Кожа

По дороге к квартире Линь Лан Мэн Жошу попросила Мэн Чжао заехать домой. Она не сказала зачем, и он не стал спрашивать. Когда машина остановилась у подъезда, Мэн Жошу уже потянулась открыть дверь, но Мэн Чжао поднял руку, останавливая её. — Что такое? — она снова уселась на место. Мэн Чжао потянулся к бардачку и достал оттуда набор беспроводных наушников: — Надень его. Мэн Жошу взяла наушник. — А ты не пойдёшь со мной? — Нет. Линь Лан может насторожиться при виде мужчины. Если ты уговоришь её открыть дверь, а за порогом окажется незнакомый взрослый парень, то всё пойдёт насмарку. — Значит, ты будешь слушать внизу? — в её голосе прозвучало явное смущение, кажется, она не желала, чтобы он подслушивал её разговор. — Раньше ходили слухи, что после случившегося у Линь Лан серьёзно пошатнулась психика. Мой наушник всегда будет включённым, свой можешь выключить, если хочешь, я не стану подслушивать. Но если что-то пойдёт не так, то сразу включай и зови меня, — он помолчал и добавил, — Будь начеку, действуй по ситуации и береги себя. — Поняла, — Мэн Жошу открыла дверь, — Не переживай, брат, я всё сделаю. Он смотрел, как она скрылась в подъезде, и выдохнул, но спокойнее не стало. В голове снова всплыло дело двенадцатилетней давности, когда его дядя, Мэн Санъюй, оказался под следствием. Тогда, после насилия над Мэн Жошу, преступник погиб при странных обстоятельствах. Все улики указывали на дядю. Если бы не помощь Чжоу Миншэна и Лу Чэнцзэ, тот бы наверняка оказался за решёткой. Но настоящий убийца так и не был найден… Кто был настоящий убийца? Какой у него был мотив? И зачем он подбросил улики Мэн Санъюю? Чтобы отвести от себя подозрения или за этим стояло нечто более серьёзное? Мысль о том, что в этом деле всё не так просто, как кажется, не отпускала его. Мэн Чжао твёрдо решил, что завершив текущее расследование, он снова поднимет старые материалы и докопается до истины. Он взял телефон и отправил Чэн Юнь сообщение: «Сяо Шу уже поднялась. Если Линь Лан откроет дверь, то будь начеку. Сразу докладывай, если что-то случится.» *** — Чэн Юнь! Оставалось подняться ещё на один пролёт, и Мэн Жошу сложила ладони рупором, шёпотом окликнув её. Чэн Юнь как раз читала сообщение от Мэн Чжао и удивлялась, почему наверх поднимается его сестра, и тут услышала её зов. Она мягко ступилась вниз по лестнице и так же тихо спросила: — Что ты здесь делаешь? — Не ожидала? — Мэн Жошу весело подмигнула, наклонилась к самому её уху и заговорщически прошептала, — Я та самая помощница, которую обещал тебе мой брат. У меня здесь важная миссия. Чэн Юнь удивлённо вскинула брови. Она думала, что Мэн Чжао попросит помочь кого-то из женщин-офицеров, которые занимались спокойной работой в отделе, а он прислал… Мэн Жошу. Но если Мэн Чжао так решил, значит на то была веская причина. — Чжао-гэ рассказал тебе, что случилось с Линь Лан? — тихо спросила Чэн Юнь. — Я всё узнала в машине, — Мэн Жошу потянула Чэн Юнь за руку, — Пойдём, брат объяснил мне, что вам нужно. Они дошли до двери, и Мэн Жошу остановилась, глубоко вздохнув, и сказала: — Линь Лан, ты слышишь меня? Ответила не она, а её младший брат: — Она слышит. Говорите. — Меня зовут Мэн Жошу. Я не полицейская, но у меня есть брат-полицейский. Хотя… честно говоря, не он послал меня сюда. Я случайно узнала о твоей истории и сама настояла на том, чтобы прийти и поговорить, — она замолчала, вслушиваясь в тишину. За дверью было тихо. Подождав немного, она продолжила: — Примерно двенадцать лет назад со мной случилось нечто похожее. Мне тогда было всего десять. Я очень хорошо помню первый день учебного года, после уроков я ждала в классе, когда отец заберёт меня. Ко мне подошёл мальчик и сказал, что классный руководитель зовёт меня. Я пошла с ним, а он привёл меня в кладовку, где стоял незнакомый мужчина… И там всё произошло, — Голос Мэн Жошу оставался ровным. Стоявшая рядом Чэн Юнь на миг растерялась, услышав это, и поняла, почему Мэн Чжао выбрал именно Мэн Жошу, но она сразу собралась и стала прислушиваться к тому, что происходит за дверью. — Это моё фото, когда мне было десять лет до того дня, — Мэн Жошу присела и просунула под дверь снимок девочки с двумя хвостиками и сияющей улыбкой, — Хочу, чтобы ты увидела меня прежнюю. Десять секунд… двадцать… минута… две. Чэн Юнь отсчитывала время про себя, но вдруг фотографию потянули изнутри, и Линь Лан забрала её. — А это я после того, что случилось, — Мэн Жошу просунула ещё один снимок. На нём была запечатлена бледная девочка с потухшим взглядом, — Это я в участке, когда меня фотографировали как свидетеля. У меня тогда случилась стрессовая афазия, и я два года не могла говорить, только кивала или качала головой на вопросы полиции. Едва фото исчезло, она вложила третью. — А это я сейчас, — она положила не отретушированный снимок с красивым макияжем, а портрет из школьного альбома, где на ней была надета мантия выпускника. Если первую фотографию Линь Лан забирала около двух минут, то ко второй она проявила больший интерес, а третью подняла сразу. — Хочешь услышать мою историю? — тихо спросила Мэн Жошу, — Но на лестнице нас могут подслушать. Я уже пережила это, но не хочу рассказывать при всех. Можно я войду, если ты согласишься? За дверью снова повисла тишина. Мэн Жошу терпеливо ждала и была уверена, что дверь откроется. Несколько минут спустя послышался поворот замка, и дверь приоткрылась на узкую щель. Линь Лан согласилась впустить её. Мэн Жошу и Чэн Юнь обменялись взглядами и та беззвучно подбодрила её одними губами: «Иди». Мэн Жошу слегка кивнула, сделала шаг к щели, сквозь которую был виден лишь один глаз Линь Лан. — Пусть твой брат выйдет, а я войду. Ладно? — мягко сказала она. Щель немного расширилась, и из квартиры вышел её брат. Мэн Жошу боком проскользнула внутрь, перед этим встретившись взглядом с Чэн Юнь, и закрыла за собой дверь. Ожидание тянулось мучительно. Мэн Чжао сидел в машине, ритмично постукивая пальцами по дверце. Что там сейчас? Открыла ли Линь Лан дверь? Спокойна ли она? Эти вопросы не давали ему покоя. В наушнике было тихо. Стоило Мэн Чжао захотеть, и он мог подключиться и услышать каждое слово. Но он знал, что разговор двух девушек, переживших такую травму, не должен иметь третьего слушателя. Вдруг его телефон на панели дважды завибрировал, когда пришла новая СМС. Мэн Чжао взял телефон и прочитал сообщение от Чэн Юнь: «Линь Лан открыла дверь. Сяо Шу уже внутри». Осознав эти слова, он длинно и тяжело выдохнул. Облегчения пока не наступило, но в этом деле, наконец, мелькнул слабый луч надежды. Теперь он сделал всё, что в его силах, остальное нужно было отдать на волю судьбы. Когда дверь закрылась, Мэн Жошу смогла как следует рассмотреть девушку, стоявшую перед ней. Она была крайне худой, с плеч спускались жёсткие и сухие, как солома, волосы, спутанные у самых концов и неровные, как будто она подстригала себя самостоятельно. В руках она сжимала три фотографии, которые Мэн Жошу просунула под дверь. Она слегка сутулилась, тело было напряжено, а взгляд выражал настороженность и пугливость, как у дикого зверька, что всю жизнь провёл в тёмной норе и теперь опасливо следит за каждым движением пришельца. На первый взгляд, она выглядела не как двадцатишестилетняя женщина, а как полудикий ребёнок, всю жизнь существовавший вдали от социума. Приглядевшись, Мэн Жошу поняла, что десять лет взаперти, без движения и заботы о себе, превратили её осанку и движения в повадки старушки. В воздухе стоял тяжёлый, затхлый запах. шторы были наглухо задернуты, и в комнате царил сумрак. Первое, что почувствовала Мэн Жошу, переступив порог, был страх, но она заставила себя выровнять дыхание, посмотреть прямо на девушку и мягко окликнуть: — Линь Лан? Девушка молчала, неотрывно следя за ней, готовая в любой момент отпрянуть. Мэн Жошу сделала шаг вперёд. С каждым её движением напряжение в глазах Линь Лан росло, но та всё же не отступила. Подойдя ближе, Мэн Жошу осторожно взяла её за руку. Ладонь Линь Лан была холодной, сухой, и слегка дрожала. Мэн Жошу тихо сказала: — Не бойся. Прошло несколько долгих секунд, и постепенно ледяная рука согрелась в её ладонях, а дрожь исчезла. Лишь тогда Мэн Жошу продолжила: — Давай найдём место, чтобы присесть, ладно? На этот раз Линь Лан кивнула и, не отпуская её, повела в сторону гостиной. Когда они сели на диван, взгляд Линь Лан стал чуть мягче, и в нём появилось любопытство. В гостиной было чуть светлее, и теперь Мэн Жошу смогла разглядеть её лицо. Если отбросить зажатость, страх и неухоженные волосы, девушка была очень красива: изящный острый подбородок, большие выразительные глаза, как у лани. Десять лет назад, до той страшной ночи, Линь Лан наверняка была ослепительной красоткой. — Ты смотришь на меня, как маленький котёнок, — улыбнулась Мэн Жошу. Линь Лан отвела взгляд, словно не знала, как ей отвечать. — Ничего, можешь не говорить, — мягко подбодрила её Мэн Жошу, — Я знаю, что значит не хотеть произносить слова. Двенадцать лет назад я страдала афазией на фоне стресса и потеряла речь на два года. Она на мгновение задумалась: — Просто слушай. С чего бы начать… Я больше не хочу говорить о том дне. Наверное, тогда я продолжу со второго дня после того, что случилось. И Мэн Жошу начала рассказывать про отца, Мэн Санъюя, которого несправедливо обвинили и посадили в тюрьму, про то, как его приговорили к пятнадцати годам заключения. — В тот момент я думала, что больше никогда не смогу говорить, а отец проведёт следующие пятнадцать лет в тюрьме. Это были его лучшие и самые сильные годы… Всё казалось безнадёжным и таким несправедливым. Но тогда мой брат сделал одну вещь, которая всё изменила. Она замолчала, собираясь с мыслями, но вдруг Линь Лан повернулась к ней и, сиплым, чуть дрожащим голосом спросила: — Какую вещь он сделал?