Кожа

Лу Шичэнь видел сон. Сон перенёс его более чем на десять лет назад в санаторий Вэньи. День был на редкость ясный, солнце стояло высоко, а лёгкий ветерок шевелил листву. Территория санатория утопала в зелени, а ухоженные газоны, густые кусты и деревья навевали спокойствие и умиротворение. К воротам подъехал автобус, и ученики первого экспериментального класса, выстроившись в колонну, сошли на землю. Перед ними, повышая голос, выступал классный руководитель: — Сегодня волонтёрскую акцию будет снимать телевидение. Как только войдёте в санаторий, стойте на месте, ожидая дальнейших указаний! Будьте вежливы с пожилыми людьми, живущими здесь, и ни в коем случае не заходите в их комнаты без разрешения. Это обязательное правило. Если кто-то ослушается и своими действиями вызовет серьёзные последствия — это попадёт в личное дело и повлияет на поступление в вуз. Поняли? «Обязательно», «ни в коем случае», «серьёзно» — эти слова прозвучали с таким нажимом, что эффект запугивания был достигнут идеально. Лу Шичэнь слушал рассеянно. Вся эта волонтёрская затея была ему безразлична. Он не горел желанием ухаживать за стариками, про которых ходили слухи, что в молодости они занимали высокие посты и имели вес в обществе. — Поняли! — хором ответили одноклассники, и только Лу Шичэнь промолчал. Когда классный руководитель закончил перекличку, колонна двинулась к зданию санатория. На ступенях, ведущих к входу, пара мальчишек внезапно споткнулись и упали, то ли из-за нервов, то ли из-за чьей-то шутки. За ними, словно по цепочке, посыпались ещё шесть человек, чуть не устроив давку. Учитель и сопровождающий бросились разбираться с пострадавшими. В этой суматохе Лу Шичэнь, шедший в хвосте колонны, понял, что за ним никто не следит, и, не колеблясь, вышел из строя. Поскольку все были заняты, никто и не заметил, как один подросток отделился от группы и ушёл в сторону. Он направился в зелёный сад санатория. Издалека доносились голоса его одноклассников, слаженно поющих что-то старомодное в главном корпусе. Лу Шичэнь усмехнулся, почувствовав скуку. Неужели эти старики обрадуются такому убогому хору? Он шёл вдоль крытых галерей, внимательно разглядывая устройство территории. Двор был просторным, а дорожки, обрамлённые высокими деревьями, извивались, скрываясь за поворотами. Динамики были искусно замаскированы под пни, из них тихо лилась спокойная мелодия. Он уже не помнил, сколько бродил здесь, и начал уставать. Увидев неподалёку стену, он прикинул, сможет ли перелезть и уйти отсюда. И тут он ощутил, как у ног пробежал тёплый поток воздуха. Присев, он увидел, что «пень» рядом на самом деле не динамик, а какая-то скрытая вентиляционная установка. Почему здесь вентиляция? Место находилось далеко от основного здания. Зачем прокладывать здесь систему воздуховода? Лу Шичэнь не относился к любопытным людям, но раз уж этот вопрос его заинтересовал, он решил разобраться. Он сделал вывод, что вентиляция нужна там, где нет естественного притока воздуха, а значит, где-то под землёй есть изолированное помещение. Осматривая окрестности, он, спустя несколько кругов, заметил участок земли, чуть более твёрдый, чем остальной газон. Присев на корточки, он провёл рукой по поверхности и нащупал что-то холодное, жёсткое и явно металлическое. Это была квадратная железная дверь. Он ухватился обеими руками и попробовал поднять её, но безуспешно. Тогда он увидел старомодный замок из кованого железа, однако скоба была продета в проушину, но не защёлкнута. Странно… Зачем была установлена скрытая вентиляция? Для чего использовалось это место? Кто-то проявил халатность, не заперев этот замок? Поддавшись любопытству, Лу Шичэнь снял его, упёрся и резко дёрнул железную дверь… Тяжёлая створка со скрежетом поддалась и медленно сдвинулась в сторону, открыв ведущую вниз лестницу. По сравнению с белёсым дневным светом снаружи, внизу царил почти кромешный мрак, но по ощущениям, в конце лестницы мерцало слабое свечение. Лу Шичэнь остро почувствовал, что здесь скрыто что-то, что не предназначено для посторонних глаз. Любопытство толкало его спуститься, и он осторожно шагал по ступеням, пока обе его ноги не коснулись пола. Перед ним тянулся тёмный коридор, лишь в самом конце которого, на стене, тускло светила одинокая жёлтая лампа. Похоже, он попал в какую-то секретную комнату. Лу Шичэнь медленно оглянулся вокруг, прислушиваясь к собственным шагам. Стены были неровные, шершавые на ощупь. Коридор оказался длинным, несколько раз поворачивал, и лишь спустя время он увидел впереди дверь, из-за которой пробивался более яркий свет. Дверь не была заперта и была даже приоткрыта, оставляя узкую щель. Через неё Лу Шичэнь разглядел стоящую внутри больничную койку, на которой лежал человек, подключённый к капельнице. Он медленно толкнул дверь. Петли жалобно скрипнули, и он замер, настороженно прислушиваясь. Никаких звуков. Человек на кровати не пошевелился. Лу Шичэнь толкнул дверь ещё немного и вошёл, окинув взглядом комнату. Помещение было просторным и очень аскетичным: белые стены, белая койка, на которой лежала женщина, укрытая простынёй. Её кожа была мертвенно-бледной, волосы побелели, как снег, а черты лица казались тонкими и измождёнными. И вдруг после мимолётного взгляда у него возникло странное чувство, как будто он уже видел её когда-то. Это было смутное, подсознательное узнавание. Она… мертва? Почему она не реагирует? Не отдавая себе отчёта, он протянул руку и кончиком пальцев коснулся её лба. От этого лёгкого прикосновения веки женщины дрогнули, и она медленно открыла глаза, глядя прямо на него. В тот миг чувство загадочной связи обрушилось на него с удвоенной силой. Но вдруг её глаза широко распахнулись, а рука, до этого безвольно лежавшая на простыне, поднялась и, дрожа, указала прямо на него. Её взгляд был искажён чем-то между ужасом и отчаянным усилием, и в этом было нечто абсолютно пугающее. Даже Лу Шичэнь, которого редко можно было вывести из равновесия, потрсённо застыл на месте. Кто она? Почему он уверен, что знает её? Он попытался вытащить из памяти хоть что-то, но в тот же миг в виски будто вонзилось два раскалённых сверла, царапающих голову изнутри. В этот момент из глубины коридора донёсся звук шагов. Кто-то приближался. Среди раздирающей череп боли его пронзило чёткое, звериное предчувствие, что если он не убежит сейчас, то останется здесь навсегда, как эта женщина. Он развернулся и, спотыкаясь, почти вслепую бросился обратно, пока приближающийся человек не успел подойти. Боль колотила его изнутри, шаги были неровными, но он знал, что нельзя останавливаться. Добравшись до выхода, он вырвался наружу в ослепительный дневной свет, и боль в висках тут же ударила с новой силой. Обычно его память была безупречной, но сейчас он не мог вспомнить, какой дорогой пришёл сюда. Само это место наполнило его глухим иррациональным страхом, и ему казалось, что кто-то уже гонится за ним. Он побежал прочь, стиснув зубы, и вдруг споткнулся обо что-то, полетел вперёд и упал. Обхватив голову руками, он корчился на земле, чувствуя, как в мозгу бьёт тяжёлый молот. С каждым ударом будто прорывалось какое-то важное воспоминание, и он тут же захлёбывался в новой волне боли. Он инстинктивно прижал пальцы к вискам, надавливая всё сильнее, но становилось только невыносимее. Боль грозила поглотить его целиком. Дыхание стало хриплым и прерывистым, и он ощутил приближение тьмы. — Что с тобой? — спросил его кто-то. Голос юноши был звонкий и чистый, как ведро ледяной воды, но в нём явно звучала тревога, — Голова болит? Голос слегка вернул его к реальности, но говорить он не смог. Чьи-то руки крепко подхватили его, подняли с земли и уложили себе на плечо, давая опору. Юноша был высок, а кости плеч казались раздражающе твёрдыми. Их соприкосновение только усилило боль, и будь Лу Шичэнь в состоянии, он бы оттолкнул его. В этой ситуации ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое. Его усадили на деревянную скамью в тени сада. Парень что-то сказал, но Лу Шичэнь уже не слышал слов, боль заполнила каждую клеточку его тела, и он всерьёз подумал, что скоро умрёт. В следующую секунду прохладные пальцы коснулись его губ, мягко проталкивая что-то ему в рот. Сначала он почувствовал сладость, быстро тающую на языке, а затем разлился лёгкий, покалывающий привкус лайма, щекочущий нервные окончания на кончике языка. — Это конфета, она поможет, — теперь он отчётливо расслышал слова. То ли конфета действительно смягчила его боль, то ли вкус отвлёк его от муки, но через несколько мгновений ему стало лучше. Он открыл глаза и увидел парня присевшего перед ним на корточки. Тот оказался под стать своему голосу, красивый и чистый, словно глоток ледяной воды в знойный день. Тёмные пронзительные глаза смотрели на него в упор, и в них таилось что-то, чего Лу Шичэнь не мог понять. Их взгляды встретились лишь на миг, после чего парень поднялся и, указав рукой в сторону выхода, сказал: — Я сбегаю за обезболивающим. Подожди меня здесь. Лу Шичэнь промолчал. Он остался сидеть, и, когда леденец полностью растворился во рту, боль ушла больше чем наполовину. За спиной послышались шаги. Он обернулся и заметил в нескольких десятках метров мужчину, который вертел головой, явно кого-то разыскивая. Мысль о глухих шагах, которые он услышал перед тем, как он вырвался из подземелья, обдала его холодом. Неужели тот человек пошёл за ним? Он слишком ясно осознавал, что в том подвальном помещении скрыто что-то, что должно оставаться тайной, и теперь, когда он случайно её обнаружил, его не оставят в покое. Он поднялся и быстрым шагом покинул территорию лечебницы, у ворот поймав такси. Дорога домой прервалась воспоминанием лица старой женщины, лежащей внизу, в подвале. Кто она? Почему ему казалось, что она его знает? И почему при мысли о ней у него так болит голова? Он чувствовал, что между ними есть связь, но стоило углубиться в воспоминания, и ему становилось так плохо. Инстинкт самосохранения заставил его оттолкнуть воспоминания. Он уставился в окно и заметил того самого парня, который быстро бежал в сторону пансионата. Подол его рубашки вздымался на ветру, обрисовывая узкую талию, длинные ноги ловко отталкивались от земли. Машина проехала мимо, и Лу Шичэнь обернулся, следя за фигурой. В памяти всплыл его образ, склонившийся перед ним. Что скрывалось в этих ясных глазах? Забота? Тревога? Или что-то ещё? Люди редко выражали подобное чувство по отношению к нему. Эмоция была сладкой с лёгкой кислинкой, и Лу Шичэнь связал вкус и чувство воедино. *** Мэн Чжао загнал машину на стоянку и почти бегом ворвался в вестибюль больничного корпуса. Было чуть больше восьми утра, и у лифтовых холлов толпился народ, поэтому он не стал ждать лифт, а вбежал на этаж по лестнице. — Ну как он? — влетев в палату, спросил он. У кровати стояли Мэн Жошу и Лу Чэнцзэ, которые тут же обернулись на его голос. Там же находился и лечащий врач. Закончив осмотр, он выпрямился: — Минуту назад состояние было тяжёлым, а его сердечный ритм оставался нестабильным, но сейчас ему гораздо лучше. Похоже, причиной стали какие-то психические колебания, вызванные сильным эмоциональным переживанием. Пациент ранее пережил амнезию. Возможно, подсознательно он вспомнил что-то болезненное… — Вспомнил? — перебил Лу Чэнцзэ, — Доктор Лю, вы хотите сказать, что у Шичэня есть шанс вернуть память? — Адвокат Лу, вы слишком преувеличиваете, — врач устало улыбнулся и покачал головой, — За тридцать лет практики я не встречал чудес в условиях столь драматической ситуации. Хорошо, что у него не случился второй эпизод потери памяти на фоне аварии. — Понятно, — коротко ответил Лу Чэнцзэ. Когда врач ушёл, Мэн Чжао подошёл ближе к кровати. Лу Шичэнь лежал под кислородной маской и выглядел на удивление спокойным, каким он был почти всегда, не выражающим никаких эмоций. Лишь во время приступов боли его лицо искажалось почти невыносимой мукой, но остальное время он выглядел абсолютно равнодушным и отстранённым. — Сяо Мэн, как продвигается дело? Вы нашли того, кто стоял за тем водителем? — спросил Лу Чэнцзэ. Мэн Чжао отвёл взгляд от лица больного и ответил: — Подозреваемого временно задержали, но доказательств пока мало. Ордер на арест получить не удастся. — Сейчас Шичэнь без сознания. Мы всё равно ничем ему не поможем, и твоё присутствие здесь ничего не изменит. Лучше возвращайся и займись расследованием, это сейчас самое главное, — сказал Лу Чэнцзэ. — Понимаю, дядя Лу, — кивнул Мэн Чжао, — Я и планировал заглянуть лишь на минуту. Не волнуйтесь, я заставлю виновника аварии заплатить за это. — Спасибо за твою работу, — вздохнул Лу Чэнцзэ, — Тебе нелегко, ты ведёшь дело и вынужден заглядывать ещё и сюда. Выйдя из палаты, Мэн Чжао получил звонок от Жэнь Биня, который снова попытался убедить бывших одноклассников, издевавшихся над Чжао Туном, рассказать правду: — Фань Синьсинь по-прежнему твердит, что Чжао Тун покончил с собой, и уверяет, что ничего не знает о Сюй Юйлинь и У Вэйхане. Думаю, пока У Вэйханю не дадут пожизненное или смертный приговор, она не станет рассказывать, что было на самом деле. Она слишком боится его мести и слишком дорожит своей нынешней жизнью. Как у тебя дела с Линь Лан? Мэн Чжао дошёл до окна в конце коридора, облокотился локтями на подоконник и, понизив голос, ответил: — Чэн Юй очень проникновенно с ней поговорила, но Линь Лан всё равно не открыла дверь. — Может, просто войти? Если найдём улики, чтобы прижать У Вэйханя, для Линь Лан это тоже окажется благом. Мэн Чжао тяжело выдохнул: — Это слишком жестоко. Девочка, пережившая зверское изнасилование до совершеннолетия, не выходила из дома десять лет. Можно представить, какую травму она получила. Если вломиться к ней без разрешения, я боюсь, последствия будут необратимыми. — Думаешь, она может покончить с собой? — Это не исключено. Отключив звонок, Мэн Чжао выпрямился, собираясь было направиться к лестнице, как вдруг заметил в паре шагов от себя Мэн Жошу. Он на секунду замер: — Что ты здесь делаешь? — Я принесла тебе воды, — сказала она, сжимая в руке бумажный стаканчик, — Заметила, что у тебя губы пересохли и потрескались. Разговор по телефону касался изнасилования Линь Лан, и Мэн Чжао опасался, что она могла что-то услышать. Принимая стакан, он внимательно посмотрел на сестру, но выражение её лица оставалось спокойным и невозмутимым. Мэн Чжао запрокинул голову и залпом выпил всю воду. Лишь тогда он понял, что не пил уже много часов, и во рту действительно пересохло. Когда он отдал пустой стакан, Мэн Жошу вдруг сказала: — Брат, может, я пойду с тобой к этой Линь Лан? — Кх-кх… — он неожиданно поперхнулся, — Зачем тебе туда? Оставайся здесь. — Не переживай, я попрошу Сюй Янь подежурить вместо меня, — ответила она, уже доставая телефон, — Ты же сам говорил по телефону, что Линь Лан не выходит из дома после изнасилования. Я сумела пережить подобное, может быть, у меня получится её убедить. Мэн Чжао выхватил телефон у неё из рук, погасил экран и сунул обратно: — Не путайся под ногами. Я попросил тебя быть здесь не просто так, это гораздо важнее, — сказав это, он направился к лифту. — Сюй Янь так к тебе внимательна, уж она-то справится с тем, чтобы присмотреть за твоим другом, — Мэн Жошу вприпрыжку догнала его, — Брат, с тех пор прошло больше десяти лет. Если я сама предлагаю помочь, значит, я уже справилась с этим. Мэн Чжао резко остановился и посмотрел на неё. Когда-то она едва доходила ростом ему до груди, а теперь выросла и доставала до переносицы. Он вздохнул: — Сяо Шу, то, что пережила Линь Лан, было слишком жестоким. Хотя подобный опыт нельзя сравнивать, нужно понимать, что даже если ты соберёшь всю смелость и расскажешь ей о своей травме, она всё равно не сможет выбраться из своей, — Он говорил эвфемизмами, но намекал, что правда именно такова: насилие с сексуальным домогательством и групповое изнасилование — это травмы несопоставимого масштаба. Мэн Жошу опустила взгляд и долго молчала. Когда он уже решил, что она передумала, она тихо сказала: — Брат, наш отец, чтобы защитить меня, скрыл от тебя часть правды. — Что? — Мэн Чжао нахмурился, уже догадываясь, что она скажет. Мэн Жошу глубоко вдохнула: — На самом деле, со мной случилось не просто сексуальное домогательство — всё было куда ужаснее. Так что, думаю, никто лучше меня не сможет понять Линь Лан. В каком-то смысле мы с ней одной породы. Мэн Чжао посмотрел на сестру, испытывая очень сложные чувства. Он чувствовал, что сестра пережила нечто гораздо серьёзнее, чем он думал, но никогда не решался зацикливаться на этом. Теперь, услышав признание, он впервые позволил себе взглянуть правде в глаза. Может, независимо от результата, разговор той, кто уже сумела выбраться, с той, кто всё ещё в плену своего прошлого, и вправду принесёт пользу. Он долго молчал, глядя на Мэн Жошу, и позволил себе чуть смягчиться, тихо вздохнув и легко коснувшись ладонью её макушки: — Я и не заметил, как ты выросла… уже совсем взрослая. Она подняла на него взгляд. — Что ж… — Мэн Чжао сделал паузу, — Поручу это тебе. Мэн Жошу облегчённо выдохнула и улыбнулась: — Брат, я выполню задачу! — и, развернувшись, она схватила его под руку и потянула к лифту. — Верю, — он тоже слегка улыбнулся. Когда они миновали лестницу, Мэн Чжао шутливо хлопнул её по затылку: — Все мы люди. При чём тут “одной породы — разной породы”? Или ты решила, что у тебя мутация, и ты больше не млекопитающее? Мэн Жошу прыснула со смеху. — И ещё, — добавил он, — не забыла ли ты кое-что? — Что? — она моргнула, а потом спохватилась, — Ах да! Сейчас же позвоню Сюй Янь, чтобы она подежурила здесь вместо меня!