что-то? Лу Шичэнь не стал церемониться: — Я хочу осмотреть квартиру в седьмом корпусе, куда меня позвал Чжоу Янь. Квартиру в седьмом корпусе уже обыскали и не нашли новых улик, ещё один осмотр не нарушал процедуру. К тому же, раз Чжоу Янь назначил там встречу, теоретически Лу Шичэнь мог заметить важные детали... Мэн Чжао кивнул: — Ладно, тогда сначала заедем в управление за ключами. — Заодно проверишь телефон, — напомнил Лу Шичэнь. В управлении Мэн Чжао достал телефон жертвы и набрал номер со своего аппарата. Заиграла мелодия, на рингтоне стояла песня самого Чжоу Яня. Режим звонка был активен... Мэн Чжао смотрел на экран, если вызов приняли не сразу, то, вероятно, это сделал сам Чжоу Янь. Значит, теория о втором убийце получала новое подтверждение… Убрав телефон, он вышел к машине и сел на пассажирское сиденье. — Ну что? — Лу Шичэнь повернулся к нему. — Режим звонка активен. — Значит, вряд ли отвечал убийца, — Лу Шичэнь завёл двигатель. — Ага. Хотя убийца мог долго искать телефон в темноте... Кстати, если кто-то действтельно собрался подставить тебя с помощью собачей шерсти, может назовёшь имена своих врагов? Ты же недавно вернулся в Китай, когда ты только успел ими обзавестись? — Не знаю, — Лу Шичэнь пересёк дорогу, направив машину к седьмому корпусу. — Но одна шерстинка не является достаточным основанием для обвинения. Твой предполагаемый враг должен об этом знать. — Я был на месте преступления в нужное время, есть собачья шерсть, ещё я звонил жертве. Другой следователь уже объявил бы меня подозреваемым, — когда он закончил перечислять улики, машина остановилась у арочного входа. Мэн Чжао вышел из машины, дождавшись своего водителя, и похлопал тыльной стороной ладони по рукаву Лу Шичэня: — Выходит, я твой спаситель... Ладно, я не стану требовать от тебя брака, но ты обязан проявлять больше уважения. (П/П Выйти замуж за спасителя — это архаичный китайский троп из классической литературы (легенды, уся), где спасенный герой/героиня женится на спасителе) Лу Шичэнь с интересом взглянул на него: — А ты всем спасённым предлагаешь жениться? Они прошли арку, и переступив порог здания, Мэн Чжао достал ключи: — Не обязательно, зависит от привлекательности спасённого. Они вошли в квартиру. Лу Шичэнь сразу направился в ближнюю спальню и остановился перед свежевыкрашенной стеной. — Новая покраска, — тихо констатировал он. — Да. Сделана незадолго до убийства. Значит, содержимое стены стоило Чжоу Яню жизни, и тебе он хотел показать именно это, — Мэн Чжао стоял рядом, изучая его лицо,— Можешь предположить, что там было? — Нет. — Странно... Какие важные вещи могут быть на стене? Люминол не выявил следов крови. Хотя толстый слой краски мог скрыть всё. Обойдя комнату, Лу Шичэнь перешёл в спальню Чжоу Яня. Мэн Чжао следовал за ним, наблюдая за каждым движением. Тот казался рассеянным, осмотрев пространство, он подошёл к столу и поднял фоторамку: на пожелтевшем снимке шестилетний Чжоу Янь обнимал свою мать. Мэн Чжао приблизился и заметил, как нахмурились брови Лу Шичэня. До этого он не замечал ничего необычного или странного в этой фотографии. — Что-то не так? Через секунду пальцы Лу Шичэня впились в виски, спина выгнулась дугой, а вены на руках вздулись, словно он испытал резкую сильную боль. — Мигрень? — Мэн Чжао вдруг занервничал и схватил его за локоть, увидев, как мучительно исказилось обычно скупое на эмоции лицо, — Что случилось?! Эта боль совсем не напоминала мигрень. Лу Шичэнь тяжело дышал, судорожно сжимая голову руками, как будто хотел её раздавить, а суставы побелели от усилия. Глядя на них, Мэн Чжао преисполнился жалостью и начал с силой разжимать его пальцы: — Не истязай себя. Присядь, переведи дух. Усадив его на край постели, Мэн Чжао поднял руку к голове мужчины. Пальцы погрузились в волосы, нащупав влажные виски. Он начал неловко давить с непривычной осторожностью, не зная техник массажа и совсем не уверенный в эффективности. — Легче? Лу Шичэнь молчал, закрыв глаза, и лишь спустя время тяжёлое дыхание выровнялось, а складка между бровей разгладилась. — Отпустило? — Мэн Чжао наблюдал за его лицом, облегчённо выдыхая, — Что с тобой вообще?.. Тот покачал головой, будто у него не осталось сил на разговор из-за приступа. Мэн Чжао продолжил массаж, регулируя нажим: — Приступы частые? Помню, в старшей школе у тебя так уже было. — Иногда, — голос сорвался на хрип. — Ты обследовался? — Да. — И что сказал врач? Медицина за границей хорошо развита, но за столько лет тебя не вылечили? — Это неизлечимо. Пальцы замерли, и Мэн Чжао осторожно произнёс: — То есть... нет никаких лекарств? Уголки губ Лу Шичэня едва заметно дрогнули: — Боишься, что я умру? По его тону стало ясно, что ситуация не критическая, и Мэн Чжао отстранился: —Ты был бедствием тысячу лет. Думаю, ты не можешь умереть. Его руки неловко опустились, и только теперь Мэн Чжао осознал интимность своего жеста. Новая усмешка Лу Шичэня прозвучала тише: — Какая досада. Мэн Чжао взял фоторамку со стола: — О чём ты подумал, когда смотрел на это фото? — Ни о чём. Я не помню своё детство. — Логично, этому снимку около двадцати лет, мало кто может вспомнить хотя бы какие-то ассоциации. Но... что-то показалось необычным? Лу Шичэнь потёр переносицу и после долгой паузы произнёс: — В десять лет я попал в аварию. Мэн Чжао кивнул, жена наставника упоминала это, но его заинтересовало, почему Лу Шичэнь решил рассказать об этом сейчас. — После автокатастрофы у меня началась психогенная амнезия. Я не помню ничего до десяти лет, словно всё стёрли, — его глаза были пусты, — Я не помню, видел ли это фото, и знакомы ли мне люди на нём. После тяжёлой паузы, Лу Шичэнь спокойно добавил: — Но одно я знаю наверняка. Между мной и этим снимком есть какая-то связь.