Кожа

Раннее утро, половина седьмого. У ворот городского управления полиции уже раскладывался уличный прилавок с завтраками. Хозяин с женой торопливо встречали первых покупателей, а запах свежих сяолунбао тянулся далеко по улице. (П/п сяолунбао — паровые пельмени с бульоном внутри) Из ворот выехала полицейская машина и, не сбавляя хода, направилась в сторону района Вэньчжао. В салоне Мэн Чжао вертел в руках телефон и хотел было позвонить Лу Чэнцзэ, чтобы узнать, как там Лу Шичэнь, но тут же передумал, боясь его потревожить. В его глазах Лу Чэнцзэ и Лу Шичэнь были похожи как две капли воды, особенно в этой своей холодной, недосягаемой отстранённости. После того как закончилось дело его дяди Мэн Санъюя, он продолжал общаться с профессором Чжоу Миншэном, но с Лу Чэнцзэ у них больше не было ни пересечений, ни разговоров. Тем более теперь, когда Лу Шичэнь пострадал, закрыв его собой во время аварии… Пусть Лу Чэнцзэ и не скажет этого вслух, но любой родитель в такой ситуации вряд ли испытывал бы к нему тёплые чувства. Подумав так, Мэн Чжао опустил телефон и набрал Мэн Жошу. Сестра, ещё не проснувшись, ответила сонным, недовольным голосом: — Брат, зачем ты звонишь мне среди ночи?.. Такая рань… — Уже половина седьмого, — сказал он, — Подъём. Нужно, чтобы ты помогла мне с одним делом. — С каким ещё делом?.. — зевнула она. — Мой друг тяжело пострадал в дорожной аварии, а у меня тут дело, которое нельзя бросить. Съезди в больницу и побудь там. Помнишь адвоката Лу Чэнцзэ? Ранен его сын. Адвокат Лу когда-то сильно помог нашему отцу… — Поняла, сейчас поеду… — в трубке послышался шорох, видимо, она встала с постели, — Пришли адрес. — Как приедешь, сразу позвони мне и держи меня в курсе, — напомнил он, — Я закончу дело и сразу к вам приеду. Отключив звонок, он ощутил, как на душе стало чуть спокойнее. Отправив Мэн Жошу в больницу, он сможет узнать о состоянии Лу Шичэня в ту же минуту, как что-то изменится. Глядя на улицу, где машин становилось всё больше, он думал о Лу Шичэне, лежащем в палате. Видит ли он сны? Если да… пусть это будет хороший сон. Такой, который разбудит в нём желание жить. *** В отличие от облезлой, полузаброшенной многоэтажки, где жила Линь Лан, дом её родителей выглядел куда солиднее: шестнадцать этажей, лифт, новая постройка не старше десяти лет. Выйдя из лифта, Мэн Чжао с Чэн Юнь подошли к нужной квартире. За дверью слышался раздражённый женский голос: — Вставай уже! Учиться не хочешь, работать не хочешь… ты вообще собираешься что-то делать? В ответ раздался молодой, злой крик: — Отстань! Мэн Чжао постучал. За дверью послышались шаги, и женский голос спросил: — Кто там? Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в проёме показалась женщина средних лет: — Вы кто? — Полиция, — он показал удостоверение, — Я хотел бы поговорить о Линь Лан. Можно войти? — Разве полицейские уже не приходили? Сказала же, с Линь Лан всё нормально, — женщина явно не хотела продолжать разговор, — Просто она в выпускном классе перенервничала и… заболела. Теперь она не любит выходить на улицу. — Можно войти? — повторил он. Женщина помялась, но неохотно отступила: — …Ну, заходите. В гостиной на диване лежал мужчина средних лет в майке и смотрел по телевизору военный сериал про японскую оккупацию. Увидев полицию, он нехотя поднялся. Мэн Чжао прошёл внутрь, скользнув взглядом по обстановке: — Квартира большая. Здесь, наверное, около ста пятидесяти квадратных метров? И ремонт свежий и недешёвый. Чем вы занимаетесь? Вы выглядете как зажиточная семья. — Так… мелкий бизнес, — с натянутой улыбкой сказал мужчина, — Раньше немного заработали. — Немного? — брови Мэн Чжао чуть приподнялись, — А я выяснил, что на вашего сына здесь оформлена ещё одна квартира. Две квартиры куплены одновременно в таком дорогом жилом комплексе… Это ведь не под силу среднестатистическому мелкому бизнесмену. Может быть, вам с неба упал слиток золота? Мужчина неловко хмыкнул: — Офицер, ну что вы, перестаньте шутить… Мэн Чжао перевёл взгляд на телевизор: — Новости смотрите? — Нет, я старею, поэтому предпочитаю сериалы, — мужчина сдержанно улыбнулся, понимая, что Мэн Чжао спрашивает не просто так, а пытается в чём-то его подловить. — А зря, посмотрите сегодняшний выпуск. Ночью в Минтане раскрыли крупное дело о незаконном лишении свободы. Скоро в новостях покажут. Угадайте, кто главный подозреваемый? — он сделал нарочитую паузу, — Ни за что не догадаетесь. Это ваш старый знакомый У Вэйхань, бывший одноклассник Линь Лан. При упоминании этого имени лица супругов дрогнули. — Слышал, Линь Лан встречалась с У Вэйханем, так? Вы, родители, знали об этом? Семья У — одни из богатейших людей Минтаня. Но вот чего я не могу понять, почему они расщедрились на две квартиры для вас лишь ради короткого романа с их сыном? Одну вы заняли сами, а вторую оставили сыну под свадебное гнездо. А сама Линь Лан, которая стала для вас источником этого неожиданного богатства, сидит взаперти в старой хибаре. Не выходит из дома, ну и пусть, так даже удобнее. Я прав? Он повернул голову и уставился на супругов. Кровь на рубашке уже запеклась, глаза, налитые красными жилками после бессонной ночи, придавали ему вид не блюстителя закона, а человека, пришедшего за расплатой. Муж с женой притихли. Мэн Чжао тоже не спешил нарушать тишину, подавляя их взглядом и вынуждая заговорить. Наконец женщина запнулась и пробормотала: — Линь Лан… мы хотели, чтобы она жила с нами. Это она не захотела выходить… — Почему она не захотела выходить? — его голос стал жёстким, — Что тогда произошло? Почему она стала такой? У Вэйханю уже не спастись. Если будете и дальше скрывать это дело, то станете его соучастниками. — Мы ничего не знаем… — в её голосе прозвучала паника, — Она просто перенервничала в выпускном классе, вот и всё… В этот момент в глубине квартиры распахнулась дверь спальни, и на пороге показался худой, долговязый парень. Он глянул на Мэн Чжао и, прервав материнскую ложь, выкрикнул: — Дело не в учёбе. Они врут! — Быстро пошёл в комнату! — мужчина впервые после долго молчания подал голос, грубо рявкнув на него. Мэн Чжао повернулся, разглядывая юношу. Тому было на вид лет девятнадцать, длинная чёлка закрывала глаза, выглядел он, как уличная шпана. Судя по подслушанному перед дверью разговору, родителей он презирал. — Ты брат Линь Лан? — уточнил Мэн Чжао. — Угу, — коротко кивнул тот. — И ты знаешь, что тогда случилось? — Знаю, — парень отвёл взгляд и понизил голос, — У Вэйхань с другими… изнасиловали мою сестру. Группой. Чтобы она не пошла в полицию, они дали родителям деньги за молчание. Она хотела заявить, а они её заперли… — Что ты несёшь?! — мужик рванулся к нему, занёс руку и отвесил ему сильный подзатыльник, — Ты предатель! Мэн Чжао мгновенно шагнул вперёд, ухватил парня за руку и поставил к себе за спину, закрывая от удара: — Пойдёшь со мной. Он глянул на родителей: — Линь Лан хотела подать заявление, а вы, ради этих двух квартир, заперли её? Это незаконное лишение свободы. Ожидайте, вас скоро вызовут в участок. — Офицер, мы не запирали её! — забормотала женщина, путаясь в словах, — Как можно назвать это лишением свободы? Разве после такого девушка может смотреть в глаза миру… что люди скажут? Мы же для её блага… — Это плохо для её репутации? — холодно перебил он, глядя на отвратительную пару перед собой, — Или для вашего «лица», чтобы соседям глаза не мозолила. Вы вообще люди, после этого? Не ожидая ответа, он просто крепче сжал руку парня и вывел его из квартиры. В машине Мэн Чжао усадил его за руль, а Чэн Юнь на заднем сиденье включила запись. — Нам нужна фиксация показаний. Ты утверждаешь, что десять лет назад Линь Лан была изнасилована У Вэйханем и другими людьми. Это правда? Парень кивнул. — Скажи вслух. — Это правда. — Откуда ты знаешь? Ты видел это? — Утром её привезли домой… она была вся в крови, — он опустил голову, — Сначала я ничего не понял, а потом отец У Вэйханя прислал какого-то человека, чтобы тот поговорил с моими родителями. Я подслушал. — Ты сказал, что её заперли. Почему не помог? — У меня не было ключа… — Ты не думал вызвать полицию? — Я… — он зажал голову руками, — Жалею до сих пор, но я боялся. Если бы я помог ей, они бы меня наказали… Мэн Чжао тяжело выдохнул. Десять лет назад этому мальчишке было около девяти лет. Неудивительно, что он вырос робким с такими отвратительными родителями, но хоть совесть сохранил. Ругать его смысла не было. Мэн Чжао перешёл к другим вопросам: — Сохранилась ли одежда, которая была на ней в тот день? — спросил он. Парень немного помолчал: — Наверное, у моей сестры. Родители тогда хотели забрать её платье, но она вела себя, как безумная, и не дала. Оно так и оставалось у неё. Потом они соврали тому человеку, что сожгли одежду в печке. — Он поверил? — Не знаю… Мэн Чжао задумался на секунду, а потом спросил: — Твоей сестре поставили диагноз, и она десять лет не выходит из дома. Она может нормально разговаривать с людьми? — У неё бывают приступы, но не всегда. Когда я приношу ей еду, мы иногда перекидываемся парой слов. — Нам нужно, чтобы она помогла опознать У Вэйханя и дала показания. Как думаешь, она согласится поговорить с полицией? Парень покачал головой: — Нет, она не выйдет. Если кто-то зайдёт, она спрячется и закроется в комнате. Она боится людей. — Но с тобой она общается? Может, попробуешь уговорить её поговорить с нами? Он снова покачал головой: — Она не станет меня слушать. Думаю, она и меня ненавидит… После того, что случилось, она ненавидит всю нашу семью. Не выходит к людям, избегает контакта… Дело осложнялось. Чтобы Линь Лан согласилась опознать насильника, сначала её нужно было убедить в том, что её безопасности ничего не угрожает, сломать стены, которые она выстроила за десять лет. Но возможно ли это сделать быстро? Мэн Чжао немного поразмыслил и принял решение: — У тебя есть ключи от квартиры Линь Лан, верно? Сейчас ты откроешь дверь и зайдёшь первым. У тебя будет две задачи: передать ей домофон, чтобы она могла слышать нас, и, если получится, подведи её к двери, чтобы мы могли передать что-то внутрь. Чэн Юнь, твоя задача — уговорить Линь Лан открыть дверь. Сначала пробуем получить её согласие добровольно, и только если не выйдет, будем думать, как обыскать квартиру. — Поняла, — кивнула Чэн Юнь. *** В отличие от утренней суеты в квартире родителей, дом, где жила Линь Лан, был мёртвым и глухим. Поднимаясь по лестнице, Мэн Чжао думал, что если когда-то Линь Лан и хотела заявить в полицию, то путь от этой решимости до сегодняшнего добровольного заточения был, без сомнения, проложен не только травмой от группового изнасилования, но и позицией её семьи. Её мать ещё недавно сказала: «Разве после такого девушка может смотреть в глаза миру…» Можно только представить, что творилось у неё в душе, когда вместо поддержки она получила осуждение и стыд от родных. Эта смесь ужаса и одиночества, наверное, и привела её к нынешнему состоянию. В старших классах Линь Лан, скорее всего, была одной из лучших учениц, иначе бы её семья вряд ли смогла позволить ей учиться в престижной частной школе Вэньчжао по стипендии. И оттого её нынешнее положение казалось ещё более горьким. Не доходя нескольких ступеней до её двери, Мэн Чжао остановился и жестом показал Чэн Юнь идти дальше одной. После случая с Мэн Жошу он понимал, что женщине, пережившей насилие, особенно такой, которая десять лет не видела внешнего мира, внезапный контакт с мужчиной вызовет только страх и отторжение. Брат открыл дверь своим ключом и вошёл внутрь, а Чэн Юнь осталась в подъезде. Через несколько минут она услышала шаги в квартире, когда Линь Лан подошла к двери. В домофоне раздался голос брата: — Говорите, она вас слышит. Чэн Юнь машинально глянула вниз, туда, где стоял Мэн Чжао, и тот кивнул. Она глубоко вдохнула и обратилась к двери: — Линь Лан, я из полиции, мне примерно столько же лет, сколько и тебе. Не бойся, я сейчас просуну под дверь своё удостоверение, можешь убедиться в этом сама. Ответа не было, но Чэн Юнь чувствовала, что девушка стоит за дверью, как пугливое животное в своей норке, чутко улавливая каждый звук. Она присела и просунула под дверь половину удостоверения, оставив вторую снаружи. Если Линь Лан возьмёт его, значит, дальнейший контакт возможен. Но прошла минута, а нетронутое удостоверение всё так же торчало на месте. Чэн Юнь взглянула вниз, на лестничную площадку, и Мэн Чжао беззвучно произнёс: «У Вэйхань». Чэн Юнь кивнула и снова заговорила в трубку домофона: — Линь Лан, мы знаем, что сделал с тобой У Вэйхань. И знаем, что ты не единственная пострадавшая, таких много. Поверь, тебе сейчас повезло больше, чем другим, как бы странно это ни звучало, и, возможно, ты думаешь, что слово «повезло» к тебе неприменимо. Остальные девушки… их держали в подвале и десять лет подряд кололи препараты, и, возможно, они уже никогда не очнутся. Мы уже задержали У Вэйханя, однако эти девочки не смогут дать показания. Но ты могла бы, потому что пострадала также, как и они. Помоги им и себе. В доме по-прежнему стояла тишина, и Мэн Чжао был в отчаянии. Слова Чэн Юнь прозвучали искренне и пронзительно, он и сам вряд ли смог бы сказать лучше. Сейчас, за этой дверью стояла Линь Лан и на её лице не дрогнул ни один мускул? Или всё-таки в её сердце мелькнула тень сомнения? Вдруг Мэн Чжао вспомнил их спор с Лу Шичэнем в машине, и в эту секунду был готов признать, что тот, возможно, был прав. Для такой жертвы, как Линь Лан, пережившей всё это, правосудие, опоздавшее на десять лет, может быть абсолютно бессмысленным. Да, он мог подать запрос на ордер, ворваться в квартиру и найти доказательства, способные утопить У Вэйханя. Но если полиция переступит её порог без спроса, разве это не добавит ещё один гвоздь в крышку гроба её веры в этот мир? Разве он не лишит её и последнего шанса когда-нибудь выйти из своей добровольной темницы? С другой стороны, если просто ждать, пока Линь Лан сама решится открыть дверь, довериться, рассказать правду и отдать улику… хватит ли на это оставшихся жалких десяти с лишним часов? Он перебирал варианты, пытаясь найти хоть крошечную возможность для прорыва, когда в кармане завибрировал телефон. На экране отобразилось, что звонок от Мэн Жошу. Не тратя времени на обмен репликами с Чэн Юнь, он тихо спустился по лестнице, нажал на приём: — Что? В трубке раздался взволнованный голос: — Брат, у твоего друга стало что-то с сердцем. У него очень нестабильный ритм. Приходил врач и сказал, что всё плохо. Может, приедешь? — Я выезжаю, — в груди у Мэн Чжао всё сжалось, и он, почти не дыша, рванул вниз по ступеням. — Ладно, только будь осторожнее за рулём. Он оборвал звонок, выскочил из подъезда и, бегом направляясь к машине, на ходу набирая Чэн Юнь: — У Лу Шичэня проблемы, я в больницу. Ты оставайся и постарайся наладить контакт с Линь Лан, не дави на неё. Она столько лет ни с кем не разговаривала, поэтому её настороженность естественна. Попробуй разговорить её, а я пришлю к тебе пару женщин-полицейских из отдела на помощь. — Поняла, Чжао-гэ, не переживай, я всё улажу. Он прыгнул в машину, и, вжимая педаль газа в пол, вылетел на дорогу.