Кожа

Ранним утром Мэн Чжао открыл глаза, очнувшись от глубокого сна. Он повернулся к соседней койке, где, лёжа на спине, всё ещё спал Лу Шичэнь. Его дыхание было ровным, а тусклый свет плавно очерчивал его профиль. Обычно Мэн Чжао никогда не задерживался в постели, но в этот раз он пролежал ещё немного, рассматривая Лу Шичэня, прежде чем тихо подняться. Когда, быстро умывшись, он вышел из ванной, Лу Шичэнь уже не спал. Штора на окне осталась неплотно задёрнутой, и сквозь щель пробивался яркий солнечный луч, падая прямо ему на лицо. Видимо, свет ему мешал, и Лу Шичэнь поднял здоровую руку, прикрыв глаза тыльной стороной ладони. — На работу? — хрипловато спросил он. — Ага. Проснулся? — Мэн Чжао накинул куртку, собираясь выйти, — Ты хочешь ещё поспать или раздвинуть шторы? — Раздвинь, — отозвался тот и убрал ладонь, нащупывая кнопку сбоку от кровати. Мэн Чжао подошёл и сам нажал на кнопку, поднимая верхнюю секцию в изголовье кровати, чтобы тот мог сесть удобнее. Он вдруг что-то вспомнил и сказал: — Кстати, когда в больнице попросили твои данные, я случайно увидел историю болезни. Я подумал, стоит сказать тебе. Если тебе неприятно, то забудь, я сделаю вид, будто ничего не видел. — Историю болезни? — Лу Шичэнь поднял на него взгляд, — И что ты там увидел? — Ну… «эмоционально-когнитивные нарушения», что-то вроде этого. — Это не секрет, — спокойно ответил он, — Увидел и ладно. — Все бумаги я положил сюда, — Мэн Чжао постучал согнутым пальцем по ящику у изголовья, — Ты говорил, что головные боли за все эти годы никуда не делись. А как обстоят дела с расстройством? Вроде бы стало получше, чем в старших классах? — Да, лучше, — сказал Лу Шичэнь. — Правда? — оживился Мэн Чжао, чувствуя, что оказался прав в своих выводах, — А причину знаешь? С какого момента стало легче? — Время… должно быть девятое ноября две тысячи девятого. Причина неизвестна, — Он посмотрел на Мэн Чжао и добавил, — Ты теперь лечить меня собрался? Или решил помочь справиться с моей болезнью? Эта дата показалась Мэн Чжао смутно знакомой, но он не мог сразу вспомнить какие-то связанные с ней события. — Ладно, — пробормотал он, — Раз стало лучше, значит, есть шанс, что можно полностью восстановиться. Я пошёл в управление. Если что-то понадобится, то не стесняйся звонить мне. Он налил ему воды, позвал сиделку и только тогда вышел за дверь. Когда дверь закрылась, Лу Шичэнь взял с прикроватной тумбочки часы, глянул на циферблат, а потом повернулся к окну. Без пяти восемь… Выходит, он проспал почти девять часов. За все девятнадцать лет, не считая пустоты первых десяти, у него, кажется, не было дня, чтобы он так долго спал, и ещё так крепко, почти без сновидений. «Необычный опыт», — подумал он. *** «Девятое ноября две тысячи девятого?» — на пути в управление Мэн Чжао вдруг вспомнил, что в тот день его дядя, Мэн Санъюй, выиграл апелляцию и добился пересмотра дела. Что могло произойти такого в этот день, что Лу Шичэнь почувствовал улучшение? Рука Мэн Чжао застыла на дверной ручке, и он замер, забы войти в кабинет. — Доброе утро, Чжао-гэ, — к нему подошёл Чэн Юнь с вымытой чашкой в руках, — Чего задумался? — Ничего, — опомнился он, нажимая на ручку, и вошёл в кабинет, — Найди мне протокол допроса Линь Лан и коротко расскажи о её ситуации. — Ай, Линь Лан действительно встретила не того человека… — Чэн Юнь поставила кружку на стол, и, тяжело вздохнув, протянула Мэн Чжао материалы допроса, — Ты же знаешь её семейную ситуацию. Её родители с самого начала отдали предпочтение мальчику, поэтому к её брату они относились как к сокровищу, а её положение в доме, практически эквивалентно положению прислуги при единственном сыне. В старших классах Линь Лан была очень красивой, У Вэйхань учился в параллельном классе и начал оказывать ей знаки внимания. Этот человек отлично умеет прикидываться. Сначала он окружил её заботой, был неимоверно внимателен к ней, а Линь Лан, которая дожила до семнадцати лет, ни разу не испытав такого отношения, впервые почувствовала тепло. Она полностью доверяла ему, всё рассказывала и делилась всеми семейными проблемами. И этот зверь, У Вэйхань, узнав о её ситуации, задумал недоброе. Если у девочки из такой семьи случится беда, родные скорее примут деньги и замнут историю. На её день рождения в выпускном классе У Вэйхань специально устроил вечеринку. Ты только представь: девочка, которую никогда не баловали дома, вдруг получает собственный праздник — для неё это было чудо. Она нарядилась и счастливая пошла туда… не подозревая, что это ловушка. Он заставил её пить. Она доверяла ему и сначала отнекивалась, но он сказал, что его друзья рядом, и что ей должно быть стыдно его подводить. В итоге она выпила. Что там было в вине, уже не проверишь. После этого её воспоминания обрываются. Очнулась она уже после… и оказалась дома. Она не помнит, кто её привёз, но точно не У Вэйхань. Она хотела заявить в полицию, но родители ей запретили: её мать, и это вообще безумие, не только не поддержала, а ещё и обругала, сказав, что теперь её никто не возьмёт замуж, и требовала, чтобы она нашла У Вэйханя и вышла за него. Семья У отреагировала очень быстро, они испугались, что в случае заявления всё обернётся скандалом. Они первые пошли навстречу и сами пришли с предложением «урегулировать» ситуацию. Родители Линь Лан согласились на компенсацию, а чтобы дочь не совалась в полицию, просто заперли её дома. В итоге она пропустила вступительные экзамены, а потом и вовсе перестала выходить, — В голосе Чэн Юнь прозвучала ярость, — Такие родители ничем не лучше самого У Вэйханя. — Когда она успокоится, — холодно сказал Мэн Чжао, — спроси, готова ли она подать иск против родителей за незаконное лишение свободы. Если она согласится, я помогу найти ей адвоката. — Хорошо, — кивнула Чэн Юнь. — А что насчёт тех, кто участвовал в изнасиловании вместе с У Вэйханем? Удалось что-то выяснить? — Она их не узнала. Прошло десять лет, и записи камер не сохранились. Вчера допрос шёл слишком долго, Линь Лан сильно разволновалась, и я отпустила её домой. Потом ещё раз попробую, когда она постарается вспомнить приметы. Параллельно проверим компанию тех, с кем он тогда дружил. Стоит вычислить одного соучастника, и он потянет других за собой. — Хорошо. Тогда оставляю это на тебя. Держи меня в курсе, если что-то прояснится, — Мэн Чжао пролистал протокол, выстраивая в голове картину преступлений У Вэйханя. Линь Лан, первая жертва, скорее всего, начинала список его злодеяний. Тогда он ещё не догадался, что можно «замести следы» через исчезновение, но применил новый метод на второй жертве Сюй Юйлинь и спрятал её в подвале санатория. Мэн Чжао вспомнил слова Жэнь Биня о том, что родители Сюй Юйлинь безмерно баловали дочь, растили её в хрупкой теплице любви, отчего она выросла доверчивой и беззащитной. Если Линь Лан подверглась насилию, то Сюй Юйлинь, как его следующая девушка, почти наверняка пережила то же самое. Но на этот раз У Вэйхань понимал, что такие родители не промолчат, и деньгами их не заткнёшь. Они сразу пойдут в полицию. Что творилось в голове у семнадцатилетнего У Вэйханя? Опыт с Линь Лан показал, что отец, У Цзяи, любой ценой отмажет сына. Мог ли он в панике обратиться к нему за помощью? Подвал, скорее всего, был старым бомбоубежищем. Идея спрятать там человека и выдать всё за «пропажу» — это уже не подростковая выходка. В голове Мэн Чжао всплыл образ У Цзяи, известного всему городу предпринимателя, чьё лицо то и дело мелькало на телевидении. Знал ли он о подвале в санатории? Если знал, то просто закрыл глаза на выходки сына или же сам был причастен? В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Чжоу Циян, ведя за собой человека. — Чжао-гэ, рано утром прибыл инспектор Лю из отделения Вэньчжао. Ночью они проверяли дела о пропавших девочках и нашли одно, где жертва очень похожа на девушку, которую мы вытащили из подвала. Вот материалы, взгляни, — Чжоу Циян протянул папку. Пока Мэн Чжао листал бумаги, инспектор Лю пояснил: — Мы просмотрели почти всю базу пропавших за десять лет. У этой девочки под правым глазом есть родинка, возраст и внешность совпадают с вашими данными. Скорее всего, это она. — Это та, что пропала в апреле прошлого года? — Да. Её зовут Шао Ци, домашнее прозвище — Цици, — напомнил инспектор Лю, — Семья тогда заявила, что девочка плохо училась, хотела бросить школу, и всё твердила, что станет стримером, словно какая-то компания была готова её подписать. Родные, разумеется, были против. Накануне она поругалась с ними, ушла из дома и больше не вернулась. Мы долго искали её, но не нашли следов. — Она говорила, что её хотят подписать? — переспросил Мэн Чжао, глядя в материалы. — Да. Она и правда стримила на разных платформах: пела и болтала с фанатами, но это было несерьёзно — ни постоянства, ни профессионального уровня. — Опять стример… — Чжоу Циян посмотрел на Мэн Чжао. — Сюй Инъин тоже была стримером. Может, пропажи связаны с платформой У Вэйханя «Юнья Лайв»? Мэн Чжао обратился к инспектору Лю: — Родных уже уведомили? — Да, мать приехала со мной и ждёт внизу. Мэн Чжао закрыл папку. — Она уже видела фото? Хорошо. Пойдём вместе, отвезём её в больницу, пусть подтвердит лично, — Он повернулся к Чжоу Цияну, — А ты проверь «Юнья Технолоджи»: не подписывали ли они эту Шао Ци. И ещё уведомлены ли родители Сюй Юйлинь и Сюй Инъин? — Да, всё организовано, — кивнул Чжоу Циян, — В больнице их встретят наши люди. Они спустились вниз. В холле уже ждала женщина лет тридцати с лишним, её лицо осунулось, глаза покраснели и опухли, и было видно, что она недавно плакала. — Это капитан Мэн, он ведёт дело, — представил её коллега, — А это мать Шао Ци. — Офицер Мэн, как моя дочь? — сразу спросила она, впиваясь в него взглядом. — Она в коме, но её жизни ничего не угрожает, — коротко ответил он и указал рукой на выход, — Давайте поедем в больницу, там врачи смогут сказать больше. В машине Мэн Чжао задал матери жертвы несколько вопросов: — Перед исчезновением дочь упоминала компанию под названием «Юнья»? — Нет, — женщина покачала головой, — Только говорила, что её хотят подписать, но кто, не уточняла. Мы в этом ничего не понимаем, да и сами были против, поэтому не стали расспрашивать. Офицер Мэн… моя дочь очнётся? — Врачи собрали специальную команду и ищут способы лечения. Они сделают всё возможное, чтобы обеспечить им необходимую помощь, — сказал он, но не стал добавлять, что шансов на пробуждение почти нет, и девушки могут навсегда остаться в вегетативном состоянии. На четвёртом этаже, в конце восточного крыла, находилась палата интенсивной терапии. Когда они вошли, там уже были родители Сюй Юйлинь и мать Сюй Инъин. Рыдающая мать Сюй Юйлинь сидела у постели дочери с опухшим лицом, слёзы текли не переставая. Она крепко держала её руку, словно боялась снова потерять. Отец стоял рядом, молча утирая слёзы ладонью, и вздыхал. Посереди палаты стояла женщина, которая явно чувствовала себя скованно. Мэн Чжао видел её раньше и знал, что это мать Сюй Инъин. Коллеги говорили, что, получив звонок из полиции, родители девушки вовсе не спешили ехать, но, как ни крути, по закону она оставалась матерью, и всё же пришла под давлением полиции. Мать Шао Ци вошла вслед за Мэн Чжао. Сначала она замерла в дверях, не в силах двинуться дальше и глядя на дочь, лежавшую в бессознательном состоянии. Только спустя несколько минут она медленно подошла к койке, опустилась на стул рядом и осторожно откинула волосы дочери со лба, но почти сразу отдёрнула руку, закрывая лицо ладонями. Было видно, как отчаянно она старается не дать чувствам прорваться наружу. — Это точно Шао Ци? — по протоколу Мэн Чжао был обязан уточнить. Женщина резко кивнула. — Да. И тут же в её голосе послышались едва сдерживаемые рыдания, словно прорвало плотину, и вместе с ней хлынула боль. Она всхлипнула, а потом горький раздирающий плач вырвался наружу. Услышав её, мать Сюй Юйлинь начала рыдать ещё громче. Стоны женщин резали сердце. Мэн Чжао не смог больше оставаться в палате и вышел. В коридоре уже начали оборачиваться пациенты и родственники, они тянули шеи, пытаясь заглянуть внутрь. Он тихо прикрыл за собой дверь, оставив плач по ту сторону, и тяжело выдохнул. Подойдя к окну, он опёрся локтями на подоконник, глядя вниз. Перед глазами всё ещё стоял образ плачущей Чжао Юньхуа в последние минуты жизни, а теперь ещё и это. За время следствия он видел слишком много матерей: злобная мать Сюй Инъин, равнодушная мать Линь Лан, одержимая мать Чжао Туна, а теперь в палате скорбящие матери Сюй Юйлинь и Шао Ци… Лица этих женщин накладывались в памяти одно на другое, и вместе с ними возвращались картины его собственного детства с обрывками воспоминаний о Мэн Цзин. Если бы она была жива, какой матерью она стала бы? Он знал, что она любила его, даже если бесконечно много работала. Этой любви хватило настолько, что спустя девятнадцать лет после её смерти он всё ещё помнил, каково это, когда тебя по-настоящему любят. Дядя Мэн Санъюй и тётя Сун Нин тоже относились к нему с теплом и заботой, почти как к родному сыну, но Мэн Чжао всегда понимал, это не то же самое, что родительская любовь к своей плоти и крови. Всякий раз, когда он думал о Мэн Цзин, его не покидала печаль. Из палаты вышел инспектор Лю. — Капитан Мэн, — сказал он, — семья потерпевшей пока не в состоянии сотрудничать. Что будем делать? Мэн Чжао вынырнул из своих размышлений и выпрямился: — Пусть пока остаётся здесь. Дай мне её контакты, когда понадобится допрос, я свяжусь сам. — Хорошо, — кивнул тот. Передав контакты, инспектор ушёл. Мэн Чжао направился в блок специальных палат на втором этаже. Непонятно почему, но сейчас ему очень хотелось увидеть Лу Шичэня. Он подошёл к его палате и уже собирался открыть дверь, когда та сама распахнулась. На пороге появилась молодая девушка. Мэн Чжао знал её, это была та самая, с кем Лу Шичэнь предавался дневным утехам, и потом они вместе ездили в санаторий к бабушке Лу. Девушка лучезарно ему улыбнулась: — Капитан Мэн. Он замер, сунул руки в карманы и вежливо улыбнулся в ответ. — Я слышала, вы много помогаете ему в последнее время. Вы же полицейский, и наверняка очень заняты? — Хотя её черты выдавали смешанную кровь, она свободно и без акцента говорила по-китайски. Девушка достала из сумки блокнот, оторвала листок и протянула ему, записав свой номер, — Это мои контакты. Если понадобится помощь, пожалуйста, позвоните. Мэн Чжао не взял бумажку, а только кивнул в сторону палаты: — Почему вам просто не сказать это ему? — Я сказала, — ответила она, чуть наклонив голову, — Но решила и вам оставить свой номер. Мэн Чжао взял протянутый листок. На нём был записан номер телефона и имя Цяо Юй. — Хорошо, — коротко отозвался он. — Тогда я пойду, — девушка махнула ему рукой и ушла. Мэн Чжао толкнул дверь палаты. Проектор транслировал на стену экономические новости, а Лу Шичэнь, устроившись на кровати, листал здоровой рукой что-то на планшете. На столике стоял букет свежих цветов, на лепестках ещё блестели капли воды. Рядом громоздились пакеты с тониками и баночки с питательными смесями. В фарфоровой миске были аккуратно нарезанные кусочки яблока. «Вот это забота», — хмыкнул про себя Мэн Чжао. Лу Шичэнь посмотрел на него: — Почему ты вернулся в рабочее время? — Я привёз родственников для опознания и заодно зашёл тебя навестить, — Мэн Чжао опустился на край кровати, — Кстати, когда разгорелся скандал вокруг санатория, семьи пациентов потребовали перевести близких. Ты говорил, что там твоя бабушка. Хочешь, я помогу найти для неё надёжное место? — Не нужно, — спокойно ответил Лу Шичэнь, — Вряд ли персонал знал о том, что в подвале держали людей. — Ты прав, — кивнул Мэн Чжао, — Работники и правда выглядели так, будто ничего не подозревали. Он помолчал пару секунд, но вопрос, который постоянно вертелся в его голове, всё-таки вырвался наружу: — Тогда скажи… в качестве кого она приходит к твоей бабушке? — Что? — Лу Шичэнь перевёл на него взгляд. Мэн Чжао щёлкнул согнутыми пальцами по фарфоровой чашке с яблоками. Раздался чистый мелодичный звон. Лу Шичэнь чуть помедлил с ответом: — В качестве моего друга, наверное. — Друг, — Мэн Чжао скопировал уклончивый тон Лу Шичэня, когда тот задал похожий вопрос ему в машине. — В чём дело? Мэн Чжао опёрся подбородком на ладонь, наклонился ближе и, глядя ему в глаза, прямо спросил: — Ты её любишь? — Не думал об этом. «Не думал?» — Мэн Чжао нахмурился, но потом связал это с историей болезни и нарушением восприятия, и задал уточняющий вопрос: — Может быть, ты к ней неравнодушен, но сам этого не осознаёшь? — Нет, такого не может быть, — быстро ответил Лу Шичэнь. Мэн Чжао едва слышно выдохнул от облегчени и, сам того не замечая, сказал: — Если тебе не нравится эта девушка, то перестань морочить ей голову. Разберись с ней, когда она снова появится, понял? Лу Шичэнь не ответил, глядя на него в упор, с каким-то новым изучающим интересом. Под этим взглядом Мэн Чжао вдруг стало не по себе, и он резко поднялся: — Ладно… я в управление. Отдыхай.