Кожа

Ноющая, тупая боль становилась всё отчётливее. Дыхание Лу Шичэня, лежавшего без сознания, резко сбилось, а грудь начала заметно подниматься и опускаться. Вдруг он распахнул глаза и вернулся в этот мир. *** Вспоминая события двенадцатилетней давности, Мэн Жошу тоже не могла сохранять спокойствие. Случайно став свидетелем того, как её брат Мэн Чжао в отчаянии пал на колени, она тихо убежала вниз. В десять лет, Мэн Жошу по-настоящему осознала, сколько боли и груза отвественности лёгло на плечи её брата, борющегося ради блага всей семьи. Она никогда не упоминала об этом в разговорах с ним, но с того момента заставляла себя слушаться и Мэн Чжао, и Сун Нина: ходила к психологу, пыталась выбираться из дома и училась заново общаться с ровесниками. Она рассказала свою историю до того дня, когда на втором слушании наконец было снято ложное обвинение с Мэн Санъюя, и только тогда поняла, что плачет. Рядом с ней, тихо всхлипывая, плакала и Линь Лан. Обе молчали, пока текли слёзы, а потом Линь Лан заговорила: — Тебе повезло больше, чем мне. У тебя такой хороший брат. Мэн Жошу достала из сумки бумажные платки, протянула девушке и сама вытерла глаза: — А ты… после того, что случилось, ты не думала пойти в полицию? Линь Лан кивнула, но добавила: — Но им было слишком стыдно позволить мне это сделать. Мэн Жошу поняла, что речь идёт о её родителях. — Не давали позвонить? Не выпускали из дома? Линь Лан снова кивнула. — Звери, они даже хуже зверей, — выругалась Мэн Жошу и, помолчав, спросила, — А сейчас? Прошло десять лет. Ты всё ещё хочешь, чтобы те люди получили по заслугам? Линь Лан молчала. — Думаешь, что слишком поздно? — продолжала Мэн Жошу, — Но ведь как бы ни было поздно, зло всё равно должно быть наказано, правда? После паузы Линь Лан еле слышно произнесла: — Но… — и так ничего больше не добавила. Мэн Жошу поняла её сомнения: — Из-за родителей? Линь Лан покачала головой. — Боишься того ублюдка, у которого до сих пор есть власть и связи? Ответа не последовало. — Тебе нечего бояться, — тихо сказала Мэн Жошу. — Мой брат сейчас внизу. Он заместитель начальника следственного отдела городского управления полиции, и это он вчера задержал того ублюдка. Ты же поняла из моей истории, какой он человек? Если доверяешь мне, тогда доверься и ему. Она чуть наклонилась к Линь Лан и твёрдо произнесла: — Знаешь, что рассказал мне брат по дороге сюда? У У Вэйханя в подвале нашли девушек, которых он насиловал и держал взаперти, накачивая наркотиками. Они могут так никогда и не проснуться. Когда я услышала это, мне самой захотелось его убить! Почему такая тварь должна оставаться безнаказанной? Почему ему позволено так издеваться над другими девушками? Глаза Мэн Жошу блеснули: — Я хочу помочь тебе и хочу помочь им. Но я не могу сделать это одна. Линь Лан, можешь поддержать меня, моего брата и всех этих девочек? Едва слова Мэн Жошу слетели с губ, Линь Лан вдруг уткнулась лицом в колени и разразилась пронзительным, душераздирающим плачем. Этот крик отчаяния пронзал до глубины души, и Мэн Жошу придвинулась ближе, обняла её и нежно погладила её ладонью по спине: — Всё хорошо, всё хорошо… Никто тебя не будет заставлять. Ты можешь не торопиться. У тебя всё получится. Постепенно рыдания девушки стали тише, и остались лишь судорожные всхлипы. Лишь спустя время Линь Лан хрипло прошептала: — Я… не могу… — Чего ты боишься? — Я боюсь того, какой стала, — сквозь слёзы выговорила она, — Боюсь, что надо мной будут смеяться. Боюсь, что я превратилась в ничтожество… Прошло десять лет, а я так и не смогла выйти наружу. Теперь всё стало ясно. Мэн Жошу замерла, глядя на неё. Мэн Чжао как-то упоминал, что учитывая положение семьи Линь Лан, её поступление в престижную школу Вэньчжао означало её выдающиеся академические успехи, а значит у неё был сильный и волевой характер. Подвергнувшись сексуальному насилию, она была унижена осуждением близких. Испытывая стыд, она не смогла общаться с другими людьми и постепенно замкнулась в этой старой квартире. Чем дольше она пряталась, тем сильнее становился страх выйти наружу. Этот захламлённый угол превратился в её единственное убежище, а с обществом она давно утратила всякую связь, и теперь страшилась того, что станет в чужих глазах посмешищем. — Подожди, — Мэн Жошу порывисто потянулась к своей сумке, достала небольшой косметичку и, взяв Линь Лан за руку, сказала, — Пойдём со мной. Она завела её в полутёмную спальню и решительно раздвинула тяжёлые шторы. Солнечный свет ворвался внутрь, заливая всё вокруг, так что Линь Лан зажмурилась, закрыв глаза рукой. Зеркала в комнате были занавешены простынями, и можно было представить, как отчаянно она боялась смотреть на себя все эти годы. Мэн Жошу усадила её на стул и достала кисти из косметички. Её движения были лёгкими и уверенными, словно она показывала фокусы. Линь Лан, которая тоже когда-то любила красоту, сразу поняла, что та собирается сделать. Мягкое прикосновение кисточки к коже заставило её прикрыть глаза. Мэн Жошу сосредоточенно наносила макияж на её лицо штрих за штрихом. Минут через десять она выпрямилась и с улыбкой произнесла: — Готово! Подведя Линь Лан к зеркалу, она одним рывком сорвала простыню. В отражении показалась девушка с чуть ссутуленными плечами. Линь Лан замерла. Годами она не могла рассмотреть себя, как следует. Сначала она чувствовала себя грязной, потом боялась, что стала старой и уродливой. Со временем в зеркалах она стала видеть только источник страха и ненависти. Мэн Жошу сделала ей совсем лёгкий макияж, но лицо в зеркале уже не казалось таким страшным. Оно было ей знакомым, но уже не тем отталкивающим образом, что жёг её память все эти годы. Она смотрела в отражение, словно встретила давнюю подругу. — Посмотри на себя, какая ты красивая, — мягко сказала Мэн Жошу, стоя рядом с ней и разглядывая отражение, — Линь Лан, я бьюти-блогер, и я думаю, ты идеально подходишь для этого занятия. Если захочешь, я научу тебя краситься и вести канал. Спроси себя, хочешь ли ты вечно сидеть взаперти в этой комнате? Или хочешь снова сиять и стать обожаемой всеми красоткой? Тебе всего двадцать семь. За эти десять лет многое упущено, но всё ещё можно вернуть. Я помогу и мой брат поможет. Мои друзья помогут. Тебе не нужно ничего бояться, просто спроси себя, готова ли ты выйти отсюда? Линь Лан долго вглядывалась в собственное отражение, потом закусила губу, словно принимая решение, и кивнула Мэн Жошу. На лице Мэн Жошу появилась улыбка, и она взяла её за руку: — Пойдём. Не бойся. Она потянула Линь Лан к выходу. Та шла медленно и нерешительно, но не останавливалась. У самой двери Мэн Жошу положила ладонь на ручку и повернулась к ней. Линь Лан снова кивнула. Мэн Жошу нажала на ручку, раздался лёгкий щелчок, и дверь распахнулась. *** Мэн Чжао нервно постукивал пальцами по дверце машины. Не было вестей ни от Лу Шичэня, ни от Мэн Жошу. Когда он уже собирался выйти из машины, чтобы подышать свежим воздухом, в дверях подъезда показалась Мэн Жошу, которая вела за руку девушку, а следом шла Чэн Юнь. Мэн Чжао сразу узнал Линь Лан. Хотя он был готов к этому, её вид всё же его шокировал. Сделав шаг за порог, Линь Лан казалась улиткой, лишённой раковины: открытый воздух пугал её, оставляя беззащитной. Чэн Юнь подбежала к машине, села рядом с Мэн Чжао и торопливо пересказала всё, что только что произошло. Когда за ними закрылась дверь, следователь спросил: — Линь Лан согласилась дать показания против У Вэйханя? — Да! Сяо Шу просто невероятная, — Чэн Юнь протянула ему пакет с уликами, — Линь Лан сохранила то платье, в котором была десять лет назад, когда её изнасиловали. Чжао-гэ, если экспертиза ДНК подтвердит следы на нём, задержать У Вэйханя не составит труда, верно? Мэн Чжао достал из пакета голубое платье. Оно было не только порвано, но ткань к тому же покрывали обширные тёмно-бурые пятна крови. Само по себе это платье, конечно, не могло напрямую доказать факт группового изнасилования, совершённого У Вэйханем и остальными. К тому же Линь Лан страдала психическим расстройством, и её показания могли быть поставлены под сомнение. Получить ордер на арест будет нелегко. Но, по крайней мере, её свидетельства вместе с этой одеждой достаточно, чтобы серьёзно подозревать У Вэйханя и задержать его, выигрыв время для поиска иных улик. Мэн Чжао снова сложил платье в пакет и передал Чэн Юнь: — Отдай это на экспертизу, пусть проверят ДНК. Потом возвращайся на моей машине в управление вместе с Линь Лан и Мэн Жошу. — А ты? — Я возьму такси, — сказал он, бросил ей ключи и вышел из машины. Тут он заметил, как Линь Лан, увидев его, сделала шаг назад. Поездка рядом с незнакомым мужчиной в тесном салоне стала бы для неё пыткой. Мэн Чжао тяжело выдохнул, вызвал такси с телефона и направился к дороге. В машине ему позвонила Сюй Янь, которая сейчас находилась возле Лу Шичэня. Увидев её имя, Мэн Чжао невольно напрягся, а сердце ухнуло вниз: он боялся, что снова случилось что-то непоправимое. Он ответил, и в трубке раздался голос девушки: — Чжао-гэ, твой друг очнулся! — Хорошо, — Мэн Чжао смог вздохнуть свободнее, чувствуя, как свалился камень с души, — Я сейчас буду. Всю дорогу до больницы он подгонял таксиста, чтобы тот ехал быстрее. Выскочив из машины, он забежал в вестибюль и взлетел по лестнице, почти не касаясь ступеней. Когда он распахнул дверь палаты, там было многолюдно. Кровать Лу Шичэня обступили врачи, главный хирург проводил осмотр, а рядом толпились молодые ассистенты и медсёстры. Сюй Янь, караулившая пациента, обернулась и увидела его. — Чжао-гэ! Он коротко кивнул ей и шагнул к кровати. Лу Шичэнь всё ещё был бледен. Его губы почти не имели цвета, но его взгляд был направлен прямо на него. Когда-то Мэн Чжао шутливо сравнил его с идеальным искусственным интеллектом из научно-фантастического фильма, чьё безупречное, словно высеченное из мрамора лицо никогда ничего не выражало. Теперь же эта мысль казалась ему болезненной, и он понял, что больше не хочет так думать. — В целом, состояние стабилизировалось, — доктор выпрямился и обратился к Лу Чэнцзэ, — серьёзной опасности больше нет. Мы понаблюдаем ещё немного, и после обеда его можно будет перевести в палату. Адвокат Лу, можете больше не тревожиться. Лу Чэнцзэ кивнул: — Спасибо вам, доктор Лю. Когда доктор ушёл, Мэн Чжао тихо сказал: — Дядя Лу, вы отдыхайте, я побуду с ним. — Ты закончил с делом? — спросил Лу Чэнцзэ. — У нас появились зацепки, пока можно перевести дух. — Ты ведь сам слышал, что Шичэню пока ничего не угрожает. Я останусь, а ты возвращайся. Я понимаю, насколько серьёзное это дело, и знаю, что без тебя полиция не справится. Тебя ждёт ещё уйма работы, не нужно отвлекаться на наши заботы. Мэн Чжао помолчал, а потом сказал: — Простите, дядя Лу. Если бы не я, Лу Шичэнь не оказался бы в этой ситуации. Позвольте мне остаться рядом, чтобы я мог хоть как-то искупить вину. Лу Чэнцзэ покачал головой: — Он спас тебя не для того, чтобы ты потом искупал вину, и очнулся тоже не ради этого, — однако, увидев, что Мэн Чжао непреклонен, он тяжело вздохнул, — Хорошо, оставайся с ним. Если в расследовании понадобится моя помощь, не стесняйся и скажи мне. Я пойду. Мэн Чжао проводил его до лифта, и только после того, как двери закрылись, быстро вернулся в палату. Он толкнул дверь и увидел Сюй Янь, сидевшую рядом с кроватью. Услышав шаги, она подняла голову. Мэн Чжао подошёл ближе. Лу Шичэнь, измученный тяжёлыми ранами, снова закрыл глаза, как будто провалился в сон. — Садитесь, Чжао-гэ, — вскочила Сюй Янь, уступая ему место, и посмотрела на его руку — Ты тоже ранен? — Пустяки, — он подтянул стул и сел рядом с кроватью. — Всего лишь небольшие царапины. — Но кровь насквозь пропитала бинт… — в её голосе прозвучала тревога, — Может, я останусь, а ты спустишься на перевязку? И одежду бы сменить… — Не стоит, — он смотрел только на Лу Шичэня, — Прости, что с утра вытащил тебя помогать. Я попрошу Жошу угостить тебя ужином. Кстати, она сейчас в управлении, не хочешь зайти к ней и поиграть? — Ты говоришь так, как будто мы дети… — пробормотала Сюй Янь, тоже взглянув на лежащего в кровати, — Это твой друг? — Да. — Я так и думала, красивые всегда держатся вместе, — тихо заметила она, и, видя, что его внимание полностью поглощено больным, больше не стала отвлекать. Через минуту она поднялась, — Чжао-гэ, если моя помощь больше не нужна, я поеду в управление к Жошу. — Я попрошу её заехать за тобой на моей машине. — Не нужно, я сама за рулём, — она замахала руками, — Тогда я пошла. Выйдя из палаты, Сюй Янь закинула сумку на плечо. Проходя мимо поста медсестёр, которые по-видимому тихо обсуждали Мэн Чжао, она невольно притормозила, прислушиваясь к их разговору. — Он буквально втиснулся между двумя машинами. Если бы не он, никто не знает, что стало бы с людьми в скорой… — Наверное, это ради того полицейского. Иначе зачем бы он рисковал собственной жизнью? — Тот полицейский красивый? — А ты как думаешь? — собеседница усмехнулась, — Не будь он красавчиком, разве стал бы кто-то так рисковать ради него? Шаги Сюй Янь замерли, но потом она крепче сжала ремень сумки и поспешила прочь. Проводив её взглядом, Мэн Чжао закрыл дверь палаты и вернулся к кровати. Лу Шичэнь уже открыл глаза и теперь смотрел на него. Они долго молчали, пока Мэн Чжао не понял, что обязан что-то сказать. Он хрипло выдавил из себя: — Ты… Дальше слов не последовало, неожиданная боль сдавила горло, а в глазах защипало. Он сжал пальцы в кулак и прижал костяшки к бровям, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. — Как ты поранился? — голос Лу Шичэня тоже был хриплым. Мэн Чжао шумно выдохнул, поднял на него взгляд, и, увидев, что тот смотрит на перевязанную руку, усмехнулся: — Это? Ерунда. Меня укусила акула У Вэйханя, пока я искал улики. — Больно? — спросил Лу Шичэнь. Мэн Чжао замер, будто не сразу понял его вопрос, а потом тихо ответил: — Нет. Перед ним лежал человек в бинтах, словно собранная из осколков фарфоровая статуэтка, к которой было страшно прикоснуться. По сравнению с его ранами, царапины Мэн Чжао напоминали укусы муравьёв, а он спрашивает, больно ли ему. Внутри него бушевали смешанные чувства. Лу Шичэнь поднял неповреждённую руку и осторожно коснулся пропитавшейся кровью повязки на его руке. И только тогда Мэн Чжао по-настоящему ощутил, что пережил автокатастрофу. Поколебавшись, он взял его ладонь в свою руку и крепко сжал пальцы: — Главное, что ты проснулся. — А если бы я не проснулся? — спокойно спросил Лу Шичэнь, не отводя взгляда. — Тогда я бы убил У Вэйханя, — твёрдо произнёс Мэн Чжао, и в его тоне не было и намёка на шутку. Лёгкий смешок, похожий на выдох, сорвался с губ Лу Шичэня: — Разве ты не «праведный народный полицейский»? Мэн Чжао отвёл взгляд и криво усмехнулся: — Ты спас моего дядю. Если бы не ты, я бы давно сошёл с ума и скатился на самое дно. Справедливость? Надежда?… Если сегодня я ещё могу уверенно произносить такие слова, то только благодаря тебе. Без тебя я, наверное, стал бы уличным бандитом, живущим, как паршивая собака. Лу Шичэнь молча смотрел на него, а потом сказал: — Тебе нужно немного поспать. Ты устал. — Хочешь, мы немного поболтаем? — Впереди достаточно времени. Поговорим, когда ты поспишь. — Хорошо, — кивнул Мэн Чжао, — Тогда я посплю прямо здесь. Позови меня, если что-то понадобится. Он опустился щекой на руку и закрыл глаза. Теперь, когда опасность миновала и Лу Шичэнь пришёл в себя, усталость, копившаяся за больше тридцати часов, обрушилась на него волной. Уже в полусне ему вдруг почудился чей-то пристальный взгляд, такой же, какой он чувствовал на себе по утрам последние месяцы, приходя на работу. Он с усилием распахнул глаза и посмотрел на Лу Шичэня. Тот смотрел на него в ответ. Убедившись, что это не иллюзия, и что он и вправду живой, Мэн Чжао сильнее сжал его ладонь, снова закрыл глаза и провалился в тяжёлый, долгожданный сон.