Кожа

Лу Шичэня уже перевели в особую одноместную палату, самую дорогую, которую можно было получить только по специальному назначению. Стоило Мэн Чжао открыть дверь, как у него появилось ощущение, что он попал не в больничный корпус, а в номер фешенебельного пятизвёздочного отеля. Да, эта палата куда лучше соответствовала роскошному образу жизни, который привык вести Лу Шичэнь. Мороженое «Кэайдо» в руках Лу Шичэня выглядело несколько несуразно и даже жалко на таком фоне. Проектор транслировал на стену модный сериал. Лу Шичэнь лежал на кровати с закрытыми глазами, будто дремал, явно не уделяя ни малейшего внимания экрану. Услышав звук открывшейся двери, он приподнял веки, взглянул на Мэн Чжао, а затем перевёл взгляд на мороженое в его руке. — Купил для меня? — лениво спросил он. Странно, но пока Мэн Чжао брал его в магазине, казалось, что это вполне нормально, но стоило принести и протянуть Лу Шичэню, и он почувствовал, что тут что-то не так. Он быстро придумал оправдание: — На улице сегодня жарко, и я купил его, чтобы ты охладился. В этот момент в палату вошла сиделка, которая должна была присматривать за Лу Шичэнем по просьбе Мэн Чжао. Она быстро и привычно заняла своё место. — А, господин Мэн, вы пришли? — приветливо сказала она. — Да, — он отступил в сторону, — спасибо за вашу работу. Сиделка повернулась к Лу Шичэню: — Господин Лу, сегодня похолодало, на улице низкая температура. Хотите, я включу отопление в палате? От её слов Мэн Чжао, державший мороженое, почувствовал себя неловко. Когда сиделка вышла, Лу Шичэнь снова посмотрел на него: — Говоришь, жарко? Мэн Чжао придвинул стул и сел у его кровати: — Всё равно тебе ещё рано есть холодное. Так что я купил для себя. Захотел подразнить тебя, а что, нельзя? Сериал шёл на высокой громкости, и Мэн Чжао щёлкнул пультом, выключив экран. Он начал разворачивать обёртку мороженого, но замер на полуслове, не стал кусать, и поднял взгляд на Лу Шичэня: — Хочешь попробовать? Тот пристально смотрел на него в ответ. Конечно, после операции Лу Шичэнь не мог есть мороженое, потому что холодное и острое было под запретом. Получалось, что Мэн Чжао купил его совсем не вовремя. Немного подумав, он вышел и попросил сиделку найти чайную ложечку, и вернувшись, соскрёб с поверхности мороженого немного сливок и протянул Лу Шичэню попробовать. Ни тот, ни другой не сказали ни слова. Лу Шичэнь опустил ресницы, глядя на ложку и, чуть приоткрыв губы, снял крошечный кусочек сливок. Мэн Чжао, сидя рядом, рассматривая его вблизи. Линия бровей и носа у Лу Шичэня была резкая, но изящная, глаза выразительные, но цвет радужки светлый. Это делало его взгляд остранённым. Тонкие, обескровленные после болезни губы неожиданно придавали его лицу беззащитность. Сердце Мэн Чжао дрогнуло, и он тихо спросил: — Сладко? — Угу, — ответил Лу Шичэнь, а потом спросил в ответ, — Чего смотришь? Мэн Чжао опешил и, чтобы скрыть смущение, выдал: — А ты на меня что ли мало пялился? Сказав это, он сам понял, что ляпнул что-то не то. Повисла тягостная пауза. Минуты через две он хрустнул мороженым, откусив сразу и сливки и вафельный рожок. Холод пробрал до костей. «Нужно успокоиться», — подумал он. Ещё через несколько минут мороженое было доедено, и Мэн Чжао поднялся. — Куда собрался? — спросил Лу Шичэнь. Он хотел всего лишь заглянуть наверх и проверить девочек, не пришёл ли кто в себя. Но, увидев, что Лу Шичэнь будто не хочет отпускать его, он неожиданно решил поддразнить: — Я со вчерашнего вечера почти не спал. Поеду домой пораньше, чтобы отдохнуть. Если что-то понадобится, то позови сиделку. — Угу, — коротко отозвался тот и отвёл взгляд. Мэн Чжао не унимался: — Или всё-таки… хочешь, чтобы я остался? — Иди домой и отдохни, — спокойно сказал Лу Шичэнь. Пфф… Даже не пытается его удержать? Крючок остался пустым. Мэн Чжао лишь пожал плечами и вышел. Не успел он отойти от палаты, как зазвонил телефон. Это был Чжоу Циян: — Чжао-гэ, есть новости! — Говори, — ответил он, шагая к блоку интенсивной терапии на четвёртом этаже. — Мы выяснили, что реальный владелец санатория и арендатор подвала — один и тот же человек. Но угадай что? Это какой-то «бог Саньхэ»! — бездельник, который ни дня не работал, а живёт сдачей своего паспорта в аренду. Его документами кто хочет, тот и пользуется, а он даже не вникает, и вот таким образом его сделали номинальным владельцем целого санатория… (П/П Бог Саньхэ (三和大神) — ироничное интернет-прозвище маргиналов из района Саньхэ в Шэньчжэне. Там на рынке труда собирались безработные и временные рабочие, жившие случайными подработками «сегодня поработал — завтра гуляю») Мэн Чжао кивнул, для него это было очевидно: — Значит, У Вэйхань заранее спланировал это, понимая, что если всё вскроется, полиция первым делом придёт к владельцу, и нашёл себе козла отпущения. — Хитрый ублюдок. — У Вэйхань? — Мэн Чжао припомнил, каким тот был на допросе: наглый, самоуверенный, не слишком похожий на человека, привыкшего тщательно планировать и думать наперёд, — Не исключено, что ему помогают. Повесив трубку, Мэн Чжао поднялся на четвёртый этаж больницы. Девушки, спасённые прошлой ночью из подземного помещения санатория, всё ещё находились без сознания. В больнице уже собрали консилиум специалистов, которые в экстренном порядке обсуждали схему лечения. Если ниточки от санатория и подвала никуда не вели, оставался только один путь — сосредоточиться на расследовании дел этих девушек. Руководителем консилиума была доктор Чэн, женщина сорока с лишним лет, носившая очки в чёрной оправе. Она была ведущий специалист отделения гематологии, известная не только в этой больнице, но и по всей стране. За окном уже давно стемнело, а она всё ещё переходила от койки к койке, одновременно сверяясь с записями и дорабатывая комплексный план терапии. — Доктор Чэн, я Мэн Чжао из городского управления полиции, — он подошёл ближе. — Я хотел бы уточнить, каково состояние этих девушек. — Вы капитан Мэн? — доктор Чэн выпрямилась, положила на тумбу планшет с бумагами и пожала Мэн Чжао руку, — Слышала, это вы вызволили их из подвала. Задавайте свои вопросы. — Сколько им лет? Можно ли получить точную оценку? — Можно прикинуть по костной ткани, но будет погрешность. Мэн Чжао посмотрел на лежащих на больничных койках девушек и указал на ту, что выглядела самой юной: — Если судить по костям, сколько ей примерно? — Ей примерно шестнадцать лет. Шестнадцать… Ещё вчера, когда их вывозили из подземелья, он заметил, что эта девочка выглядит особенно юной, как несовершеннолетняя. Но как эта шестнадцатилетняя девушка оказалась связана с У Вэйханем? В каких они отношениях? Если удастся доказать, что она вступила с ним в связь ещё до четырнадцати, это будет ещё одной серьёзной статьёй. — Можно ли определить по состоянию организма, как долго им вводили наркотик? — Это сложнее, невозможно назвать точный срок, — покачала головой доктор Чэн, — Но примерно можно судить по тяжести проявлений. Вот эта, — она подошла к кровати Сюй Юйлинь, — у неё самое тяжёлое состояние. Даже если она очнётся, вряд ли она сможет вести самостоятельную жизнь. Это катастрофа… Сюй Юйлинь и Сюй Инъин — бывшие одноклассницы У Вэйханя. Но кто все остальные? Как они оказались в его руках? — Вот этим, — доктор Чэн указала на соседние койки, — по-видимому, кололи наркотик от двух до трёх лет. Мэн Чжао посмотрел на остальных, и хотя их возраст различался, почти всем было около двадцати, и лишь старушка на дальней койке не вписывалась в эту картину. В памяти всплыл взгляд Лу Шичэня, устремлённого на эту старую женщину. Почему он выделил именно её?.. Неважно. Мэн Чжао отвёл взгляд. У Лу Шичэня наверняка есть свои причины. Впереди было время, и он ещё успеет распутать эту загадку, но не сейчас. — Кстати, капитан Мэн, — снова заговорила доктор Чэн, — Когда медсёстры переодевали этих девушек, на телах некоторых обнаружили шрамы. — Шрамы? — Мэн Чжао посмотрел на неё, — Есть фотографии? — Есть, — доктор Чэн достала телефон, открыла альбом и протянула ему, — Это спина самой молодой девочки. На фото была изображена костлявая спина, на которой виднелось несколько косых, узких, коричневых полос. Мэн Чжао увеличил фрагмент и присмотрелся: — Похоже на следы от кнута. — А это, — она перелистнула на следующую фотографию, — другая девушка. У неё примерно такие же. Есть ещё снимки других участков тела, делать их было неудобно, но если в общем, на груди и гениталиях у некоторых тоже есть признаки насилия. — То есть эти девушки подвергались сексуальному насилию? — С высокой долей вероятности — да, — кивнула доктор Чэн, — Из семи, мы нашли такие признаки у четырёх. — У каких именно? Доктор Чэн указала на всех, кроме Сюй Инъин, Сюй Юйлинь и пожилой женщины. Этот У Вэйхань ещё и садист?.. Судя по следам, он обращался с девушками крайне жестоко. Внешне этот мужчина выглядел лощёным, но за приятной внешность скрывалась гнилая душа монстра. Выйдя из палаты, Мэн Чжао позвонил в управление: — Как продвигается идентификация девушек, спасённых из санатория? — Всё ещё проверяем. Это огромный объём, и вряд ли мы быстро продвинемся. — Отправьте их фотографии во все участки. Пусть каждое отделение поднимет все дела о пропавших в Минтане за последние десять лет по своему району, с акцентом на девушек. Возраст на момент исчезновения от тринадцати до двадцати. Пусть скинут все совпадения, чтобы мы тщательно изучили их в управлении. Надо в кратчайшие сроки установить личности всех потерпевших и связаться с семьями для опознания. — Хорошо, капитан Мэн, — откликнулся коллега. — Кстати, как там У Вэйхань? — Уже перевели в изолятор. — Вот и ладно, — сказал Мэн Чжао, — Кстати Сяо Сун, помнится, у тебя в изоляторе есть знакомый надзиратель? Передай ему, пусть присмотрит за У Вэйханем. А лучше пусть подселят его к какому-нибудь отъявленному убийце, чтобы тот хорошенько потренировался в выживании. — Понял, капитан Мэн, — на том конце раздался мрачный смешок. Мэн Чжао раздал последние распоряжения, а затем набрал номер Мэн Жошу, чтобы уточнить, как они устроили Линь Лан. — Мама привела в порядок старый дом, — ответила сестра, — Пока мы с Линь Лан поживём там. — Как она себя чувствует? — Сейчас уже лучше. Ей очень понравился господин Лу. Я сказала ей, что через несколько дней свожу её к психологу, у которого сама когда-то лечилась. Она согласилась. — Хорошо. Если понадобится помощь, то звони. Доверяю тебе и Линь Лан, и господина Лу. Закончив разговор, Мэн Чжао вернулся в роскошную палату для особенных пациентов. Лу Шичэнь полулежал на кровати, закрыв глаза, и даже не пошевелился, услышав шаги. «Спит?» — Мэн Чжао тихо взял сменную одежду, и, выключив свет, прошёл в ванную. Только когда горячая вода хлынула сверху на напряжённые мышцы, он начал постепенно расслабляться. Хотя дело ещё не доведено до конца, У Вэйханя уже передали под стражу, и можно позволить себе одну ночь передышки. Мэн Чжао не думал о расследовании. Он просто стоял под потоком воды, позволяя мыслям течь куда угодно. Каково это иметь эмоционально-когнитивное расстройство? Ему казалось, что спустя двенадцать лет Лу Шичэнь стал больше похож на живого человека. В памяти всплыло, как легко сощурились глаза Лу Шичэня, словно он улыбался, когда они прощались днём. Улыбался ли он так в школе? Или это значит, что его состояние действительно улучшается? В отличие от врождённых нарушений, проблемы Лу Шичэня начались после аварии, и если за эти годы появились признаки улучшения, значит, он способен вернуть себе утраченные эмоции. Но что могло бы спровоцировать его выздоровление? Мэн Чжао взял полотенце и начал вытираться, но вдруг замер. Мысли всё это время кружили вокруг Лу Шичэня, и он даже не заметил, как его тело отозвалось. — Чёрт… — тихо выругался он. Трепет сердца казался ему лёгким и приятным проявлением, но явная физическая реакция?.. Он столько раз бывал в общественных душевых университета общественной безопасности, видел обнажённых парней с куда более впечатляющими телами, и никогда не испытывал ничего подобного. Разве он не понял бы, что его предпочтения отличаются от типичных? Должно быть, это из-за чёртового плотного графика работы… Неделями без разрядки. Мэн Чжао быстро обнаружил причину своего необъяснимого приступа похоти. Стоило ли оставлять всё как есть? Рука сама потянулась, чтобы решить вопрос прямо здесь. Он откинулся на холодную плитку, пальцы побарабанили по кафелю. Но, стиснув зубы, Мэн Чжао остановился. За стеной была палата, где лежал тяжелораненый Лу Шичэнь… Сейчас было не время и не место заниматься подобными вещами. Он взъерошил мокрые волосы, резко перекрыл горячую воду и открутил ледяную, остужая не только тело, но и разбушевавшуюся кровь. Наспех вытершись, он натянул простую футболку и шорты, провёл полотенцем по влажным волосам, и толкнул дверь. Он тут же заметил, что свет в палате снова горит, проектор включён, а на экране мелькает всё тот же популярный сериал. Лу Шичэнь не только не спал, но и действительно следил за сюжетом. — Ты не спал? — спросил Мэн Чжао, подходя ближе. — Не спал. Я подумал, что это сиделка, но потом услышал шум в ванной и понял, что это ты, — ответил Лу Шичэнь, бросив взгляд в его сторону, — Почему ты вернулся? Растрёпанные волосы Мэн Чжао торчали во все стороны, и от этого он казался юным энергичным мальчишкой. — Ты правда решил, что я ушёл? Думаешь, я настолько бессердечный? — Мэн Чжао опустился на край кровати, повернувшись к Лу Шичэню, — Просто поднялся на четвёртый этаж, посмотреть, как там девушки. — Есть прогресс в деле? — Линь Лан опознала У Вэйханя, его временно отправили в следственный изолятор. Кроме этого, пожалуй, ничего нового. Если бы девушки пришли в себя, вот это был бы настоящий прорыв… — Мэн Чжао вздохнул и вдруг резко сменил тему, — Никогда бы не подумал, что финансовая элита интересуется такими слезливыми сериалами. На экране герои крепко обнимались, их взгляды встретились, и уже в следующую секунду они слились в жарком поцелуе. Мэн Чжао понял, что выбрал совершенно неудачный момент, чтобы сменить тему. Неловкость повисла в воздухе. В детстве, когда в фильмах начинались сцены с поцелуями, мама всегда выпроваживала его на кухню за водой. В этот раз он впервые встал сам, взялся за стоящий у изголовья чайник и налил воду в стакан: — Ну и как, нравится? — Довольно интересно, — ответил Лу Шичэнь. Мэн Чжао налил полстакана и, потягивая его, не удержался и внимательно вгляделся в лицо собеседника. Тот по-прежнему безучастно смотрел на экран, но Мэн Чжао, привыкший замечать малейшие изменения на лицах подозреваемых, теперь уловил в глубине глаз Лу Шичэня лёгкое, едва различимое любопытство. Мэн Чжао помолчал. — Ладно… спать пора, — он взял пульт, — Выключить? Лу Шичэнь перевёл взгляд с экрана, где двое всё ещё целовались, на Мэн Чжао, оставаясь таким же бесстрастным: — Как хочешь. Щёлчок пульта, и телевизор погас. С исчезнувшим светом растворилось и чувство неловкости, и Мэн Чжао едва слышно облегчённо выдохнул. В этой палате условия для сопровождающих пациентов были весьма удобными, его кровать стояла рядом, меньше чем в метре от больничной койки. Когда свет погас, темнота в комнате показалась кромешной, и был слышен только звук их собственного дыхания. Через некоторое время Мэн Чжао сказал: — Мы теперь как боевые товарищи, связанные жизнью и смертью. — Угу. Повисла тишина. Тогда он задал главный вопрос, который мучил его весь день: — Зачем ты влез перед тем грузовиком? О чём ты думал в тот момент? Ответ прозвучал ровно и без колебаний: — Ни о чём. Ну конечно… Мэн Чжао закрыл глаза. Он ожидал его. Бессонная ночь давала о себе знать, стоило ему сомкнуть веки, как сон накрыл волной. Но в тот миг, когда сознание уже ускользало, рядом прозвучал приглушённый низкий голос Лу Шичэня: — Я думал, что люди, которые умеют жить яркой жизнью… должны жить дольше.