Кожа

Это было второй раз в жизни Мэн Чжао, когда он отчаянно ждал за дверьми операционной. В прошлый раз ему было одиннадцать. Он сидел на уроке, когда в школу неожиданно пришли люди из полиции и отвезли его в больницу, сказав, что с его матерью что-то случилось. Мэн Чжао с детства был понятливым. Он тихо сидел перед операционной, не проронив ни слова, и лишь крупные слёзы катились по лицу. Та операция длилась восемь часов. Как потом объяснили врачи, её продолжительность была такой именно потому, что у его матери, Мэн Цзин, было невероятно сильное желание жить. Несколько раз врачи уже думали, что всё кончено, но её сердце чудесным образом снова начинало биться. Однако судьба была безжалостна, все ранения пришлись в жизненно-важные органы, и даже несмотря на отчаянное желание жить, смерть была неизбежна. — Твоя мама держалась ради тебя восемь часов, — сказал начальник Сюй, который в то время был просто её коллегой, — Поэтому что бы с тобой потом ни случилось, ты тоже обязан держаться ради неё хотя бы несколько часов. Эти слова Мэн Чжао запомнил на всю жизнь. Он помнил и то, как сидел перед операционной с рассвета до темноты. С тех пор, в каких бы обстоятельствах он ни оказывался, он сжимал зубы и выдерживал всё до конца. Но Лу Шичэнь… Мэн Чжао снова видел перед собой спокойный, без единой ряби взгляд, словно тот ожидал, что смерть придёт в следующую секунду, и станет для него полным и абсолютным освобождением. Зачем он тогда в последний миг рванул вперёд? Ведь сейчас на столе должен был лежать сам Мэн Чжао… Он мучительно вслушивался в глухие звуки аппаратуры, доносящиеся из-за двери. Он даже не мог представить, как выдержит, если из операционной выйдет врач, сначала покачает головой, а потом скажет: «Сожалею», как когда-то сообщили ему о гибели матери. — Офицер Мэн, — к нему бегом подскочила медсестра, — Нужно, чтобы родственники подписали согласие на операцию. У вас есть контакты семьи пациента? Мэн Чжао поднял голову от сцепленных в руках ладоней и хрипло проговорил: — Есть. Белки глаз были налиты кровью. Когда он взглянул на медсестру, она вздрогнула и только потом продолжила: — Поскольку ситуация экстренная, мы уже начали операцию, но нужно, чтобы родственники как можно скорее приехали и подписали бумаги. — Хорошо, — Мэн Чжао еле выдавил из себя слова, — Я позвоню его отцу. — И ещё, нам нужно подтвердить его личность, — медсестра протянула ему одежду, — Вот его пальто, помогите, пожалуйста, найти его документы. — Понял, — Он сжал пальцами переносицу, заставляя себя собраться, встал и взял пальто. Ткань была пропитана кровью. Обычно от Лу Шичэня исходил лёгкий аромат сандала, но теперь он тонул в густом запахе железа. Он засунул руку в карман, но не нашёл документов, только ключи от машины. — В карманах нет, я попрошу проверить в машине, — сказал он медсестре. — Хорошо. У пациента есть хронические заболевания? — Иногда его мучают сильные приступы головной боли, от которых он едва не теряет сознание, — Мэн Чжао вспомнил несколько таких случаев и болезненно впился ногтями в ладонь, — И ещё, в десять лет он попал в аварию и страдает стрессовой амнезией. Он до сих пор не помнит ничего о жизни до аварии. Медсестра всё записала, затем заметила у него на руке длинный глубокий порез от стекла с уже запёкшейся кровью, и предложила: — Офицер Мэн, может, спуститесь перевязать? — После операции, — отрезал он. Когда она ушла, Мэн Чжао набрал номер Лу Чэнцзэ. Было очень раннее утро, и звонок долго оставался без ответа, пока, наконец, тот не взял трубку. — Дядя Лу, Лу Шичэнь попал в аварию и сейчас находится в операционной… Подробности расскажу, когда приедете. Нужно подписать бумаги. Мы в Центральной больнице… Да, я жду вас у дверей операционной на третьем этаже. Положив трубку, он связался с коллегами, оставшимися на месте аварии, чтобы те поискали документы в машине. Через десять минут один из них прибыл с вещами. — Машину помяло так, что, скорее всего, не восстановить… Я принёс всё, что было в бардачке. Может, там есть документы. — Понял, спасибо. — Ещё… водитель грузовика погиб на месте, — добавил он. — Погиб? — нахмурился Мэн Чжао. — Да. По словам капитана Ли из дорожной полиции, если бы грузовик шёл прямо на скорую, водитель, может, и выжил бы. Но в последний момент перед ним выскочила машина, он дёрнул руль, и… всё. — Что-нибудь нашли у водителя? — Телефон. Перед аварией он получил три звонка с одного и того же номера. Бинь-гэ уже проверяет его. — Хорошо. Пусть он пока контролирует место происшествия. Я присоединюсь к вам, как только операция закончится, — устало отозвался Мэн Чжао. Из-за внезапной аварии и тяжёлых травм Лу Шиченя он чувствовал себя измотанным и не мог сосредоточиться на деле. Коллега ушёл, и он начал перебирать принесённые из машины вещи, но документов не было. Он достал коричневый бумажный конверт без надписей, похожий на архивный. Может, внутри есть документы? Он открыл конверт, бегло просмотрел, но ничего похожего на удостоверение личности там не оказалось. Тогда он вытащил все бумаги и проверил внимательнее. Документы нашлись, но, убирая бумаги обратно, он невольно зацепился взглядом за текст. Наверху лежал бланк из городской клиники: «Пациент: Лу Шичэнь, муж., 29 лет. Диагноз: посттравматическая амнезия и эмоционально-когнитивное расстройство после ДТП в 10 лет, осложнённое тяжёлой депрессией…» Эмоционально-когнитивное расстройство? Мэн Чжао замер, уставившись на эти слова, и в голове одна за другой вдруг начали всплывать сцены с Лу Шичэнем. Узнав о смерти матери Мэн Чжао, он равнодушно произнёс: «Моя мать тоже умерла. Но, вспоминая об этом, я не чувствую грусти». Мэн Чжао вдруг вспомнил и другие моменты, как тот, глядя на умирающую Чжао Юньхуа, равнодушно допрашивал её: «Ты подбросила этот собачий волос?» Как двенадцать лет назад, стоя на другой стороне улицы, он безучастно глядел на собаку, отчаянно бьющуюся на дороге, как смотрел на него самого, словно наблюдал за зверем в клетке… Неудивительно. Неудивительно… Неудивительно, что Лу Шичэнь часто проявлял холодность и выглядел, словно изысканный манекен. И лишь теперь, откинув завесу, названную «эмоционально-когнитивное расстройство», Мэн Чжао понял, что стал видеть его чуть яснее. Если всё это из-за той аварии… возможно ли, что до десяти лет Лу Шичэнь был другим, полным эмоций и умеющим сопереживать? И если в один миг судьба забирает у человека память и чувства, оставляя лишь оболочку и здравый смысл, а он продолжает жить, не в силах никому сопереживать… что это за существование? Но если у него нет чувств, то что заставило его этой ночью броситься между двумя машинами? Зачем двенадцать лет назад он прогулял неделю, чтобы искать помощи у Чжоу Миншэна? Зачем оставил ту тетрадь, когда уходил из школы? Вихрь мыслей Мэн Чжао прервал звук шагов. Он поднял голову и увидел, что пришёл Лу Чэнцзэ. — Сяо Мэн, как Шичэнь? — спросил он. — Врачи всё ещё борются за его жизнь, — Мэн Чжао замялся, но всё же сказал правду, — Дядя Лу, ситуация не слишком хорошая. Нужно подписать согласие на операцию. Подпишите его, а потом я всё объясню. — Хорошо, — кивнул Лу Чэнцзэ и быстро направился к стойке медсестры. Мэн Чжао убрал историю болезни в архивный конверт и на секунду замер, глядя на него. Бремя долга, которое взвалил на него Лу Шичэнь, казалось неподъёмным. Он не знал, как отплатить за помощь с делом Мэн Санъюя и тот конспект, а теперь ещё был обязан ему жизнью. Слишком тяжело… Мэн Чжао поднял взгляд на горящий индикатор над дверью с надписью «Операция». «Лу Шичэнь, держись. Дай мне время придумать, как отплатить тебе за всё это.» Подписав бумаги, Лу Чэнцзэ спросил: — Сяо Мэн, что всё-таки произошло? Мэн Чжао в общих чертах пересказал все события с момента, как они выехали из санатория до аварии, и добавил: — Дядя Лу, простите… На том столе должен был лежать я. Брови Лу Чэнцзэ сдвинулись: — Почему он поехал с тобой спасать жертву? — Это долгая история. Мы вместе ужинали, а за разговором нашли зацепку по делу… — Мэн Чжао всё ещё не полностью оправился от эмоционального потрясения, мысли путались, и объяснение получилось скомканным. Лу Чэнцзэ помолчал и спросил: — Эта авария была случайностью или кто-то устроил это намеренно? — Это не было случайностью, — покачал головой Мэн Чжао. — Это слишком опасно, Сяо Мэн. Ты позволил неподготовленному человеку ввязаться в такое дело… — в голосе Лу Чэнцзэ звучал явный укор, — Изначально он был подозреваемым, значит, был достаточно замешан, и чем глубже увязал, тем выше становились риски. — Вы правы, — Мэн Чжао ещё сильнее почувствовал вину, — Простите, дядя Лу. — Ладно, — Лу Чэнцзэ махнул рукой, — В конце концов, это был его выбор. Сделав его, он наверняка понимал последствия. Не кори себя. Мимо них по коридору спешили врачи и медсёстры. Мэн Чжао сидел на скамье, нервно ожидая исхода операции, а Лу Чэнцзэ стоял у окна, мрачно глядя в ночную тьму. Через полчаса двери операционной распахнулись, и вышел врач, и они оба сразу шагнули вперёд. — Нам удалось вытащить его из критического состояния, — врач снял маску, — Хорошо, что его сразу доставили в больницу. Однако травма головы очень тяжёлая, мы стабилизировали его состояние, но его пробуждение зависит от того, сможет ли он пережить эту ночь. Всё решит его собственная воля к жизни. Снова воля к жизни… Мэн Чжао крепко сжал пальцы. Он не мог заставить себя думать оптимистично. Если бы сейчас на больничной койке лежал сам Мэн Чжао, то он был бы уверен, что сумел бы выкарабкаться. Но упрямую черту жизни приходилось пересекать Лу Шичэню, человеку с до крайности слабой волей к выживанию… Двери операционной распахнулись, и Лу Шичэня, безжизненно лежащего на каталке, вывезли в коридор. Лу Чэнцзэ остался стоять, расспрашивая врачей о ходе операции, а Мэн Чжао пошёл следом за катящейся кушеткой в палату интенсивной терапии и остановился у изголовья. Лу Шичэнь лежал под кислородной маской, лицо мертвенно-бледное с бескровными губами, в нём едва угадывалась жизнь. Удар пришёлся на левую сторону тела, и рука пострадала сильнее всего, получив оскольчатый перелом, но к счастью, ноги уцелели. Ещё раньше Мэн Чжао иногда казалось, что Лу Шичэнь похож на фарфоровую статуэтку, внешне неуязвимую, но предельно хрупкую внутри. А теперь он в самом деле стал фарфоровым человеком, рассыпающимся на части. И тут его посетила мысль, что для Лу Шичэня, который не умеет ни с кем разделять чувства, не всё ли равно, лежать ли вот так, без сознания, или жить чужаком среди людей, которые не принимают его? Может быть, так даже легче… В этот момент в кармане завибрировал телефон. Обычно Мэн Чжао отвечал сразу, но сейчас дал мелодии отзвенеть добрую половину, не прикасаясь к аппарату. Звонок в столь ранний час мог означать лишь то, что это касается расследования, и если он ответит, то, скорее всего, его тут же вызовут в городское управление. Он хотел остаться и дождаться, как Лу Шичэнь откроет глаза и придёт в себя, и только тогда вернуться к работе. Но дело подошло к критической точке, и он не мог позволить себе роскошь ожидания. Мэн Чжао стоял у кровати, молча глядя на его неподвижное лицо и отмеряя себе одну мелодию звонка, и лишь за секунду до того, как вызов оборвался, он поднялся, отошёл к окну и ответил. Звонил Жэнь Бинь: — Капитан Мэн, эксперты-химики всю ночь проверяли состав в капельнице. Результат только что пришёл, это смесь глюкозы и нескольких тяжёлых металлов. Дозы недостаточно, чтобы убить, но при длительном введении она вызывает замедление работы конечностей и мозга. Я только что уточнил у врачей состояние тех, кого мы вытащили из подвала, пока все жертвы находятся в коме. Нам скажут через пару дней, смогут ли они очнуться. — Персонал санатория допросили? — Все они заявили, что не знали о подвале. Судя по их поведению, похоже, что они не врут. — У Вэйханя допросили? — Допросили. Он тоже говорит, что не знает ничего об этом. Он отрицает, что это его рук дело. — Мне сообщили, что нашли телефон водителя. Что с номером? — Как и прежде, многоуровневое шифрование через интернет. — Жертвы из подвала в коме, персонал ни при чём, водитель мёртв, а его последнего собеседника не вычислить, — голос Мэн Чжао зазвенел от едва сдерживаемого гнева, и он устало сжал пальцами переносицу, — Сейчас так обстоят дела? Чувствуя его напряжение, Жэнь Бинь тихо сказал: — Не заводись. Есть и другие зацепки. На рассвете… — Как я могу не заводиться?! — гнев, столько времени обжигающий его грудь, прорвался наружу, — Мой друг сейчас находится между жизнью и смертью, а все следы ведут в никуда! На рассвете?! Срок допроса не может превышать двадцать четыре часа! Если У Вэйхань и вправду стоит за всем этим, и мы за это время не найдём доказательств, он выйдет и продолжит творить свои злодеяния! На том конце повисла тишина, а потом Жэнь Бинь тихо ответил: — Все в отделе работают без сна, чтобы найти виновного. Ты же знаешь, что каждый хочет схватить его как можно скорее. Осознав, что сорвался, Мэн Чжао глубоко вдохнул, уставившись в темноту за окном, и вернулся к своему холодному, рассудительному тону: — Извини. Я всё понял, еду в управление. Он глубоко вздохнул, и когда обернулся, за его спиной стоял Лу Чэнцзэ. — Дядя Лу, — собравшись, сказал Мэн Чжао, — мне нужно ехать в управление. Организатор этой аварии должен быть пойман как можно скорее. Я не смогу остаться у его постели… Пожалуйста, присмотрите за ним. Как только он придёт в себя, сразу дайте мне знать. — Ты всё правильно решил, — кивнул Лу Чэнцзэ, — Сейчас важнее раскрыть дело. Ступай. Да, он беспокоился за Лу Шичэня, но медлить было нельзя, так они рисковали растерять все улики. Кто-то спланировал аварию, чтобы убрать свидетелей, скрытых в подвале, и похоронить вместе с ними все доказательства. Тот, кто держал людей взаперти и тот, кто отправил грузовик на таран — один и тот же человек. Мэн Чжао сжал кулаки, он докопается до него, кем бы тот ни был, и сокрушит его так, чтобы тот уже никогда не смог подняться. Выйдя из палаты, он остановился у лестничного пролёта и обернулся к отделению интенсивной терапии. «Лу Шичэнь, выживи. Жизнь длиннее, чем тебе кажется, и она не так скучна, как ты думаешь. Держись, и я сделаю всё, чтобы вернуть тебе утраченные воспоминания и эмоции. Я верну тебе всё…»